Czytaj książkę: «Внезапно многодетный батя»

Глава 1

— Держи, Костя, — голос Марго, моей бывшей любовницы, звучит буднично, словно она просит подержать её сумочку, а не живого человека. — Это твой сын, Давид.

Забираю ребёнка на автомате. Держу на вытянутых руках, словно эта бомба замедленного действия.

Кручу карапуза, будто удостовериться пытаюсь, что он действительно живой. А главное — мой! В ответ на меня смотрят два огромных глаза цвета горького шоколада — точно таких же, как мои собственные в зеркале.

— Какой сын? Откуда?

— От верблюда, Костя! — раздражается Марго. — Обычный сын, который сначала мне девять месяцев портил организм, сидя внутри. Высосал все соки. Я потом ещё долго витаминами кололась, чтобы кожа выглядела нормально и волосы не выпадали!

Марго откидывает свои глянцевые волосы за плечи. На ребёнка смотрит с нескрываемым раздражением.

— В общем, муж со мной разводится. Он узнал, что Давид не его. А куда мне дети? С ними никакой жизни! Поэтому забирай.

— Дети?!

— Ну да, это сёстры Давида, — Марго машет себе за спину, где на диване сидят две одинаковые девочки, — не разлучать же их с братом.

— У них есть отец, — говорю заторможенно, потому что вся ситуация напоминает какой-то сюр. — Я-то тут при чём?

Бывшая любовница, с которой я имел неосторожность однажды связаться, пока не узнал, что она замужем, отмахивается.

— Игнату девочки не нужны, он наследника хотел. Я поэтому Давида и оставила, не стала делать аборт.

Морщусь от отвращения к этой женщине.

Чувствую, как волна холодной ярости начинает подниматься во мне, стоит лишь представить, что ребёнка могло и не быть. Лишь “удачный” пол спас его жизнь.

Убью гадину.

Ещё чуть-чуть — и сверну тощую шею голыми руками.

— Вон, — говорю сначала глухо, а потом громче и жёстче добавляю: — Пошла вон!

Не знаю, что такого видит на моём лице Марго, но она отшатывается. Спотыкается на своих высоченных каблуках и падает. Я даже не думаю её ловить, помогать удержать равновесие.

Смотрю пустым взглядом, как она каракатицей отползает от меня. И, лишь увеличив между нами расстояние, пытается встать на ноги. Но подняться у неё получается лишь с пятой попытки.

— Д-документы на детей в сумке. Там и какие-то шмотки. Няня положила, — Марго поправляет пиджак, разглаживает брюки, отряхивается. — Сам решишь, что делать с детьми, а мне пора. У меня через два часа самолёт в Дубай.

Марго буквально сбегает из приёмной моего кабинета, громко стуча каблучками. Девочки провожают её безразличным взглядом, а пацан в моих руках вдруг начинает орать.

Секунду назад был нормальным ребёнком, и вот уже лицо красное, слёзы смешиваются с соплями, а его крик оглушает. Мне становится не на шутку страшно, что ему плохо. Задыхается. Нельзя же так плакать!

Но хуже всего — я совершенно не понимаю, как его успокоить! Так и продолжаю держать на вытянутых руках, рассматривать то с одной стороны, то с другой. Слегка потряхивая, будто это поможет отключить звук.

— Не плачь, — приказываю, но, кажется, этого не достаточно.

Давид начинает ещё сильнее орать, а ещё и брыкаться.

И меня, взрослого мужика, охватывает настоящий ужас, что я не смогу его успокоить, а ещё удержать на руках, ведь он начинает вертеться, как заведённая игрушка!

— Няня обычно его этим отвлекает, — говорит одна из девочек.

Она лезет в сумку, что стоит рядом с ней, достаёт пианино в форме трактора, жмёт на одну из клавиш и на всю приёмную раздаётся “по полям, по полям…”

Давид замирает, прислушивается, забывает, что нужно плакать, и тянет руки к сестре. Та отдаёт ему пианино. Мальчик упрямо жмёт нужную клавишу раз за разом, и кроме как “по-по”, ничего не получается.

— Я с тобой согласен, Давид, мы в полной “попо”.

Перехватываю мальчика так, чтобы можно было удержать на одной руке, а второй устало растираю лицо. А ещё по-детски наивно надеюсь, что сейчас открою глаза и моя приёмная снова будет пустой. Только вместо этого я получаю по голове куском пластика, а когда убираю руку, то реальность никуда не исчезает. На моих руках годовалый ребенок, а на диване ещё двое чужих.

Мать твою, вот это я встрял!

Глава 2

— Нас бы покормить, — говорит вторая девочка. — Мама нам в машине конфеты давала, но мы всё равно хотим есть.

Киваю на автомате, а потом смотрю на бледного секретаря, что всё это время делал вид, что его здесь нет.

— Лёш, организуй.

Тот кивает, берётся за телефон и спрашивает:

— А какой им корм, точнее, еду заказывать?

Девочки переглядываются.

— Обычно мы на обед чизбургер едим с картошкой.

— Понял.

— Стоп! Никакого чизбургера.

Я, конечно, в детях не особо шарю, но даже моих скудных познаний хватает, чтоб понять: девчонки просто разводят нас как лопухов, а Лёшка и рад вестись.

— Попроси, чтоб котлеты на пару из птицы принесли и картошку, так и быть. И…

И тут я понял, что не имею понятия, чем кормить сына. А он в таком возрасте вообще умеет есть?

— Отмени заказ, Лёх. В другом месте поедим.

Возвращаюсь в кабинет, сгребаю со стола ключи от машины, достаю из шкафа куртку кожаную и возвращаюсь в приёмную. Беру сумку с вещами детей.

— Идём, — командую я.

В лифте через отражение дверей продолжаю рассматривать детей. Шестерёнки в голове крутятся в ускоренном темпе. Скачут с мысли на мысль.

Ну зачем мне этот гемор? Сдал детей — и живи спокойно. Они собственным родителям не нужны, а мне зачем? Правда, эта же мысль вызывает стойкое чувство отвращения к самому себе.

— Вас как звать? — вдруг понимаю, что даже не знаю имён девочек.

— Я принцесса Сахарок, — говорит та, что в ярко-розовой куртке.

— А я богиня Любви.

Мать твою, надеюсь, это очередная детская шутка. Но, зная безмозглость Марго, не удивлюсь, если у них реально такие имена.

— Окей, а мама с папой, как вас звали?

Девочки пожимают плечами.

— Никак.

Тяжёлый случай. Очень тяжёлый.

— А няня?

— Яра и Мира, — сдаётся одна малышка и раскрывает карты, тщательно выговаривая букву “р”.

Яра и Мира — это хорошо.

Это очень хорошо! Особенно после принцессы и богини.

На паркинге подхожу к своей машине и осознаю масштабы проблемы. В моей любимой “купешке” всего два места, а нас сейчас немногим больше. Не сходится арифметика, в общем.

— Так, возвращаемся к лифту. Поедем на такси.

— Только не эконом-класс, меня там укачивает.

— Ага, лучше премиум заказывай.

Давлюсь воздухом от такого заявления. Казалось, меня сегодня уже не удивить, но нет. Всё самое интересное, кажется, впереди.

Заказываю такси премиум-класса для принцессы и богини, конечным пунктом ставлю частную клинику одного своего знакомого. Тут же ему пишу сообщения, предупреждаю о приезде и прошу найти свободного детского врача.

В клинике нас сразу встречают, провожают в нужный кабинет.

— Рассказывайте, — говорит миловидная женщина лет тридцати пяти.

Чёрт, ещё пару часов назад я бы включил всё своё обаяние и взял у неё телефончик, чтобы вечером она оказалась в моей постели, но сейчас меня совершенно не волнует, что скрывает белый халат!

— Чем их кормить и что с ними делать? — и пока врач пытается прийти в себя от шока, добавляю, тряся Давидом перед её носом: — Особенно с этим.

Врач сглатывает, округляет глаза, перехватывает малыша, видимо, в целях безопасности, и робко уточняет:

— В смысле.

— В прямом. Дайте инструкцию по управлению. Их мамаша бросила, а я ничего не знаю.

Женщине требуется ещё какое-то время, чтобы справиться с шоком, но кивает.

Начинает осмотр. Проводит какие-то тесты, расспрашивает девочек и спустя долгий час выдаёт мне:

— Ну, с детьми всё в порядке, сейчас я вам напишу, что от вас требуется. Но вам бы няню найти или кто умеет справляться с детьми.

Она вдруг кокетливо стреляет в меня глазками, но я игнорирую её намёк и лишь киваю.

Ещё спустя каких-то двадцать минут мы выходим из кабинета. Я с силой сжимаю распечатки врача, напоминающие инструкцию по эксплуатации. Выходим на улицу, и я опять поздно вспоминаю, что сюда мы приехали на такси. Оглядываюсь по сторонам в поисках свободной машины, но взгляд цепляется за знакомое стеклянное здание через дорогу. Там располагается офис старшего брата. Вот он мне как раз и подскажет!

— Идём.

Распечатки грубо комкаю и пихаю в карман куртки, а сам беру за руку принцессу, та цепляется за богиню, и вот, чувствуя себя уткой, тащу утят к брату в офис.

У брата на этаже давно есть детская комната, сделал для своих сыновей, там детей и оставляю. Света, секретарь брата, помогает девочкам и Давиду избавиться от верхней одежды, а потом соглашается найти им какую-нибудь еду согласно инструкции от врача.

— Свет, а тебе случайно подработка не нужна?

Ну а чё? Она человек проверенный и с детьми вроде ладит.

— Нет, Константин Тимофеевич, мне ваш брат достаточно платит, и меня устраивает моя работа.

— Но ты, если что, подумай, у меня условия лучше.

Девушка одаривает меня вежливой улыбкой, по которой сразу становится ясно. Мимо с этим вариантом. Не уйдёт Света от брата.

Ну ладно, найдём кого-нибудь другого, если вообще оставлю их.

Глава 3

Убеждаюсь, что дети заняты, и влетаю в кабинет брата:

— Вадя, у меня ЧП!

— Младший, какого?!

Вадим ревёт, словно гризли, которого разбудили во время спячки, только до злости брата мне нет никакого дела. У меня там… самое настоящее “попо” творится, ещё и песни про это поёт!

— Как ты здесь оказался?

— Говорю же, у меня ЧП!

— Выйди!

Только сейчас смотрю на брата.

А-а-а-а…

Кажись, я не вовремя, он с Валей на коленях, видимо, важные рабочие дела обсуждают. Настолько важные, что пуговицы от Валиной блузки рассыпаны по всему полу.

В другой раз я бы подколол брата на тему, что удобно держать жену в соседнем кабинете, а сейчас совсем не до юмора.

— Сейчас подойду.

Дверь не успевает за мной закрыться, как слышу язвительный голос Вали:

— Никто не зайдёт, да, Кортнев?

Взгляд сразу падает на детскую комнату. Раз, два, три — все на месте.

Можно выдохнуть, но не выдыхается!

Да где же Вадя?!

Оборачиваюсь в сторону кабинета брата, как раз когда они с женой выходят. Валя кутается в его пиджак. Шутки про пуговицы на полу так и застревают в горле. Не до них! В другой раз обязательно пройдусь и всё этой сладкой парочке припомню, а пока надо решить более важный вопрос.

— Вот!

Машу в сторону детской.

Валя ошарашенно переводит взгляд с детской на меня и обратно.

— Это что, твои?!

Машу головой в отрицательном жесте. Снова начинаю мерить шагами свободное пространство. Выходка Марго просто в голове не укладывается! Хотя чего ждать от женщины, которая намеренно скрывала своё замужество? Наша интрижка для неё была чем-то вроде прыжка с парашютом, где она каждую встречу хапала дозу адреналина благодаря мне.

Как я тогда сдержался и не прибил её? Она ведь намеренно меня подставляла!

Ладно, на кол Марго, пусть отдыхает и на глаза больше не появляется, нужно решать текущие проблемы.

— Нет. Только пацан. Я ещё не делал тест ДНК, но, скорее всего, мой.

— А девочки? — аккуратно спрашивает Валя.

— Шли допом к нему. Это его сестры. Их мамаша вручила мне весь комплект.

Теперь не только Валя выглядит ошарашенной, но и мой брат, что бывает редко. И это настолько забавное зрелище, что впервые за последние часы смешок вырывается наружу.

— Видели бы вы сейчас свои лица. Хотя, думаю, я выглядел сегодня не лучше.

Стону в голос, взгляд к потолку возвожу. Мысленно ища ответы у вселенной, потому что, сколько бы я ни думал об этой ситуации, у меня только одно решение. И оно капец какое сложное!

Растираю лицо и снова смотрю на старшего брата, будто мне опять десять и он мой супергерой.

— Вадь, что делать? Они родителям не нужны. Их либо в детдом, либо забирать к себе.

Брат ловит мой взгляд, и в его глазах я вижу приговор.

Приговор своей спокойной жизни и своим привычкам.

— Ты же всё решил и без меня, — констатирует факт.

На что я только надеялся? Что он отговорит меня? Человек, который забрал к себе двух незнакомых пацанов, пока их мама была в больнице.

Снова провожу рукой по лицу.

Решил.

Дьявол его дери, я же и правда всё решил.

Киваю брату и, не прощаясь, иду в детскую. Забираю своих Принцессу и Богиню, подхватываю Давида и к выходу. В этот раз домой.

Около лифта сталкиваюсь со Светой, в её руках два объёмных бумажных пакета с известным логотипом ресторана.

— Здесь сейчас поесть и на утро. Вам, Константин Тимофеевич, все контейнеры подписали. Порции замерили согласно рекомендациям врача.

Благодарю незаменимую помощницу брата и с пакетами отчаливаем отсюда.

“Вам останется только покормить”.

Дьявол! Только почему никто меня не предупредил, что это не так просто!

Мира и Яра нос воротили, вымышленные калории считали, точнее, просто цифры наобум перебирали. Утверждая, что эти котлеты и брокколи вредные, зато чизбургер — то, что нужно для здорового растущего организма! Но если с девчонками как-то ещё получилось сторговаться, то настоящим испытанием оказалось накормить Давида. Еда из его миски была где угодно: на стенах, потолке, в его волосах, в волосах девочек, у меня на лице, на полу, чему был несказанно рад мой робот-пылесос, что устал от стерильности. Но вот в рот Давида почти ничего не попадало.

Час борьбы.

Жестокой, неравной, с большими потерями в виде моих нервных клеток, но сын был накормлен.

Только вот умыть его после побоища мне не удалось.

Не догнал.

Точнее, когда догнал, снова получил пианино по башке и упустил.

Сидел на полу, смотрел за детьми и прощался с дизайнерским ремонтом. Потому что маленькая банда решила, что нынче хаос в тренде.

— Мне нужна няня, — обреченно замечаю вслух.

Богиня Любви в этот момент достаёт из сумки, что оставила Марго, краски. И вот на белоснежном бархате дивана красуется розовая ладошка.

К ней тут же присоединяется Принцесса Сахарок, но она решает, что ступня будет выглядеть удачнее.

— Срочно, — добавляю, когда вижу голубую ножку рядом со следом от ладони. Тяжело вздыхаю и который раз за день, в попытке прогнать реальность, растираю лицо. — А точнее, сегодня же. Мне нужна няня прямо сейчас!

Глава 4

— А ну, стоять! — рявкаю я и сам пугаюсь собственного голоса.

Пока я медитировал на пятна на белоснежной обивке, Давид успел подлезть к розетке и начал её ощупывать.

Мальчик замирает от моего крика, смотрит на меня огромными глазами, и я вижу, как нижняя губа начинает предательски дрожать. Твою ж дивизию, сейчас опять ор будет.

— Не плачь, — уже мягче говорю я, подходя к нему. — Туда нельзя. Опасно. Как это на твоём языке будет? Ток бум-бум? Короч, не надо.

Но, по всей видимости, мы всё-таки говорим на разных языках, потому что моё “бум-бум” не объясняет масштаба катастрофы, и Давид начинает реветь.

Никогда не думал, что мне в тридцать два года тоже захочется его поддержать!

Я в панике!

Кажется, впервые в жизни я в самой настоящей панике и не понимаю, что творится вокруг!

Я никогда не был ответственным, как Вадим, или рассудительным, как Жекич. Моя жизнь напоминала праздник — яркий, беззаботный и запоминающийся. Моим братьям прекрасно подходит роль отцов, но не мне!

— Вселенная, я к этому не готов!

Подхватываю Давида, нахожу треклятое пианино с его “по полям… по полям…”, которые застряли в моей голове навеки вечные. Только вместо привычного успокоения сын пускает синий трактор в полёт, прямиком в эксклюзивную вазу, привезенную из Японии.

Та разлетается множеством ярких осколков, как и моя прежняя жизнь.

Пора признать: ничего, как раньше, уже не будет.

Звон стекла о пол привлекает Давида, и он затихает.

И я выдыхаю, а когда раздаётся звонок в дверь, буквально готов броситься к ней сломя голову, но вспоминаю, что пол в осколках, а рядом скачут Богиня и Принцесса. А если порежутся? А если захотят остатки вазы на вкус попробовать? Я слышал, дети так делают. Но в каком возрасте? Нет, нельзя их оставлять одних!

— Мира, Яра, за мной!

— Зачем? — задаёт резонный вопрос Мира.

— Кто-то пришёл, будем смотреть кто.

— Новый год был, значит, это не Дед Мороз. А для феи ещё рано. У нас День рождения летом.

Вздыхаю.

— Давайте просто посмотрим, кто пришёл?

— Волшебное слово, — требует Мира, наклоняя голову вбок и широко улыбаясь.

Ещё один тяжёлый вздох, что тонет в новой трели дверного звонка.

— Пожалуйста.

— Папа говорит: сто баксов, — смеётся Яра, но спрыгивает с дивана. — Ладно, пошли.

Яра первая бежит к двери, а я только и могу, что смотреть, как на дорогом паркете остаётся след от краски.

— Костик, это всё отмоется, — пытаюсь себя успокоить, взгляд цепляется за диван, и я обречённо добавляю: — Наверное.

Ещё никогда в жизни я не был так рад видеть маму!

Мама заходит, улыбается девочкам.

— Привет, красавицы, я Виктория Денисовна, можете называть меня бабушкой.

— Мама говорила, что наша бабушка далеко-далеко.

— В деревне.

— И можно считать, что её нет.

— Ага, это как в другой жизни.

Мама кидает на меня красноречивый взгляд, где так и читается упрёк моей неразборчивости.

— Я… — хочу начать оправдываться, но замолкаю. Не стоить себе рыть могилу дальше. Прокашливаюсь и говорю девочкам: — Это другая бабушка.

— А другая бабушка — ведьма.

— Нет, стерва престарелая, — Мира смотрит на наши ошарашенные лица и невинно пожимает плечами: — Так мама говорит.

Ох, Марго, как тебе повезло, что ты успела свалить, а то бы сначала рот с мылом промыл, а потом шею всё-таки свернул.

— Давайте пока тётей Викой для вас побуду, а дальше разберёмся?

Девочки кивают.

Мама быстро снимает куртку, ботинки, параллельно рассказывая:

— Вадим с Валюшей домой приехали и рассказали о твоих приключениях. Вот я сразу к тебе и поехала.

— Спасибо, мам, а то я даже не представляю, что делать и как завтра идти на работу.

— Стоп! Сегодня я тебе помогу, но завтра рано утром у меня поезд. Тёть Наташа звонила, она бедро сломала, я поеду к ней в деревню помогать. У неё никого нет, Костик, кроме нас. А она мне с вами столько раз помогала.

Киваю.

Я в полушаге от отчаяния, но запретить маме уезжать не могу.

— Тогда просто объясни, как ими управлять.

Мама качает головой.

— Костик, это же не машинки на пульте управления, чтобы ими управлять. Их надо любить! — мама так искренне, счастливо улыбается девочкам, что происходит самая настоящая магия. Девочки отвечают ей тем же, а потом робко и неуверенно ныряют в раскрытые объятия. — Какие вы красавицы! А теперь пойдёмте умываться и спать.

Мама поглаживает их по головам, и в этот момент она мне напоминает заклинателя змей, что с лёгкостью справляется с приручением.

А я смотрю на это и запоминаю: улыбнуться, сказать комплимент, попросить нужное.

В общем, ничего сложного. Всё, как и со всеми остальными женщинами.

Думаю, я справлюсь.