Горожане смотрели во все глаза, недоумевая, как это они проворонили появление столичного гостя. А больше всего разговоров вызвал тот факт, что приехала женщина. “Разве такое возможно?”, – спрашивали друг у друга горожане.
Прямо под копыта через дорогу покатился сшитый из обрезков ткани мяч, сразу за ним с одного из дворов бросился ребенок. Пышнотелая женщина едва успела схватить своего малыша, прежде чем тот попал под ноги не замедлившего шаг коня. Перед носом мальчика метнулся лошадиный хвост и от неожиданности ребенок упал в гнездо материнских юбок. Женщина, мгновенно отойдя от испуга за своё дитя, поставила непоседу на ноги, шлепнула, сопроводив действие строгим напутствием о том, как следует вести себя возле дороги и потащила за руку к обочине. Горожане перешептывались, уже оторвавшись от всех дел и собираясь вдоль дороги.
Разумеется, градоначальник уже ждал гостью у крыльца ратуши. Мужчина окинул взглядом брошь со знаком проксимуса – малая звезда, вращающаяся вокруг звезды большей – на груди у гостьи и грамоты с подписью и печатью Вардерина Первого, которые Мэль предъявила, едва соскочив с коня, и учтиво поклонился. Как и говорил Трен, глава города был умён. Он быстро выполнил просьбы Амэли, нашел для неё рабочее место в светлой просторной комнате и толкового помощника, и пока в комнату приносили все подлежащие проверке бумаги, вкратце обрисовал, как идут дела со строительством.
– Цанд разросся, – заметила Мэль, осматривая торговую площадь из окна. – Не думаете, что пора укрепить оборону? Частокол из бревен не слишком-то серьёзная защита, тем более, что он не охватывает всего города по периметру.
– Мы уже подготовили проект и чертежи, – спокойно объяснился мужчина. – Но затраты на городскую стену не маленькие.
– Начинайте строить. Империя покроет расходы.
Градоначальник, кроме прочего, произвёл впечатление человека расчетливого и предусмотрительного. Он взял на себя управление в деревне по общему решению жителей и удерживал за собой это место на протяжении уже шести лет. Он вел себя абсолютно естественно, дружелюбно и достойно, несмотря на то, что почти у всех прочих при виде Амэли начинали дрожать руки и отнимался язык.
Время тянулось размеренно и монотонно. Девушка прочитывала одну бумагу за другой, то и дело отправляя помощника с мелкими поручениями. И весь день прошел бы исключительно спокойно, если бы не встреча с командиром стражи, состоявшаяся вечером. Мэль почувствовала его враждебный настрой, едва мужчина вошел, кроме того, это лицо казалось неуловимо знакомым.
– Вы служили в дворцовой страже, не так ли? – девушка задумчиво всмотрелась в глаза собеседнику, не вставая из-за заваленного бумагами стола. – Может быть, даже вспомните меня.
– Вы проводили задержание заговорщиков в День первого года жизни принцессы Руоллы, семь лет назад.
– Да, верно. Вы там были…
– Был.
– И после этого просили перевода в другой гарнизон? – Амэли решила, что вспомнила этого воина верно, однако повисло молчание.
Хмыкнув, девушка решила, что выдержала достаточную для приличия паузу, но глава стражи так ничего и не добавил.
– В городе пропадают люди, не так ли? – резкая смена темы привела собеседника в лёгкое замешательство, на секунду сбив с лица угрюмую настороженность. – Можете не отвечать. Меня больше интересует, какие были приняты меры.
Быстро собравшись, солдат отчитался о поисковых работах, о введении удвоенных ночных патрулей по границам города, об осмотре предполагаемых мест трагедий.
– Что докладывают ночные патрули?
– Ничего необычного, – последовал мгновенный ответ.
– Так и ничего…? Хочу видеть их рапорты, особенно за последнюю неделю, – дождавшись утвердительного кивка, Мэль всё-таки поинтересовалась. – Так, вы сами просили сменить место службы или вас выслали?
– Сам, – отчеканил стражник. Амэли кивком головы дала понять, что слушает. – У меня под началом целый город, две сотни воинов и еще ополчение. Куда больше десятка. И здесь нет интриг, только честный труд.
– Вам не по нраву дворцовые склоки? – продолжала расспрос девушка, очаровательно улыбаясь.
– Мне не по нраву выскочки, что добились своего места в обход закона, – стражник смотрел на девушку сверху вниз, прямо и с вызовом, его слова нельзя было трактовать иначе, чем оскорбление, но Мэль только рассмеялась.
– Выскочек никто не любит, – согласилась она. Свидетели разговора даже не заметили эту короткую нападку, продолжая разбирать нескончаемые ящики с документами.
Вернулся градоначальник и много времени ушло на согласование вопросов снабжения и планов застройки. Ратушу девушка покинула очень тихо, незаметно выскользнув из входа для прислуги; её коня давно перевели в стойло «Серой Кошки», а без гербов, со скинутым с плеч мундиром, Мэль привлекала внимания куда меньше. Она превратилась в невидимку, как в лесу, сливаясь с пространством, чтобы горожане не докучали хозяевам трактира, желая поглазеть на столичного гостя.
Скинув мундир на кровать, Амэли громко выдохнула, приложила обе ладони к лицу и с силой пригладила волосы. “Отчитать Трэна…”, – думала девушка. – “Непременно отчитаю. Но позже”. Голова, полная мыслей и новых данных, да ещё с недосыпа, отказывалась работать как следует, однако, взяв себя в руки, девушка спустилась в обеденный зал «Серой Кошки». Людей было достаточно, многие собрались, чтобы посудачить о том, как это молодая женщина смогла занять такой высокий пост при дворе и может ли она быть одной из тех самых приближенных, о которых ходят страшные слухи. Трен разливал вино и пиво из огромных бочек в кувшины, а его жена разносила эти кувшины шумным компаниям посетителей. С облегчением Амэли выхватила из толпы очертания нужного ей лица. “Не сбежал, значит. Хорошо.” Рал улыбался ей удивительно неловко. Кивком головы девушка пригласила его идти следом. И он пошел, покорно и без вопросов, хотя смятение читалось на его лице настолько красноречиво, что Мэль не переставала удивляться, как возможно то, что так легко читая тело, она никак не могла прочесть душу.
Амэли пригласила мужчину поужинать с ней. В глубине зала уже была приготовлена для неё маленькая комната. Всё было исполнено в точности по указаниям в записке: стол накрыт белоснежной скатертью, приборы расставлены из фарфора и серебра, низкая ваза с цветами и пара изящных подсвечников расставлены так, чтобы не мешать сидящим по разные стороны видеть друг друга. Мэль была удивлена, хоть и не показала этого – она сказала сервировать только самым лучшим, но даже не предполагала, насколько хорошо у её друга идут дела.
С самой изящной, обаятельной улыбкой девушка села к столу. Улыбаться Ралу, быть с ним милой и обходительной было так просто и естественно, что Амэли легко вела разговор туда, куда ей требовалось.
Откуда ты? Кому служишь? Какие преследуешь цели? Каждый вопрос повторялся по нескольку раз под разными обертками. Мэль спрашивала снова и снова, пока не была наконец уверена в правдивости ответа, но ни разу напрямую. Служанка приносила и уносила кувшины с разбавленным вином и закуски. Разговор затягивался. Оставалось много пробелов, и как бы причудливо девушка не выкручивала беседу, ответы добыть не могла. Некоторые темы Райл сам не без удовольствия обсуждал в подробностях, других избегал с завидным непоколебимым упорством.
По его словам, выходило, что семья отдала его – мальчика из деревни – подмастерьем к старому городскому плотнику – сын у того заупрямился и, вместо семейного дела, пошел в городскую стражу, вот старик и остался один. Райл учился работать с деревом и крайне редко получал урок-другой по фехтованию. Об этом Амэли услышала больше всего, к этим воспоминаниям ее собеседник обращался особенно часто, ни слова не говоря о том, как у него получилось попасть на торговое судно Эйре. Просто “попал” и больше ничего. Но следующая часть его жизни крутилась уже вокруг междоусобных войн на островах. Не удивительно, что он смог добиться высокого положения и благосклонности короля. В стране, где королей было больше, чем времен года, любой молодой человек способный, хоть как-то держать оружие, ценился очень высоко, будь то мужчина или женщина. Мэль сильно увлеклась расспросами о северных соседях Империи. Воображение переносило ее на мелкие, постоянно воюющие друг с другом за малейший клочок плодородной земли острова; ей казалось, что она хорошо бы вписалась в их уклад, что там жизнь складывалась бы куда проще. Эйре казался простым и понятным, хотя здравый смысл подсказывал, что интриг там плелось не меньше. Далее рассказ Райла, который давно сменил имя на более привычное его товарищам Рал, перетек к событиям в Луциат. На торговом судне он прибыл в империю, и за каким-то надом устроился плотником вначале в Фальге, потом перебрался в Цанд. На вопрос, почему нужно было идти так далеко от моря, никакого внятного ответа Амэли не получила; выходило, что в пробелах повествования была какая-то связная история, о которой никому знать не полагалось.
Только за полночь вернувшись в отведенную комнату, Мэль наконец могла как следует обдумать произошедшее. Не было больше смысла обвинять Трена, говорил Райл складно, и захочешь не прикопаешься. Служил королю другой страны, вот только было это больше двух лет назад; то, что он связан с Эйре сейчас доказать будет сложно, тем более, не похоже было, что связь эта вообще существует. Надоело человеку воевать, захотел спокойной жизни вдали от моря, вернулся на сушу, но опять же, не в родную Чейнисскую империю, а в Луциат. Это тоже не преступление. Мэль беспокоил возраст, Райл выглядел не старше ее самой, то есть около двадцати, возможно, двадцати пяти, в империи он почти три года. “Сколько времени нужно, чтобы тебя заметил король? А сколько, чтобы владеть мечом так, как он? Так же как я… У меня ушла на это вся жизнь, а у него? Сколько он был подмастерьем? В каком возрасте его отдали?”, – девушка ещё долго мучилась тем, что слишком уж быстро все происходило в жизни Райла, если укладывать рассказ в двадцать лет. Никакого преступления он не совершил, судить его не за что, но и отпускать нельзя. Можно было запереть и просто так, но по просьбе Императора Мэль старалась отойти от подобных методов. И сегодня она снова оставила Райла ночевать в «Серой Кошке», попросив сделать то же и завтра. Ей нужно было время подумать.
Никаких догадок и домыслов девушка не допускала – они помешали бы слушать собеседника. Цель стояла не доказать свою правоту, а вытянуть из него побольше фактов. Она знала, что сможет разговорить кого угодно, было бы время. “Он же не железный”, – думала Амэли. – “Рано или поздно поддастся. Ослабит бдительность. Как и в первую ночь. Тогда и поговорим…”.
Ко сну Амэли ушла чрезвычайно довольная, хоть ей и предстоял второй подряд тяжелый ранний подъем после всего пары часов сна.
Следующие несколько дней были загружены бумажной работой. Еще дважды Амэли сходила к лесу, ранним утром и в полдень, но ничего не нашла, даже не почувствовала. И какими бы огромными ни казались горы документов, спустя неделю от них не осталось и одной пятой, закончить можно было за два дня. А значит, с Райлом, за которым присматривал Трен, и пропавшими в лесу людьми нужно было что-то решать, но ни одно, ни второе дело не желало двигаться к развязке. Поздно вечером, двигаясь к лесу, Мэль раздумывала под каким предлогом забрать иностранного гостя с собой так, чтобы это не попортило отношения с Эйре. Хоть Райл и настаивал на своей независимости от кого бы то ни было на островах, могло оказаться, что его сюзерен иного мнения.
Из размышлений девушку вывело сильное волнение, поднявшееся в душе. В этот раз Старый Лес не казался гостеприимным и светлым местом. Стоило Амэли только приблизиться к первым деревьям, чутье забило тревогу. Неясная опасность, чужая враждебность чувствовалась поразительно отчетливо.
Кожей чувствовался холодок, будто настала темная ледяная зима, чувствовалась чужая злоба и чужой голод.
Оставить всё, как есть, было совершенно невозможно, но нарываться на неприятности в одиночку девушка не стала. И вот уже другая проблема занимала ее мысли по дороге в «Серую Кошку».
Трактир был набит посетителями до отказа. Разобрать, что происходит внутри не представлялось возможным, потому как столпотворение начиналось от самых дверей, и даже обзор через окна закрывали любопытные носы детей и подростков, которых Трен не пускал на порог после захода солнца ради их же безопасности. Мэль не стала пытаться проталкиваться через центральный вход, а спокойно обошла трактир, по дороге зачерпнув воды из наполовину полного колодезного ведра.
Дверь в кухню была настежь открыта, из помещения валил жар. Девушка тихонько скользнула внутрь и тут же спиной прижалась к стене, пропуская мимо себя плечистую крепкую женщину с ухватом наперевес. Она лихо вытащила из печи здоровенный горшок, а другой, чуть меньше, поставила первому на замену. Амэли быстро пробралась к выходу в зал, лавируя между работницами и с удовольствием покинула кухню, придержав дверь перед летевшей к мойке девушкой со стопкой подносов и горой посуды сверху.
Оказавшись в зале, Амэли решила подождать, пока выйдет кто-то из работниц и пройти следом. Из кухни осторожно вышла та же разносчица с нагруженным едой подносом. Перед осторожно шагающей девушкой охотно, хоть и не без труда, расступались, а Мэль успевала пройти, пока посетители не вернулись на свои места.
В центре зала танцевала молоденькая девушка в необычном костюме. Амэли признала в одежде вольную интерпретацию платья из южных княжеств, причем очень хорошо выполненную. Танцовщица выступала легко и непринужденно, распущенные русые локоны струились в воздухе в такт музыке, исходящей от лиры в руках сидящего на полу юноши. Артисты походили друг на друга как брат и сестра, ими, скорее всего, и являлись, решила для себя Мэль. Танцовщица была хороша, не зря на неё пришло посмотреть столько людей, но внимание Амэли привлекла совсем не она, а музыкант. Казалось бы, юноша всего на пару лет младше Мэль и ничего необычного из себя не представлял, однако его черты лица Амэли не могла припомнить точно, стоило ей только отвернуться: настолько они были неприметны и обыкновенны. Юноша поднял серые глаза и с хитрой ухмылкой кивнул девушке, показывая, что заметил и оценил её внимание. Мэль кивнула в ответ. Она не удивилась, что кто-то умеет отводить от себя нежелательные взгляды, она и сама это делала, однако поставила себе еще одну маленькую задачу на вечер: обязательно переговорить с музыкантом.
Пройти от центра трактира к лестнице оказалось просто, ведь любой посетитель трактира был рад приблизиться к артистам хоть на полшага, поменявшись с Амэли местами. Поднявшись туда, где уже не было такой давки, девушка обернулась. Её внимание привлек полный покорности взгляд Райла. “И как только заметил в такой толпе”, – Мэль усмехнулась своей мысли и ответила милой улыбкой, уходя в свою комнату.
Переодеваясь и тренируясь, девушка оставила дверь приоткрытой, чтобы не упустить момент, когда музыкант с сестрой поднимутся к себе. В том, что они остановились в трактире, сомнений быть не могло. У Трена имелись свободные комнаты, и он не оставил бы артистов ночевать в конюшне. Очень скоро танцовщица прошла по коридору, из-за соседней двери донёсся мелодичный перезвон, значит, девочка уже закончила выступление и убирает украшения. Вскоре и шум, доносящийся с первого этажа, поутих. Всё ещё разносились по трактиру звуки лиры, пение юноши-музыканта заглушали подпевающие ему посетители, но это уже был обычный, если не считать позднего часа, вечер «Серой Кошки».
Завершив основную часть тренировки, Амэли вышла на лестницу и села на верхние ступеньки, чтобы наблюдать за происходящим внизу. К Трену, который всегда работал в зале, то и дело выходила с кухни его супруга, она приносила напитки и закуски, не требующие особого приготовления – видимо, кухня на сегодня закрылась, а работников отпустили домой. “Ну и правильно”, – решила про себя Мэль.
– Могу я присесть? – несколькими ступенями ниже стоял Райл, и когда Амэли кивнула, протянул ей одну из больших глиняных кружек, принесенных с собой.
– Спасибо.
Мужчина сел рядом. Оба молчали, пили разбавленное красное вино с медом и специями. Мэль откинулась на ступени позади себя и почти лежала на лестнице, продолжая думать о своем. Внизу поднялось необычно сильное оживление, кажется, песня особенно понравилась слушателям.
– Ты знаешь, что из Цанда пропадают люди? – неожиданно даже для самой себя спросила Амэли.
– Нет, – мужчина полностью развернулся, чтобы смотреть на собеседницу. – Я не знал этого. И много?
– Достаточно, чтобы это вызвало беспокойство, – она посмотрела Райлу в глаза спокойно, серьезно и прямо. Это показалось девушке крайне интересно, смотреть на него, как на равного, не пытаясь влезть в его голову и прочитать намерения – все равно не выходило, а уж за последние дни Амэли как только ни старалась.
– Может волки? Пошли охотников, – быстро предложил мужчина. – На случай, если это разбойники, можно послать больше людей.
– Пожалуй, – эта очевидная идея крутилась и у Мэль в голове, но чрезмерная осторожность заставляла медлить, теперь же идея переродилась в голове девушки в нечто иное. – Как насчет пари?
– Что? – лицо Райла было столь удивленным, что Амэли засмеялась, едва не облив себя и собеседника вином.
– Пари! – воодушевленно повторила она. – Я объявлю турнир охотников. Победителем выйдет тот, кто приведет самую впечатляющую дичь. И местность разведаем вокруг города на предмет угрозы, не поднимая паники, и самых наглых волков перестреляем, и повеселимся. Посмотрим, победит Луцеат или Эйре, – Райл хотел возразить, но девушка жестом остановила его. – Ты понял, о чем я! Нам с тобой, если соревноваться, то только друг с другом.
Он отвернулся и Мэль услышала смешок, Райл покачал головой и надолго припал к кружке.
– Не будь я из ближнего круга, мог бы рассчитывать на то же внимание от вас?
– Нет, не думаю, – как шутку сказала Мэль и села ровно. Несмотря на свою веселость, она припомнила, сколько времени за последние дни потратила на беседы с этим человеком. Не было ли это слишком много? Слишком мягко? Впрочем, лишние мысли девушка мгновенно отогнала прочь, заявив сама себе, что все принятые решения верны и продиктованы осторожностью.
Поздно ночью Трэн объявил о закрытии «Серой Кошки» до завтрашнего полудня и гости быстро, насколько могли, разошлись. В дверной проем Мэль увидела, как мужчина, шатаясь, споткнулся, налетел на стену, медленно сполз по ней вниз и так и остался спать под дверью трактира. Девушка усмехнулась, поднесла к губам кружку, но вдруг ей непреодолимо сильно захотелось встать с лестницы и уйти. Неважно куда, просто уйти. Райл рядом с ней так и поступил. Сконцентрировавшись на своих ощущениях, Амэли заметила, что его нет рядом, только когда он оказался у подножья лестницы. Чтобы не поддаться чужеродному чувству, девушка резко уперлась обеими руками в перила, встряхнула головой, но наваждение только усиливалось. Сосредоточила всю силу воли, а потом резко бросила. Старый прием, показанный матерью; эмоции и желания резко притупились, почти исчезли, зато усилилось восприятие.
– Умница, – давно забытым бархатным голосом сказал юноша-музыкант, он стоял на лестнице прямо перед Мэль, но увидеть его она смогла только сейчас. – Ты сильно выросла. Сколько же прошло лет?
– Восемь, – сквозь обыкновеннейшие человеческие черты музыканта проступили совсем иные: бледно-серая кожа, заостренные линии подбородка и скул, и глаза – не вглядываясь, можно было решить, что они темно-карие, но Мэль видела – они были бордовые. Она так долго искала его в императорском дворце, а встретила здесь.
– Правда? – искренне удивился мужчина и продолжил исключительно добродушным тоном. – Не заметил. Теперь ясно, почему Ирьин так зол на меня. Что ж, рад видеть, что наследница Ольви занята делом.
– Я ей не родная дочь, господин, – поспешила поправить Амэли.
– Но наследница именно ты, – вкрадчиво объяснил собеседник. – Ты похожа на нее, только избавься от этой… ммм… слабости, – он неопределенно махнул рукой, подразумевая что-то для себя очевидное. – Тебе не к лицу.
Мэль не поняла его, но переспросить не повернулся язык, и она просто смотрела, как дханар уходит вверх по лестнице.
– Вот еще что, – обернулся он. – Поскорее вернись в столицу, не останавливайся на ночлег в лесу. Пусть маги откроют для тебя портал, незачем зря рисковать.
– Благодарю вас…
– Арман, – опять перебил девушку собеседник. – Ты можешь звать меня так, мне будет это приятно.
Амэли отшатнулась назад, так резко Арман приблизился к ней, она наверняка бы покатилась вниз по лестнице, если бы он не удержал девушку за плечи. Мужчина наклонился вплотную к ней, нащупывая цепочку с амулетом связи у нее под рубашкой, а добыв искомый предмет, сильно сжал его и шепнул короткое неясное заклинание.
– Зови меня иногда, – очаровательно улыбнувшись, дханар подтянул Мэль еще ближе к себе, так что их лица почти соприкасались, его голос стал тягучим, обволакивающим, казалось, со всех сторон. – Такие воспоминания… Ради них одних я готов сделать для тебя многое. Но не слишком часто.
Напротив комнаты Амэли захлопнулась дверь. Арман исчез, однако его присутствие ощущалось отчетливее некуда, будто его всё еще можно было видеть. Девушка медленно спустилась к бочкам с вином и найдя ту, что еще не опустела, налила себе немного, даже не заботясь о том, была ее кружка пуста или еще нет. Перед завтрашним днем следовало бы отдохнуть, но в голове Амэли крутилось столько мыслей, что сон всё равно был невозможен.
Утром в день охоты Мэль смогла подняться с кровати ценой колоссальных усилий. И всю тренировку была переполнена недовольством к себе так сильно, что не перемолвилась с Треном, который теперь пытался всеми силами искупить свою ошибку и каждое утро поднимался составить ей компанию, даже словом. Девушка помнила, что раньше она пренебрегала сном много раз и это не доставляло ей столько неудобств, как теперь.
Все детали сегодняшнего состязания были оговорены. Авий позаботился о том, чтобы весь город узнал о событии, а начальник стражи должен был подготовить патрули: и те, что пойдут с людьми в лес, и те, что останутся. Амэли не нужно было ни о чем беспокоиться, кроме самой охоты. Все ждали её выхода, но в победу не верили. Между тем, основной задачей Мэль было обеспечить безопасность горожан после своего отъезда. Незадолго до полудня ей подвели коня, девушка вспорхнула в седло и направилась в сторону Старого леса.
От ратуши веселая толпа следовала за девушкой. По центру дороги, как в официальный день приезда, ехала проксимус Его Величества, рядом с ней градоначальник, чуть дальше его помощник и несколько стражников, потом шли охотники – участники состязания, и в самом конце тянулась толпа зевак. На обочине стояли дети и их матери, которые оторвались от домашних дел всего на пару минут, а потом примутся за хлопоты с двойным рвением, чтобы успеть переделать дела и увидеть окончание состязаний.
О начале охоты возвестил рог. Люди вошли в лес и разбрелись кто куда, в основном сбившись в пары или группы. Амели дала людям некоторое время форы. И коротала время за разговором с местным аптекарем, спрашивала его о свойствах тех или иных местных растений, о болезнях, встреченных пожилым мужчиной в этих краях, о его планах касательно аптеки. Мэль казалось очень важным обеспечить в городе хорошую медицинскую точку, поэтому стоило только аптекарю заикнуться о желании посетить столичную Академию, девушка обещала замолвить за него пару слов.
И, наконец, пора было начинать.
То, что Амэли направилась к лесу, вызвало прилив оживления среди оставшихся неподалеку детей, и девушка с удовольствием улыбнулась. Какими бы ни были обстоятельства проведения турнира, само это развлечение казалось ей весьма интересным.
Едва скрывшись от любопытных глаз, Амэли извлекла из поясной сумки пузырек, оплетенный кожей и плотно закупоренный. Открыла, сделала глоток. Пару секунд ничего не происходило, но потом в нос ей ударила сотня самых разных запахов. К действию зелья невозможно было привыкнуть, неизменно первое мгновение буквально выбивало почву из-под ног. Однако опыт сказывался, Амэли потянула носом и пошла по следу.
Тихо, не спеша она пробиралась глубже в лес, пока на залитой светом поляне не нашла свою добычу. Здесь пасся огромный широкогрудый бык с массивными рогами и бурой шерстью – тур. Именно он должен был принести безоговорочную победу. На это животное не охотились из-за его размера и скверного нрава – он был крайне опасен даже для опытных охотников. Однако Мэль нисколько не тревожило предстоящее дело. Она вытащила еще одну склянку из сумки, морщась от премерзкого запаха растерла немного содержимого по одной из перчаток и скользнула на поляну.
Тур вскинул голову, всхрапнул. Мэль продолжила идти вперёд к своей добыче. Угрожающе опустив голову, животное ударило копытом, затем еще раз и сорвалось с места, прямо на девушку. Та перешла на бег и через мгновение – в последнюю секунду перед столкновением – прыгнула в сторону, ухватилась рукой за рог животного и почти взлетела ему на загривок. Тут же накрыла ноздри быка перчаткой, вымазанной зельем. Животное сопротивлялось. Тур замотал головой, резко затормозил, так что Амэли слетела на землю, перед самым падением сгруппировалась и, перекатившись, вскочила на ноги. Но зелья, уже размазанного по морде животного, было достаточно. Бык начал разворачиваться, он мотал головой, ноги стали подводить его, тяжёлая туша покачивалась из стороны в сторону при каждом шаге. Но несмотря на это, животное снова направило рога на девушку и, тяжело дыша, с храпом понеслось вперёд, однако движения его стали медленнее и Амэли в этот раз просто шагнула в сторону, не дав себя растоптать и мазанула остатками зелья на перчатке бок животного. Тур проскакал еще несколько метров и упал на бок. Животное тяжело дышало, мощные бока ходили ходуном. Подождав с минуту, Амэли подошла к морде с открытым флаконом и влила пару капель того же снадобья животному на язык. Теперь оставалось немного подождать, пока зелье полностью усвоится и бык снова сможет ходить.
На опушке леса уже собралось много охотников. Самыми впечатляющими трофеями были несколько туш оленей и волков. Люди оживлённо спорили, чей же волк был самым крупным и стоит ли равнять хищников со всей прочей дичью. Авий, выступающий главой судей, пытался успокоить горожан, предлагая самые разные способы решить дело без драки. В таком гвалте толпа не сразу заметила, как Амели верхом на туре выехала из леса. Животное шагало медленно и спокойно, смотря только себе под ноги. Чей-то ребенок завизжал, показывая пальцем на огромного быка. Все обернулись и повисла звенящая тишина. Народ расступался, давая туру пройти к судьям. Кто-то в толпе ахнул, дети, опомнившиеся первыми, лезли поближе, чтобы получше рассмотреть быка. Несмотря на то, что тур был жив, Амэли признали победителем без возражений и споров. Не было никаких условий, запрещающих оставлять добычу в живых, а если бы и было, никому и в голову не пришло сомневаться в госпоже проксимус. Людей такой поворот событий не огорчил, разве что начальник стражи презрительно фыркал, но молчал, а мелкие призы вроде кувшинов с вином или отрезов ткани раздали местным охотникам, Мэль это не интересовало. Кроме того, для горожан добыча была хороша сама по себе, как и атмосфера, пропитанная азартом и весельем.
Амэли обступили со всех сторон, зверь мотал головой и иногда рыл копытом землю. Люди шарахались в стороны, но тут же возвращались, говорили наперебой, оживленное обсуждение не затихало.
Солнце, тем временем, уже садилось.
Амэли спрыгнула с тура и хлопнула его ладонью по боку.
– Разойдись, – крикнула девушка, и народ бросился врассыпную. Тур еще раз встряхнул головой, медленно развернулся и двинулся мелкой рысью в сторону леса; люди во все глаза следили, как животное скрылось, а потом снова вернулись к разговорам и веселью.
Мэль подошла к Трену за кружкой сидра, и пока трактирщик медленно выбирал из какого кувшина наливать яблочное вино, девушка слушала небогатый на сведения доклад.
– Если дело было в зверье, то сегодня мы отпугнули или перестреляли достаточно, а следов человека никто не заметил. Хотя некоторые еще не вернулись, может они что скажут… – последние слова трактирщик выделил особо, и Амэли поняла, кого не было. Трен собрал целую телегу всего, чтобы организовать работу «Серой Кошки» на турнире, но никого из его работников рядом не было. И взгляд Райла девушка никак не могла выхватить из толпы, а ведь этот взгляд преследовал её при любой возможности с момента их знакомства.
Напряжение и беспокойство всё громче звучали в душе Мэль.
Крик разнесся по опушке леса над головами людей, рассекая воздух, словно стальное лезвие. Все разговоры смолкли.
– Две группы со мной в лес, остальных убрать! – крикнула девушка командиру стражи и сорвалась с места. Она снова пробиралась сквозь лес, но теперь выжимала из себя всё, выкладываясь на пределе возможного. Кто бы это ни был, она должна была успеть. Настоящая охота началась.
В ушах у Амэли стучало её собственное сердце, а хруст ломаемых веток казался грохотом, заглушающим всё вокруг. Эффект от зелья слабел, и девушка решила, что сбилась с курса. Остановилась, прислушалась. Запах свежей крови бил в ноздри, казалось, отовсюду, к нему примешивались нотки гниющего мяса. Затем, прямо спереди, девушка уловила знакомый, едва различимый аромат – так пахнет дерево после обработки, свежие доски, еще не тронутые воском. Девушка тут же рванула вперёд.
Чем ближе, тем отчетливее она улавливала еще что-то: не то, чтобы знакомое, но неуловимо напоминающее о прошлом, нечто важное. Дело было не столько в запахе, сколько в самом воздухе. Чувствовались сильные притоки магической энергии. С этим явлением Амэли сталкивалась, присутствуя на экспериментах императорского мага и где-то ещё, но никак не могла вспомнить, где именно. Потому отмахнулась от навязчивого ощущения и ускорила бег.
Впереди раздался шум, треск, стоны.
Мэль вылетела из зарослей кустарника, но всё было кончено. Перед ней раскрылась страшная картина последствий, к которым привело её собственное решение.
Трое лежали без сознания под деревьями, поломанными или покалеченными глубокими порезами и следами когтей. Из-за казавшегося смятым куста послышались стоны. Там собрались остальные: двое лежали, тяжело раненые, один сидел, привалившись к дереву, сжимал сильно пострадавшую, кровоточащую руку. Райл стоял рядом с ними, потеряно переводя взгляд то на одного, то на другого товарища. Он тоже пострадал, несколько царапин красовались на его щеке и шее, глубокие порезы кровоточили на предплечье и бедре. Однако, в отличие от остальных, он мог стоять. Лежащий на земле человек истекал кровью, его спину украшали три глубокие рваные раны, помощник Трена прикрывал распоротый живот – на его беду, мужчина был еще в сознании. Оба почти не дышали, ведь даже слабые вдохи и выдохи причиняли страшную боль.