Балаганы Белокамня

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Вероятно, в пьесе будут задействован тот эттин и эта симпатичная пухлявка! – усмехнулся сам себе Плойер, который уже решил зайти внутрь и посмотреть представление. – Наверняка, будет интересно!

И правда – не каждый день на сцене выступает подобный верзила. Да и название было новым, доселе неизвестным. Если выступление ему понравится, то можно будет и вовсе пригласить артистов к себе в поместье на Остров, созвать гостей и потешить их подобным зрелищем. А пока пересилим в себе брезгливость к черни и зайдём в палатку!

Внутри Плойер сразу же начал привередничать, поскольку сидеть на общих лавках не возжелал, а требовал к себе должного внимания и почтения. После недолгих споров с каким-то приземистым гномом, который возглавлял эту труппу, «почётному гостю» притащили отдельное кресло, которое поставили немного в стороне, но это снова не устроило барона, потому как смотреть представление со стороны, а не спереди, его не устраивало. В итоге пришлось немного передвинуть прочие лавки, чтобы по центру стояло кресло Плойера, а уже за ним теснились прочие лавки. С самодовольным видом аристократ заплатил золотой империал лично устроителю гному поверх оплаты билета, всем своим спесивым видом выражая довольство собой и излучая чувство превосходства над простыми смертными. Некоторые зрители, которые к этому моменту уже ожидали начала представления, начали было роптать, но суровый взор Сурика, а также его руки, сжимавшие рукоять меча, отбили любую охоту возмущаться вслух. В ожидании начала представления барон успел заскучать, а посему принял ещё одну понюшку чёрного лотоса, а потом стал разглядывать невесть откуда взявшуюся девицу, помогавшую готовить сцену к выступлению. Эта дама была тонкой, миниатюрной и болезненно бледной (хотя это был всего лишь грим), но всё равно обладала своеобразной красотой, притягивая взоры ожидавших мужчин. Только один Сурик не смотрел на неё, поскольку изучал посетителей шатра, повернувшись к залу спиной, и к черни лицом, чтобы исключить возможность атаки со зрительских трибун. Чтобы зрители не скучали, на сцене появилась жонглёрша-половинчик, которая подбрасывала вверх и ловила десяток куриных яиц, и все, затаив дыхание, постоянно ждали и гадали, когда разобьётся хоть одно.

Вскоре свет начал гаснуть, и это означало начало представления, что Плойер встретил ехидным замечанием, что-то навроде:

– Наконец-то, а то я уже было хотел уходить или засыпать!

На сцену выпорхнул знакомый уже барону бард, который доселе развлекал публику у входа, и принялся играть на лютне, явно посвящая свою песню даме. В слова этой любовной чепухи Плойер особо вслушиваться не стал, поскольку не любил розовых соплей, ожидая уже, когда по ходу действа появится великан и польются реки крови. Либо когда обнаружатся те полуголые девицы, изображённые на афише.

Свою партию Эванс исполнил как всегда на отлично. Ему досталась роль пылкого возлюбленного по имени Киринальдо, который хотел добиться любви дочери знатного торговца. Ею стала Вира, которая предстала перед зрителями в непривычном для себя амплуа – беззащитной статной девы, которой был симпатичен её ухажёр. Пользуясь случаем, все свои поцелуи на сцене с девушкой де Грей беззастенчиво делал самыми пылкими, желая тем самым позлить недоступную гордячку Виру или разбудить в ней страсть, если повезёт. Воркующих голубков в саду обнаруживает разъярённый отец, роль которого достаётся Атосу. Дворянин так естественно исполняет роль оскорблённого в лучших чувствах отца, что многие папаши в зале, воспитывающие дочерей, лишь одобрительно хмыкают и кивают головами. Всё верно – девушек нужно держать в строгости, и не подпускать к ним всяких-яких, наподобие этого велеречивого барда. Естественно, что разгорячённый отец хватается за своё оружие, намереваясь проучить наглеца на месте, и кажется, что бой неизбежен. Также естественно, что доченька повисает на руках у папаши, желая тому помешать, поскольку де она любит этого молодого человека, и если так суждено, то она сбежит из дома вместе с ним.

– Опять семейные драмы! – зевнул на своём почётном месте Плойер, начиная откровенно скучать. – Подобное я видел уже не один раз!

Не успела баронская задница оторваться от кресла, как неожиданно раздались громкие звуки. Шатёр неожиданно взлетел наверх, когда его купол оказался в кулаке великана-эттина, и зрители отчаянно завизжали от страха, а сам Плойер лишь только и смог, что икнув свалиться обратно в кресло. Перепуганный Сурик выхватил из ножен меч, часть зрителей рванула прочь, однако всё это оказалось не нападением, но лишь частью представления. Такого эффектного выхода на сцену никто из присутствующих ещё никогда не видел! Театральное представление из шапито мигом перешло под открытое темнеющее небо, и это, в принципе, было и понятно, потому как в большой палатке эттину было всё равно особо не развернуться.

– Ффух! – выдохнул ошарашенный барон, державшийся за грудь, в которой галопировало перепуганное сердце. – Так и помереть со страху можно!

Кто-то на задних рядах громко возмущался, что из-за внезапного появления великана он наложил себе в штаны, и сам Плойер также поспешил проверить сухость своих панталон, чтобы не позориться перед чернью. По счастью подштанники оказались непоруганными, а посему можно было продолжать смотреть представление. А там на сцене действительно было на что посмотреть. На крики отца-Атоса сбежалась стража, которой великан-эттин уже откусывал головы и метал их тела, что было встречено публикой с новыми воплями страха. Однако умирали вокруг только лишь искусные иллюзии, сотворённые дядей Арни. Пара тел, брошенные вошедшим в раж Малышом прямиком в сторону зрителей, растворились в воздухе, не долетая до скамей считанных метров, но бедные горожане, не привыкшие к подобным представлениям, многое воспринимали за чистую монету. В итоге даже пришлось на время приостановить буйство исполина и всех актёров, чтобы Арнолиус призвал публику не пугаться происходящего, поскольку всё это лишь часть шоу. В итоге народ вернулся на свои места, желая досмотреть необычное представление до конца. Не каждый день на сцене лицезреешь такие правдоподобные смерти, а ревущий монстр оказывается самым настоящим, а не иллюзорным или бутафорным, как у других трупп. А в том, что Малыш вовсе не иллюзия, многие успели убедиться до представления, когда лицезрели эттина поблизости от шатра, развлекавшего почтенную публику.

Вскоре представление продолжилось, и по сценарию великану удалось похитить купеческую дочь прямиком из сада их дома, оставив убитого горем отца и возлюбленного посреди руин. Естественно, что оба они тотчас поспешили броситься вдогонку, решив объединить свои усилия ради спасения девушки. Следующим актом зрителей перенесли в иллюзорные пещеры, куда захватчик принёс и небрежно швырнул свою добычу. В жилище великана уже обнаружились и две другие жертвы, в исполнении Лиры и Ниры. Вот тут-то и последовала обещанная пикантность, поскольку бедняжки уже давно жили взаперти и не имели возможности починить своих одежд, отчего оказались облачены в лохмотья, едва скрывавшие их наготу. Надо отдать должное Назину, поскольку зрители наблюдали за ходом представления затаив дыхание. Автору удалось в нужных пропорциях смешать всего понемногу – любви, отчаяния, жестокости и эротики, приправив это всё мастерскими иллюзиями дяди Арни, получив на выходе интереснейшее представление. В дальнейшем зрителей ждало ещё множество головокружительных приключений и поворотов событий, навроде попыток дам сбежать из плена, либо приключений двух мужчин, идущих по следам великана. В итоге спасателям и заложницам не повезло разминуться, и последовала трагическая развязка, в ходе которой усыплённый сказками девушек эттин проснулся в пустой пещере в тот момент, когда туда вошли мстители. Увидев сонного великана, а также кучу костей вокруг, они, естественно, решили, что пленница уже съедена, и они опоздали. А сам же исполин разъярился, увидев, что его названные невесты пропали, а в его логове орудует несколько нарушителей.

Чем окончилось представление Плойер не застал, поскольку немилосердно нывшый мочевой пузырь заставил барона покинуть своё место для знатных персон, устремляясь наружу. Естественно, что верный ему Сурик потопал следом, а когда оба мужчины вернулись обратно, то вся труппа уже вышла на поклон, собирая громкие аплодисменты, переходящие в овации. Зрители были в восторге – они кричали, свистели, топали ногами и швыряли к ногам артистов медяки, которые тут же собирал половинчик-мим.

– Всё уже кончилось! – вздохнул Плойер, которого также заинтриговала сея история, финал которой для него остался неизвестен. – Жаль!

– Вы что-то забыли из своих вещей? – подошёл к нему гном-устроитель, который и подал барону кресло перед началом спектакля. – Поэтому решили вернуться?

– Нет! – мотнул головой барон.

– Вам не понравилось представление? – поспешил поинтересоваться Арнолиус, который прямо так спал и видел, как кто-то из знатных господ приглашает его артистов к себе в поместье, а посему спешил им угодить с собачьей преданностью.

– Нет! Как раз-таки нет! Всё было на высоте! А особенно ваш этот монстр, реки крови и красавицы-невесты.

В этот момент Нира, уходившая за кулисы, заметила, что дядя разговаривает со знатным гостем, которого уже видела раньше. Верная себе девушка, любившая дразнить мужчин, в очередной раз подмигнула барону, отчего тот ощутил прилив уверенности в себе, своей неотразимости, а также почувствовал готовность своего дружка к новым постельным подвигам. Перехватив его кобелиный взор, гном нахмурился.

– Это средняя из сестёр, – пояснил он аристократу.

– Так эти девушки сёстры? – удивился сразу же тот.

– Именно, – кивнул головой маг. – Ежели вы желаете, то я могу пригласить к вам их всех. Они – отменные танцовщицы и гимнастки, а посему могут вам показать массу всего интересного в частном порядке. За дополнительную плату, разумеется.

– А что если я хочу их «того»? – Плойер сопроводил свой вопрос недвусмысленным жестом, после чего усмехнулся. – За дополнительную плату, разумеется?

 

– Да за кого вы нас принимаете, милейший?! – тотчас побагровел гном. – За сводника и куртизанок?! Не бывать этому!

– Что ж, ваше мнение я узнал, – нехорошо осклабился барон. – Осталось узнать об этом у самих девушек!

– Нет! – сразу же отрезал Арнолиус. – Ни за что!

– Все вы так говорите! – усмехнулся Плойер, который уже распалился достаточно сильно, чтобы пойти на попятный. – Но вы всё же не спросили об этом самих дам. Кроме того…

Кошелёк оказался в ладони аристократа так быстро и внезапно, словно тот был заправским фокусником. Блеснуло золото в его недрах, а потом мешочек пропал также быстро, как и появился. При виде монет гном заворожено вздохнул, но потом снова тряхнул своей гривой и бородой.

– Я сказал – нет! Они же мне как дочери!

– Что тут происходит?! – подошла к дяде Нира, продолжая призывно улыбаться барону. – Что за шум?

– Я тебе потом скажу, дорогая! – ответил ей гном. – Иди к себе в фургон, переодевайся!

– Нет, почему же! – вклинился в их беседу Плойер. – Я предлагал вашему гному хорошие деньги за ночь с вами и вашими сёстрами! Таких красавиц, как вы, ещё следует поискать! Но ваш хозяин отказывается дать мне даже поговорить с вами на эту тему…

– Дядя! – тут же возмутилась Нира. – Почему?

– Почему я до сих пор не дал этому хлыщу по морде?! – тут же поспешил уточнить Арнолиус.

– Почему ты не сказал мне об этом! – оскорбилась девушка. – Ты же сам говорил, что мы на грани банкротства, а этот господин предлагает нам…

Тут Нира опомнилась, вздрогнув, оглядываясь на барона Плойера.

– Извините нас, пожалуйста! Можно я переговорю с дядей в сторонке? Но вы пока никуда не уходите! Нам правда очень нужны деньги, а посему мы что-нибудь придумаем, не сомневайтесь!

В итоге возмущённый гном и сердитая девушка отошли к фургонам, где начали тихонько ожесточённо спорить. Через короткое время Нира кликнула сестёр, и те подошли к месту торгов, включаясь в диалог. Когда танцовщица рассказала пришедшим суть дела, то миниатюрная дева побледнела, как полотно, в то время как поджарая и мускулистая высокая барышня согласно кивнула головой. Наблюдавший за всем этим Плойер лишь хищно усмехнулся – ему практически никогда не отказывали женщины, особенно из более бедных слоёв общества, охотно клюя на приманку в виде денег.

– Ломаетесь лишь для виду, цыпочки?! – усмехнулся сам себе барон.

Через пару минут ожесточённых споров делегация из гнома и Ниры вернулись к ожидавшему аристократу, успевшему заскучать.

– Мы согласны! – с места рубанула девушка. – Дядя сказал, что вы хотели всех троих разом?

– Верно! – кивнул довольный Плойер.

– Тридцать золотых, – тут же потребовала Нира. – Без торгов!

– А не слишком ли дорого вы просите? – усмехнулся барон. – За такую сумму я могу купить себе доппля в борделе мадам Ллойс.

– Мы стоим этих денег, поверьте! – улыбнулась девушка. – Хоть раз вам довелось заниматься этим в подобной позе?

Гибкая гимнастка изогнулась мостиком, призывно подмигивая удивлённому аристократу от земли. Потом Нира и вовсе легла на землю, сворачиваясь ещё сильнее в один большой клубок.

– Или в такой? – после этой демонстрации своей поразительной гибкости тела девушка быстро встала обратно на ноги, а потом опустилась на шпагат. – Каждая из нас может принять любую из этих поз. Кроме того, моя младшая сестрёнка Лира ещё до сих пор невинна, а это стоит дополнительных расходов. Решайтесь, мистер…

– Плойер, – представился, наконец, аристократ. – Хорошо! Вы меня сразили в самое сердце! Держите!

– Только я своих дочерей с вами не отпущу! – тут же поспешил буркнуть Арнолиус, принимая плату. – Знаем мы всяческих извращенцев – увезут девушек в неизвестность, а те потом пропадают! Я выделю вам для этих целей самый большой фургон, можете там торчать хоть до посинения, но сестёр уводить из цирка я не позволю!

– Договорились! – легко согласился барон, которому вовсе не хотелось вести девушек к себе домой, поскольку в этом случае ему пришлось бы ещё и угощать их или тратится на дополнительный экипаж. – Сурик, жди меня тут!

Да и веселится долго не получится, ведь Плойер ещё желал успеть на сегодняшний бал-маскарад. Поэтому пару часиков с тремя гимнастками в цирковом фургоне ему должно хватить. Но за эти деньги нужно озаботиться тем, чтобы лишить невинности ту худенькую куколку! Разрешив таким образом все разногласия, стороны вздохнули с облегчением. Нира взяла состоятельного господина за руку, увлекая в сторону своего фургона, где сёстры уже всё готовили к приёму гостя, раскладывая везде подушки, а также приготовив вина и нехитрой закуски. Вслед им тяжёлым взором, полным боли и страдания смотрел гном, который чувствовал себя отвратительно, словно только что продал себя, а не своих подопечных. Сурик же глумливо улыбался, провожая взором довольного патрона, скрывшегося в недрах вместительного фургона. Уходить не думал ни тот, ни другой, поскольку первый переживал за своих девочек, в то время как телохранитель честно ожидал возвращения своего патрона. Минут через десять из фургона начинают слышаться ритмичные стуки, потом раздаётся какой-то грохот, сама повозка даже пошатнулась, а следом за этим доносится довольное рычание барона и кого-то из сестёр. Естественно, что слышат эти звуки не только волнующийся гном и телохранитель, который поначалу решил, что его босса внутри укокошили (иначе чему там так грохотать?), но и сновавшие неподалёку коллеги по труппе и отдыхающие зеваки, которые начинают глумливо ухмыляться.

– Ваши чёртовы деньги не стоят того, чтобы потом про мою труппу ходили всякие грязные слухи! – в сердцах бросил Арнолиус, поворачиваясь к Сурику. – Ваш хозяин что, никак не может делать этого потише?

– Нет! – осклабился телохранитель, которого наоборот забавляли подобные звуки. – Он всегда такой!

Гном выругался, начал было заламывать руки и теребить бороду, но потом передумал, начиная ходить взад-вперёд. После получаса томных вздохов и криков звуки стали постепенно стихать, а разволновавшийся гном уходит в свою повозку, махнув на происходящее безобразие рукой. Вскоре Плойер снова переходит в наступление. Но на этот раз Сурик уже не улыбается – ему наскучило торчать под открытым небом в одиночестве, а посему теперь и он желает своему боссу поскорее закончить и отправиться домой, а после и на бал-маскарад. Там телохранитель получит относительную свободу передвижений, и сможет либо вернуться в особняк, либо остаться в гостях и позаигрывать с тамошними служанками.

Примерно через два часа от начала марафона из фургона девушек вывалился покачивающийся от усталости довольный барон, который был небрежен в туалете, на ходу поправляя на себе одежду. На шее и щеке у него размазалась губная помада, а также темнел след от того поцелуя, которые в народе именовали засосами. Нетерпеливый Сурик поспешил поинтересоваться, насколько хороши были девушки, на что Плойер жестами изобразил «отлично!».

– Давай домой! – хрипло сказал барон. – Иди вперёд, я за тобой!

– Хорошо! – кивнул Сурик, которому уже не терпелось двинуться прочь.

Вдвоём они быстро вышли к воротам циркового городка, и пока телохранитель занимался экипажем, барон закашлялся, опираясь на столб.

– С вами всё хорошо? – заволновался охранник, подхватывая босса под локоть, с изумлением ощутив, что от Плойера едва уловимо тянет табаком, чего раньше за ним никогда не наблюдалось.

– Всё хорошо, – оттолкнул руку помощника барон. – Поперхнулся просто. Поехали уже. Умотали меня эти девки – сил моих нет!

Забравшись в коляску, Плойер усмехнулся.

– Хорошие бабы, таких у меня ещё никогда не было! Сурик, а ты бы не прочь с теми красотками, а?

– Нет, не против! – тут же поспешил ответить телохранитель – а вдруг его босс сейчас расщедриться настолько, что даст премию и тогда можно будет и самому вернуться в цирк и развлечься с теми обалденными гимнастками?

– Ладно, я пока прикорну, а ты буди меня, если что! – зевнул Плойер. – Устал я что-то немного!

– Как прикажете! – слегка разочарованно ответил охранник, который понял, что премии ему не видать, как своих ушей.

Через полчаса показался пост у въезда на Золотой мост, и Сурик обернулся назад, желая разбудить своего патрона.

– Приехали, хозяин! Просыпайтесь! Хозяин?!

– Что тут у вас? – заглянул Арнолиус в фургон к сёстрам, которые уже убирались внутри после отъезда знатного гостя. – Всё хорошо?

– А что может быть плохого? – хмыкнула Нира, утиравшаяся после небольшого купания.

– Не знаю! – ворчливо отозвался Арнолиус. – Как быстро вы его успокоили?

– Да почти сразу! – пожала плечами Лира, которая помогала своей сестре с простынями. – Это было даже приятно!

– А вот привыкать к подобным вещам я тебе не советую, детка! – нахмурился гном. – В нашем ремесле это лишнее! Запомни – мы делаем это не для развлечения, а потому что нам платят за это, и платят хорошие деньги! Нельзя выносить личное удовольствие на первый план – иначе про нас пойдёт дурная молва!

Потом Арнолиус вспомнил о том, с какой неприязнью косились на фургон сестёр сновавшие по цирковому городку зеваки, усмехаясь звукам громкого совокупления, и почернел, подобно грозовой туче.

– Если уже не идёт дурная молва! – тяжело вздохнул он. – Кто к нам пойдёт на представления, если все будут считать наш балаган не театральным, а борделем на колёсах?!

– Скажи спасибо, что будут звать борделем, а не как-то ещё! – усмехнулась Вира, которая занималась тем, что убирала в сундук стилеты и кинжалы.

В дверь осторожно постучали, и, судя по робости этого звука, это мог быть только вечно зашуганный автор их успешных пьес, не иначе.

– Кто там? – спросил гном, желавший подразнить полукровку лишний раз, заставив того заикаться на собственном имени.

– Это я! – ответил полуэльф снаружи, не попавшись на уловку.

– Кто я?! – тут же поспешил осведомиться Арнолиус, который также был не лыком шит.

– Ваш автор! – упорно не поддавался на заикающуюся провокацию Назин.

– А звать-то тебя как?

– Пошёл к чёрту! Или я вхожу, или иду с-с-с-с… С-с-с-с-с… Чёрт!

– Да заходи уже! – рассмеялся добившийся своего гном.

– С-с-с-сволочи вы! – наконец, выдавил из себя бедный Назин, заглядывая вовнутрь фургона. – Как всё прошло?

Это он уже к сёстрам обращается.

– Ты правда хочешь знать всё в подробностях? – усмехнулась Нира. – Может тебе ещё и показать, как всё было? Раздеться, для пущей убедительности?

– Было бы неплохо! – хмыкнул подошедший к фургону Эванс. – Ну как там аристократ? Хороший любовник из него или нет?

– Тебя сюда не звали! – отрезала Вира, закрывая дверь фургона. – Иди, развлекай публику, нечего тут слоняться!

– Вот так всегда! – вздохнул снаружи де Грей, отправляясь обратно к зрителям.

Назин отнимает от своей груди свой извечный талмуд, с которым не расставался даже во сне, начиная любовно поглаживать переплёт книги. Сёстры, которые уже не раз и не два видели, что последует за этим, уже знали, что от них требуется. Лира присела на пол, откинув край простыни с предмета, скрытым им, и все уставились на мертвенно-бледное лицо покойного ныне барона Плойера. Заманить похотливого напыщенного идиота в фургон не составило труда, как и зарезать его, словно свинью на бойне, а потом симулировать звуки разгоревшейся внутри страсти. Из повозки наружу выбрался уже отнюдь не барон, а его точная иллюзорная копия, которая и отправилась в недолгий вояж по вечернему Белокамню с Суриком на коляске. Именно этим и объяснялся лёгкий аромат табака, который исходил вовсе не от иллюзорного барона, а от невидимого хозяина фантома, коим был не кто иной, как сам Арнолиус, который и закашлялся не вовремя у ворот. Благо, что он успел приказать иллюзии сделать то же самое, чтобы не выдать своей маскировки.

Тут, вероятно, стоит сделать небольшое отступление, и уточнить, что никакие это не артисты путешествовали балаганом, а самая настоящая банда высококлассных наёмных убийц, для которых песни, пляски и сцена были не больше, чем удобным прикрытием для сокрытия своего настоящего источника дохода. И встречался вчера со своим сородичем Арнолиус отнюдь не затем, чтобы найти своим артистам тех, кто желает послушать их песни или посмотреть спектакли. Нет, вчерашним вечером гном получил от своего связного четыре заказа на такое же число голов неугодных жертв, одна из которых (о, чудо!) сама явилась к ним в цирк, затребовав себе место получше в первом ряду. Ныне же барон Плойер лежал мёртвым в их фургоне, его иллюзия уже наверняка растворилась, оставив Сурика в недоумении. Арнолиус скрытно ехал бок о бок рядом со своим фантомом до тех пор, пока убедился, что можно уходить, отчего пропажу хватились не сразу.

 

И теперь Назин с его извечной книгой решал последнюю проблему – он склонился над трупом, распахнув свой талмуд, который внезапно завертелся и запрыгал в его руках, как живой. А потом зловещий гримуар начал прямо на глазах у всех очевидцев пожирать тело мёртвого барона, что избавляло труппу от последней улики. Теперь не только плоть Плойера окажется надёжно укрыта от некромантов, но также и его дух, ежели те попытаются отыскать пропавшего аристократа путём призыва его грешной души. Этим же объяснялся и факт крайней талантливости молодого автора – он не писал никаких пьес, а попросту считывал память поглощённых душ, перенося их воспоминания на бумагу в дальнейшем. Строфы писались благодаря духу нескольких бардов, пожранных когда-то зловещим гримуаром, который звался «Глашатай Смерти», и являлся одним из редчайших артефактов современности. Предмет сей был разумен, и сам выбирал себе хозяина, открываясь только ради него одного, и почему он избрал для этой роли Назина, оставалось для всех загадкой.

– Первая цель уничтожена! – провозгласил на вечернем совете довольный Арнолиус, который преотлично изобразил пару часов назад разгневанного дядюшку, не желавшего торговать телами своих девочек. – Сёстры просто молодцы!

Девушки скромно потупили взоры, словно самые настоящие невинности, хотя вид истерзанного кинжалами тела Плойера до сих пор стоял у впечатлительного Назина перед глазами. Все же посмотрели на сестёр, словно видели их впервые.

– Пф-ф-ф! – тут же поспешил озвучить своё отношение к великолепной работе свои товарок Эванс. – Будь я бабой, сработал бы не хуже! А так – трое на одного, причём, на голого и безоружного. Ничего сверхъестественного!

– Точно! – кивнул Коврига. – А попробовали бы вы как мы с Офелией пробраться в охраняемый особняк в Турине, полный ловушек и стражи, чтобы прирезать Нимеда-параноика. Посмотрел бы я на вас тогда!

– Ладно, хватит! – поморщился Арнолиус. – Нечего вспоминать про былые заслуги и незаслуженно умалять успехи наших сестёр. Или вы забыли, как они противостояли той магичке из Белых песков, призвавших своих демонов?!

– Если бы они не сплоховали, то и демонов бы не было! – поспешил вставить ехидное замечание де Грей. – А уж коли тебя заметила жертва, то естественно, что задача усложняется!

– Вообще-то! – хмуро заметила в ответ на это сообщение Нира. – Тебе, де Грей, полагалось отвлекать её, но ты с этим не преуспел!

– Кто ж был виноват в том, что ту стерву мужчины не интересовали? – набычился бард. – Если бы она любила мужчин, то я бы справился с ней самостоятельно!

– Замолчали! – повысил голос гном. – Это не профессионально, коллеги! Словно мы не наёмные убийцы, а простые базарные бабки!

– Простые базарные бабки! – повторил шёпотом Коврига, передразнивая взор и позу своего патрона, поскольку вживался в образ мима он так крепко, что часто паясничал против своей воли.

– Во-первых, хочу поблагодарить Назина, – начал говорить Арнолиус, когда в штабном фургоне воцарилась тишина. – Его новая пьеса заинтересовала народ, а посему у нас в ближайшее время просто не будет отбою от зрителей.

Польщённый полуэльф кивнул, а гном продолжил свою речь.

– Кроме того, большое ему спасибо за уничтожение улик. В этом он настоящий профессионал! Во-вторых, сёстры – вы тоже молодцы! Кроме того, хочется отметить отличную игру всех сегодняшних актёров. А теперь плохие новости. Первая – Эванс, тебе выговор за самовольную отлучку из штаба! Следующая твоя работа оплачивается вдвое меньше, остальное идёт в казну труппы.

– За что?! – тут же вскинулся де Грей. – Я же не сделал ничего плохого!

– Но и хорошее ты не исполнил! Потом. Остаётся три цели, если я не найду нам ещё работы. Первая – графиня Монро, чей особняк находится на Острове. Иногда выбирается в город для похода по магазинам, но чаще проводит время на Золотом мосту или у себя в поместье. Вот её портрет.

С листа, большая часть которого была покрыта гномьими рунами, на всех присутствующих смотрела дородная пожилая дама, украшенная мощной бородавкой на носу, на пример самой настоящей ведьмы. Кто желал ей смерти, как и барону Плойеру, для труппы было загадкой, над решением которой биться никто из них даже и не хотел. Главное, чтобы заплатили. Листок был пущен по кругу, чтобы каждый смог занести себе в память облик новой жертвы, чтобы иметь возможность прикончить её, если подвернётся оказия например сегодняшней. Когда очередь дошла до Виры, та лишь фыркнула, после чего заявила.

– Наш хвастунишка Эванс-с-с постоянно хвалился, что все дамочки от него без ума, плюс то, что он вхож в высший свет Белокамня и на закрытый Остров. Вот пусть и возьмёт на себя эту красавицу, и заодно продемонстрирует нам своё мастерство! Это для тебя будет честным боем, а, Змей?! Старушка с положением, которая и оружия-то наверняка в жизни никогда не держала!

– Я легко могу исполнить её и всех остальных, – самоуверенно заявил во всеуслышание бард. – Но сперва хочу узнать об остальных целях. Всё ж таки старухи – это не мой профиль!

– Вторая жертва – маг по имени Бруно, обитает в Академии, преподаёт боевую магию, а посему соперник опасный. Часто наведывается не только на Стекляшку за городом, разучивая новые чары, но и в борделях у Ариадны или мадам Ллойс. Кроме того, любит гулять по набережной в сопровождении молоденьких студенток.

И снова лист пошёл по кругу, и все сразу же вглядываются в запечатлённый на нём лик.

– Симпатичный! – вздыхает Нира, с сожалением отмечая про себя, что подобного красавца ей убивать вовсе бы не хотелось.

– Значит, Нира отпадает! – со смехом сообщил Эванс. – Дамы, кто-то хочет взять его на себя?

– Без проблем! – хмыкнула Вира. – Мифрильные кинжалы у меня есть, ножи я бросаю хорошо, яд кой-какой найдётся, так что, почему бы и нет?

– Лира и Атос будут у тебя на подхвате, – тут же приказал Арнолиус.

– Лишнее! – покачала головой девушка. – Справлюсь сама!

– И, наконец, последний вариант, – вздохнул гном. – Самый тяжёлый из всех.

Все слушатели сразу же напряглись, поскольку без причин их начальник вздыхал редко.

– Нужно кое-что достать из особняка Роаэдронов, – пояснил Арнолиус.

Это ровным счётом никому ничего не сказало, лишь один Эванс, знакомый с местной аристократией не понаслышке, мигом согласился с тем, что убрать старуху для него раз плюнуть, и он берётся за графиню Монро.

– Хорошо, держи портрет! – легко согласился с ним гном, сунув барду листок в руки.

– Но это же не убийство! – осторожно заметил Атос. – В смысле, принести вещь из особняка!

– Правильно, мой друг, – улыбнулся ему де Грей, довольный тем, что своевременно «урвал» себе старушку. – Это не убийство, а самоубийство чистой воды! Ты хоть скажешь им, Арни, что это за поместье, и почему в него не стоит соваться?

– Можно хотя бы попробовать! – осторожно говорит гном.

– Вот сам туда и отправляйся, коли такой смелый! – предлагает ему Змей. – Или ты туда решил отправить наших лучших взломщиков на убой?

Офелия и Зингар с тревогой смотрят на своего патрона, который жуёт губами. Лучшими в команде специалистами по проникновению со взломом и без оного на запретные территории являются муж с женой, которые всегда работают в паре. Оба половинчика могут уговорить практически любой замок и протиснуться в узкие щели, что делает их лучшими кандидатами на подобные авантюры. Кроме того, их природная ловкость и актёрское мастерство позволяют им легко уклоняться от ловушек или дурить головы при обнаружении.

– Что за особняк? – спрашивает Коврига у Арнолиуса.

– Брошенное строение, которое в народе считается проклятым, – поясняет гном. – Не переживайте – вас я снабжу всеми имеющимися у меня артефактами, кроме того, вы получите от Виры мифрильные ножи, если вам предстоит иметь дело внутри с чем-то сверхъестественным.

– Вообще-то, мы не подписывались на подобные авантюры, Арни! – тотчас замечает Стряпуха. – Мы убийцы, а не воры!

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?