Осень прячется рыжей кошкой
В кашемировых свитерах.
И печали морозной крошкой
Зябко ёжатся и горчат.
Пальцы спят на родной гитаре,
Струны эти ещё немы,
Ведь мелодия в листопаде
Заглушает удар струны.
Осень спит на протёртом пледе,
Осень вяжет себе шарфы.
… Капля тихо, устало едет
Средь дождливой и мягкой тьмы.
Осень любит варить малину
И мелису сушить на чай.
Оглушительно звонким ливнем,
Словно песнею отвечать.
Осень вся – в этом робком счастье,
Незаметном, как жёлтый лист.
… Где – то тучи толпою мчатся,
Неподвижную срезав высь.
Осень дарит мгновенья – блики,
Чистотою своей блестя.
Много`образна, многолика
Эта чистая тишина.
Встретить взгляд, улыбнуться мягко,
На кусочки разбить печаль.
Грусть излечивать шоколадкой
И заваривать мятный чай:
Сколько в осени черт от друга,
Что зашёл на минуту в дом!
И тогда отступает вьюга
С ослепительным серебром.
Осень просто пройдёт неслышно
И на плечи накинет шаль.
"Всё наладится. Верь лишь, слышишь?" -
Сможет ласково прошептать.
… Птичья стая летит в тревоге
До каких – то чужих земель.
И сменяются кротко годы,
Закрывая за дверью дверь.
Если хочешь меня увидеть,
Если хочешь меня найти…
Сквозь столетья в осеннем мире
Я оставлю свои следы.
А на деле – всё проще простого.
Просто будем, давайте, людьми.
Чтобы к другу прийти в полвторого,
Когда он от тоски позвонил.
Чтоб кормить голубей из ладони,
Не боясь раздавать, не скупясь.
Чтоб забыть про щиты и про брони,
И зажить, будто жизнь удалась!
Чтоб другого не ранить больнее
И не бросить на самом краю.
Чтоб сказать "помогу, чем сумею"
И сказать, не боясь: "я люблю".
Чтобы знать, где кончается воля
И, где нужно, подставить плечо.
Чтоб послушать щемящее море,
Когда дышит печаль горячо.
Чтоб уметь прикоснуться к молчанью,
Обходясь без торжественных фраз.
Чтобы знать, что известность – обманна
И не друг, кто любезен – на час.
Чтобы жить для людей, не жалея
Раздавать доброту и любовь!
Чтобы сердце от ран не болело,
Чтобы было с собою легко.
Научиться вставать, просыпаясь,
И "спасибо" рассвету сказать!
Чтоб уметь отдавать – благодарность
За ошибки, за новый закат!
Чтобы верить в хорошие сказки,
Где в конце начинается быль.
Чтоб добавить в вселенские краски
Разноцветный и яркий акрил!
И тогда, сквозь житейские качки,
Завернувшись в потрёпанный плед,
Вдруг почувствовать, вот оно – счастье!
В первый раз и на тысячи лет…
Белле Ахмадулиной
В библиотечных книжных тоннах
Мне отыскали не спеша
Загадочный и тёмный томик,
Растрёпанный у корешка.
Открываю – на первой странице
Запечатан фотографом взгляд.
Бесподобны подобные лица,
Незабвенны такие глаза.
Как глядят всепрощающе – мудро
Два зрачка, словно две черноты!
На мгновенье сомкну;тые губы
Никогда не глотнут немоты.
Этот образ сияюще – строгий
С удивлённым изломом бровей.
Лоб высокий, где звук стихотворный
Предавался перу и руке.
И таинственной тенью – улыбка
Так легла, словно чьё – то крыло.
Не тщеславно, но твёрдо и мирно
Обратилось с портрета лицо.
Представляю, как Муза украдкой
Руку тянет при свете свечи,
Чтоб откинуть упавшую прядку
От лица… той, что пишет стихи.
Мне светит ночь из тёмного окна.
И крики птиц – как тексты заклинаний.
Летит ко снам озябшая душа
Из верениц печалей и изгнаний.
Трещит костёр в далёкой синеве:
То свет звезды мне ночью был указан.
И чей – то взгляд в июльской полумгле
И звук речей, что так и не был сказан.
Окно раскрыть! Порвать узлы стекла!
Услышать вдруг, как шелестят созвездья.
Лететь ко снам сквозь море и туман,
Но засыпать лишь только на рассвете.