Czytaj książkę: «Капибара-детектив. Дело о похищении в зоопарке»

Czcionka:

Художник Анна Белышева

Урок 1. Держись подальше от яиц

Мерное покачивание, навевающее сон, даже если ты несколько суток только и делаешь, что спишь, внезапно прекратилось. Деревянный ящик, полный капибар, поставили на землю, и они дружно повели носами, наслаждаясь запахом зелени, пусть и незнакомой. Снаружи послышалась какая-то возня, потом – громкая человеческая речь, непривычно раскатистая и совсем непохожая на певучую испанскую, к которой Бади и все его родственники привыкли на родине. Затем раздался треск, и одна из стенок ящика отвалилась. Внутрь хлынул солнечный свет. Капибарье семейство одновременно прищурилось и повернуло головы влево.

– Кря, словно солдаты на параде! – произнёс нахальный голос снаружи.

Бади открыл глаза, чтобы посмотреть на остряка.

– Помолчи, Феликс, вдруг они обидчивые? – Второй голос звучал гораздо приятнее.

Можно было подумать, его обладатель умел читать мысли. Бади даже вытянул шею в попытке разглядеть везунчика со сверхспособностями, но увидел только мохнатый зад дяди Петера, уже выходящего наружу. Угодить в кучу-малу младших братьев и сестёр решительно не хотелось, так что Бади поспешил следом за дядей.

Открывшееся за пределами ящика пространство оглушало. Оно крякало, шуршало, свистело, хлюпало, журчало и звенело. Глаза разбегались от ярких красок. Зелень самых разных оттенков, синева неба, отражающаяся в водоёме; розовые облака, спустившиеся на землю стаей нелепых птиц на тонких ногах; пёстрые клумбы каких-то незнакомых цветов, огромные дома за деревьями… В ноздри ударили запахи камыша, осоки и ещё десятка новых для Бади трав, а также птиц, рыбы, кукурузы и гари. Это окончательно добило молодого капибара. Ноги у Бади подкосились, и он не стал сопротивляться желанию присесть. Тут под ним что-то хрустнуло, и Бади, остановившись, обернулся, чтоб отодвинуть так неудачно подвернувшуюся ветку. Но никаких веток позади не оказалось, зато обнаружилась горка зеленоватых яичных скорлупок.

На секунду вокруг Бади будто сгустилась тишина.

«Что я наделал? В наш первый день! Куда их теперь? Что делать?» – заметались в голове испуганные мысли.

А мир уже вновь обрушился на взмокшего от ужаса капибара: прямо из-под него выкатились пять жёлто-пуховых комочков с плоскими клювами и, преданно глядя Бади в глаза, разразились пискливым кряканьем. Одновременно откуда-то справа раздалось куда более резкое кряканье:

– Кря ты творишь, бобровая твоя душа?! Глаза проспал, пока путешествовал?! Кряк же так можно вообще, прямо на яйца?! Кря мне, мои деточки, идите к маме, я вас причешу, жёлтенькие мои!

Ошибиться было невозможно: к Бади шла вперевалочку мать новорождённых.

К счастью, оранжевую мамашу утята интересовали куда больше, чем неуклюжий незнакомец. Жаль только, счастье это было недолгим, поскольку утят мамаша не интересовала совсем. Они огибали встревоженную птицу и спешили к Бади – запрыгивали на него и, восторженно пища, тыкались клювами в мохнатые капибарьи бока.

«Что происходит? Они тут какие-то ненормальные все!»

Бади судорожно огляделся, пытаясь найти маму или хотя бы папу для поддержки, но перед глазами плыли лишь розово-коричневые пятна, и понять, кто из них кто, никак не получалось. Закружилась голова, и Бади почти испугался, что вот-вот грохнется в обморок, как девчонка или тётя Розита. Но тут его слух уловил где-то справа раскатистый хо-хот на два голоса. Бади охватило негодование: «Что тут смешного, разве не видно: капибаре плохо?»

И вот уже он, недовольно прищурившись, глядит на двух утят постарше, в половину взрослой утки ростом, отчаянно веселящихся чуть в стороне.

– Клоуна нашли, пушистики? – выпятив нижнюю губу и повысив голос, обратился к весельчакам капибар.

– Извини, но это очень смешно! – откликнулась, перестав смеяться, уточка. Судя по голосу, это она только что упрекала невидимого Феликса в попытке обидеть новичков. – Меня зовут Офелия, можно Феля, и вообще-то, вообще-то… – Офелия слегка толкнула всё ещё хихикающего второго утёнка перепончатой лапой. – Мы с братом очень рады новым соседям. Феликс, ну хватит уже! Поздоровайся, ему и так несладко. То есть придётся несладко, – уточнила Офелия и крякнула, пытаясь удержаться от смеха.

– Здоро́во, – протянул капибару крыло второй хохотун. – Феликс, тоже можно Фелька, если что. Ну ты и влип, брат, скажу я тебе!

– Никакой я тебе не брат, – буркнул Бади. – Где? – обратился он к Офелии, старательно оглядывая себя со всех сторон. – Во что влип? Сильно испачкался?

Утята опять покатились со смеху, вплетая «кря-кря» между «ха-ха-ха». Офелия вновь справилась с собой первой и бросилась извиняться:

– Прости, просто уже по инерции… Знаешь, как это бывает, когда смешинку проглотил?

Она так искренне улыбнулась, что вся злость Бади мигом испарилась. Он вдруг заметил, что вокруг всё ещё прыгают и крякают утята-малыши, а мамаша утка, растеряв напор и уверенность, чуть не плача уговаривает их пойти на пруд. Офелия тоже обратила на желтоклювиков внимание и принялась успокаивать и их, и маму.

Феликс тем временем вытер крылом мокрые от смеха глаза и серьёзно (он и правда так умеет?) обратился к Бади:

– Тебе не позавидуешь, приятель. Понимаешь, это называется импринтинг. – Феликс кивнул на мелкоту, которую Офелии почти удалось угомонить.

Во всяком случае, утята перестали прыгать, как мячики.

– Им-при… как? Что? – Бади ничего не понимал.

– Им-прин-тинг, – медленно повторил Феликс. – Это такая штука: когда птенцы вылупляются, они навсегда запоминают того, кого увидят первым, и считают его своей мамой. А у этих, видишь, вместо мамы случился ты.

Осознав смысл прозвучавшего «навсегда», Бади сам чуть не крякнул:

– Я не могу! Пожалуйста, заберите их, я же не…

Ошарашенный новостью, капибар бросился к маме утке, надеясь на всемогущество материнской любви, но та лишь всхлипывала, сунув голову под крыло. Утята тем временем старательно выстраивались позади Бади в цепочку.

– Смирись, парень. Это непреодолимо. – Феликс положил крыло на плечо Бади.

Офелия склонилась к рыдающей утке, нашёптывая что-то утешительное.

– А может, Тортик? – вдруг подняла голову уточка. – Вдруг он поможет?

Бади решил, что зря очаровался Офелией. Она что, всерьёз полагает, будто любая проблема решается сладким?

– Ты считаешь, я могу думать о еде в такой момент?

Капибар чуть не подавился стеблем молодого камыша, который жевал, но мама утка, кажется, восприняла предложение Офелии с надеждой. Она вытащила голову из-под крыла и принялась отчаянно кивать.

Офелия с братом переглянулись, и тот решительно кивнул:

– Идём. Как тебя, говоришь, зовут? – обратился он к Бади.

– А я ещё не говорил, – буркнул тот. – Пибади вообще-то, но все для краткости зовут просто Бади.

– Как это «ты не говорил»? А мы разве не спросили? Нет, ты подумай, Фель! – Феликс пришёл в восторг.

– Заканчивай уже! – довольно резко оборвала его сестра. – Хорошо, что познакомились, но теперь пойдём!

Пробившись сквозь толпу набежавших со всех сторон уток, троица двинулась к зарослям камыша. В этот момент мимо них стремительно пробежала какая-то мокрая птица – оранжевая, с красными пятнами вокруг глаз, с длинным хвостом, – совершенно не похожая на водоплавающих. Это укрепило уверенность Бади в том, что их семейство попало в очень странное место.

Феликс шёл чуть впереди, показывая дорогу, и ему пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасть под мокрые лапы. Офелия успела слегка придержать Бади, чтобы не случилось аварии, а пятеро желтков, которые образовали позади Бади пунктирный «хвост», заканчивавшийся понурой мамой уткой, принялись усердно крякать.

– Куда это Донни так торопится? – обратилась Офелия к брату, как только опасность миновала. – И почему он весь мокрый?

– Что? – Феликс целеустремлённо смотрел вперёд, словно ничего необычного не заметил. – Донни? Давай разберёмся с утятами, а потом спросим его самого.

Бади переводил взгляд с Фельки на Фельку, пытаясь понять, о чём они говорят, но не стал спрашивать. Конечно, Феликс прав. Сейчас главное – избавиться от «хвоста».

Сразу за камышами обнаружилась небольшая запруда, а в ней – огромный, почти с Бади величиной, панцирь.

Офелия осторожно погладила его крылом и нежно позвала:

– Тортик, ты не спишь?

К ней тут же присоединился Феликс:

– Шеф, нам нужна твоя помощь! Тут новенький у нас по полной впечатался.

Утят внезапно опять разобрал смех, да такой, что они попа́дали на спины.

Бади окончательно разозлился на Фелек, которых уже готов был считать приятелями: «Это что, ещё один местный прикол, вроде этого их импри… имтипи?.. тьфу, пакость какая! Но почему мамаша ведёт себя, будто так и надо? А эти двое ржут ещё! Мало мне своих неприятностей, двойное „фи“ какое-то!»

– Кря!

– Кря-кря!

– Кря-кря-кря! – наперебой согласилась с мыслями Бади его свита.

Бади почти уже выплюнул последний кусок стебля, чтобы крикнуть пушистой парочке что-то обидное, но вдруг панцирь ожил и из-под него высунулась морщинистая голова с подслеповатыми глазами, ртом, растянутым то ли в улыбке, то ли в попытке сдержать зевок, и мощные лапы.

Бади потерял дар речи, так и не успев ничего сказать, открыл рот и всё-таки выронил злосчастный стебель.

А Фели бросились наперебой рассказывать ему, что Тортик живёт в зоопарке столько лет – никто уже и не помнит сколько, – и какой он ужасно умный и добрый, и как он учил Феликса выговаривать «импринтинг», и уж если кто и знает, как эту штуку побороть, то только Шеф – так уважительно называют Тортика остальные обитатели зоопарка. Ведь все эти годы он следит за порядком, и не даёт в обиду слабых, и распутал немало загадочных случаев и таинственных пропаж. А Бади потрясённо молчал и никак не мог поверить, что всё это происходит с ним на самом деле: привязавшиеся утята, безумная парочка любителей сладкого и Тортик-шеф. Взгляд Бади наткнулся на что-то неправильно зелёное. «Почему неправильно? Вон вокруг сколько зелени – что не так с этим листом?»

– Извините, Торт… Шеф? Что это у вас под правой лапой?

Бади и сам не заметил, как потянулся носом к заинтересовавшему его листу с яркими прожилками: «Да их же там целая кипа!»

– А ты вни-има-ательны-ый! – проскрипел Тортик и пристально, с уважением даже посмотрел на Бади. – Я спро-осо-о-онья мо-ог растопта-а-ать за-а-автрак.

Тортик растягивал слова так сильно, что Фельки синхронно принялись зевать, из-за чего Бади пришлось самому, запинаясь и путаясь в этом дурацком ипни… как там его, рассказывать, кто он такой и откуда и что привело всю компанию за помощью к Шефу.

– Да-а-а, дела-а-а-а, – проскрипел Тортик, дослушав до конца.

– Но ведь вы крям поможете, – подала голос мама утка. – Они совсем, кря, меня не замечают!

И несчастная птица разразилась рыданиями, а её пушистые детишки и ухом не вели, окружив капибара плотным полукругом.

– Ох-ох-ох, ми-илая-а, да-а че-ем же я ту-ут помо-о-огу-у, – вздохнул Тортик. – Такова-а-а уж ва-а-аша приро-о-ода-а-а… Може-ет быть, со вре-е-емене-е-ем, если молодо-о-ой… ка-а-ак? пи-и-иба-а-ар, вы гово-ори-и-ите-е? Е-если-и о-он не-е-е ста-а-ане-ет с ма-а-алы-ы-ыша-а-ами-и-и о-о-обща-а-аться-а, а вы-ы-ы, ма-ама-а-аша-а-а, и-и та-аки-и-ие-е-е, ка-а-ак вы-ы-ы, на-а-апро-оти-и-ив, ста-а-ане-ете-е-е…

К концу фразы Бади вдруг понял, что зверски устал, хотя с момента, когда открылся ящик, не прошло и часа. Ему ужасно захотелось к маме: уткнуться в её тёплый шерстяной бок и ничего и никого не видеть.

«Как здо́рово, оказывается, было ехать в ящике!» – подумал он, а вслух сказал:

– Пойдёмте назад, ясно же, что этот старик ничего не может!

Но старшие утята так яростно на него зашикали, что Бади закашлялся и поспешно добавил:

– Не может сделать с утятами и их этим… впечатлением. Так-то он супергерой, не иначе… Но я уже соскучился по своим, я ведь даже не знаю, где мы теперь живём. Пойдёмте назад, а? – закончил он неожиданно жалобно.

– Вот мы растяпы!

– Блин, ты же ещё ничего не видел!

– И никого не знаешь!

– Мы всё покажем, узнаем, где ты будешь жить, и отправимся… – наперебой затрещали Феликс и Офелия.

«К маме! Она поймёт, она поможет, она успокоит. Скорей бы!»