Przejdź do audiobooka
– Эта дорожка чувствует, куда тебе нужно прийти, и ведёт тебя именно туда лучшим путём, – сказала вскоре Аврора, почувствовав немой вопрос Макса. Даже несколько: ему было жутко интересно, долго ли им ещё идти, куда именно они идут и что вообще будет дальше. – Ей всегда можно доверять и на неё всегда можно положиться.
– Правда? Как интересно! – ответил Макс, не переставая размышлять о месте, в которое он попал, и удивительных вещах, которые он видел. Глаз почти не болел, но слегка опух, однако это не мешало Максу осматриваться.
На ширине дорожки с комфортом помещались два человека, поэтому Аврора с Терцием шли впереди, а Макс – за ними. Говорить таким образом всем троим было не очень удобно, поэтому Аврора с Терцием переговаривались между собой, а Макс молча смотрел по сторонам и чувствовал, что почти перестал бояться этого незнакомого ему места. Всё вокруг словно было соткано из солнечного света и дышало яркими красками и свежим бризом. Иногда слева и справа вдали от дорожки виднелись небольшие домики; здесь застройка была вовсе не такой плотной, как в мире Макса. Домики эти были само очарование: небольшие, с цветными невысокими заборчиками, клумбами с причудливыми цветами всех оттенков радуги, маленькими огородиками (у одного домика Макс рассмотрел большие оранжевые тыквы, а у другого – зелёно-фиолетовые кочаны капусты и целую изгородь с вьющимся горошком) и симпатичными прудиками, выложенными по диаметру крупными округлыми камнями. Скорость Макса, засматривающегося на новый открывшийся ему мир уступала скорости Терция и Авроры, здесь живущих и воспринимающих всё как само собой разумеющееся, поэтому Макс потихонечку, но неизбежно стал отставать. Людей около домиков он почти не видел, только один раз заметил девушку в большой соломенной шляпе, заходящую в домик с большой плетёной корзиной, доверху наполненной какими-то листьями («Салат?» – подумал Макс), и ещё мальчишку со смешными вьющимися волосами морковного цвета, бросающего корм рыбкам в прудике, и, возможно, увидел бы ещё много чего интересного, если бы остановился и понаблюдал хотя бы за этими двумя жителями графства Океан, но нужно было догнать тех, с кем он уже успел познакомиться.
Едва Макс ускорил шаг, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд слева. Повернувшись, он чуть нос к носу не столкнулся с маленькой яркой сине-бирюзовой птичкой, неимоверно быстро машущей крылышками и внимательно его изучающего. Птичка два раза облетела вокруг Макса кругом, как бы оценивая его, отчего Макс остановился, не представляя, что ему делать дальше. Просто идти, не обращая внимания на вьющуюся вокруг птицу с длинным вытянутым клювиком? Отмахнуться от неё, прогнать? А если она, как Рик и Зо, говорящая? Это было бы очень невежливо со стороны гостя-чужеземца. Птичка, облетев Макса в третий раз, с удовлетворением села ему на совершенно интуитивно протянутую раскрытую ладонь. Только тогда, сумев получше её разглядеть, Макс понял: это была колибри! Раньше он никогда не встречал такой птички, только читал о ней в книжках, что это самая маленькая из известных птиц, которая может развивать огромную скорость и единственная, кто может летать задом наперёд, и разглядывал картинки рядом с этой информацией. Но ни картинки, ни информация не были близки к тому, что действительно увидел Макс. В маленькой хрупкой птичке, сидящей у него на ладони, было столько благородства, грациозности и достоинства, столько мудрости было в её крошечных чёрных глазках, столько простой красоты в её сине-бирюзовых с серебристым отливом пёрышках, столько тепла в ней самой, что сердце Макса сжалось от нежности.
– Ты говорящая? – тихо спросил он.
Колибри внимательно посмотрела на него, вспорхнула с ладони и пролетела мимо лица, едва уловимо задев крылышком. «Не бойся», – шепнула она ему прямо в ухо, а может быть, Максу это просто послышалось: когда он повернулся, колибри уже не было видно, словно она исчезла за секунду, или вообще привиделась Максу, слегка ошалевшему от окружавшей его сказки. Аврора и Терций стояли на дорожке, дожидаясь отставшего Макса, и тот побежал, держа в уме только один вопрос: все ли животные в графстве умеют говорить? Но когда он добежал до них, слегка запыхавшись с непривычки и от волнения, почти сразу забыл про свой вопрос: сознание Макса отвлекло новое открытие.
Прямо напротив того места, где стояли Аврора, Терций, а теперь и сам Макс, раскинулся огромный, разноцветный, пышный фруктовый сад. Вход в него обозначала высокая арка из тончайшего листового золота, с фигурными фруктовыми вставками, цветочными переплетениями и витиеватыми узорами на двери в арку. Дверь сама отворилась, словно приглашая путников зайти, и Макс, взглянув на Аврору и получив от неё улыбку и кивок, подошёл ближе, чтобы заглянуть внутрь, но не удержался и вошёл прямиком в сад. Чего здесь только не было! Огромные грушевые деревья с сочными спелыми грушами, золотистыми и красноватыми, большие ветвистые яблони с манящими алыми, зелёными и жёлтыми яблоками, мандариновые и апельсиновые кусты с крупными плодами цвета солнечного заката и ароматом лета, бесконечные грядки с сердцевидной клубникой, тёмно-красной с блестящими золотыми косточками, и маленькой милой земляникой, изгородь, увитая виноградной лозой с тёмно-синим и зелёным виноградом… И – тут Макс совсем открыл рот от неожиданности – несколько пальм с ярко-жёлтыми бананами, висящими гроздьями, как крупные драгоценности, и приманивающие своим банановым ароматом всё ближе и ближе… А ещё круглые спелые персики, колючие ананасы с зелёными верхушками, большие красивые сливы, пузатые полосатые арбузы, золотисто-бронзовые киви, черника, смородина, крыжовник…
– Такого я никогда не видел! – ошалело крикнул Макс зашедшим в сад Терцию и Авроры. – Это… Это…
– Да, Фруктовый сад у нас богатый, это правда, – улыбнулась Аврора.
– Пожалуй, богаче, чем во всех остальных графствах, – с гордостью добавил Терций. – Хочешь что-нибудь взять?
Макс замялся, оглядывая сад. Хотелось взять и съесть всё и сразу!
– Не стесняйся, тут точно хватит на всех, – услышал он голос Авроры и тогда подошёл к персиковому дереву и сорвал с него самый сочный, самый спелый, самый красивый персик.
– Фрукты из этого сада мыть не нужно, – добавила Аврора. – Об их чистоте позаботилась сама природа.
Макс вгрызся в ароматный персик и прикрыл глаза от удовольствия: нежная сладкая мякоть таяла во рту, а сам плод был невероятно приятным на ощупь и прекрасным на вид.
– Как у вас тут так замечательно всё растёт? – спросил Макс, жуя персик и вытирая с подбородка персиковый сок, показав на пальму с бананами и ананасы с арбузами.
– О, это, конечно, заслуга Океана, – ответила Аврора. – В нашем графстве вся вода – первозданно сильная, богатая, живительная от природы. От Океана до маленького прудика. Поэтому растёт тут всё просто как на дрожжах – подземные воды питают почву и дают каждому растению столько влаги, сколько им требуется. К тому же сам климат в целом очень благоприятный, и для некоторых овощей, но особенно для фруктов. Так что наш Фруктовый сад – наша гордость, но не наша заслуга. Тут нам очень повезло.
– Очень здорово! – воскликнул Макс, доедая персик и снова окидывая взглядом волшебный сад. Красота и многоцветье, спелость и ароматы дурманили голову. Про колибри Макс уже забыл. Забыл бы и про Чайницу-Провидицу, если бы Терций не напомнил, что им нужно идти дальше.
После Фруктового сада дорожка повернула и слегка расширилась. Макс решил, что больше не хочет плестись позади, и вышел вперёд. Теперь они шли втроём в одну линию, и с нового места Максу было гораздо лучше видно, что простирается впереди – и никаких домов, похожих на жилище Провидицы, пока не обнаруживалось. Зато узоры на дорожке под новым углом стали выглядеть по-другому, ещё причудливее, ещё красивее.
– Хорошая всё-таки у вас тут погода, – сказал Макс.
– Обычная, – пожал плечами Терций. – У нас здесь всегда так.
– Всегда? – удивился Макс. – Вот же повезло!
– А у вас нет?
– Конечно, нет! У нас бывает холодно и слякотно, и может пойти снег и град, часто идут дожди, а летом бывают засухи и жуткая духота. В общем, погода у нас очень разная.
– Страна с нестабильным климатом, – вынес вердикт Терций. – Ужасно. Океан у вас тоже другой?
– Совсем! – воскликнул Макс. – По крайней мере, там, где я бывал, вода холоднее и грязнее.
– Бедняги! – ужаснулась Аврора. – Не представляю, как там можно жить.
– Живём как-то, – уныло сказал Макс. – Но тут, конечно, мне нравится гораздо больше!
Они немного прошли молча, раздумывая о погодных условиях, прелесть которых особенно познаётся в сравнении. Потом Аврора с Терцием снова начали переговариваться о вещах, которые Максу были неведомы, и он почувствовал себя не в своей тарелке. Вскоре Терций это заметил.
– Кстати, Аврора у нас – волшебница кулинарии, – сказал вдруг он, почувствовав, что пора включать Макса в разговор.
– Ничего подобного, – отмахнулась Аврора, – просто что-то у меня иногда получается действительно съедобно.
– Не слушай её, она всегда скромничает на эту тему. На самом деле лишь она одна может так волшебно готовить – её зефир из розы и облаков единогласно признан самым великолепным лакомством в графстве, лимонад из лесной брусники и грозового дождя заказывают на каждый праздник, ну а без оладушек уже никто и не мыслит жизни.
– Да, очень вкусно, – вежливо сказал Макс, гадая, каким может на вкус оказаться зефир из облаков и лимонад из грозового дождя.
– Вкусно! И, кроме того, чрезвычайно полезно для нервной системы. Все её угощения всегда улучшают настроение, проверено. За это отвечает их волшебная составляющая, которую Аврора держит в секрете.
Макс решил, что у него и правда улучшилось настроение, поэтому покивал, смотря то на Терция, то на Аврору, у которой от похвал на щеках заиграл румянец.
– Ладно, – рассмеялась она. – Будь по-твоему. Но тогда и я кое-что скажу. Терций у нас, – повернулась она к Максу, – непревзойдённый музыкант. Ни в одном графстве нет такого таланта, абсолютно уникального, чистейшего, буквально волшебного таланта.
– Пф-ф-ф, – закатил глаза Терций. – Тоже мне.
– Ему подвластны все музыкальные инструменты, какие только можно представить, – продолжила Аврора, – и на каждом из них он играет просто восхитительно. Он творит настоящую Музыку, чистую от природы, невероятно красивую и бьющую прямо в сердце. Его Музыка побеждает страх, даже самый сильный из всех…
– А вот про это не надо, – перебил Терций, но Аврору это не смутило:
–…страх, который невозможно победить ничем другим, кроме Любви – страх Смерти. Его Музыка – и есть Любовь.
– Всё, хватит, – сказал Терций, и Аврора прикрыла глаза. Но не замолчала.
– Океан – наш лучший друг, верный защитник, безопасный приют. Он хранит нас и наше графство. Но каким бы оно, наше графство, ни было, люди в нём умирают, и люди в нём боятся Смерти. Умерших мы возвращаем Океану, и он заботливо принимает их в свои объятия. Они возвращаются домой, в место, ничуть не хуже графства, а может, даже и получше. Океан хранит нас и после смерти. Но это всё равно страшно, особенно когда понимаешь, что осталось тебе совсем чуть-чуть, что ещё немного – и ты больше не увидишь своих родных, друзей, любимых, не прогуляешься по берегу, не взглянешь на ночное небо. Кто знает, чем ты займёшься потом? Этот страх неизвестности, смешанный с горечью сожаления, не победить ничем. Все через него проходят, так или иначе. Но стоит лишь Терцию коснуться этого страха своей Музыкой, и он отступает. Момент из пугающего превращается в счастливый. Это настоящее волшебство.
– Ну прекрасно, теперь он будет думать, что я какой-то музыкант-могильщик, – проворчал Терций.
Макс смотрел на него, открыв рот, удивляясь, как это он раньше не придал значения вышитому скрипичному ключу на кармане его голубой рубашки и его имени. Вот оно что, значит…
– Ничего подобного, – сказала Аврора, – он думать не будет. Но после того как ты совершенно зазря расхвалил меня, он должен был знать, кто ты. Никакие оладушки не сравнятся со спасением от страха и чистейшей Любовью, превращённой в Музыку, и мы оба это знаем.
– Нет, оладушки всё-таки ничуть не хуже, – улыбнулся Терций, и Аврора пихнула его локтем в бок.
– Скромняга, – сказала она. – Но оладушки и правда ничего, раз уже мне удаётся удерживать ими тебя и обменивать их на чудесную Музыку, – усмехнулась она. – Ну, пока ты не занят освобождением тех, кто нуждается в ней больше.
– А на арфе тоже умеешь? – спросил зачем-то Макс. Его мама просто обожала арфу.
– Конечно, – снисходительно ответил Терций, а Аврора добавила:
– Я же сказала – он умеет на всём, из чего можно извлечь музыку. Хотя и на том, из чего её извлечь нельзя, он тоже сумеет. Такой уж он.
– Здорово, – сказал Макс, решив по возвращении домой упросить маму записать его в музыкальную школу. О том, что домой можно и не вернуться, Макс думать не хотел. Каким бы чудесным ни был этот сказочный мир, всё происходящее казалось Максу больше похожим на сон, чем на место, где можно остаться, бросив маму в их тусклом старом мире. Маму и бабушку.
Подумав о школе, Макс сказал:
– Наверное, у вас и школы такие же необычные и чудесные, как и всё остальное?
– Школы? – удивилась Аврора.
– Что это? – спросил Терций.
Макс опешил. Они его разыгрывают? Но Аврора с Терцием даже остановились, и теперь с искренним любопытством и непониманием взирали на Макса.
– Ну, школа! Там, где учатся!
Аврора с Терцием переглянулись.
– Наверное, ты имеешь в виду Библиотеку? – неуверенно предположила Аврора.
– Да нет же, какую библиотеку! Школу – может, у вас это как-то по-другому называется?
– Может… А что это, для чего это? Поподробнее? – наморщил лоб Терций.
– Ох… Ну, это место учёбы. Точнее, учебное заведение. Мы там десять лет учимся… Почти каждый день, не считая лета. А потом ещё пять или шесть лет в этом… в университете. В общем, долгая история! Но в школу у нас ходят все. У вас нет? – удивился Макс.
– Нет, – покачала головой Аврора. – Десять лет?! Зачем?
– Ну как зачем… Чтобы всё узнать – об окружающем мире, об истории, вообще обо всём…
– Всё узнать невозможно, – решительно заявил Терций, – так что эта ваша школа, похоже, пустая трата времени. Если вы почти каждый день туда ходите, надеюсь, хотя бы совсем на чуть-чуть…
– Ага, на чуть-чуть! – горестно воскликнул Макс. – Во-первых, приходится рано вставать, никому это не нравится, выспаться можно только в выходные или на каникулах… Во-вторых, чем дольше учишься, тем дольше длятся уроки – говорят, в старших классах сидят чуть ли не до вечера… А потом, дома, – опять делаешь уроки на следующий день!
– Какой ужас! – вздрогнула Аврора. – То есть вас заставляют всё это делать, даже если не хотите?
Макс подумал, кивнул и опустил глаза. Он уже понял, что в этом мире нет никаких школ, и что Аврора и Терций теперь будут думать, какой ужасный его мир и какой несчастный он, Макс, а жалости их он не хотел.
– Да уж… – протянул Терций.
– У нас такого нет. У нас – вот что! – Аврора отбежала на несколько шагов вперёд по дорожке и позвала Макса к себе. – Смотри, видишь, вон там, за теми деревьями, просвечивается большое здание? – спросила она, когда тот подбежал.
Макс всмотрелся и кивнул. Он действительно увидел вдалеке внушительное здание с большими колоннами и треугольной крышей, отсвечивающей на солнце розовым золотом. На верхушке крыши развевался флаг, но Макс стоял слишком далеко, чтобы разглядеть, что на нём изображено.
– Это Библиотека, – сказала Аврора. – Место для учёбы. Каждый приходит в неё, когда захочет, чтобы узнать то, что захочет, научиться тому, что он хочет изучать, узнать больше о себе и об окружающем мире.
– Да, Библиотека открыта всегда, – добавил подошедший Терций. – И никто никого не заставляет ничего учить или делать насильно! Каждый имеет свободный доступ к знаниям, а пользоваться им или нет – решать уже им самим.
– И что, там всему можно научиться из книг?
Макс подумал о школьных учебниках и добавил:
– У нас в школах книги не очень-то интересные…
– О, конечно, из книг – прекрасных, увлекательных, легко объясняющих и становящихся тебе друзьями! – воскликнула Аврора. – Книги там просто потрясающие и понятные для всех. Все равны в своей возможности получить знания.
– Да, там нет слишком заумных или слишком простых книг, поэтому все могут научиться всему, чему захотят, – подтвердил Терций. – И легко, с интересом узнать и понять то, что им любопытно.
– Ничего себе! Вы там тоже учились?
– Конечно, – кивнула Аврора. – И ещё не раз будем. Учиться можно всю жизнь, было бы время и желание.
У Макса в его мире время учиться было, а вот желания недоставало. Но в такой красивой, сверкающей Библиотеке с чудесными книгами и не из-под палки…
– Там много залов, – сказал Терций. – Все и не вспомнить. Есть Исторический, Географический, Астрономический, Математический, Литературный и много-много других!
– Здорово, – ответил Макс, – конечно, так учиться гораздо интереснее… Но например, музыке по книгам не научишься, и рисованию тоже… Наверное, у вас есть какие-то отдельные творческие занятия?
– О, – закатил глаза Терций, – было дело. Но потом все поняли, что это ни к чему.
– Как это?
– Те, у кого нет таланта к музыке, рисованию или чему-то такому, всё равно не смогут научиться этому. Только если чисто механически – в этом не будет души, сердца, так зачем тогда всё это? А те, в ком от рождения живёт склонность, предрасположенность, способность к музыке или рисованию, сами смогут найти свой путь. Путём проб и ошибок. В общем-то, ты либо умеешь, либо нет. Если умеешь, то тренируешься сам. Иногда можно найти себе учителя. Но общих творческих «Школ» или Библиотек у нас уже нет.
– Вот как… – разочарованно протянул Макс.
– Я вот не умею ничего такого, – доверительно сказала Аврора. – Пробовала – не вышло. Нет во мне этого. Я не расстраиваюсь, тем ценнее иметь такого друга, как Терций, улыбнулась она. – Тем ценнее музыка тех, в ком она есть внутри.
– Понятно, – ответил Макс. «Наверное, это правильно», – подумал он.
– Пойдёмте дальше, ещё кое-что покажу, раз уж мы заговорили о музыке, – добавила Аврора.
Буквально через минуту она сказала:
– Насчёт Терция: у него весь дом завален музыкальными инструментами, вон, кстати, и он, – Аврора махнула рукой, и Макс увидел вдалеке дом побольше Аврориного, но такой же симпатичный и светлый. – Там у него и рояль, и гитары, и арфы, и виолончели, а ещё, конечно, скрипки, альты, флейты, трубы, треугольники, гусли, лютни, кларнеты, ещё, насколько я помню, баян, орган, саксофон, барабан, великолепная челеста и мелодика, – Аврора выдохнула, оттараторив список, и посмотрела на Терция:
– Кажется, начинаю запоминать.
– И очень многое, – одобрительно улыбнулся тот.
– Собственно, жить Терцию почти что негде – в его доме, как ты уже понял, в основном живёт Музыка. Поэтому он частенько живёт у меня. Чему любой в любом графстве позавидовал бы. А какой у меня потрясающий будильник! Терций всегда чутко чувствует, какой музыкой меня разбудить, чтобы весь день прошёл легко, даже если я не выспалась, – похвасталась Аврора.
– Ага, – сказал Макс, – понятно.
Они поговорили ещё немного о Библиотеке, музыке и готовке (говорили в основном Аврора с Терцием, а Макс слушал), и за разговорами время пролетело незаметно. В какой-то момент Аврора с Терцием замерли на дорожке, и Макс тоже, машинально последовав их примеру. Только сейчас он огляделся, до этого увлечённый беседой, и сердце его замерло.
– Вот мы и пришли во владения Чайницы, – возвестил Терций.
Макс подставил ладонь к глазам, прикрывая их от солнца, и у него захватило дух от открывшейся картины: сочные зелёные холмы разных уровней гармонировали с изумрудными склонами, дышащими свежестью зелёными коврами, бесконечными зелёными полями, в низменностях напоминающими изумрудные озёра.
– Что это? – прошептал Макс, не в силах оторваться от этой красоты.
– Её стихия, – улыбнулся Терций. – Чайные плантации.
– Но… Сколько же здесь чая? – растерялся Макс.
– Бесконечно много, – улыбнулась Аврора. – За ним к нам приезжают со всех соседних графств. Собирают его и наши, и соседние люди, но только когда Чайница посчитает, что урожай готов к сбору. Вообще, именно чай у нас не растёт нигде, ни в одном графстве, и здесь его тоже не должно быть – земля неподходящая, воздух слишком морской, влажность не та, освещение, другие условия… Но разве Чайницу это волнует? В её владениях возможно всё, и потому чайным плантациям здесь самое место.
– Класс! – Макс невольно позабыл, зачем они сюда пришли. Сейчас ему хотелось лишь побегать по этим прекрасным плантациям, порезвиться меж холмов и склонов, нырнуть в это бескрайнее зелёное море.
– А вот это, – Терций указал вниз, на подножие одного из крупных холмов, – её дом.
Макс ожидал увидеть по меньшей мере дворец, такой важной и могущественной представлялась ему Чайница-Провидица, но ничего не смог разглядеть.
– Не вижу, – признался он.
Терций расхохотался.
– Вон та цветная точка, – снова указал он. – А ты ожидал увидеть огромный замок? Аврора же сказала – наша Чайница не из зазнаек. Пошли, спустимся, и ты сам всё увидишь.
Через пять минут Макс уже мог различить очертания небольшого странного домика, а через десять мозаичная дорожка привела их к порогу самого странного жилища, что он когда-либо видел.
– Вот и пришли, – довольно сказал Терций.
Домик Чайницы, конечно, оказался в форме чайника. Очень уютного, симпатичного чайника, довольно большого, чтобы в нём можно было с удобством жить, но не такого огромного, как ожидал Макс. Основание дома-чайника было выложено каменной кладкой из серых, оранжевых и бирюзовых камней, в центре, в нижней его части, была круглая деревянная дверь зелёного цвета. Крыша домика была в форме крышечки от чайника, длинный изогнутый носик, очевидно, был трубой, из которой по вечерам шёл дым от топки камина (у которого, вероятно, Провидица сидела в кресле-качалке и пила ароматный вечерний чай). Несколько круглых окошечек в чайнике наполняли его изнутри солнечным светом, а на ручке с левой стороны (с правой был носик) висели и сушились какие-то травы, пучки, прозрачные мешочки-пирамидки с листьями.
– Красота, скажи? Когда-нибудь и я перееду в какой-нибудь экстравагантный дом. Ну а пока мне и в моём простом хорошо, – Аврора невольно коснулась ключа на шее.
– Готов? – с таким задором спросил Терций, что Максу стало не по себе.
– Да стучи уже, тоже мне, интриган, – вздохнула Аврора.
Терций постучал, и дверь им открыла безумно хорошенькая девушка с такими шикарными волосами и добрыми глазами, что Макс чуть не влюбился в неё без памяти, но вовремя вспомнил, что это, похоже, уже сделал Терций, и задолго до него. Поэтому Макс взял себя в руки и вежливо сказал:
– Здравствуйте!