На смену отчаяния, пришла ярость, такая, что в глазах Виктора потемнело. Он смотрел в эти зеленые глаза, наполненные страдальческой болью о другом, о другом мужчине, любил до смерти и ненавидел их. Впервые последнее чувства появилось у него по отношению к его самой любимой девушке на планете. Она их не заслужила. Он, заслужил эту боль.
Сколько он себя предупреждал, что будет больно, готовил себя к этой боли. Она разорвет его душу. Раскидает сердце на миллион кусочков. Знал, и шел на все это. Почему? Потому что сердцу не прикажешь. Не прикажешь, черт побери! С какой – то душащей яростью Виктор боролся, смотря на свое сокровище. Ярость была скорей всего на себя. До конца не мог понять. Настолько сильные чувства бурлили в его душе, что мозг не может разобрать их трезво.
Настолько тесно в данный момент они были в обнимку и она, чудо его была настолько несчастно, красиво, нужно. Никогда, никогда он не считал ее сестрой. Она всегда была его любимой, его мечтой, его миром. Только когда Лера появилась вновь в его жизни, только тогда он вспомнил, что такое счастья. Что такое жизнь. Хотелось спрятать ее и никому не отдавать. Но не хотелось против ее воли. Хотелось осознать, что в ее сердце тоже появилось то щемящее чувства счастья от любви.
Его сердце переполняла боль от гнетущей несправедливости. Вот, она рядом. Обнимает его и не подозревает, что сейчас творится в душе Виктора. А он готов был кричать, рычать. Она моя!!! Она моя!!! Но не смел, не имел право. Несмотря на все переполняющие его чувства, он нежно всего лишь приобнял, не смея прижаться ближе, легонько, коснутся ее губ своими. Он даже боялся подумать об этом, чтоб ненароком не поддаться чувствам. Неосознанно выполнить свое самое сокровенное желания.
Но вот подумал, коснулся пальцем ее скулы, опустился края ее губ. Лера перестала плакать совсем и будто бы затихла. Ой, как зря. Почему она позволила зайти так далеко? Потому что девушка встретила его глаза, в которых считалась такая боль вперемешку с самой нежной любовью. Это был именно тот взгляд. Лера думала, что такой бывает только в любовных романах. Любовь, забота, боль, нежность, борьба. Она впервые увидела в Викторе не просто друга мальчика, а мужчину. Такого взрослого, мужественного, красивого. Невидимая энергия заставила ее застыть. И даже приобнять сильней мужчину. Захотелось чего – то большего. Хотя другая сторона Леры категорически отрицала возможное. Виктору показалась, что он не дышал вовсе, но как – то жил же? Она рядом. Не нужно с ней не воздуха, не еды. Особенно сейчас. Он перестал здраво соображать. Казалось, его нимфа стала еще прекрасней, прекрасней всех богинь на свете. Ее губы стали более манящими, глаза заблестели. И даже показалось, что Лера ждет его поцелуя. Виктор понимал, что это ему кажется. Такого не может быть. Если он это сделает, то навсегда ее потеряет. А что терять? Уже потерял. Почти. Ему казалась, что девушка может раствориться, что она исчезает из его объятий. Тогда Виктор ее обнял сильней. Сердце билось так громко, что тот перестал слышать свои мысли, и он… поцеловал ее нежно, почти невесомо. Будто спрашивая, но Лера не сопротивлялась. Она была здесь, в его объятьях, он ее целовал робко, словно лепестки роз, которые опасался помять.
Отстранился, взглянул в глаза и прошептал:
– Я… так люблю тебя, – девушка обнаружила свои руки в его руках и почувствовала, как трясётся Виктор всем телом. Сначала ее мозг будто парализовало, но затем медленно возобновил отработку мыслей. Как? Как она раньше не замечала? Перед ней пронеслись воспоминания, будто в быстрой перемотке.
Кто он ей? Он взрослый, свободный мужчина, который никогда не водил женщин к себе домой, никогда не одну женщину он не знакомил с ней, будто бы с сестричкой. Приходил домой с цветами, отдавал ей все деньги, время, силы. Выполнял ее любую просьбу, любой каприз. А она? Пользовалась всем, верила в его братскую любовь. Наивная, деревенская дурочка.
Что она чувствует? – спросила себя Лера и посмотрела в лицо Виктору. Мужчина в рассвете сил, был брюнет, которого тронула совершенно неестественная седина, с такими необычными серо – голубыми глазами. Они так часто меняли цвет, бывало больше к серому, когда злился или размышлял о чем – нибудь серьезном или к голубому, когда веселился, был расслабленным. Лера уже определяла его настроения по цвету глаз, когда тот приходил с работы. Она наливала в тарелку борща, горячего, на его любимой свинине. Тот садился за стол и потирал руки от предвкушения, пока Лера подавала ему ложку. Бывало, у порога Лера видела его серые, уставшие глаза и старалась придать им хоть какой – то голубизны.
Сердце ликовало, когда девушка замечала, как его лицо посветлело, губы расслаблено растянулись в полуулыбке после ужина. Как он смотрел на нее? Даже самый благодарный брат не смог бы столько нежности и благодарности показать одними глазами. Подходил к Лере, приобнял и бархатным голосом расхваливать ее стряпню. Просмотр очередной мелодрамы, которые ненавидят все мужики. Он принимал приглашения и засыпал на начале от усталости.
Почему она не понимала, что Виктора влюбляла в себя? Почему была такой наивной? Испортила жизнь человека, которого ценит, но не настолько… Она любит другого. Лера вытянула свои ладони из рук Виктора и покачала отрицательно головой. Отстранилась на два шага от мужчины, взгляд того переменился на растеряно – несчастный. Девушка отвернулась и убежала прочь, оставив Виктора позади. Она не оглядывалась, в душе образовывалась дыра, от утраты единственного родного человека.
Кому нужен седой калека? Вопрос, обращенный в некуда? Нет. Виктор спрашивал себя. Боль пульсировала в груди, та боль, острая, как кинжал. Он не ошибался. Потерял, испугал. Эту боль он заслуживал. Мужчина честно пытался не впасть в настоящую депрессию. Остатки разума все – таки были, и они изредка возвращали его в реальность.
Чтоб совсем не сойти с ума Виктор начал писать книгу о неделе, проведенной в лесу Бабы – яги. Помнил все мужчина так ясно, как будто вышел из леса вчера. И описал все в мельчайших деталях, вырывая из воспоминаний свои чувства, эмоции. Писал о самой королеве этого леса, Бабе – яге, в надежде, что какая – нибудь писательница отзовётся и примется за работу старой ведьмы.
Книга была закончена в кротчайшие сроки и сдана в редакцию. Истории, связанные с этим лесом были тогда популярны, но Виктор не ожидал, что его книга буквально через считанные дни будет самой обсуждаемой новостью и первый тираж будет скуплен так немедленно. И теперь для одних он стал кумиром, для других чокнутым шизиком, для третьих, лгуном, который пропиарился на знаменитом лесе навыдумывав всякого. Появились деньги, слава. Буквально упала на голову недавно бомживавшего почти человека. Но Виктор ожидал претендентов отправиться в этот сказочный лес. Женщину – писательницу.
Когда он увидел на дисплее телефона знакомое имя, громко вызывающее его старой ненавязчивой мелодией, захотел выключить его, как можно быстрей. Усилием воли нажал большим пальцем, кнопку отклонить. Принялся собираться на важную встречу с риелтором, чтоб посмотреть варианты жилплощади. Собрав все самое важное, телефон, документы, вышел только с порога, как перед ним возникла Лера.
– Мне звонил Глеб, – выдохнула печально она.
– Лера? – не поверил сначала своим глазам Виктор.
– Глеб еще жив. Ты ходил в этом лесу и сможешь проводить меня туда. Надо отыскать Глеба, – продолжала потерянно тараторить Лера.
– Ты читала мою книгу? – спросил Виктор, мельком взглянув на часы, продолжил: – Я не вышел оттуда сам. Одна нога в лесу и о выходе можно забыть. У меня дела, мне надо идти, – последнее предложения было сказано нарочно холодно. На мгновения взгляд задержался на девушке, решительность в ее позе заставила Виктора вздрогнуть.
– Значит надо идти к Бабе – яге? – бросила уверенно предположения в спину мужчины Лера.
Виктор резко остановился, его будто бы окотили ведром ледяной воды. В груди резко кольнула от мыслей, что девушка пойдет к старой колдунье одна. В горле пересохло от мыслей о злобных чудовищах этого леса. В сердце защемила боль. Уже родная, больная любовь вновь вылезла из недр, куда Виктор пытался ее, в который раз запихнуть.
– Это слишком опасно. Ты ей не нужна, – сказав это, Виктор резко обернулся к Лене, готовя в уме убедительные доводы. – Ей нужна писательница. И доверия к ней нет. Баба – яга настоящая, из крови и плоти. Ты же знаешь, что старая ведьма всю жизнь занималась черным колдовством. Идти в лапы к злу, глупо. И… – Виктор притих, прикидывая в голове заготовленную новость. Не хотелось причинить боль, тому, кого любит всем сердцем. Но где – то в глубине душе хотелось, чтоб Лера перестала думать о других мужиках. Любыми доступными способами. – Глеба скорей всего нет в живых. Это все она, – посетила догадка мозг Виктора. – Это все старая колдунья. Нашла телефон Глеба и позвонила тебе. Ей нужна женщина! Чтоб написала историю ее жизни.
– Почему ты не мог заняться этим? – спросила с сомнением Лера.
– Она объяснила, что не может держать мужчину в избе, – уверенно ответил Виктор.
Повисла тишина. Первым ее нарушила Лера. Виктор уже начал успокаивается, веря, что убедил мелкую, глупую девку.
– Я пойду к ней и сделаю, что она хочет. Взамен попрошу Глеба обратно.
Виктор мысленно попрощался со своими планами и… жизнью. Как он мог оставить Леру? Позволить одной пойти в обитель зла и нечисти? Мужчина усмехнулся посетившей его мысли. Мало ему потерять ногу и сон? Теперь пришло время потерять жизнь. Но только после того, как Лера выйдет из леса живой и невредимой. Эта чертова ведьма не оставит его в покое. Как не хотелось вести на рискованную работу свою Леру. Но почему то Виктору казалось, что рядом с ним она останется живой до последнего его вздоха.
На это раз Виктор был готов встретиться с лесом. Мужчина вернулся домой, не закрывая за собою двери, крикнул Лере:
– Завтра утром выходим! Заходи и хорошо отдохни. – Девушка послушно последовала за Виктором и изумлено расширила глаза, когда увидела у того пистолет в руке. Оружие он протягивал ей.
Ночь была бессонной для Виктора. Мысли, словно пчелы роились в голове, не давая уснуть. Возвращая мужчину в эту страшную реальность. Утром вместе с любимой женщиной он пойдет в логово Бабы – яги. Логово черного колдовства, неизвестности и беспощадных обитателей проклятого места.
Глеб и Марк в тот злосчастный день исчезли из его видимости. Так распорядился лес. В тот день они уже третье сутки искали выход из леса. Уставшие, обессилевшие и потерявшие надежду. Трое молодых, сильных мужчин, трое друзей. Закончилась вода, еда. Закончились попытки поиска дороги выхода из леса. Но друзья шли и шли безуспешно, натыкаясь на похожие, надоевшие пейзажи леса. Деревья, деревья, тропинка, которую вытоптали они же, сотню раз ходя кругами и продолжали так делать, надеясь на чудо, сами того не осознавая.
Но чудо произошло только с Виктором. Он наткнулся на волка, затем на старую колдунью. За несколько часов до этого его друзья просто растворились из виду. Виктор пытался их найти своими криками, отчаянными воплями дозвался только до хищника, который и лишил его ноги, но дал шанс на жизнь. Не верилось, что его друзья выжили. Прошло уже много месяцев, Виктор следил за новостями, пытался разыскать друзей. Его вера, найти друзей в реальном мире ничем не увенчались. Да и они, если и вышли из леса, то пришли бы к нему. Место жительства не менялось же все это время.
Возвращаться в лес, чтоб отыскать друзей Виктор не собирался. У Бабы – яги тоже пытался разузнать о судьбе друзей, но она сказала, что не знает. Верить ли, не верить вопрос чисто риторический. Мужчина был под таким сильным впечатлением, что докапываться не стал. Лишь бы самому выйти в город. Целым и невредимым не получится, точно он знал. В том состоянии и наобещал старой карге многого. Хотя знал, что отыскать смелую и скорей всего отчаянную женщину, которая пойдет к Бабе – яге за обещанные «полцарства» будет не просто. А может и не реально.
Только если эта женщина пойдет спасать свою любовь? Что мужчина, что женщина во все времена ради любви могут пойти хоть на дракона двуглавого, чтоб спасти своих возлюбленных. Любовь зла, полюбишь и козла. И спасешь этого козла от волка, если понадобиться, из пасти собственной жизнью. Поэтому Виктор встал рано утром, набрал еды, воды, оружия, чтоб отправиться с Лерой в лес. Именно любовь заставила их обоих идти в этот проклятый лес снова. Виктора к Лере, а Леры к Глебу. Вот такой любовный треугольник, идет в так называемый «бермудский треугольник».
– Какой мрачный, жуть, – опасливо выдохнула пораженная Лера.
Виктор ничего не ответил, потому что все его существо окутал страх, кровь похолодела и остановилась в жилах от напряжения, в горле пересохло. Он оглянулся, шаг назад был солнечный конец лета. Они вошли не просто в лес, а в пучину вечного мрака и безнадеги.
Над головой сгущались тучи, черные, клубящийся пучки гнева, которые обещали ежесекундно скинуть тонны воды на гостей, утопив их своей гостеприимностью. Бесконечные деревья с шапками из листьев в этом проклятом лесу, словно наблюдали за гостями, напоминая стражников. Молчаливых, мрачных. И они, словно затаились в высоком бурьяне, перед неожиданной, смертельной атакой.
Был конец Августа, и в реальном мире вовсю пылало беспощадное солнце. Но это абсолютно не касалось этого леса. Они перешли в другое измерение, где была Осень: поздняя, сырая, холодная. Не покидало ощущения, что этот лес недружелюбно взирал на людей, угрожая им леденящим холодом и резкими, беспощадными порывами ветра. Лера получше укуталась в свою курточку. Виктор предупредил девушку, и одежда была соответственная, поэтому первая угроза леса не остановила парочку бесстрашных людей.
– Не волнуйся Лера, – заговорил сосредоточенно Виктор, заметив, как ежится Лера. – У меня есть путеводитель. Баба – яга позаботилась о том, чтоб мы дошли до избы невредимыми. Но только ты должна отныне осознать, что мы находимся в волшебном месте, здесь будут происходить события не поддающийся логике.
После этих слов мужчина немного отошел и похлопал по правой стороне головы ладонью, приговаривая: – Иди, к Бабе – яге веди. От нечисти отгороди. Дорога пуста, покажи избы уста, – наговор подействовал и Виктор почувствовал, как нечто освободило его ухо, безвольно выпав на землю. Оглянулся и увидел маленького паучка, который сиял слабеньким зеленым свечением.
Лера вскрикнула и отшатнулась назад. Путеводитель в мгновения вырос до размера средней собаки, засветился ярче. Лера и Виктор зажмурились от резкой боли в глазах, но затем свечения стало тускнеть. И когда они открыли глаза, то монстр – паучок неспешно, удалился, сминая под собой траву. Парочка испуганных людей последовали за ним, озираясь настороженно по сторонам.
Они шли, молча, наблюдая за пауком, опасаясь потерять его из виду. Виктору было сложно торопиться на одной здоровой ноге и Лера, схватив мужчину под подмышку, помогла идти быстрее. Путь примерно занял полчаса, и вскоре уже порядком подустав, они вышли на просторную поляну. Посередине стояла настоящая избушка на курьих ножках. Лера отстранилась от Виктора и пошла навстречу этому сказочному чуду, не в силах отвести глаз. Она была немного больше, чем представляла себе девушка. Когда избушка скрепя, как старое, высохшее дерево повернулась к ним передом. Лера перестала на мгновения дышать, услышав, как вздыхает изба. Живая, но старая, как дряхленькая старушка. Бревна посерели, массивные двери перекосились. Два окошка по бокам напоминали выцветшие глаза, смотрящие на них из подлобья. А крыша, напоминала высохшую черепушку, на которой выпали все волосы.
Они поднимались по ступням наверх, аккуратно, казалось, что ступеньки настолько одряхлели, что не выдержат и веса худенькой девушки. Первым шел Виктор, затем Лера. Тут дверь открылась и перед ними появилась она. Сама царица этого леса и королева злых ведем. Такая же дряхлая, как и изба. Изуродованная глубокой старостью, тяжелым горбом за спиной и огромным, крючковатым носом. Это была классическая Баба – яга из сказок. Маленького роста облаченная в шерстяных лохмотьях. «Ей так же холодно, как и всем старикам, – мимолетно подумалось Лере. – Надо было подарить ей теплую, красивую шаль. А мы совсем с пустыми руками».
– Думала, не дождусь, – выдохнула тихо старушка, ликующим голосом. Она довольно взглянула в глаза Виктору. – Спасибо Милок. Ты свободен.
В следующую секунду, старушка поманила пальчиком, глядя на девушку. Лера притянулась вовнутрь избы под воздействием неведомой силы, дверь закрылась перед носом мужчины, изба повернулась к нему задом. Виктор летел пару метров, упал на землю, и ударившись головой, провалился в темноту.
«Теперь Лера узница Бабы – яги. Узница колдуньи. И в этом виноват он». Виктор стоял перед избой и уже несколько часов пытался докричаться, дозваться. Голова болела от недавнего падения, мысли путались. Единственная мысль, которая осталась в мозгу и ковыряла его так больно, что отдавало в сердце и трясло все тело. Мысль о необратимости происходящего. Лера была внутри избы, а он снаружи. Как она? Что с ней будет? И он готов был ночевать под курьими лапами, чтоб увидеть Леру вновь. Живую и невредимую. Его Лера! Как она!?
В это время Леру уже напоили заботливо вкусным, травяным чаем, отогрели, приголубили. Девушка совсем перестала бояться ведьму, как только увидела добрые глаза старушки. Как ни странно, она очень по – доброму отнеслась к девушке. Они поговорили и обсудили все на свете. Баба – яга самым миролюбивым голосом, объяснила, что ничего плохого с ней делать не собирается и слезно просит выполнить единственную просьбу. Можно сказать последнюю волю.
Лера отглотнула большой глоток чая и непринужденно ответила:
– Я согласна побыть у вас гостьей и написать, что угодно. Только и вам придется пойти на кое – какие уступки, – девушка головой махнула на стенку за спиной. – Виктора пустите. Он долго будет там орать?
Старушка нахмурилась и призадумалась, подперев худой, морщинистой рукой подбородок. Затем глубоко вздохнула и заговорила:
– В этой избе не могут жить мужчины. Потом ты узнаешь, почему. Но делать что – то с ним надо. Ты права. Я позабочусь об этом.
– Я надеюсь, не зажарите его на обед? – усмехнулась Лера и с опаской взглянула на старушку.
– Я превращу его в дерево, – серьезно выговорила Баба – яга и, заметив испуганный взгляд девушки, поторопилась ее успокоить: – Как только книга будет написана, Виктор снова станет прежним. И превращения случиться, только если, он не захочет уйти.
– И еще, – осторожно прошептала Лера. – В вашем лесу где – то затерялся еще один мужчина. Он мой жених, его зовут Глеб.
Старушка нахмурилась и, помолчав немного, ответила:
– Я не знаю такого. В этот лес постоянно заходят люди. Но, попробую посмотреть. Через три дня будет большая луна, она отлично видит всех обитателей леса.
– Хорошо, – согласилась Лера и встала. – Можно я поговорю с Виктором? Мне надо убедить его уйти.
Баба – яга поднялась с места, согнувшись в старческой дуге, побрела до двери.
– Я сама, – настойчиво ответила она, жестом указала девушки сесть обратно, – он не согласится. Избушка, повернись, пойду с мальцом поговорю!
Хрустя своими пересохшими бревнами, изба послушно выполнила просьбу хозяйки. На удивления, это произошло слишком мягко, кое – где затрещала посуда не громким звуком, стукнувшись, и стул, на котором недавно сидела старушка, чуть отъехал в сторону. Баба – яга скрылась за дверью. Виктор сидел неподалеку на земле, опустив поникшую голову. Услышав звук, открывающийся двери, тот резко поднялся и пошел навстречу старушке. Но остановился, заметя не добрый взгляд лесной ведьмы.
– Я тебя превращу в дерево! – строго пригрозила ему она. – Если ты не уйдешь с глаз долой!
– Я… мне…, – запинаясь, начал Виктор. – Я не могу уйти, – выговорил, наконец, мужчина. – Я за нее в ответе перед ее матерью.
– Я так и знала! – зло выкрикнула Баба – яга. – Тогда будешь деревом ее ждать. Каждый день Лера поливать тебя будет. Как только дело будет сделано, уйдешь с ней.
– Я согласен, – выдохнув понуро Виктор.
После этого Лера, выглядывающая в окно, увидела шокирующую картину. Место Виктора за мгновения заняло большое, пушистое дерево. С ее глаз полились слезы, переросшие в истерику. Она размазывала руками слезы по лицу, одновременно чувствуя злость и жалость. Хотелось пойти ударить дерево и одновременно попросить прощения, что все это из – за нее. Сознания не хотело верить в реальность картины, но глаза, эти глаза хотели ослепнуть, не видеть ее лучшего друга, которого она всегда любила, как брата, деревом.
Было больно, невыносимо больно, слезы душили, но уже не лились. Они застряли где – то далеко в горле, не давали сделать полноценного вдоха. Высокое, мощное дерево взмахнула своими вершками от сильного порыва ветра. Дерево, где есть живая, человеческая душа. Может в этом лесу, еще не в одном дереве заперт человек? Какая страшная реальность. «И это только начало, – хмуро пронеслось в голове Леры». Дверь отперлась, зашла Баба – яга.
– Давайте немедленно приступим, – сухо проговорила девушка.
Старушка улыбнулась, и, кивнув, заметила:
– Иногда, даже полезно делать гадости!
История Бабы – яги.
В давнее средневековья, как и любое время, существовало добро и зло. Черное и белое шло рядом. Это осознавали и осознают люди всегда. Однако тысячелетие назад понимания добра и зла было не простое. Мир разделился, но мир был един. Два клана населяли планету. Одни, занимались только белой магией, вторые только черной. Но не одна из сил не должны был разрушить вселенную, а наоборот следить за строгим балансом. Спустя многочисленные и бессмысленные войны, где насчитывалось несметное количества жертв. Побеждала сначала одна сторона, затем другая. Но не в одном из этих миров не могло сосуществовать простое человечество.
Едва не истребив людей, которые не имели волшебных сил и не принадлежали не к одному из кланов, добро и зло составили не рушимый договор. Оба главных предводителей кланов поняв, полную бессмыслицу существования одной силы без простого народа решили соблюдать равный баланс на земле.
Создалась своеобразная конституция свода законов, которые были закреплены двумя могущественными силами. Толстая черно – белая книга должна была охраняться строжайшим образом. Попав в руки даже к простому крестьянину, знания, которые там хранились, могли быть использованы не правильно или вовсе против одной из сторон. Это могло в свою очередь обратно привести к войнам. И к миру, который обречен на вымирания. Особенно вымирания простого народа, а значит и к вымирания всего живого на земле. Ведь клан не мог тогда гарантировать продолжения рода и дальнейшего существования.
Священная книга добра и зла хранилась в замке, который со всех сторон охраняли шестнадцать голов драконов. Восемь белых и восемь черных. Они никогда не спали, не ели служа только своему делу, охране. Никто, кроме главарей кланов не мог зайти в него, оставшись в живых и только одновременно. Дополнительно ворота, которые были огромны и не преступны с обеих сторон, сторожились уродливыми, злыми собаками, которые никогда не были на привязи и готовы были напасть в любую минуту, рискуя своей жизнью, чтоб не дать пройти чужаку вовнутрь. Если же глупец не испугается такой охраны, позади стояли бесчисленные тысячи каменных статуэток разных, ужасающих существ, двух сторон, ослепительно белых и угольно черных. Они, несомненно, оживут, готовые вступить в бой с кем угодно и если нарушаться законы одной из сил, тогда и друг на друга.
Этот замок стоял далеко от живых людей, но был виден каждому из – за своих внушительных размеров. Со временем все знавшие о нем перестали его замечать, жили своей сельской жизнью. Прошла не одна сотня лет и к замку не подошла не одна живая душа, оставляя равновесия добра и зла не рушимым. Тем самым благоприятно влияюще на стремительно населяющую планету жизнью.
В столице русскоязычного мира уже не первый десяток лет правил избранный простым народом царь. Уровень жизни возрос в десятки раз, настало лучшее время для всего живого. Кланы сосуществовали в этом мире просто для охраны равновесия, не вмешиваясь в дела государства, пока их не попросят.
Егор Светлый, главарь белой магии, издавна был приглашён в царство, для лечения царской семьи и советов его величеству в любых вопросах, если тот обратиться к белому магу. Народ был рад, что именно добро обитает в замке, очень его любили. Но и главарь черной магии Серж Черный, захаживал в замок, когда вызовет царь, занимаясь врагами спокойствия. Простые люди сами могли выбирать сторону, к которой примкнут, и никто не вправе указывать им. Так было прописано в священной книге добра и зла.
Царь Иван с его любимой женой царицей Евой достойно правили страной. Это обиталище государственности веяло не только роскошью, но и справедливостью. У них было двое детей. Маленькая, девочка пяти лет Анна и подросток, сынок Юрий.
Одно омрачало им существования, это то, что единственный наследник мужского пола был болезненным, часто заболевал обычными простудами, которые сопровождались мучительскими лихорадками. Никакие волшебные силы не могли помочь, а лишь облегчали состояния и поддерживали жизнь.
Повелитель белой магии, Егор Светлый, сутками сидел у постели бедняги. И одним солнечным днем, вытянув очередной раз наследника с того света. Сам почувствовал себя плохо и тоже слег. Его положили в одной из комнат замка. Царская семья окунулась в беспросветное ожидания неизбежного. Повелителю добра становилось хуже. Все ожидали приезда Сержа Черного с длительной командировки.
В замке появилась София, дочь умирающего. Среди той гнетущей обстановки девушка семнадцати лет, как лучик света вошла в просторный холл. Блондинка с длинными немного вьющимися волосами. И с миловидным лицом небесного ангела. Ходили легенды о красоте принцессы белой магии. Именно той красоты светлой феи. На идеально гладком и светлом лице выделялись глаза, светлые и чистые алмазы голубого цвета, обрамлённые густыми коричневыми ресницами, ровный, нежный носик и губы, словно только что распустившийся бутон розы.
Стройную, миниатюрную фигурку наряжало нежно – розовое платья по последней моде. Закрытый верх украшали скромные рюши и белые пуговицы, пышный, многослойный низ едва касался пола, запрятав изящные щиколотки. Сейчас на лице юной особы считалась крайняя степень беспокойства. Она спешно побежала вверх по лестнице, приподымая юбку обоими руками, чтоб ногам было свободней спешно передвигаться. Минуя пару лестниц и длинный коридор, девушка влетела в одну из многочисленный комнат дворца.
На мгновения она задержала дыхания, чтоб не разреветься ежесекундно. На большом ложе лежал ее отец. Бледный, исхудавший старик. Дышал он очень тяжело и прерывисто. Глаза были плотно закрыты в болезненном сне. Возле, сидел еще один мужчина средних лет, который немедленно поднялся с места, услышав звук открывающейся двери.
– О, София, это вы? – будто бы с облегчением выдохнув, сказал мужчина. – Я лекарь. Но догадываюсь, что здесь медицина бессильна.
Девушка подошла поближе, присев, взяла руку отца в свою. Несколько секунд, молча смотря в одну точку, сидела. Затем подняла глаза на лекаря и тихо выдохнула:
– Время пришло.
В комнату вошел царь Иван, в его глазах стояло отчаяния вперемешку с жалостью. София немедленно встала с места и принялась приклоняться царю, но тот пресек это действия, отрицательным размахиванием руки и мягко выговорил:
– Не надо девочка. Твой отец много сделал для моей семьи. И его дети, как мои дети.
Девушка не выдержала и зарыдала. Пожилой царь обнял Софию, пытаясь утешить бедняжку, хотя было видно, что самому было несладко. Слезы душили и пожилого царя.
В тот же день повелитель света умер. В этот момент возле его смертного одра скорбели его дочь, царь, царица Ева и молодой наследник Юрий, который успел привязаться знатно к Светлейшему магу, как ко второму отцу.
Уже на следующий день все подготавливалось к похоронам. Дворец гудел, слуги спешно носились, выполняя необходимые дела, связанные с всеобщей скорбью. Лекарь отпаивал успокоительными парнишку Юрия, который захворал от горя. Возле сына царица Ева, сама зареванная, пыталась поддержать своего старшего отпрыска. Народ подходил к воротам, собирались в очереди, ожидая проститься с любимым всеми повелителем добра, которого уважали все, как самого доброго, честного человека, к которому обращались и получали помощь.
София, поникшая от огромного горя, сидела возле отца, бледнея более чем обычно. Через двенадцать часов после смерти мага, должно произойти перерождения души в другое тело. Это происходило со всеми живыми после смерти, но только маги могли при жизни выбрать тело, в которое переселится их душа и куда он отправится дальше. София не знала эту информацию, известную только усопшему. Она ждала это чудо и верила, что отец все – таки останется с ней в каком обличии тот бы теперь не оказался.
После этого оболочку ее отца придадут земле. Девушка никак не могла поверить, что отец так скоропостижно скончался. Она даже не успела с ним проститься. Так бывает. Даже повелители магов не знают, когда их время истечет. Душу Софии переполняла грусть и гнетущая скорбь. Теперь девушка совсем одна в этом мире. Ее мать умерла, когда София была еще малышкой. И она помнила, то огромное непонимания в детской душеньки, почему ее мама ушла и не появляется вновь. В тот момент у нее появился белый кролик. Отец сказал, что мама отныне живет в этом кролике. София берегла животинку, но и того век оказался мал.
Пережить дважды смерть своей матери было непросто. Теперь умер ее отец, но София понимала, что это не конец. Егор Светлый будет жить в другом обличье и тот, несомненно, выбрал тело, чтоб приглядывать за своей единственной дочерью. Время близилось, организацию достойных похорон полностью взял на себя царь. За окном собирался скорбящий народ, пришедший провести любимого повелителя добра в мир иной с почестями. Возле замка уже собрались тысячи простых людей, приехали сотни приспешников клана.
После переселения души повелителя состоятся похороны и повелительницей добра станет отныне единственная его дочь, София. Усопший лежал в гробу молочного цвета, посередине просторного холла. Его лицо выражало спокойствия сна, вечного сна. Только впалые щеки и синяки под глазами напоминали о мучительской и длинной смерти. Иногда тело так не хочет отдавать жизнь, что все свои ресурсы тратит на его подержания, только продлевая мучения, но не спасая. Тогда после покидания души, тело выглядит изношенным и быстрее усыхает под землей. Поэтому чем чаще София смотрела на своего отца, тем больше его не узнавала. Вроде черты лица его, но стали чужими. Девушка не пугалась вовсе, она знала, что это нормально, когда душа начинает отделяться от тела. Безжизненная и бездушная оболочка подсознательно будет отталкивать. А София знала, что этот процесс пошел, видела своими глазами.