© Анастасия Игоревна Малинская, 2018
ISBN 978-5-4490-9474-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Всем одинаково хочется Чуда. Седому дворнику и кинозвезде, простой школьнице и студентке Университета белой магии, развратному подлецу-президенту Ассоциации волшебниц и самой Судьбе. Так что все Мы, какую бы роль не играли, в душе очень похожи. А если все люди стремятся к одному и тому же, зачем они ссорятся и воюют? Пора бы уже понять, ведь не первый день живем: человечество – общество единомышленников! Если мы не побоимся однажды показать себя настоящего миру и себе самому, то насколько все станет проще, насколько теплее и светлее станет вокруг! Книжка, которую Вы держите в руках, именно об этом. Сама по себе, она, конечно, не Чудо, но я надеюсь, она поможет Вам поверить в то, что на свете не осталось уже ничего такого, что не могло бы случиться :)
Разумеется, эта история полностью вымышлена, и любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Однако, если Вы знакомы со мной и в ком-то из персонажей узнали себя – спасибо Вам за то, что Вы были в моей жизни;)
Искренне Ваша Анастасия!
Психологи доказали, что впечатление о человеке складывается в первые 15 секунд знакомства. Чтобы оно было хорошим, просто улыбнитесь. Конца Света не будет, пока среди нас живут светлячки искренних улыбок:)
Лили Страбэрс
Ассоциация волшебниц – огромное стеклянное здание с крутящимися дверями внизу. Впервые я пришла сюда на стажировку, когда училась еще на втором курсе университета. Мне было 18, я писала хорошие истории и всегда могла выйти из положения, за что меня особенно любил наш ректор. Ректора звали мистером Филипсом, и это был во всех отношениях уникальный маг. Следуя примеру Линкольна, он старательно запоминал имена ВСЕХ своих студентов – впрочем, поговаривали, что такой феноменальной памятью ректор обязан зелью, которое его секретарша каждое утро подмешивает в кофе. Филипсу было скучно в кабинете, и он каждый день менял амплуа – драил полы в коридорах, выжимал в столовой апельсиновый сок или поливал кусты роз вместе с садовником. А еще он вел у нас беломагическую этику, знание законов которой юные волшебники должны были закрепить на практике. Филипс сказал мне, что единственная компания, меня достойная, – это Ассоциация волшебниц некоего Эндрю Адамса. На следующее утро я обула свои любимые красные туфли на каблуках, завязала два хвоста, и пошла пешком, прижимая к груди толстую папку. Вообще-то, папки волшебницам ни к чему, и свое резюме я могла бы продемонстрировать голограммой, но мне почему-то показалось, что с папкой я выгляжу солиднее.
Солнце слепило глаза, я купила земляничного мороженого и подошла, наконец, к крутящимся дверям. Мимо сновали люди, и я остановила какую-то женщину в очках.
– Извините, я не местная. Вот это здание увидела, такое большое… Это торговый центр?
– Нет, милочка, сюда редко кто заходит. Это какая-то организация важная, кажется, страховое агентство.
Теперь ясно, как уважаемый Адамс свою Ассоциацию маскирует! Ну что ж, каждая волшебница немножко страховщица:) А вот охранника зря не поставили, хотя б для виду. Странно, что большое страховое агентство не охраняется… Но, быть может, у него самая новая сигнализационная система?
На самом деле компанию окружало настолько сильное магическое поле, что никакие бандиты – террористы ей ни в коем случае не грозили. Более того, в нее было не так-то просто прорваться невинной восемнадцатилетней девушке с двумя хвостами и папкой.
Я выждала минутку, когда представителей рода человеческого вокруг стало меньше, сняла счастливую левую туфлю и постучалась каблуком в невидимую дверь. Секретарша, сидевшая у входа и лениво наблюдавшая за тем, как кисточка красит розовым лаком ее ногти, наконец-то меня заметила. Все-таки замечательный друг, этот мой каблук! В школе с его помощью я чудесно сдала все экзамены, на первом свидании он подсказывал мне темы для разговора (что, в принципе, не помогло, и через два дня мы с Алексом благополучно расстались), всегда давал мудрые советы и связывал с тем, с кем нужно было. Мобилка, решебник и философ в одном флаконе! Но, правда, очень честный, и если я вздумаю соврать, обязательно током шандарахнет.
Секретарша смешно подула на свои свежевыкрашенные ногти (волшебный лак, кстати, высыхает моментально и меняет цвет в зависимости от настроения обладательницы), хлопнула в ладоши, и я наконец прорвалась.
– Вы к нам на стажировку? – осведомилась с важным видом моя «спасительница».
– Ага. Лили Страбэрс, – я протянула девушке руку. Это была симпатичная блондинка моего возраста с нежными серыми глазами. По непонятным причинам она изо всех сил старалась казаться стервой, в ее ноутбуке красовалась светская львица Пэрис Хилтон, стол был завален глянцевиками с довольно пошлыми заголовками. Калькулятор, который не считал ничего, кроме калорий, расположился на яркой книжице «Мужчинам вход воспрещен». Можно подумать, им так уж хочется заходить в эту гламурную чепуху!:)
– Энн Кайнд. Можно просто Энни.
Тут откуда-то свысока зазвучала какая-то страшная готическая музыка, и мне даже показалось, что от нее стало темнее.
– Это наш шеф вернулся, – зашептала Энни. – Тебе повезло, он прилетел в замечательном настроении! Слышишь? Это «Nightwish»! А если шеф слушает «Nightwish», значит интрига удалась!
– Какая интрига?
– А Дьявол его знает. Адамс большой любитель интриг.
– А что он слушает, когда что-то не ладится?
– «Linkin Park».
– И всегда так громко? – ужаснулась я, припоминая оглушающее заклятие.
– Нет. Обычно гораздо громче.
Я поблагодарила секретаршу, и уже направилась было к лифту, как Энни бросила мне вдогонку:
– Он терпеть не может запах женских духов, цветы, сердечки и любую погоду. Ни в коем случае не входи без стука и не пей вина, даже если он будет настаивать!!
Тут из лифта вышел некто не очень симпатичный, но предостаточно самодовольный. Молодой человек этот самым нахальным образом похотливо меня оглядел.
– Ух, какая цыпочка! Я Фрэд, завотделом кадрами. Люблю, знаешь ли, кадры с хорошими фигурками!
Наглец придвинулся ко мне вплотную и обнял за талию.
– Пошел к черту, – смело отпрянула я.
– Только что оттуда, – разочарованно пробормотал Фрэд и зашагал к столику Энни. Но я уже вошла в лифт. Неожиданно обнаружив, что в моих ушах сережки с ненавистными Адамсу сердечками, я поспешила их вытянуть. Тут же вспомнила о моих любимых духах «EmotionS». Благо, они успели слегка выветриться.
Приемная президента пустовала, и я постучалась в его кабинет. Но, навeрное, музыка играла слишком громко, и стука не услышали. Скоро мне надоело ждать, и в конце концов я вошла без приглашения. Кабинет походил на комнату старого английского лорда, напротив двери дремал огромный камин. Президент ассоциации целовал разлегшуюся на столе рыжую девицу, и я хотела уже быстро ретироваться, пока никто не заметил. Но Эндрю Адамс уже оторвался от столь важного дела.
– Тоня, оставь меня с посетительницей наедине, – быстро заговорил он, поправляя галстук в черно-красную полоску. – И принеси нам вина. Быстрее…
Тоня, по-видимому, личная секретарша президента, лениво встала, застегнула блузку и вышла.
– Ненавижу, когда ко мне врываются без стука!
– Я стучалась.
– Неважно. Но сегодня я в настроении, а потому присаживайтесь, синьорита.
Шеф собственноручно подвинул ко мне стул, и я села.
– Да, день замечательный! Если бы еще не эта проклятая погода… Ненавижу солнце и жару. А вы?
– Терпеть не могу ясные дни, – соврала я и, разумеется, получила небольшой разряд от своего честного каблука.
– Ну, чего же вы притихли? Рассказывайте, зачем пришли.
– Я… я хотела бы в вашей компании пройти стажировку. Я на втором курсе Университета белой магии учусь… отличница…
– Отлично!
Все это время Эндрю Адамс внимательно на меня смотрел. Взгляд этот был зеленый и какой-то печальный, даже болезненный, несмотря на замечательное расположение духа хозяина. Я старалась не смотреть в его глаза, чтобы случайно не утонуть в их болотах. Но к странному голосу шефа пришлось привыкнуть, как и к этой жуткой готической музыке.
Вошла Тоня с бутылкой токайского вина.
– Да, я припоминаю, вас мне рекомендовал академик Филипс. Что же, я вас беру! Выпьем за начало вашей трудовой, так сказать, деятельности.
Адамс протянул мне полный бокал. Но из прошлого голос Энни кричал: «И не пей вина, даже если он будет настаивать!!»
– Извините, я не пью.
Каблук вонзил мне в пятку гвоздь.
– То есть, УЖЕ не пью, – немедленно исправилась я, сдавливая в горле крик.
– Лили, не нужно так, – я обижусь.
– А я обижусь, если вы будете настаивать!
– То есть, мне придется пить одному? Вам известно, Лили, что в одиночку пьют только алкоголики? И, ко всему прочему, если я напьюсь с горя, как же я поведу свой летающий лендкраузер?
– Так не пейте, – посоветовала я и направилась к выходу. Мне определенно все это не нравилось.
– Ну, как хотите, синьорита! Я жду вас завтра на рабочем месте. И не опаздывайте! – крикнул Адамс мне вслед.
Науки дают нам ответы на вопрос
«как»? Но ни одна из них не ответит
«зачем?», а потому все они – сущая
чепуха.
Из лекции мистера Страбэрса
Я сидела на диване с миской клубники и смотрела своих любимых «Иствикских ведьм». По сюжету фильма в жизни трех подруг-ведьм появлялся сам Дьявол и влюблял в себя втайне каждую из них. Узнав правду, ведьмы объединили силы и успешно отомстили злосчастному казанове. Я подумала вдруг, что если бы мне в жизни встретился такой дьявол, я бы непременно в него влюбилась. Свою тягу к подлецам я всегда объясняла законом физики – одним из тех трех, которые запомнила из школьного курса: РАЗНОИМЕННЫЕ ЗАРЯДЫ ПРИТЯГИВАЮТСЯ. (Два других были о том, что сила действия всегда равна силе противодействия, а в каждом источнике есть свое, внутреннее сопротивление.) Сама-то я – белая и пушистая:)
На самом интересном моменте фильма перед экраном замаячила моя милая сожительница-эльфийка. Ее однажды подарил мне студент факультета магической селекции. Поначалу, правда, он сделал для меня живого кентавренка, от которого я попыталась отказаться как можно вежливее. А потом вырастил этот самый Ромашковый Куст, что сейчас нежится на моем подоконнике в лучах солнца. Как сюрприз из цветочка вылезла тогда эта крохотная девочка с зелеными крылышками: «Питер сказал, они под цвет твоих глаз! Ты ведь Лили, так? А я – Лавуня, страстная фанатка Любви».
Лавуня действительно была на Любви помешана, даже еще больше, чем моя Анджи на своем Билане.
Я уже хотела Лавуню от экрана отогнать, но тут зазвонил телефон. А вот и Анджи.
– Ну как, в Ассоциацию ходила сегодня?
– Ага.
– И? Первое впечатление всегда правильное!
– Будем надеяться, что на этот раз ты не права.
– Что, все так плохо?
– Замечательно! Секретарша – дура, кадровик – извращенец, а президент мало того, что целуется среди бела дня на столе со своей ассистенткой и спаивает работников, так еще и врубает на всю громкость ужасную готическую музыку.
– О да!… Готическая музыка – это действительно ужасно. Слушай, а заходи ко мне в «Челю», я сегодня до ночи работаю.
«Челя» – это «Челентано», такая уютная пиццерия, в которой Анджи подрабатывает официанткой в симпатичном галстучке и берете. Раньше я тоже работала здесь, и у меня были и галстук, и берет. Болтовня с Анджи, запах вкуснейших блинчиков, улыбки посетителей. Иногда мне казалось, что Анджи сделала правильный выбор, когда променяла на это тесное кафе Академию художеств. Причем не какую-нибудь, а самого Господа. Отец Анджи выучился там, и теперь работал на восточной стороне неба: рисовал по утрам рассвет. Он писал дочке письма о том, что оттуда, сверху, видно все: и Японию, и «Челю», и даже Билана. А Анджи просыпалась всегда рано-рано и наблюдала за работой папы, но магия с детства была ей не по душе. Дочка небесного Художника мечтала о простoй земной жизни, пицце и мультфильмах и встречалась уже давно с самым обыкновенным парнем – моим приятелем детства Дэвидом Коснером.
– Добрый вечер! Что будете заказывать? Мне отчего-то так знакомо ваше лицо… О, вы случайно не звезда знаменитой Ассоциации волшебниц мистера Адамса? – восхищенно пролепетала Анджи, встречая меня за барной стойкой.
– Ну, если вы так хорошо знаете меня, может ответите сами, что я собираюсь заказывать? – подыграла подруге я.
– Порцию блинчиков с майонезом и курицей и стакан яблочного сока.
– Точно! Вы читаете мои мысли! О, ваше место не здесь! Думаю, вам стоит бросить все и стать вторым Нострадамусом.
Мы расхохотались, но тут я услышала за своей спиной Голос и притихла.
– Анджи, посмотри, пожалуйста, не вошел ли только что высокий широкоплечий молодой человек?
Подруга непонимающе утвердительно кивнула, а я продолжала, не оборачиваясь:
– Он высокомерно осмотрелся, театрально поднес руку к глазам и взглянул на часы…
– Кому еще надо стать Нострадамусом! – воскликнула Анджи. Она преувеличила мои возможности. Просто голос Адамса нельзя не узнать, и манера держаться у него чересчур специфична.
– Тс-с-с-с!
Я нырнула под барную стойку, потянув подружку за собой.
– Не кричи так, ради Бога. Только что твою пиццерию удостоил высокой чести посетить сам Эндрю Адамс! Интересно, что ему понадобилось здесь? Я думала, такие водят своих девиц только в гламурные ресторанчики…
Анджи выглянула, приняла у кого-то заказ и опять нырнула ко мне.
– Лили, у меня для тебя есть две новости. Первая – он мне ужасно не понравился. И вторая – он не с девицей. То есть, не только с девицей. С ними еще двое детишек, которые называют Адамса папочкой.
– Что? Мой президент – примерный семьянин? Его бедная жена небось и не подозревает, где, с кем и КАК он работает!
– Хочешь, я подсыплю ему в пиццу слабительного? – заговорщически прошептала Анджи, и мы опять рассмеялись.
– Эй, очаровательные синьориты, здесь есть кто-нибудь? – послышалось сверху.
– Да, извините, я искала… сережку. Что вам?
– Огромную пиццу, бутылку колы и четыре стакана. И побыстрее, я привык получать от жизни все сразу, без промедлений.
***
– Без промедлений! Синьориты! Он что, итальянец?
– Ага. Дальний родственник Аль Капоне.
Я успешно пересидела под стойкой полчаса обеда семейства Адамсов, если не считать одного шумно-майонезного казуса с молодым официантом. Бейдж гласил, что его зовут Роман, роман очень спешил доставить два морских салата на третий столик и, споткнувшись о меня, хорошенько грохнулся. Мидии и креветки выпрыгнули на пол, посетители разом обернулись к стойке, но меня Роман не выдал. Славный парень, умеет хранить секреты.
Мы с Анджи пришли в любимый парк аттракционов и выстояли длиннющую очередь, чтобы попасть наконец на «чертово колесо». Отсюда, из кабины, Городок виден весь, как игрушечный. А еще тут очень романтично и всегда можно спокойно поговорить, потому именно колесо вошло в нашу с Анджи обязательную программу наряду с журнальным киоском, прокатом музыкальных дисков и катком. На коньках я, в отличие от подруги, еле стояла, но все-таки было очень весело.
Ветерок раскачивал кабину, а на западе садилось ярко-красное солнце.
– Как твой папа? – спросила я.
– Пишет, что через месяц его переведут. Будет раскрашивать цветы в тропиках.
– А ты очень по нему скучаешь?
– Да нет, я… привыкла уже. А почему ты спрашиваешь?
– Мой папа уезжает в Ирландию на полгода – учить маленьких эльфят танцевать.
– А как же физика? Профессор Страбэрс 10 лет подряд получал «Самого любимого учителя»! Помню, покажет на уроке что-нибудь откровенно волшебное, а потом просит ошарашенных учеников объяснить это законами физики. Но то, как он взглядом лампочки зажигает, всем возможным законам противоречит!