Czytaj książkę: «Нити Тонъёнр»
Пролог
Каждый вдох напоминал о том, как холодный бетон декабрьского дождя забивает лёгкие.
Син Хаын бежит — ноги её как будто вовсе не имелись на ногах, подошва туфель то и дело проскальзывала по обломкам бетонных плиток переулков Мапхо. Из лаковой обуви у входа в закрытый бар (откуда вышла совершенно из себя) бег дальше. Шёлковое платье пропиталось влагой – тяжёлое теперь было, словно чёрный гробовый плащ. Пепельные пряди волос налипали на лицо - замерзли. Левая рука так крепко держала палитру скрипки, что косточки пальцев посинели.
Её лицо было искажено диким ужасом. Правая рука, державшая смычок, судорожно трепетала, полностью онемев. Трое часов назад в пустом зале кабака, в три часа ночи, всё замерло, и дедовская скрипка сама заиграла, проливая безумную мелодию Тонъён. И вдруг из дерева вырвалась яркая нить крови, пронизывая кожу её запястья.
Внезапно она оказалась на освещенной неоном проезжей части промзоны. Из плотного потока багрового дождя с ревом тормозов вырвалось серое такси, замедлившись в метре от её голых ног. Дверь багажника открылась, и изнутри протянулась рука мужчины в грязном комбинезоне автомеханика, покрытом мазутом.
— Спрыгивай! Быстро! — крикнул Кан Доджин и рванул её внутрь.
В ту же секунду красная веревка у неё на запястье дернулась, и Доджин сразу затрясся как струна. От жуткой боли выгнулся под ребра – издал глухой стон. Узел вошел в кожу так глубоко - они были связаны между собой этим проклятым узлом пульса.
За рулем сидел мрачный водитель-такси Чон, курящий. Пустой взгляд его глаз был направлен на зеркальце заднего вида; он пристально посмотрел на свои скрещенные руки, выкинул из окна сигарету и со свистом втянул педаль акселератора - они полетели во тьму небытия. Новая секретная миссия превратилась в фатальный побег.
Глава 1
За три недели до ночи в кабаке
Зимний Сеул умеет заживо консервировать одиночество. В декабре город накрывает липкая, влажная мгла, которая намертво въедается в бетонные стены промзон округа Мапхо и заставляет редких прохожих испуганно прятать лица в воротники длинных чёрных пальто.
Время близилось к полуночи. Ледяной декабрьский ливень с оглушительным грохотом бился о жестяную крышу круглосуточного автосервиса, превращая мир за пределами бокса в размытое водяное марево. Внутри огромного полутемного помещения пахло каленым железом, едким бензином и застоявшимся техническим мазутом. На одном из подъемников висело серое сеульское такси, лениво испуская густые клубы белого пара.
Кан Доджин стоял под брюхом машины, по локоть испачкав руки в черном отработанном масле. Ему было двадцать четыре, но его широкие плечи и сбитые в кровь казанки на пальцах выдавали человека, который слишком рано разучился просить о помощи. Он методично, с ожесточенным упорством затягивал болты на карданном валу, пытаясь привычным механическим трудом заглушить тонкий, ультразвуковой звон в ушах. Этот тиннитус планомерно выжигал его разум последние полгода, усиливаясь в моменты, когда тишина вокруг становилась слишком плотной.
Чтобы не сойти от этого звона с ума, Доджин никогда не выключал старый, подвешенный на кронштейне у стены телевизор. Сейчас экран блекло гудел, бросая серые блики на промасленный бетонный пол.
У соседнего верстака, опершись спиной о крыло машины, медленно курил таксист Чону. Он выпускал густой сизый дым дешевых сигарет, уставившись пустым, леденящим взглядом в одну точку на стене. На его шее, прямо под застиранным воротником куртки, тускло поблескивал старый армейский жетон. Чону молчал уже больше двух часов. Доджин привык к его глухому, гранитному безмолвию — они оба были сотканы из одного и того же материала, из абсолютного, выжженного одиночества.
Тишину бокса прервал резкий скрип тормозов. В открытые ворота, обдавая помещение волной озонового холода и сырости, въехал старый потрепанный фургончик. Из него, тяжело дыша, вышел менеджер ночной кофейни. Его лицо было бледным, искаженным от глубокого, запрятанного страха, а пальцы рефлекторно сжимали дешёвый пластиковый стаканчик с остывшим кофе.
— Доджин… глянь генератор, — хрипло, сорванным голосом произнес менеджер, даже не пытаясь отряхнуть промокшую куртку. — Свистит на полную мощность. До утра не дотяну.
