Czytaj książkę: «Тыквенное поместье для нелюбимой жены дракона»
1. О том, как легко попасть в неприятности
– Ева, приди в себя! – мою щеку обожгла хлесткая пощечина. Голова дернулась, и я только собралась возмутиться, как вторую щеку постигла та же участь. Носа коснулся удушливый запах перезрелой лаванды. Флакончик с подобным одеколоном до сих пор хранился в моем доме, доставшемся от бабушки.
Я с трудом подняла веки, чтобы сказать Маринке все, что о ней думаю. И пусть недовольный женский голос и был не похож на Маринкин, но она единственная из дежурных сестер, кто позволяла себе так ужасно обращаться с больными.
– Даже не надейся, что тебе удастся избежать свадьбы.
Так, а это что за бред? Какая еще свадьба?
Я разлепила ресницы и с удивлением уставилась на сухую дамочку в белоснежной шляпке с вуалью. Ага. Хорошо, хоть не черная. Иначе я решила бы, что меня уже хоронят.
Кроме шляпки, на даме с противным голосом было старинное платье с кружевами и до нелепости огромные перстни на пальцах, которыми она вцепилась в мои плечи и трясла меня, будто это могло помочь мне подняться.
– Ева, хватит прикидываться! Дэйн Мортон уже спрашивал, не решила ли ты сбежать.
Я поморщилась. Евой меня называли только покойные родители. Остальные предпочитали величать Евгенией Николаевной. А до того, как мне стукнуло двадцать семь, звали исключительно Женькой.
Что тут творится?
Но подумать мне не дали. Дамочка рывком подняла меня на ноги. Откуда у нее столько силы? Я давно уже не тонкая-звонкая, чтобы вот так запросто перевести меня из горизонтального положения в вертикальное.
Так, Евгения Николаевна, пора просыпаться. Это уже за гранью.
Огромное напольное зеркало отразило спину противной дамы и ту, кого она продолжала цепко держать за плечо. По логике это должна была быть я. Но из зеркала на меня смотрело юное рыжеволосое создание с испуганными глазищами на пол-лица.
Причем одето создание было в ослепительно-белое кружевное платье. Я опустила глаза, и мои брови скакнули куда-то на макушку. Белое кружево. На мне. Это что, побочное действие экспериментального лечения? Галлюцинация, бред, обман зрения?
Я подняла руку, и рыжая в зеркале повторила за мной. Чу-де-са!
– Да скорей же, бестолочь! Я не позволю тебе сорвать сделку! – Дама оказалась за моей спиной и больно подтолкнула меня к двери.
– Что вы себе… – я собиралась возмутиться, но тонкий голосок, который вырвался из моего рта, окончательно меня сбил с мысли.
– Закрой рот и только посмей отказать дэйну! – прошипели мне в ухо, выталкивая из комнаты.
Дверь за мной закрылась с громким хлопком, и ко мне тут же обернулось не меньше полусотни голов. Кажется, я и правда на свадьбе. Причем в качестве невесты.
Узкий проход с ковровой дорожкой, уставленный по бокам столбиками с цветами, будто для того, чтобы я не подумала сбежать. Гости в странных нарядах по обе стороны прохода, а впереди – мужчина, при одном взгляде на которого я поняла, что требовать объяснений с такого – себе дороже. Ладно. Нужно покончить с этим, а потом уже разбираться, как из палаты паллиативного отделения я оказалась… там, где оказалась.
Идти было легко. Даже на высоких каблуках, на которых я почему-то чувствовала себя достаточно уверенно. Каждый шаг не отзывался болью. Спина оставалась прямой, и меня не скручивало в пояснице от малейшего движения, как в последние полгода.
Вблизи мужчина, мой будущий супруг, судя по всему, был невероятно хорош. Кажется, таких давно уже и в кино не увидишь. Темно-русые волосы, чернющие глаза и военная выправка. Вот только надменный взгляд все портил – я даже поежилась от холода, который он источал. Этот Мортон был явно не в восторге от своей невесты. То бишь от меня.
– В этот светлый день я рад приветствовать всех, кто собрался здесь, дабы засвидетельствовать… – откуда-то сбоку появился низкорослый мужчина в ярко-красной хламиде. Но Мортон грубо перебил его.
– Давайте сразу к делу.
– Как скажете, дэйн, – коротышка суетливо поклонился и зачастил: – Владыка Юго-Восточного Предела, дэйн Джеспар Майлз Мортон берет в законные супруги Эвелин Изабеллу Уолш.
Вот как. Мне, значит, титулы не положены.
– Даете ли вы согласие на этот союз? Дэйн Мортон? – коротышка в хламиде повернулся к черноокому жениху.
– Да, – холодно отрезал он.
– Эвелин?
Мне очень хотелось сказать «нет». Потому что это не дело – идти замуж за первого встречного. И раз я не Эвелин, я не могу решать за нее.
Молчание затягивалось.
Мортон взглянул на меня, и у меня дыхание перехватило. Испугавшись, что сейчас вернутся и другие признаки болезни со всеми ее подарками, я нервно сглотнула и ответила.
– Да.
– Все присутствующие свидетельствуют о заключении нерушимого союза! – бодро продолжил коротышка. – Примите мои…
– Довольно! – оборвал его этот грубиян. А потом схватил меня за руку и потащил в сторону высокого стола, на котором лежал раскрытый талмуд. Склонился над ним, прижал большой палец к странице. По листу зазмеились золотистые росчерки, а когда Мортон убрал палец, под ним оказалась размашистая подпись.
Мой новоиспеченный муж кивнул мне, и я повторила за ним, гадая, получится ли подобный фокус у меня. И чья подпись окажется на листе? Моя или незнакомой Эвелин, чье тело я заняла?
Витиеватые закорючки принадлежали явно не мне. И я мысленно выдохнула с облегчением, увидев удовлетворение во взгляде черных глаз. Значит, никто пока не догадывается, что хозяйки тела нет дома. А с самим телом тем временем творилось что-то странное. Плечо резко обожгло, а потом на том же месте начало невыносимо зудеть. Я рискнула дотронуться до руки, но сквозь кружево ничего не ощущалось. Ни раны, ни ожога. Только Мортон хмыкнул. А затем и зуд исчез, будто его и не было.
– Можешь идти. Экипаж будет через полчаса. – А потом еще и посмотрел так выразительно, мол, чего стоишь?
– Мы уезжаем? – я не торопилась ему подчиняться, за что удостоилась еще одного ледяного взгляда. Пфф! У меня к ним стойкий иммунитет выработался за время работы под началом подобных типчиков.
– Вы уезжаете, несравненная Эвелин, – он сделал акцент на слове «вы». Причем это вышло у него одновременно презрительно и подчеркнуто вежливо. – Или вы решили нарушить условия договора?
– Договор? – повторила я вслух. Та мадам тоже говорила про какую-то сделку.
– Мне нужна была жена, а вашей мачехе – деньги. Или она даже не удосужилась поставить вас в известность?
– Тогда для чего вы меня отсылаете?
– Вы свою задачу выполнили. И больше мне не нужны. Пока что.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но я не собиралась просто так сдаваться. И не сдалась бы, если бы рядом не возникла дама в шляпе. Видимо, это и есть моя мачеха, которая продала меня этому мрачному типу.
– Чего ты встала? Быстро сюда! И переодевайся живо!
Она затолкала меня в комнату, которая оказалась гардеробной. На меня тут же набросились две молодые девчонки в чепцах и стали стаскивать с меня тесное платье. Но я даже толком не успела разглядеть себя в зеркало, как меня уже упаковали в черное платье попроще. С кружевом по кромке и узкими рукавами, которые на плечах топорщились фонариками. Я уже начала привыкать к своему положению бесправной невесты и выжидала, когда меня оставят одну, чтобы я могла хотя бы поразмыслить, как быть дальше.
Происходящее уже не казалось мне галлюцинацией. Все было слишком реально.
– Куда меня отправят? – Кажется, Эвелин никогда не смела даже поднять глаз на мачеху, иначе почему вдруг та набросилась на меня с руганью? Выслушав поток брани, из которой я поняла, что должна быть благодарной, уже за то, что меня отправляют в какое-то захолустье, а не выгоняют на улицу.
– Думаю, дэйну вряд ли понравилось бы, если бы вокруг начали судачить о том, что он выгнал на улицу несчастную жену уже через пару часов после бракосочетания, – скептически возразила я. А у мачехи отвалилась челюсть от подобной наглости. Хотя я всего лишь высказала предположение, почему дэйн предпочел отослать меня прочь.
– Замолчи и не смей сказать ничего подобного дэйну! – прошипела мачеха, бледнея, а затем покрываясь пятнами.
– Как скажете, маменька, – я закатила глаза, подхватила приготовленный для меня саквояж и распахнула дверь. – Надеюсь, вы попрощаетесь с любимой падчерицей перед отъездом?
Меня провожала служанка в чепце. Причем вывела она меня через черный ход, и мне самой пришлось возиться с дверцей экипажа. Забросив внутрь саквояж, я неловко поднялась по приставной ступеньке. Не успела закрыть за собой дверь, лошади застучали копытами по мостовой. Напоследок я смогла лишь бросить взгляд на сияющий огнями дом, в котором до сих пор праздновали мою свадьбу без меня.
Никогда не считала, что сбегать со свадьбы – достойный поступок. Но вот так выкидывать новоиспеченную молодую жену за порог через час после торжественной клятвы – просто отвратительно! Может, и хорошо, что я больше не увижу этого Джеспара Мортона. Нервы целее будут.
Экипаж ехал мягко, так что я почти задремала. За окном была кромешная тьма, а стократно думать одну и ту же мысль: любой от скуки помрет. Сто вопросов и ни одного ответа.
Наконец, меня качнуло, колеса скрипнули, и экипаж остановился. Дверь распахнулась в черноту, а из нее протянулась рука, на которую я и оперлась, спускаясь вниз. На передке экипажа тускло светил фонарь, немного разгоняя ночной мрак. Но все, что я сумела разглядеть – это тяжелые кованые ворота перед собой, и парня, который, кажется, выполнял роль кучера и моего провожатого. Он широко повел рукой, приглашая проследовать за ним за ворота.
– Поместье Амберфилд в вашем полном распоряжении, дэйна Мортон, – кучер отвесил мне шутовской поклон, потом бесцеремонно взял мою руку и приложил ладонью к золотистому кругу в центре ворот. Кожу обожгло холодом, а ворота стали приоткрываться. Юноша завел меня внутрь и, отойдя всего на пару шагов от ворот, уронил саквояж на землю и развернулся на выход.
– А ну, стой! – я бросилась за ним, но он ловко просочился через щелку в воротах, которые тут же сомкнулись. – Что ты себе позволяешь?
Толкнула ворота, но они не поддались.
– Вы не сможете покинуть поместье, дэйна, – парень ухмыльнулся. – Но я непременно передам дэйну Мортону ваши пожелания долгого здравия.
Вскочил на козлы и умчался в ночь.
Я мысленно плюнула ему вслед и развернулась спиной к воротам. Значит, меня не просто сослали куда-то к черту на кулички, но еще и заперли здесь без возможности самостоятельно вернуться. Но раз путь назад закрыт, придется идти вперед. Тем более что в той стороне что-то светилось теплым желтым светом, словно окошко в доме. Правда, свет был слишком тусклым и колебался, будто свеча на ветру. А вот домина моего супруга сияла, будто новогодняя ель на центральной площади города. Значит, в этом мире, куда бы меня ни занесло, существует что-то поярче свечей и факелов. Уже хорошо.
Я подхватила саквояж и потихоньку пошла вперед, в сторону света. Поместье так поместье. Главное – укрыться от ночной прохлады, а утром разберусь, что к чему. Все-таки права была мачеха. Не с моста сбросили неугодную женушку, и на том спасибо.
2. О том, что
хороший дом пустым не бывает
От ворот до дома оказалось не меньше десяти минут быстрым шагом. Я с удивлением поняла, что даже не запыхалась, когда темная громада выросла надо мной. Только саквояж немного оттягивал руку, да холодный ночной ветер норовил забраться под полы платья. Нужно будет в первую очередь проверить, нет ли в моем багаже теплой одежды.
Крыльцо дома не было освещено, и я дважды споткнулась, пока поднималась по ступеням. Странно, неужели за таким огромным участком никто не приглядывает? Или они здесь видят в темноте, как кошки? Хотя я бы уже не удивилась. Чертыхнувшись, когда платье зацепилось за торчащий из перил гвоздь, я осторожно отцепила плотную ткань и вздохнула. Нет, местный управляющий точно мышей не ловит.
Постучала в дверь, но никто не отозвался. Мой драгоценный супруг даже не предупредил никого, что отправит меня сюда в ссылку? Или дом пуст? Но я точно видела свет в окне на втором этаже.
Постучала сильнее, а потом нашарила специальное кольцо с молоточком и трижды грохнула им о дверь. Тишина.
Либо никого нет дома, либо меня не хотят пускать. Чудесно! Значит, пора отбросить церемонии. Я взялась за круглую ручку, но стоило мне прижать ладонь к холодному металлу, как что-то негромко щелкнуло, и дверь подалась.
– Есть кто живой?
Молчание было мне ответом. Вернее, почти полная тишина. Наверху что-то зашуршало и стихло. Я передернула плечами. Только крыс здесь не хватало.
На меня пахнуло сыростью, как бывает в домах, где десяток лет никто не жил. Я даже заколебалась, закрывать ли дверь или оставить, чтобы свежий воздух хоть немного разбавил этот неприятный запах. Но как только от дверного проема потянуло сквозняком, решение стало очевидным. Сначала спрятаться от холода, а со свежестью воздуха буду разбираться потом.
В доме было еще темнее, чем на улице. Там светила луна, и хотя бы очертания предметов были видны. Здесь же тьма была непроглядной. А у меня не было ни свечи, ни уж тем более фонаря. Пришлось зажмуриться и немного постоять в темноте, чтобы зрение адаптировалось. Но даже так я с трудом смогла пробраться дальше двери. Осмотреться до утра не получится, так что самым мудрым решением было найти ближайшую кровать. Диван или кушетка тоже подошли бы. Главное, чтобы можно было вытянуть ноги и хоть немного подремать после этого странного дня.
Справа от двери была небольшая гостиная, в которой и нашелся диванчик. Запах затхлости усилился, когда я села на мягкие подушки. Но выбирать не приходилось. Сунула саквояж под голову и практически тут же уснула.
Не знаю, что меня разбудило: привычка тридцать лет вставать в пять утра, чтобы успеть на утреннюю смену на заводе, или ставшая неотъемлемой частью моего расписания, мучительная бессонница. А может быть, я проснулась от нового шороха, в котором послышались приглушенные голоса. Если только они не были частью моего тревожного сна, как мне показалось вначале. Но стоило мне подняться с дивана, как шепот повторился. И шел он явно откуда-то сверху.
В доме я точно была не одна.
– Кто здесь?
Несмотря на то, что у Эвелин был тонкий голосок, возглас получился в меру строгим и громким. Над моей головой что-то упало, завозилось и стихло. Я хмыкнула и решила дождаться, когда этот кто-то наберется смелости, чтобы выйти. Раз вчера меня никто не встретил, а сейчас некто изо всех сил делает вид, что это не он шумел и шептался, значит, он не хозяин дома. А, скорее всего, такой же непрошенный гость, как и я.
Сейчас было важнее понять, где я очутилась, и что с этим делать. Я осмотрелась. Комната, которую в темноте я приняла за гостиную, оказалась подобием широкой гардеробной. Рядом с кушеткой, на которой я спала, было большое зеркало, запыленное до такой степени, что я с трудом различала собственное отражение. Напольная вешалка и подставка для зонтов, полки для мелочей – вот и все убранство.
Я прошла дальше и оказалась уже в настоящей гостиной. Тонкие шторы были задернуты, но здесь все равно было светло благодаря огромным окнам. Не знаю, который сейчас был час, но солнце уже поднималось над горизонтом. Я потянула на себя одну портьеру и тут же закашлялась от взметнувшейся в воздух пыли. Нет, это никуда не годится! Этот Джеспар, кажется, решил все же избавиться от супруги, отправив ее в заброшенный дом. Вот только на месте кроткой Эвелин оказалась я. И я точно знала, что не собираюсь складывать лапки и идти ко дну.
Первым делом прошлась по всему первому этажу, открывая окна. Створки здесь были любопытные. Не привычные распашные. Нижняя часть поднималась вверх и фиксировалась петлями. Пока впускала в комнаты свежий воздух, подмечала, что имеется в доме, и что нужно будет сделать в первую очередь, чтобы следующую ночь не дрожать от холода и сырости. Гостиная, столовая, кухня, две ванные комнаты, большая кладовка и две такие крохотные комнатки, что даже в моей хрущевке спальня, кажется, была просторнее. Везде сыро и пахнет пылью и плесенью.
На второй этаж я пока не совалась. Во-первых, мне пока хватит хлопот и на первом, все-таки сейчас главной задачей было обеспечить себе место для сна и пропитание. А во-вторых, не хотелось мне пока знакомиться с обитателем второго этажа. Кем бы он ни был, мне придется объяснять, что я здесь делаю, и не подавать вида, что я не настоящая Эвелин.
Когда свежий воздух наполнил дом, я вернулась в гардеробную, где оставила саквояж. Внутри было не так уж много вещей: пара смен белья, три платья самого простого покроя, теплые чулки, тонкие туфли на плоской подошве, да длинный и широкий вязаный шарф. Из средств гигиены я нашла лишь щетку для волос, коробочку с мятным порошком, крохотный кусочек мыла в пергаменте и миниатюрный флакон с масляной жидкостью. Открутила металлический колпачок, украшенный цветными стекляшками, и сделала осторожный вдох. Аромат ванили и ирисов расплылся вокруг, и я невольно улыбнулась. Когда-то давно у меня были духи с похожим запахом. В те годы я только-только окончила техникум и верила, что меня ждет блестящее будущее…
Но предаваться воспоминаниям не было времени. Крепко закрыв флакончик, я завернула его в шарф и спрятала поглубже в саквояж. Будет жалко разбить.
Я сменила свои ботинки на невысоком каблуке на более удобные туфли и закатала рукава.
Интересно, сколько лет в этом доме никто не живет? И почему? Он не выглядел старым. Только заброшенным и забытым. Будь моя воля, я бы… Я усмехнулась собственным мыслям. Меня сюда отправили против воли. Но, кажется, то, что стало бы для Эвелин испытанием, будет для меня просто привычной рутиной. Уж что-что, а порядок наводить я умею. И пусть в собственной жизни у меня не сложилось, я хотя бы помогу этой Эвелин, если ей суждено будет вернуться в собственное тело.
Несмотря на яркое солнце, воздух был прохладным. Судя по начавшей желтеть листве, на дворе стоял сентябрь. Дом нужно было как следует прогреть. Выгнать сырость, вывести плесень, которую я заметила в некоторых углах. Слава богу, что здесь были и камин, и печь, и даже запас дров в высокой нише в кухне. Запас, конечно, был небольшим, но на первое время должно хватить. К тому же я еще не выходила во двор, хотя из окон была видна еще одна постройка чуть сбоку. А там, глядишь, и поленница найдется.
Начала с кухни. Большая печь, встроенная задней частью в стену, отличалась от привычных избяных печей. Эта была похожа на длинный чугунный комод с несколькими отсеками. Судя по остывшему пеплу, один отсек служил топкой, рядом с ним была дверца духового шкафа, в нижнем ящике хранились тяжелые сковороды и горшки для варки. А наверху было сразу шесть конфорок с рычажками для контроля подачи огня. Глядя на всю эту красоту, я могла только головой покачать. Надо же, думала, что попала в какое-то средневековье, а здесь практически родная плита имеется. К тому же печка, примыкая к стене, дополнительно служила для обогрева гостиной.
Я перебрала почти все полешки, чтобы найти парочку посуше. В отсеке с посудой нашелся мешочек с огнивом. Вот только во всем доме, кажется, не было ничего, что сгодилось бы вместо ветоши, чтобы развести огонь. Пришлось снова залезть в саквояж и распустить краешек шарфа. Растрепав нитки до состояния кудели, я с большим трудом смогла правильно воспользоваться огнивом. Но когда в печи радостно затрещали поленья, вздохнула с облегчением. Теперь оставалось проверить, хорошо ли уходит дым из дымохода, и можно было переходить к камину.
Но когда я переносила на металлическом совке горящее полешко, чтобы не мучиться снова с огнивом, со стороны лестницы раздался шорох. Я обернулась, бросая взгляд через плечо, и от неожиданности выронила полено прямо на ковер.
Вскрикнула от испуга и поспешила затушить уголек, пока он не прожег ковер и не вызвал пожар. А когда затоптала последние искры и повернулась, на лестнице никого не было. Но я была готова поклясться, что видела между балясинами детское лицо! Наверху был ребенок! И судя по тому, что сейчас на втором этаже кто-то шепотом переругивался, он был не один.
Что делают дети в этом заброшенном доме?
– Выходите, я вас не обижу! – позвала я и прислушалась. Шепотки тут же стихли. Только половица скрипнула над головой и тоже затихла. Я покачала головой. Не выйдут. Если они пробрались сюда тайком, то мое появление восприняли как возвращение хозяйки дома. И побоятся спускаться.
Ладно, придется выманивать хитростью. Но для этого нужно было сначала закончить то, чем я занимаюсь.
Я разожгла камин в гостиной, убедилась, что дым поднимается в трубу. Значит, с дымоходом все в порядке, и я не угорю ночью. Теперь нужно было осмотреть стены на наличие трещин и убедиться, что не появится запах гари из-за того, что несколько лет здесь никто не жил и, соответственно, не следил за исправностью камина и печи.
На первую пару дней тепла хватит и с малого количества дров. Все же на дворе не минусовая температура. А вот на третий день можно будет уже постепенно увеличивать огонь. К тому времени и с дровами разберусь. Если в той пристройке есть еще – надо натаскать в дом, а если нет – придется искать топор и вспоминать, как им пользоваться.
С огнем разобралась, пришло время проверить наличие воды. Я попеняла сама себе, что не начала с воды сразу же. Ни умыться после сна, ни в порядок себя привести не подумала из-за этой сырости. Так хотелось поскорее согреться, что забыла даже, что есть и другие потребности, которые требуют неотложного удовлетворения.
К моей великой радости в ванной комнате нашелся кран с маленьким рычажком над фарфоровым умывальником и большой рычаг в углу, похожий на ручку деревенской колонки. Я покачала рычаг без особой надежды, но внутри стены что-то забулькало, как в батареях в начале отопительного сезона, а потом послышался звук бегущей по трубам воды. Я подошла к умывальнику и повернула рычажок крана. Едва не засмеялась от облегчения, когда в пыльную раковину потекла вода. И пусть холодная, сейчас важнее было, что она вообще в наличии. И мне не придется тягать тяжеленные ведра от колодца, если таковой вообще есть во дворе.
Помимо умывальника и небольшой купальной чаши, за невысокой ширмой пряталось подобие нашего унитаза. Только без крышки и без бачка. Но с рычажком для воды.
Я сбегала к саквояжу, прихватила все мыльно-рыльные средства и привела себя в порядок. Густые рыжие волосы завязала в узел и улыбнулась худенькой девушке в отражении. Мы со всем справимся!
Протяжное урчание в животе напомнило мне, что я не ела как минимум со вчерашнего вечера, когда пришла в себя в этом мире. Пришлось срочно возвращаться на кухню и рыскать в ящиках в поисках чего-нибудь съестного. Параллельно выкладывала на длинную столешницу кухонного острова, что стоял посередине между печкой и кухонными шкафами, необходимую для готовки утварь, чтобы потом не искать. Нож, тяжелая деревянная доска, две миски, кастрюля и чугунная сковорода с литой ручкой, половник, ложки и пара чашек. Все это нужно было как следует отмыть, желательно с мылом. Кто знает, что за хозяева тут были раньше и в каком состоянии они держали посуду.
В самом дальнем шкафу нашлись и продукты. В глиняных кувшинах, запечатанных сургучом, было что-то сыпучее. Пришлось вскрыть каждый, но в итоге у меня в распоряжении были крупы, горох и даже спагетти! Я глазам своим поверить не могла. Голодная смерть мне не грозила. К тому же кроме глиняных кувшинчиков, в шкафах стояли и бумажные пакеты, и холщовые мешочки. Правда, в них нашлись лишь отсыревшие и уже явно не пригодные в пищу рис и пшено. Зато в стеклянных высоких бутылках, тщательно обернутых пергаментом, защищавшим от случайных солнечных лучей, хранилось масло. По цвету похожее на оливковое. Но по запаху немного отличавшееся. Я тщательно принюхалась и даже попробовала каплю на язык. Не горчит, не отдает прогорклым. Странно. По виду, дом стоял пустым не меньше десятка лет. А часть продуктов, поди же ты, осталась сохранна.
Итак, у меня было почти все для хорошего обеда. А в моем случае, завтрака. Правда, соль пришлось долго колотить в ступке, потому что она была каменной в прямом и переносном смысле. В деревянной шкатулке с неизвестным символом на крышке обнаружились и специи. И я опять поразилась, что не все в этом доме поддалось отсыреванию и порче. Но удивляться было некогда. Живот уже начало подводить от голода, и я принялась за мытье посуды.
Прежде чем тащить все в ванную, я проверила стены кухни на предмет рычажков с водой. И такой обнаружился на стене возле окна. А под ним на столешнице лежала деревянная крышка, состоящая из двух частей, как складная доска для шахмат. Я приподняла тяжелую крышку и покачала головой – очередное чудо в виде каменной кухонной мойки явилось на свет.
Каждая находка, облегчающая бытовые заботы, зарождала в сердце росток радости. Вот только у меня пока не было времени в полной мере ощутить эту радость. Слишком велика была гора дел, а времени до темноты – не так уж много.
Но как бы я ни переживала за ускользающее время, работа тем не менее спорилась. Вот уже чистая, отдраенная до блеска, кастрюля с водой стояла на плите, а я решала, что делать со спагетти. Пустыми разве что живот набить. Ни вкуса, ни запаха. Хоть бы какая томатная паста была...
Посмотрев на кастрюлю, в которой вода совсем не торопилась закипать, я решила, что пора осмотреть мои новые владения снаружи дома. Если я так долго шла от ворот до двери, так, может, на этом пространстве найдется что-то полезное? Да и в тот пристрой было бы неплохо заглянуть. А вдруг там и погреб будет с чем-то съедобным внутри?
Но стоило мне свернуть за угол, я обомлела, увидев ряд теплиц, в которых что-то активно разрасталось, закрывая зеленью широкие окна. Я открыла дверь ближайшей теплицы, и на меня дохнуло знакомым ароматом, смешанным с запахом прелости. Томаты! Целая теплица знакомых овощей, которые продолжали расти, несмотря на то, что на дворе сентябрь, а в доме никто давно не живет. Я пригляделась к пышной зелени, в которой виднелось что-то темно-красное. Поморгала, но видение не исчезло. Протянула руку и коснулась мягкого, перезревшего томата. Он тут же упал в мою ладонь, будто только и ждал, когда кто-то наконец сподобится отделить его от ветки.
Ну ничего себе! Интересно, что это за сорт такой, что растет сам, без участия человека? Если сюда однажды заявится хозяин, нужно будет непременно его расспросить.
Подхватив подол платья на манер большого кармана, я собрала в него все плоды, что еще не коснулись земли и не потемнели от гнили. А когда выходила, заметила на внутренней стороне теплицы странный знак, похожий на тот, что был на шкатулке со специями. Символ дома, наподобие герба, или что-то иное?
В других теплицах оказалось такое же засилье огурцов, перца и, к моему величайшему изумлению, грибов. Вот только огурцы не пережили длительного прикосновения с землей, так что мне не удалось найти ни одного целого овоща. Зато перцев набрала едва ли не больше, чем помидоров. И только к грибам не рискнула прикасаться. Если рассудить, то в теплице должны были высаживаться съедобные виды, но слишком уж незнакомыми показались мне эти грибочки. Так что их я оставила на самый черный день.
Вернулась в дом и аккуратно сложила добычу в пустую миску. Заглянула под крышку кастрюли и подавила нетерпеливый вздох. На дне даже пузырьки еще не появились. По-хорошему нужно было подбросить дрова в печь, но я не стала рисковать. Иначе сейчас пойду на поводу собственного желудка, а потом печь не выдержит резкого усиления огня, и я останусь с одним камином. А на нем ужин не приготовить!
Чтобы скоротать время, вновь вышла на улицу и теперь уже дошла до пристроя. На двери висел тяжелый замок, но я вспомнила, как под моей ладонью сначала открылись ворота, а потом и входная дверь в дом. Приложила руку к замку и подождала. Ничего не произошло. Подергала замок, повертела его туда-сюда, но чуда на этот раз не случилось. Дверь оставалась запертой. Зато теперь я видела, с какой стороны пристрой примыкает к дому. Как раз недалеко от кухни, если я правильно поняла. А значит, там должен быть и второй вход.
Вход и правда нашелся. И внутренняя дверь не была заперта. Так что я прошла по неширокому коридору и оказалась внутри хозяйственного помещения. Садовый инвентарь, ведра и тазы, большая поленница, полная дров, струганые доски и плотницкий инструмент – чего тут только не было! Но главное – в полу была крышка погреба.
Мне пришлось как следует потянуть на себя, прежде чем тяжелая крышка начала подниматься. Но, увидев, что она подается, у меня будто прибавилось сил, так что спустя несколько секунд я уже спускалась в погреб, осторожно нащупывая ногой каждую каменную ступеньку.
Только внизу поняла, что света от поднятой крышки не хватит, чтобы рассмотреть все, что есть внутри. Но и возвращаться с пустыми руками тоже не хотелось. Поэтому я просто шагнула вперед и попробовала определить на ощупь, что находится в плетеных квадратных корзинах. Под руками зашуршала и подалась тонкая шелуха, а носа коснулся знакомый запах. Я невольно улыбнулась. Кажется, теперь у меня есть все необходимое для моей пасты.
Прихватив с собой пару проросших луковичек, я поднялась обратно с целью вернуться, вооружившись свечами и карандашом с бумагой, чтобы произвести полную ревизию погреба.
Стоило мне войти в дом, как со стороны лестницы на второй этаж послышался быстрый стук шагов. Кажется, моим неизвестным соседям стало любопытно, чем я тут занимаюсь. Что же, пришло время их выманивать.
Я тщательно вымыла овощи, почистила пару луковиц и взялась за нож. Потрогала подушечкой пальца лезвие. Тупое. Ну а как иначе? Но на заточку моего терпения уже не хватило бы. Да и вода в кастрюльке постепенно начинала вести себя, как ей и полагалось. А значит, у меня не так много времени. Пришлось кромсать помидоры тупым ножом. Спелая мякоть брызгала на руки, обдавая меня соком, растекалась по доске, и я спешно собирала все и выкладывала в сковороду, чтобы не потерять ни малейшего кусочка. Туда же отправила порезанные на четвертинки луковицы и крупно порубленный перец. Еще бы чеснок сюда добавить, прямо головку целиком, было бы еще вкуснее. Но чего нет, того нет. Может быть, потом в погребе найдется и чеснок, но у меня уже живот подводило, а рот наполнился слюной при виде пока еще сырых овощей.
