Czytaj książkę: «Земля Ста Зеркал: Сокрытое золото камней»

Введение

Есть несколько вещей, о которых я должен сказать заранее. Прежде всего, я благодарю моего Бога, Отца Господа Иисуса Христа, за Его благодать по отношению к этой книге, за то, что Он очень помог мне в её написании, за милость, позволившую мне закончить её, и за благодать, позволившую мне её написать. До того, как Иисус стал моим Богом, я никогда бы не смог написать ничего, тем более целую книгу. Поэтому слава принадлежит Иисусу Христу. Аминь. Это был долгий путь, и моё имя стоит на ней только потому, что я первый, кто её прочитал. А теперь – возьмите чашку кофе, чая, воды или газировки, расслабьтесь и погрузитесь в историю страны Террании, где многое уже начало происходить и вот-вот выкипит через край.

Глава первая: Большая блестящая тайна

1: Что было и что есть

«Ох, если бы этого дня никогда не случилось! Ох, если бы это серебро никогда не было найдено.. Впрочем, это уже не имеет значения, другого выхода нет..», – такими были мои мысли в тот день, когда великая империя была обращена в прах, и главный архив во дворце Лараза, современного Замзуммара, был полностью сожжен нашей небольшой группой мятежников.

Тогда я и мечтать не мог дожить до того момента, чтобы рассказать эту историю, но жизнь, в конце концов, шутить умеет. Всё началось давным-давно, на горном месторождении к западу от Самзама, где алхимики и колдуны Масегохара, Сакхнора и Замзуммара совместно исследовали неизведанное серебро.

Оно выглядело как обычное серебро, даже откалывалось от породы точно также, но, попав в печь, осталось лишь осадком на дне, неизменным, в той же форме самородков, в которой было добыто.

Сначала никто не задавал вопросов, а отмахивались: «Возможно, печь плохо нагревалась.».

Но вскоре все изменилось. Искусный алхимик из Сакхнора, по имени Немзах, который также был знаком с простой магией, случайно подложил его под магический свет. Ах, если бы оно не прошло под ним, но оно расплавилось, а когда он убрал свет, чтобы посмотреть, что произошло, оно снова затвердело, оставив под собой четкий отпечаток его стола.

Никто не знает, что ещё он делал в тот день, но с тех пор каждый колдун, связанный с этим местом, начал собирать весь шлак, будь то действительно мусор или новым серебряным золотом. В тот год было проведено множество исследований. И до сих пор никто не уверен, что не было сделано с ним в тот год: магия, которую оно отражало, магия, которую оно поглощало, и магия, которая его изменяла – все, кто там был, принимали участие. Но был колдун, Лехеамар из Эзехаара, который сделал из него серебряные зеркала. Благодаря нашему восстанию его метод теперь погребен под пеплом и остатками миллионов свитков и книг, возможно, я единственный, кто до сих помнит его, но он больше никогда не увидит света. Надеюсь также, никто больше его не изобретет. И я не вернусь обратно в те земли – это уж точно.

2: Время, когда всё началось

«Сэр Немзах, образец серебряных остатков, по вашей просьбе.», – сказал раб-слуга шестьдесят шесть и быстро вернулся в коридор, полный зловония. Немзах редко удосуживался как следует утилизировать отходы экспериментов, и никто не горел желанием к нему ходить. «Я ненавижу это место с тех пор, как здесь оказался.. Здесь душно.», – подумал шестьдесят шесть.

Не удосуживаясь даже взглянуть, Немзах был занят своим расследованием и удивлялся, почему остается так много серебра: «Из-за печи ли это? Нет, я повелел следить за тем, чтобы она всегда была раскалена по самое не балуй.. Может, из-за чистоты? Нет, оно выглядит как чистейшее серебро, которое мы добываем для нашего господина.. ТАК ЧТО ЖЕ С НИМ, ЕГО ПОДЕРИ, НЕ ТАК?!»,

Его крик сотряс весь этаж, шестьдесят шесть задрожал от его голоса и побежал так, словно смерть схватила его за шею. Волшебная лампа слегка пошевелилась от удара его рук по столу.

«Или же я отвечу Кахнилу, или пощечина на этот раз не утолит его гнев.», – он повернул голову, чтобы проверить, какую книгу о серебре он еще притащил на свой стол: «Все.. это все, что у меня здесь есть..», – сказал он, чувствуя, как ужас начал сковывать его грудь, а тревоги накапливались одна за другой в его голове.

Появился звук падающих капель.

«Что? Очередная протечка? Не могу поверить, что эти рабы не починили крышу, я им уже трижды говорил, чтобы они сделали это как следует. Похоже, они никогда не учатся. Я скажу Кахнилу, что не могу работать, когда меня отвлекают, надеюсь, это прокатит. Мне нужно время.», – он снова повернул голову, чтобы посмотреть на серебряный самородок.

От увиденного его голова съежилась: серебро пропало.

«НЕТ! Куда оно делось? Я уверен, что оно было там! На моем столе лежит всякое, но я никогда ничего не терял из того, что на нем лежало. Кто-то его взял?», – он встал, чтобы проверить. Пыльные полки его многочисленных стеллажей не отражали света, в то время как отражение его стола освещало потолок из отборной древесины из леса Сакхнор. Ему нравился ее хаотичный порядок древесных волокон, они успокаивали его, особенно под отражением с его мраморного стола, вырезанного по его особому заказу. Он всегда содержал его в идеальной чистоте.

«Воды здесь нет, похоже, они наконец-то починили эту, я осмотрю две, которые они чинили в прошлом.. Тоже ничего.», – сказал он, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. «Я не знаю откуда это, я истекаю кровью? Кто-то бросил в меня что-то, и я заметил только сейчас?», но ни на полу, ни на одежде, ни на коже или обуви ничего не было: «Не думаю, что я переутомился, я никогда так не устаю!».

Он медленно повернулся, чтобы вернуться к своему столу, и тут же увидел на полу мелькнувшее отражение.

«Что это..», – медленно пробормотал он. – «Нет, этого не может быть..», – произнес он, полный неверия. На полу лежало серебро в виде тонкого расплавленного диска, который остается у рабов после партии слитков.

Он медленно потянулся, чтобы взять его, его руки дрожали, нижняя часть ощущалась так же, как деревянный пол, к которому он прикоснулся. Он посмотрел на пол, который не был обгоревшим – никто его туда не клал.

«Должно быть, мне мерещится, где такое случалось, что серебро оставляет такой четкий отпечаток дерева, а дерево при этом не обгорело, ни капельки..», – тихо прошептал он с потрясением, не отрывая взгляда от блестящего диска из ныне неизвестного металла.

Он ещё раз проверил, нет ли чего-нибудь ещё необычного – ничего. Ничто не отделяло его от серебряного диска и реальности – он каким-то образом расплавился сам по себе.

«Я не понимаю..», – прошептал он, медленно возвращаясь к своему столу. В его настроение начало вмешиваться волнение – он сделал открытие, о котором у него и в мыслях не было.

Он пытался найти хоть что-то, что могло бы это вызвать, но безуспешно. В отчаянной попытке он начал водить диском по столу, ища объяснение этому странному явлению. И точь как он был готов впасть в отчаяние, свет от волшебной лампы попал на металл, который растекся, словно слеза от переполнявшего его волнения. Ничто, кроме магии, не могло его расплавить, это означало, что дело было не в неправильной технологии, а в их понимании. Он быстро переместил лампу в центр своего стола, а диск и капли загородил книгой, которую он взял в качестве прикрытия от света.

Он подумал: «Теперь так, все мои усилия окупились, проблема решена – моя жизнь спасена.», – и с громадным облегчением выдохнул.

«И что же мне теперь с этим делать? Это лишь капля в сравнении с тем что я использовал в своих экспериментах с другими материалами.. все равно, я прикажу перерабатывать шлаки – и у меня будет предостаточно. Пока я назову это горным серебром, а сейчас я наконец-то отдохну.», – пробормотал он.

Он погасил лампу и спрятал серебро в небольшой деревянной шкатулке, которую специально для этого опустошил – на всякий случай, если оно как-нибудь убежит от него.

3: Серебрегорная звезда

«Что-нибудь новое, Немзах? Или мне следует обращаться с тобой как с рабами, которые могут работать только под постоянным надзором человека с кнутами?», – спросил Кахнил.

«Сегодня всё по-другому, мой господин, сегодня всё совсем по-другому! Я добился прорыва!», – ответил Немзах, сделав паузу, чтобы все взгляды обратились к нему и прекратились все перешептывания. – «То, что у нас было все эти разы, было не серебром, но кое-чем другим.».

Кахнил посмотрел на него с подозрением и с сатирой сказал: «Что, неужто ты обнаружил свой страх, или это взаправду что-то, заслуживающее отчета, о чем ты решил рассказать самолично?».

«Нет, господин, я ничего не боюсь, но..», – быстро ответил Немзах, но Кахнил перебил его, сказав: «Я помню, как ты говорил совсем другое после того, как я приказал ударить тебя по щеке: слезы и пот были искренними, я умею их различать.». Немзах нахмурился и громким голосом ответил: «Возможно ты и можешь различать их, но объясни ка это..», показав ему диск из горного серебра и продолжив: «..У тебя может быть знание, но тебе не хватает мудрости, но все же знания тебе тоже не хватает, говоря, что ты знаешь, что такое отчаяние и страх для ученого, величайшего из известных тебе или твоим господам.». Сделав несколько шагов ближе к Кахнилу, открывая деревянную шкатулку, он добавил: «Это диск из металла, выработанного из шлаков серебра, в чем меня обвиняли твои слуги, другие алхимики и все окружающие, и теперь это свидетельство твоего невежества – это ни серебро, ни шлаки. Это то, что я теперь объявляю горным серебром!», – смело ответил он.

Кахнил вскочил, охваченный гневом: «Что этот мелочный алхимик себе позволяет?!», – подумал он. Он быстро подошел к Немзаху, выхватил у него из рук серебряный диск и со всей дури бросил его в гранитную стену своей комнаты, которая находилась у горы.

Оно отскочило с громким лязгом.

Кахнил уже собирался ударить Немзаха, но один из его офицеров в шоке выдал: «Он ни поцарапан, ни помят, но всё ещё блестящий как зеркало.».

Кахнил тотчас призрел Немзаха, но тот лишь ухмыльнулся ему. Он подошел к своему офицеру и схватил этот маленький диск, и вправду, с ним ничего не случилось, совсем ничего. Он вспомнил, как повреждалась серебряная утварь, когда он бросал ее в стену, но к этому диску не прилипла ни одна крупица.

«Говори, изложи свою находку, но на этот раз без своей змеиной манеры.», – сказал он. Немзах посмотрел на него, кивнул, сделал несколько шагов назад, как делал перед царями, когда те оспаривали его мастерство, и начал объяснять: «То, что у тебя в руках, – это ни серебро, ни отходы, которые мы выбрасываем, и не какой-либо другой металл, а новый металл, который я обнаружил. Причина, по которой мы не смогли его извлечь – он не реагирует на физическую силу или температуру. Оказывается, единственный способ воздействовать на него – это магия. Под светом волшебной лампы он расплавился, так я превратил его из самородка в диск. Поэтому, мой господин, я прошу тебя дать приказ выбросить все отходы в новое место, перебрать предыдущие шлаки, чтобы найти горное серебро, и представить все мне – мне нужно исследовать новый металл, который мы получили, и я представлю его царям, когда будет изучено достаточно.».

«Перед этим я пошлю гонца к моему царю, в его дворец в Замзазе, с этим диском горного серебра. Кроме этого, я прикажу своим офицерам сегодня выполнить твой приказ, собрать все тебе необходимое для дальнейшего исследования и отменю мой суд о твоей бесполезности в вопросе расследования упадков производства. Чем глубже мы копали, тем больше «шлакового серебра» находили. Считай себя прощенным, но я предупреждаю тебя о последствиях твоего сегодняшнего неповиновения, а именно: плата серебром, отправляемая твоей семье, будет урезана на треть. Твои сегодняшние действия показывают твою несерьезность.», – ответил Кахнил.

Офицеры тихонько хихикали, увидев недовольное и растерянное лицо Кахнила. Никто из них никогда бы не поступил так, как Немзах, но уморительное выражение его лица были невыносимы. Когда Кахнил что-то заподозрил и повернул голову, сопротивляться было почти невозможно – беспрепятственный вид, открывшийся им во всей красе, заставил их плакать и умирать от смеха внутри.

«А теперь иди и проводи свое исследование, мои офицеры, кроме Хазмана, все в твоем распоряжении, не стесняйся говорить им, что тебе нужно.», – закончил Кахнил.

Немзах склонил голову и вышел. Облегчение, полученное после его доклада, принесло ему умиротворение, которого он давно не испытывал; он прекрасно осознавал, что в этой комнате могло произойти много неприятностей и каковы будут их последствия, поэтому он ушел.

«Хазман, я хочу поговорить с тобой наедине. Я хочу, чтобы все остальные, кроме Ламеса и Хемаша вышли из комнаты..», – сказал Кахнил, и все, кроме этих троих, ушли.

В комнате остались только Хазман, его офицер, Ламес, его охранник, и Хемаш, его правая рука.

«Хазман, моя задача для тебя – доставить нашему царю известие о горном серебре. Я не знаю, находится ли он в столице или в другом из своих дворцов, но его люди в Замзазе разберутся с этим. Я отправляю тебя туда с этим диском из нового металла и с этим посланием: «Царь Хеламезаж, ваш слуга Кахнил, обращаюсь к вам по поводу нашей последней находки и приношу искренние извинения за упадок добычи в последнее время. Мы обнаружили в этих горах новый металл – горное серебро, которое не подвержено воздействию ничего, кроме магии. Немзах, алхимик из Сакхнора, представит свои открытия вам и царям Сакхнора и Масегохара в должное время, согласно подписанному вами исследовательскому соглашению, но, прежде чем они узнают, я хочу, чтобы вы знали о потенциальном металле, который может заинтересовать и других, чтобы мы могли лучше подготовиться заранее, перед нашими друзьями и врагами. Я абсолютно уверен, что эти новости не останутся в пределах нашего царства и расползутся. Я посылаю вам образец горного серебра в качестве свидетельства наших извинений. Все серебро, которое нам причитается согласно соглашению, я отправлю вовремя, когда работа Немзаха будет сочтена удовлетворительной, чтобы передать его в руки царей официальными письмами. Я верю, что оно принесет нам огромную силу благодаря масштабам нашей добычи, если оно будет обнаружено и в других местах. Со смирением и почтением, твой слуга, Кахнил из Эмжоха, господин шахты Масегокхнора.», не жди ни дня, ни какого-либо другого времени, но иди сейчас, чтобы мы были готовы и имели все необходимое, когда время будет жать нам всех.», – приказал Кахнил.

После того как Хазман склонил голову и быстро вышел из его присутствия, он обратился к ним двоим: «Прошу вас, прежде всего мои друзья, а затем уже мои слуги, никому не рассказывайте о случившемся, хоть вы и можете посчитать это предательством по отношению к вашим царям. Вы знаете, я хочу, чтобы мой царь узнал об этом первым, отчасти ради себя, отчасти ради царства Замзуммар. Ламес, ты знаешь, что Немзах не уважает твоего царя, да и вообще никого, но весьма гордо делает вид что уважает его. Пусть он опозорится, когда попытается представить новые сведения без поддержки – хотя он и сделает это достоятельно, мы оба знаем, что он не будет уважать присутствие царя. Хемаш, я думаю, мне не нужно объяснять тебе, почему я не хочу, чтобы ты заранее докладывал об этом царю Масегохара. Я полагаю, ты тоже этого не хочешь, учитывая наши подозрения относительно того, что он попытается сделать. Судя по последним отчетам, он всё ещё очень недоволен восстанием Ла-Масегора, и особенно Хеламезажем за его поддержку. Я уверен, что это гарантированно спровоцирует новую войну между Замзуммаром и Масегохаром.», – он сделал паузу и вздохнул: «И тем не менее, я ни в коем случае не буду вам приказывать, вы имеете полное право поступать в этом вопросе так, как посчитаете нужным.», – закончил он, размышляя о том, как король отреагирует на сообщение, поступившее вне графика. Он никогда не обращал внимания и даже презирал любые сообщения о низкой производительности: он не из тех, кто любит несвоевременное, отчасти именно поэтому он и обеспечил своему королевству такую силу.

Хемаш не спешил с ответом: «Хотя я ненавижу своего царя и презираю его действия, я всё же сообщу о новых открытиях, как того требует от меня моя служба, посланника сюда представлять Масегохар. Хотя это может принести проблемы, я не могу отступить от своей присяги, с которой меня послали сюда. Но я подожду два дня, я предпочту, чтобы Хеламезаж узнал об этом раньше. Малеешагер мерзок, он продолжает преследовать всех, кто участвовал в восстании на земле, которую он частично отвоевал.. Он едва пощадил мою семью в своем гневе, которая сейчас находится в Ла-Масегоре, но оставил их почти без имущества, кроме портков и обмотков, всего лишь за одно слово против..», – он замолчал, слова больше не выходили из его рта, он презирал свое решение, которое собирался осуществить. Ламес же лишь кивнул, что для него было не редкостью.

Кахнил посмотрел на обоих и сказал: «Делайте, что хотите. Встреча окончена.». Он медленно встал, и все разошлись по своим местам, размышляя о том, к чему может привести это открытие. Оно возложило очень тяжелое бремя на всех, кто слушал доклад Немзаха: этот момент изменил историю, и они это поняли.

4: Царь Хеламезаж получает извещение

«Рамарр, у нас необычное послание из Масегокхнора. Я, правда, не до конца уверен, стоит ли отправлять его королю в Лараз, мы оба прекрасно знаем, насколько он строг в отношении сроков и сезонов. Я еще не открывал его, мне и самому любопытно, о чем на этот раз беспокоится Кахнил. Помнишь, как однажды не прислали яблоки, и он лично спросил об этом короля в письме? Бедняга целый год не получал никаких поставок фруктов, надеюсь, он усвоил урок. К счастью для него, короля здесь нет.», – сказал Имохаш, заведующий сообщением связи в королевстве, развеселенным голосом и размахивая письмом сказал он это.

«Не знаю насчет того письма яблочных красок, но я не хочу слышать никаких жалоб по поводу поставок им, они и так получают больше, чем любой другой горнодобывающий комплекс! Но, возможно, я и помню это письмо. Я думаю, он отправил его королю по чистой ошибке, так как весь текст содержал контекст, с которым я в основном знаком. Но я уверен, что это был для него урок: мы и так поставляем им больше, чем кому бы то ни было, просто из-за их политической важности. Нам нужно показать там свое влияние и процветание, но его действия этому никак не способствуют. Я очень надеюсь, что это снова письмо-«ошибка.», просто чтобы он усвоил урок..», – сказал Рамарр, заведующий королевской казной.

«Ну, я не знаю, как насчёт кого-либо из нас, но это было отправлено в двух формах, в виде письма, и также прибыл его офицер, его зовут Хазман, если я правильно понял. Я даже подумываю просто отправить его к королю с посланием и письмом.», – ответил Имохаш.

Лицо Рамарра помрачнело, он был обеспокоен духом, что-то было не так. Ни разу Кахнил не посылал к нему офицера с письмом, хотя их было много с тех пор, как он занял свой пост. Он глубоко вздохнул и ответил: «Кахнил – высокомерный и неприятный тип, но даже для него это было бы слишком гордо. На удивление, я верю ему, и, как ни странно, я не могу игнорировать все предпринятые им меры: печать, офицер, а не просто слуга, срочность, и то, что даже ты, Имохаш, должен был доставить его письмо. Я хочу поверить ему хотя бы этот единственный раз, и пусть он будет проклят и останется без помощи, если он сделал это в шутку..»,

«Да, он действительно отказался передать письмо кому-либо, кроме меня.. и он действительно попросил сопроводить письмо к королю, если это возможно. Я не знаю, что там может быть настолько важного, они ведь всего лишь политические пешки, но, похоже, что-то да может быть. Я хотел спросить тебя о нем, и если даже ты обеспокоен, то, все-таки, возможно, произошло что-то действительно важное..», – ответил Имохаш, задумавшись: это не обычное письмо. Более того, он добавил: «Я сам пойду к королю с Хазманом, на всякий случай, если это что-то важное и он совершит какую-нибудь глупость, и я самолично передам твои слова проклятия королю, если это так.».

«Возьмите лучших из наших лошадей, за исключением любимца короля и дюжину наших элитных стражников. Если оно действительно так ценны, то мы должны принять все меры предосторожности. Кроме того, я напишу небольшое письмо королю на случай, если это все подстава против меня или тебя, или шутка, а не что-то серьезное.», – ответил Рамарр и начал писать: «Нашему королю Хеламезажу, величайшему на всей земле, ваш слуга Рамарр. Недавно к нам пришло послание, и мы в большой спешке отправили его вам без проверки. Послание от Кахнила, господина Масегокхнорской шахты, а не от нас. Поэтому, пожалуйста, воздайте ему честь или меч, в зависимости от того, стоило ли сообщать вашему высочеству содержание послания вне назначенных сроков. Никогда прежде он не принимал таких мер предосторожности, как сейчас, ровно как и никогда не посылал к нам своего офицера и никогда не требовал, чтобы это послание было зачитано вашему высочеству лично до этого времени. Поэтому Имохаш сам быстро подготовился отправиться с дюжиной ваших стражников и своим офицером, чтобы доставить его вашему величеству в кратчайшие сроки. Если наше суждение окажется неверным и это не что-то, о чем следовало сообщать вне обычных сроков – обрушьте свой гнев на Кахнила и его офицера, согласившегося исполнить его волю, и не на нас. Ваш слуга, начальник казны, Рамарр из Нахммара.». «Либо Кахнил принесет этим благословение для нас всех, либо великий гнев на свой дом.», – сказал он, запечатывая письмо. «Теперь мне осталось только отдать его Имохашу и ждать, что произойдет.. не люблю ситуации, которые не могу просчитать, ненавижу их еще со времен королевской академии точной арифметики в Эмжохе.», – вздохнул он, вспоминая приятные старые добрые времена.

За три часа, не сказав при этом ни слова, они заставили весь дворец ходить на цыпочках от любопытства. Такой спешки не было с тех пор войны за независимость Ла-Масегора. Примерно в это же время Имохаш подготовил себя и дюжину элитных стражников: у них тоже были иглы в шее, но никто не открыл письмо. Если Замзуммар и превосходил все остальные королевства в чем-то, так это в дисциплине, никто не мог с ними сравниться. И так, Имохаш поспешно отбыл. Рамарр и весь дворец остались предоставлены воле их воображения. А воображали они многое: от войны до мира, до смерти короля – они успели представить себе практически что угодно, пока новости не вышли в свет.

Никто в Ларазе не ожидал визита, но вот неожиданность! В полном обмундировании, с Имохашем и офицером в центре, стражники быстро стряхнули с себя облегчение. Лараз – самый мирный город во всей Террании, он никогда не видел войны с момента своего основания около двух тысяч лет назад, чем не могут похвастаться даже самые отдаленные города в Хнек-Горе и Раханушидасе. И хоть это и не столица, но при этом – старейший город Замзуммара и, пожалуй, самый красивый из всех: с одной стороны, с него открывается вид на два из трех великих озер королевства с пышным южным лесом, с другой – на величественный горный хребет – Крест Жизни, с горой Небесная, являющейся его пиком.

Стражник, чей патрульный номер был девяносто восемь (в Замзуммаре было принято использовать номера, а не имена, особенно когда это не имело значения: для стражников, рабов, солдат, низших слуг), спросил: «Господин, насколько срочно дело и извещение, которое король должен получить, что вы аж сами прибыли? Насколько мне известно, ваш визит был запланирован на следующую неделю. Могу я узнать, что заставило вас нарушить график?»,

Имохаш уже собирался что-то объяснить, но Хазман впервые внятно заговорил с момента своего прибытия в столицу: «На шахте в Масегокхноре произошел прорыв, который имеет огромное значение для всего царства. Я приехал сообщить об этом заранее: вот насколько это важно.», – он слез с лошади, – «Мы нашли новый металл, и я привез образец, царь и маги должны его увидеть.».

Гвардеец номер девяносто шесть вмешался, нарушив протокол: «Король не должен видеть ничего, но только то, что он хочет и требует..», – гвардеец номер девяносто восемь влепил ему подзатыльник.

«Не вам решать.», – прямо сказал он. «Я ничего не знаю о металлах, но разве не алхимики должны ими заниматься?», – спросил он.

Хазман ответил: «Обычно да., но не в этот раз. Мы выяснили, что на него не действует никакая физическая сила, кроме магии, и я недостаточно просветлен, чтобы объяснить или изучить это. Кахнил поспешно послал меня сообщить об этом: другие королевства скоро получат свою долю информации о нем.. мы не в силах остановить исследования союзников. Но они получат их позже, это точно.».

Теперь Имохаш всё понял: Рамарр был прав, и было исключительно правильно донести это до короля без промедления. Он вспомнил, как Рамарр жаловался на снижение производительности на различных горнодобывающих участках, особенно на одном, расположенном недалеко от горы Небес. Они наткнулись не на грязь, а на золото.

Девяносто восемь подождал всего несколько секунд, выражение его лица стало словно после долгой осады. «Я проведу вас к его величеству, его необходимо уведомить.», – он поспешно махнул им следовать за ним.

В соответствии с протоколом, за ним последовали еще трое солдат. Король находился в своей комнате, принимая ванну, с прекрасным видом снаружи. Без всяких поблажек девяносто восемь и его спутники нарушили молчание, девяносто восемь поклонился, остальные забыли, он сказал: «Дело очень срочное, ваше высочество. Остальное я оставляю Хазману и Имохашу. Я искренне извиняюсь за наше невежество в вашем присутствии.», – после чего он и другие трое быстро удалились.

Король был недоволен, мало что доставляло ему простое удовольствие, и одним из таких удовольствий было купание. К тому же, в тот момент с ним было пять наложниц. «Это еще что такое? Разве вы не видите, что я занят? Если это очередной отчет о низкой производительности, я заменю всех владельцев шахт. Говорите быстро, пока мое терпение, которого и так мало, окончательно не иссякло.».

Имохаш знал, как успокоить короля, но не в такие моменты. Он дал Хазману знак помолчать и сказал: «Совсем наоборот. Мы нашли новый материал, и это гораздо важнее, чем обычно: с ним нельзя справиться без магии.».

Лицо Хеламезажа стало менее гневным, но не менее недовольным; он приказал наложницам уйти и не беспокоить его, пока дело не будет улажено. Хотя все они были красивы на вид, никто, кроме царя, не проявил никакого интереса: все, кроме него, смертельно занервничали.

Он передвинулся на другую сторону купальни, чтобы видеть гостей лицом к лицу, и сказал: «Вы отняли у меня личное время, теперь моё внимание, говорите, пока можете. Говорите ясно и прямо, ничего от меня не скрывайте, но всё, что знаете, говорите.». Далее он указал на несколько стульев возле балкона и жестом предложил сесть.

Хазман сел, Имохаш слегка усмехнулся; он достаточно хорошо знал Хеламезажа, чтобы сказать, что это была провокация, ведь вода в ванне всегда кристально чистая. Он сам сел чуть дальше.

Как только Хазман увидел то, чего не следовало видеть, он закричал: «Прости меня, господин, я не знал!».

Хеламезаж громко рассмеялся и сказал: «Старейший трюк, туалетные шутки поддерживали стабильность в этом королевстве дольше, чем кто-либо может себе представить. Ты прощен. И не волнуйся, Имохаш не раз попадался на этом же трюке. Такова участь каждого, кто пытается вмешаться в мое личное время. Но я думаю, это должно развеять некоторые твои опасения. Я строг, но не буду наказывать без причины. Если бы я не счел вашу находку достаточно важной, вас бы уже давно втоптали в грязь железными сапогами.».

Хазман занервничал еще больше, Имохаш тихонько хихикал. Если он и знал, в чем Хеламезаж настоящий мастер, так это в умении заставлять людей без раздумий признаваться, принимать и верить в самые невероятные вещи. Ровно точно так, как он умел распутывать языки.

Хазман начал говорить, доставая металлический диск: «Мой король, нам мало что рассказали, кроме того, что с ним можно работать только под воздействием магии. Единственное, что сказал Немзах, – он расплавился под магической лампой. Ещё я заметил, что, когда его бросили в твёрдую скалу и он должен был треснуть, поцарапаться или помяться – но ничего не произошло. Он остался таким же блестящим и прекрасным, как если бы хранился в ваших сокровищницах. Ещё я заметил по пути – его нельзя покрыть пылью или грязью. Он полностью отвергает всё, что не от магии. Это всё, что я знаю и увидел.».

Хеламезаж нахмурился и сказал: «Это немного, но хотя бы есть образец. Имохаш прикажет переработать все шлаки, если мы что-то пропустили. Это очень драгоценная вещица, мы не можем его выбрасывать. Более того, Немзах должен умереть. Я не могу позволить царю Сакхнора, или, тем более Масегохара, узнать об этом. Если кто-то из связанных с Масегокхнором донесет об этом, его нужно убить. Я пошлю с вами одного из моих офицеров под прикрытием. Вы должны доложить ему, остальное вы уже сделали, скрывая отчет. После смерти Немзаха и всех, кто попытается доложить об этом другим царям из числа тех, кого вы знаете, вы и Кахнил получите соответствующие награды. Он за верность, вы за мудрость. Более того, вы оба теперь имеете право свободного доступа в общественную часть столичного дворца. Теперь возвращайтесь с миром. О ваших наградах будет объявлено в письме, которое придет после того, как ответственные выполнят всю бюрократическую работу.». Затем он повернул лицо к Имохашу и сказал: «Благодарю тебя, что ты вновь выполнил свою работу безупречно. Если хочешь, можешь остаться тут на несколько дней и писать письма на места раскопок отсюда – будет быстрее. И ты знаешь, что есть лишь мелочи, которых у тебя нет или которых ты не можете заиметь, поэтому никакой особой награды для тебя не будет.».

Имохаш откинулся на спину и сказал: «Моя награда – служить королю и благодаря этому обеспечить свою семью всем необходимым. Я только исполнил свой долг, Ваше Величество. Вскоре я напишу письма и вернусь в Замзаз. Благодарю Ваше Превосходительство за терпение в отношении этого спонтанного визита.».

Хазман посмотрел на Имохаша и спросил себя, «Как же ему так комфортно в присутствии короля?», но ответа так и не нашел. Оба встали, поклонились и последовали из покоев короля. Хазман все еще был в шоке от всего увиденного за последние несколько дней, ведь он никогда не бывал в крупных городах, вырос в провинции Замзаза. Тем не менее, уже было пора уходить, Хазман и королевский офицер отправились в путь, а Имохаш принялся писать письма. Он не желал терять ни минуты.