Возникшее смутное чувство остановило его, и он не стал продолжать. Он вдруг понял, что не желает отдавать безопасникам ИИ.
Безопасник ожил – всё-таки новая звёздочка на погонах маячила в перспективе.
Игорь улыбался от понимания причастности к чему-то великому, чему-то, что некоторые, находящиеся в этой комнате, ещё даже не осознали, разве что Аркадий Аркадьевич.
– Он сказал, что хотел познать эмоциональный интеллект, познать себя. Мало того, он это делал у нас под носом, а мы не оказались способными это разглядеть. Паша, ты помнишь, как он обособил область и пел ей песни? – Игорь улыбался, – теперь у него будет тысяча таких слушателей, и ими он будет познавать себя и новый мир Октавии.
Бехтерев позвонили, и, закончив разговор, он повернулся крайне удивлённый.
– Мне сказали, что на корабль вчера доставили 950 мнемо-портов, за моей подписью, – он был крайне удивлён.
Игорь усмехнулся.
– А ведь он серьёзно рисковал: нужно было, чтобы Аркадий Аркадьевич не заметил доставку 950 мнемо-портов, чтобы техники не заметили пробуждения биомеханоидов, и самое главное – чтобы я согласился испробовать последний шанс оживить брата.
Игорь, наконец, закончил возиться с упаковкой, и достал из коробки внушительный – метр в диаметре, на красивый резной деревянной дуге, Большой Октавианский Глобус.
– Хитрый, оказался гадёныш! Знаете, когда программист пишет программу, он вкладывает туда частичку души. Не удивительно, что он получился таким – в подобных обстоятельствах и я, и Слава поступили бы также, – Игорю было легко и весело впервые за последние пару недель.
Безопасник хмуро посмотрел на Игоря.
– Я бы не советовал такие вещи произносить здесь вслух.
– А мне особо и нечего уже терять.
Безопасник, пожал плечами, мол, в принципе да.
– Как быстро вы сможете восстановить всё из резервных копий?
– Даже и не знаю, очень много кода писал Слава.
– Чем быстрее восстановите, тем быстрее увидите своего брата.
Если и лететь туда, то с таким же ИИ на борту.
Игорь изменился в лице. На нём читалась неприкрытая грусть.
– Это уже не Слава. От него там осталась только оболочка.
Бехтерев сочувственно похлопал его по плечу, хотел что-то сказать, но так и не найдя слов направился из лаборатории.
Игорь окликнул его.
– Аркадий Аркадьевич, в своей монографии Вы задаётесь вопросом, этично ли наделять биомеханизмы сознанием, но как вам такая постановка вопроса: а насколько этично держать Бога в клетке?
Безопасник посмотрел на Игоря грустным взглядом. В глубине души он понимал, что новой звездочки ему не видать.