Czytaj książkę: «Хозяйка теней или в пижаме с единорогами против судьбы»

Дорогие читатели, не судите строго, это мой первый писательский опыт

---

Глава 1. В которой виски, книга и пятница 13 делают своё чёрное дело

Если вы ждёте историю о том, как прекрасная дева грациозно страдала в башне — закройте это немедленно. Здесь будет виски, дешёвая кола и я, с больной головой, орущая на кусты.

Но давайте по порядку.

Меня зовут Алёна. Фамилия не важна, она всё равно казённая, из детдома. Мне почти двадцать пять, и это тот самый возраст, когда социальные сети начинают агрессивно предлагать тебе антивозрастные крема, а родственники... Ах да, у меня их нет. Сирота с нулевого километра жизни. Меня нашли в картонной коробке у дверей Дома малютки с книжкой в руках. Даже младенцем я, видимо, знала: лучший подарок — это книга.

Если верить отражению в моём зеркале — я красивая. Волосы цвета пепельный блонд, чуть ниже плеч. Кукольное личико, глаза синие, как у хаски, которая сожрала твои кроссовки и ни капли не раскаивается. Губы пухлые, талия тонкая, а грудь... скажем так, мой позвоночник в курсе, что такое центр тяжести. И что? Счастья это не прибавило.

Отучилась на повара — руки из нужного места, всё получалось, преподаватели хвалили. Умничка. Закончила курсы психолога — сдала на отлично, диплом красивый. Тоже умничка. Но стояла я потом с этим дипломом у плиты и понимала: душа не лежит. Вообще. Как будто я лишняя деталь в этом механизме. Пришла, всё сделала как надо, а радости — ноль. Словно не в свой пазл вставили.

Танцы? Купила форму, красивую, облегающую, ходила месяц. А потом поняла, что смотрю на себя в зеркало и не чувствую ничего. Вообще. Пустота. Двигаюсь правильно, тренер хвалит, а внутри — как в выключенном телевизоре. Белый шум.

И это повторялось снова и снова. Любое начинание — и через месяц, два, иногда три я просто... останавливалась. Не потому что ленивая. Не потому что слабая. Я могла вставать в шесть утра и пахать до ночи, если мне было интересно. Но интерес не приходил. Счастья мне это тоже не приносило. Я как будто стояла в примерочной огромного магазина под названием «Жизнь», натягивала на себя чужие костюмы, смотрела в зеркало и понимала: не моё. Жмёт в плечах. Ткань колется. Цвет не тот. И снимала. Снова и снова.

Знакомые говорили: «Ты просто не нашла себя». А я смотрела на них и думала: «А если я не могу найти себя, потому что меня здесь просто нет? Если я — пазл не от этой коробки?»

В какой-то момент я смирилась. Серьёзно. Перестала дёргаться, перестала записываться на курсы по лепке из полимерной глины и макраме.

Последние пару лет я работаю в табачном магазине. Работа не в радость, но и не сильно раздражает. Начальница хорошая, хоть платят и мало. Только вот это дурацкое чувство, что ты временный файл в чужой операционной системе, никуда не делось. Я просто научилась с ним жить. Затыкала его историями о драконах, магах и принцессах, которые точно знают, кто они и зачем.

В книгах у героев всегда есть предназначение. Им говорят: «Ты избранный», и дальше хоть трава не расти — иди спасать мир. А в реальности тебе говорят: «Сдача с пятисот рублей, не забудьте забрать чек», и ты киваешь, улыбаешься и думаешь, куда подевалась твоя жизнь.

Единственное, от чего меня не тошнит — это книги. Особенно та самая, из коробки. Старый, потрёпанный томик. Смесь русских сказок и какого-то очень странного фэнтези. Я перечитывала её столько раз, что знала наизусть. И это не фигура речи. У меня с рождения идеальная память. Я помню всё. Каждую строчку, каждый запах, каждое лицо. Это удобно, когда учишься, и невыносимо, когда хочешь что-то забыть.

В книге было одно место, которое я перечитывала чаще всего. Оно казалось мне странным, не вписывающимся в общий сюжет, будто вставленным специально для кого-то. Там говорилось:

«И явится в час тринадцатый пятницы Дева Пепла и Фиалковых Очей. Не зная рода своего, но помня всё. И станет она Хозяйкой Теней, и задрожат пред ней те, кто прячется в углах. Ибо сила её — без края, а гнев её — как смех в тишине. Берегитесь, ибо вернётся она в мир, что украли у неё.»

В детстве я думала, что это просто красивая страшилка. Мои глаза были голубыми, так что пророчество явно не про меня.

И вот он, мой двадцать пятый день рождения. Пятница. Тринадцатое. Шах и мат, гороскопы.

Отмечать не с кем. Есть знакомые, которые позвонят только если им нужна скидка на табак. Есть коллеги, которые считают меня странной, потому что я в обед читаю «Сказания о нежити», а не скроллю ленту. Я зашла в супермаркет и собрала классический набор одинокой женщины, которая смотрит в бездну: бутылка виски (недорогой, но с претензией), двухлитровая кола (диетическая, мы же следим за фигурой, ха-ха) и ведро фисташкового мороженого.

Дома я залезла в пижаму с единорогами и достала Книгу. Ту самую. Сегодня тянуло именно к ней. Страницы пахли пылью, временем и чем-то ещё... озоном, как перед грозой.

Виски пошёл хорошо. Даже слишком. Где-то на третьем стакане кола закончилась. Строчки плыли перед глазами, но я и так помнила каждую. Я снова открыла то самое пророчество. «Дева Пепла и Фиалковых Очей». Красиво. Но не про меня.

Я чувствовала, как проваливаюсь в сон. Книга лежала на груди. В голове шумело.

— Ну пожалуйста... — прошептала я в пустоту. — Я хочу туда. Хочу, чтобы это было по-настоящему. Хочу найти место, где я не буду чувствовать себя бракованным экспонатом. Хочу...

Реальность, не будь дурой, выключила рубильник.

Очнулась я от того, что в глаз мне тыкала травинка. Очень наглая и зелёная. Где-то рядом жизнерадостно орала птица, явно издеваясь над моим похмельем.

— Убью, — прохрипела я голосом, которым обычно озвучивают мумий.

Я открыла глаза. Надо мной было не пятно от протечки на потолке, а бездонное, какое-то ненастоящее синее небо. Я лежала на мягкой траве посреди леса. Воздух пах не выхлопными газами, а хвоей, водой и свободой.

— Так, Алёна, спокойно. Либо ты умерла и попала в рай для интровертов, либо вчерашний виски был палёным.

Я села. Голова взорвалась болью. Рядом со мной, мирно журча, текла река. Кристально чистая. Я подползла к ней на четвереньках, зачерпнула ледяной воды и плеснула в лицо. Взглянула на своё отражение...

И замерла.

Из воды на меня смотрела я. Волосы пепельный блонд, скулы, нос — всё моё. А глаза... Вместо привычной голубизны — глубокая, переливающаяся фиолетовая бездна. Как будто в зрачки налили чернил и добавили щепотку звёздной пыли.

И тут в голове всплыли слова, которые я помнила с детства. С идеальной чёткостью. Слово в слово.

«И явится в час тринадцатый пятницы Дева Пепла и Фиалковых Очей. Не зная рода своего, но помня всё...»

Пятница. Тринадцатое. Мой день рождения. Мои глаза.

Я улыбнулась. Широкая, абсолютно безумная улыбка растеклась по моему кукольному личику.

Я поднялась на ноги, отряхнула пижаму с единорогами (да, я попала в иной мир в пижаме с единорогами — судьба та ещё шутница) и заметила узкую тропинку, убегающую вглубь чащи.

Ну а что ещё делать девушке с жесточайшим похмельем и глазами цвета инопланетного вторжения? Правильно. Идти вперёд.

Лес расступился внезапно. И я увидела это.

Дом. Стоял на двух огромных, мускулистых куриных лапах, покрытых жёлтой чешуёй. Лапы нетерпеливо перебирали когтями, роя землю. Из трубы шёл дымок, пахло травами и чем-то подозрительно напоминающим суп.

Моё похмелье мгновенно отступило перед напором щенячьего восторга. Я выпрямилась, уперла руки в бока и громко, с наслаждением выкрикнула то, что мечтала сказать с пяти лет:

— Избушка-избушка! Повернись ко мне передом, а к лесу — задом!

Раздался чудовищный скрип, земля дрогнула, и гигантская конструкция, кряхтя, начала медленно разворачиваться ко мне крыльцом.

---

Глава 2. В которой я знакомлюсь с говорящим котом, Ягой Васильевной и узнаю, что мои родители — те ещё конспираторы

Дом разворачивался со звуком, который я бы описала как «сосед сверху в три часа ночи решил передвинуть шкаф». Скрип, кряхтение, пара возмущённых «куд-кудах» от лап, и вот крыльцо уже передо мной. Дверь приоткрыта. Изнутри пахнет травами, чем-то печёным и лёгкой угрозой.

Я сделала шаг вперёд. И замерла.

На пороге сидел кот.

Огромный. Чёрный. С глазами цвета старого золота. На шее у него висела толстая золотая цепь, явно не бижутерия. Кот лениво облизнул лапу и посмотрел на меня так, будто я должна была прийти на двадцать минут раньше.

— Ну наконец-то, — произнёс он глубоким, с лёгкой хрипотцой голосом. — Двадцать пять лет ждали. Я уж думал, ты там насовсем застряла.

Я моргнула.

— Кот. Говорящий.

— Очень наблюдательно, — кот зевнул, демонстрируя внушительные клыки. — Я Котофей. Был котом твоей матери, Василисы Премудрой. А теперь, видимо, буду твоим. Судьба — та ещё шутница. Но я не жалуюсь. Пока.

— Моя мать... Василиса Премудрая? — переспросила я, чувствуя, как реальность снова даёт трещину. — Как в сказках?

— Сказки, — фыркнул кот, — это просто плохо переведённые исторические хроники. Заходи давай, не стой на пороге. Яга уже заждалась. И да, она сегодня в настроении «я устала, я ухожу в закат, но сначала кому-то нагрублю».

Я перешагнула через порог и оказалась внутри избы. И... это было неожиданно.

Никаких черепов, никаких пауков размером с суповую тарелку. Уютная гостиная: мягкий диван, книжные полки до потолка, камин с живым огнём, на стене — огромный плоский телевизор. На журнальном столике стояла кружка с чем-то дымящимся и лежал пульт. Рядом с камином, в кресле-качалке, сидела женщина.

На вид ей можно было дать не больше тридцати. Высокая, статная, с длинной чёрной косой, в которую были вплетены серебряные нити. Одета в тёмно-зелёное платье с вышивкой, а на ногах... белые кроссовки с тремя полосками. Я уставилась на них. Кроссовки не исчезли.

— Что, кроссовки увидела? — хмыкнула женщина. — Думала, я тут в лаптях бегаю и на метле сплю? Двадцать первый век на дворе, девочка. Магия магией, а комфорт — святое. Я — Яга Васильевна. Можно просто Яга. Или «тётя Яга», если хочешь, чтобы я на тебя обиделась.

— Алёна, — представилась я, всё ещё разглядывая обстановку. — Приятно познакомиться. Наверное.

— Садись, — она кивнула на табурет у стола. — Табурет не кусается. С тех пор как я его приструнила.

Я осторожно присела. Табурет подозрительно скрипнул, но смолчал. Котофей грациозно запрыгнул на стол и уселся рядом с моей рукой, явно намекая на то, что его нужно гладить. Я погладила. Он заурчал, как маленький трактор.

— Итак, — Яга откинулась в кресле и смерила меня изучающим взглядом. — Ты, значит, Алёна. Дочь Василисы и Ярослава. Двадцать пять лет. Пижама с единорогами. Перегар. И глаза фиолетовые, как у портального демона после хорошей вечеринки. Ну, добро пожаловать домой.

— Домой? — переспросила я.

— Домой, — кивнула она. — Ты не попала в другой мир, Алёна. Ты вернулась в свой. Ты родилась здесь. А в тот мир тебя отправили, чтобы спасти.

В моей голове что-то щёлкнуло. Идеальная память услужливо подкинула фрагмент из книги. Тот самый, что я перечитывала сотни раз.

— «И явится в час тринадцатый пятницы Дева Пепла и Фиалковых Очей...» — прошептала я. — Мои глаза. Они были голубыми. А теперь фиолетовые.

— Потому что магия этого мира тебя узнала, — сказала Яга. — Твоя сила спала, запечатанная в той книге, что ты читала с детства. А вчера, в твой двадцать пятый день рождения, печать рухнула. И весь магический мир это почувствовал.

— Так, стоп, — я подняла руку. — Давай по порядку. Кто мои родители? Почему меня спрятали? И что вообще происходит?

Яга и кот переглянулись.

— Рассказывай ты, — муркнул Котофей. — У тебя это лучше выходит. А я пока посплю. Всё равно эту историю я уже слышал тысячу раз.

Он свернулся клубком и демонстративно закрыл глаза.

Яга вздохнула и начала.

— Твоя мать, Василиса Премудрая, была магом средней руки. Умная, красивая, с идеальной памятью — дар, который, как я вижу, передался тебе. Она помнила абсолютно всё. Каждую книгу, каждое заклинание, каждое лицо. Очень полезно в хозяйстве, но жутко бесило окружающих.

— Знакомо, — пробормотала я.

— Твой отец, царевич Ярослав, тоже был средним магом. Его дар — чувствовать ложь. Он слышал неправду так же чётко, как ты слышишь мой голос. Тоже передалось тебе, кстати.

Я задумалась. Чувствовать ложь? Может, поэтому меня всегда тошнило от фальшивых улыбок и вежливых «всё хорошо»? А я-то думала, это просто характер.

— Они были хорошей парой, — продолжила Яга. — Жили тихо, занимались своими делами, никому не мешали. Ярослав был царевичем, но без претензий на престол — младший сын, таких обычно не трогают. Василиса помогала ему с делами княжества, растила тебя. А потом всё пошло кувырком.

— Я была трудным ребёнком?

— Ты была ведьмой, — Яга посмотрела на меня серьёзно. — А ведьмы рождаются раз в тысячу лет. Рандомно. Неважно, кто твои родители — крестьяне, короли или великие маги. Это как выиграть в лотерею, только приз — безграничная сила, управление всей нечистью и куча врагов, желающих тебя использовать или убить.

Я молча переваривала информацию.

— В этом мире, Алёна, живёт много рас, — Яга начала загибать пальцы. — Эльфы, дроу, гномы, орки, оборотни, вампиры и многие другие. У каждой свои земли, свои правители, своя магия. Есть магические существа вроде меня, Кощея, Горыныча и Серого Волка. А есть нечисть — домовые, водяные, русалки, кикиморы, призраки, упыри... И у всей этой нечисти есть Хозяйка. Та, чью волю они чувствуют. Чьи приказы не могут ослушаться.

— И эта Хозяйка... — начала я.

— Ты, — кивнула Яга. — У тебя безграничный магический резерв и магия желаний. Ты не просто колдуешь заклинаниями. Ты хочешь — и реальность подстраивается. Конечно, этому нужно учиться, иначе ты случайно превратишь лес в розовых пони, а реку — в кисель. Но суть ты поняла.

— Магия желаний, — повторила я. — Звучит как что-то из диснеевского мультика.

— В диснеевских мультиках всё заканчивается свадьбой и песней, — фыркнула Яга. — А здесь — охотой, заговорами и попытками тебя убить. Очень весело, как ты понимаешь.

— Чудесно.

— Когда ты родилась, твоя сила вспыхнула, как маяк. О ней узнал Тайный Орден — кучка магов, которые хотят захватить власть над всеми расами. Им нужна твоя сила. С её помощью они могли бы подчинить нечисть, а через нечисть — запугать и контролировать всех остальных.

Я вспомнила пророчество.

— «Берегитесь, ибо вернётся она в мир, что украли у неё», — процитировала я.

— Именно, — кивнула Яга. — Твои родители поняли, что не смогут защитить тебя от Ордена. Они были средними магами, а за тобой охотились сильнейшие. Единственный выход — спрятать тебя там, где магии нет. В мире людей. Василиса создала книгу — артефакт, который хранил твою силу и маскировал твою сущность. А Ярослав открыл портал. Они отдали тебя в мир людей и... исчезли.

— Исчезли? — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Их никто не видел с тех пор, — тихо сказала Яга. — Ни тел, ни следов. Они просто пропали. Я искала. Котофей искал. Даже Кощей подключался — а он, поверь, может найти кого угодно. Пусто. Как будто их стёрли из реальности.

В комнате повисла тишина. Котофей приоткрыл один глаз и тихо муркнул:

— Василиса была хорошей хозяйкой. Чесала за ушком именно так, как я люблю. И рыбку давала свежую. Это, знаешь ли, высшая степень признания для кота.

Я смотрела в огонь камина, и в моей голове крутились образы. Люди, которых я никогда не видела. Мать с идеальной памятью, которая помнила каждое мгновение со мной. Отец, который чувствовал ложь и знал, кому можно доверять. Они отдали всё, чтобы спасти меня. И пропали.

— Орден, — произнесла я наконец. — Они всё ещё существуют?

— Существуют, — кивнула Яга. — И они знают, что ты вернулась. Твоя сила вспыхнула на весь мир. Теперь у тебя два пути, Алёна.

Она подалась вперёд.

— Первый: остаться здесь. Я научу тебя управлять силой. Котофей расскажет всё, что знает о твоей матери. Мы подготовим тебя к тому, что грядёт. Второй: уйти обратно. Где-то за лесом есть портал в твой мир. Можешь вернуться к своей прежней жизни. Твои глаза снова станут голубыми, а магия запечатается. Навсегда.

Я молчала ровно секунду. Моя идеальная память подкинула мне образ квартиры, которая никогда не была домом. Работы, от которой меня не тошнило, но и не радовало. Вечное чувство, что я не на своём месте.

Я подняла глаза на Ягу и улыбнулась.

— Яга, — сказала я. — Ты серьёзно думаешь, что я променяю мир, где есть магия, коты с золотыми цепями и шанс найти родителей, на свою прошлую жизнь, где мне нет места?

Яга усмехнулась.

— Я надеялась на этот ответ. Но должна была предложить. Василиса взяла с меня слово.

— Тогда решено. Я остаюсь.

— Вот и славно, — Котофей поднял голову и зевнул. — А теперь, может, покормите кота? Я, между прочим, двадцать пять лет ждал новую хозяйку. Заслужил свежей рыбки.

— Рыбка будет, — Яга поднялась с кресла. — Но сначала — тренировка. У тебя, Алёна, похмелье?

— Есть немного, — призналась я.

— Отлично. Страдания очищают разум. Идём во двор. Буду учить тебя основам. И пижаму можешь не менять. Она хотя бы весёлая.

Она направилась к двери, а Котофей спрыгнул со стола и потёрся о мои ноги.

— Не бойся, — муркнул он. — Яга только с виду страшная. Внутри она... ну, тоже страшная, но справедливая. И рыбку даёт. Иногда. Когда в настроении. Или когда я очень убедителен.

Я усмехнулась и пошла следом.

Впереди ждал новый мир. Опасный, странный, полный магии, нечисти и кроссовок «Адидас».

И я собиралась стать его Хозяйкой.

---

Глава 3. В которой я знакомлюсь с магией, а магия знакомится с моим чувством юмора (и приходит в ужас)

Двор у Яги оказался под стать хозяйке: с одной стороны — идиллический садик с подозрительно алыми яблоками и говорящим пугалом, которое немедленно сообщило мне, что я «одета, как городская сумасшедшая». С другой стороны — тренировочная площадка, уставленная мишенями и обнесённая невысоким забором, на котором были выцарапаны руны и приклеен ценник из строительного магазина. Видимо, даже магический антураж нынче по смете. Скидки для ведьм не предусмотрены, инфляция добралась и до Нави.

— Итак, — Яга встала напротив меня, уперев руки в боки. — Магия желаний. Звучит красиво, а на деле — самый геморройный дар из всех возможных. Большинство магов учат заклинания, формулы, плетения. Ты — нет. Ты просто хочешь. Проблема в том, что ты привыкла хотеть всякую ерунду: пиццу в три ночи, выходной посреди недели и чтобы все люди, которые говорят «а вот в моё время», внезапно охрипли.

— Звучит как полезный навык, — заметила я.

— В теории — да. На практике — сейчас увидишь. Смотри.

Она указала на старое ведро, стоящее в десяти шагах от нас.

— Хочешь, чтобы ведро подпрыгнуло. Представь это. Почувствуй. И просто… пожелай.

Я сосредоточилась. Ведро. Прыгай. Давай, жестянка ты эмалированная. Взлетай.

Ничего не произошло.

— Сильнее, — подсказала Яга. — Не проси, а приказывай. Ты — Хозяйка Теней. Это ведро должно бояться тебя сильнее, чем ржавчины. Или кредитов. Или внезапного визита родственников, которые «на минуточку».

Я глубоко вздохнула, прищурилась и представила, как ведро подпрыгивает. Не отрывая взгляда, я мысленно рявкнула: «ВВЕРХ!»

Ведро не просто подпрыгнуло. Оно взмыло в воздух, сделало сальто, замерло на мгновение, а потом рухнуло на землю с грохотом и… запело.

— Ой, мороз, мороз, не морозь меня! — затянуло ведро густым басом. — Не морозь меня, мо-о-о-его коня!

Котофей, дремавший на крыльце, приоткрыл один глаз и лениво усмехнулся.

— Что ж, начало многообещающее. Я полагал, будет взрыв или, на худой конец, левитация. А тут — вокальные данные. У ведра определённо скрытый талант. Интересно, что будет с кастрюлей? Ария Кармен?

— Я не хотела, чтобы оно пело! — завопила я, перекрикивая баритон эмалированной посудины. — Заткнись!

Ведро обиженно всхлипнуло и умолкло. Я была готова поклясться, что оно пробормотало что-то вроде «сама ты жестянка», но решила не углубляться. Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно когда твоя магия превращает хозяйственный инвентарь в участников караоке.

— Уже лучше, — кивнула Яга. — Контроль приходит с практикой. Много практики. Очень много. Надеюсь, ты не планировала на ближайшие лет десять ничего интересного.

— Вообще-то планировала, — буркнула я. — Например, штаны.

— Что, прости?

— Штаны, Яга. Джинсы. Брюки. Любая одежда, которая не украшена единорогами с блёстками. Я хожу в пижаме уже вторые сутки. Ещё немного — и местная нечисть начнёт думать, что это мой официальный титульный наряд. «Хозяйка Теней, повелительница тьмы и пижамных вечеринок». Звучит угрожающе, но как-то несолидно.

Яга посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, а потом расхохоталась.

— И ради этого ты страдала молча? Алёна, я-то думала, у тебя философский кризис, осознание бремени власти, экзистенциальная тоска… А тебе просто штаны нужны. — Она всплеснула руками. — Ты могла бы попросить! Я, знаешь ли, не просто так триста лет живу. Могу и одежду наколдовать. С контролем у меня, в отличие от некоторых, всё в порядке.

— Ты могла это сделать с самого начала?! — возмутилась я.

— Могла, — Яга усмехнулась. — Но мне было интересно, сколько ты продержишься. Спойлер: ты продержалась дольше, чем я ожидала. Обычно люди начинают ныть про одежду через полчаса. Ты — молодец. Выдержала почти сутки. Заслужила.

Котофей потянулся на крыльце и заметил с лёгкой иронией:

— Яга, ты иногда бываешь совершенно невыносима в своём педагогическом азарте. Девочка вторые сутки в пижаме, а ты ставишь над ней психологические эксперименты. Впрочем, — он перевёл золотистый взгляд на меня, — Алёна действительно держалась достойно. Это хороший знак. Выдержка для Хозяйки Теней — качество не лишнее. Особенно когда твоя магия имеет привычку превращать вёдра в хоровые коллективы.

Яга отмахнулась от кота, но без раздражения — скорее, как от старого друга, чьи комментарии давно стали фоном жизни.

— Ладно, ладно, не начинай. Ты ещё лекцию прочитай о вреде стресса для молодых магов.

— Непременно, — невозмутимо ответил кот. — Но позже. Сейчас у нас, кажется, примерка.

Яга взмахнула рукой, и вокруг меня закружился серебристый вихрь. Я почувствовала, как пижама с единорогами исчезает, уступая место чему-то более плотному и… приличному. Через мгновение вихрь рассеялся, и я осмотрела себя.

Чёрные кожаные штаны, которые сидели как влитые. Высокие сапоги на удобной подошве — явно магические, потому что ногам в них было так комфортно, будто я шла босиком по мху. Тёмно-фиолетовая туника с серебряной вышивкой по вороту, перехваченная широким поясом. И лёгкий плащ, который красиво развевался, хотя ветра не было. Магия, чтоб её.

— Ну вот, — Яга обошла меня по кругу, довольно кивая. — Другое дело. Теперь ты похожа на Хозяйку Теней, а не на жертву неудачного шопинга.

— Весьма достойно, — оценил Котофей. — Фиолетовый — твой цвет. И плащ развевается правильно. А это, поверь моему опыту, половина успеха. Остальная половина — умение вовремя промолчать. Или, наоборот, сказать что-нибудь настолько загадочное, чтобы оппонент запутался и ушёл думать.

— Спасибо, — выдохнула я, с облегчением ощущая, что больше не выгляжу как сбежавшая из психушки. — А пижаму ты куда дела?

— В пространственный карман, — отмахнулась Яга. — Не переживай, она тебе ещё пригодится. Для сна. Или для запугивания врагов. Ничто так не деморализует противника, как осознание, что его победила девица в пижаме с единорогами.

— Логично, — согласилась я.

— Идём, — Яга махнула рукой в сторону леса. — Кривая Балка ждёт. Котофей, ты с нами?

— Разумеется, — кот грациозно спрыгнул с крыльца, золотая цепь мелодично звякнула. — Я обещал Василисе присматривать за её дочерью. И, в отличие от некоторых, я держу слово. Даже если это слово было дано двадцать пять лет назад под воздействием её фирменной ухи и душевного разговора.

— Я тоже держу слово, — заметила Яга.

— Ты держишь, — согласился Котофей. — Просто с педагогическими экспериментами. Но я не осуждаю. У каждого свои недостатки.

Они обменялись понимающими взглядами — старая гвардия, друзья, прошедшие вместе не одно столетие. В их пикировке не было яда, только привычка и тепло.

---

До Кривой Балки мы добрались пешком минут за двадцать. Яга шагала широко, кроссовки «Адидас» мягко пружинили по корням. Котофей двигался рядом — не плёлся, не отставал, а именно шествовал, с достоинством неся свою золотую цепь и изредка поглядывая по сторонам с выражением «я здесь был, когда эти деревья ещё желудями были». Со стороны мы, наверное, напоминали очень странную делегацию: ведьма в спортивном, девица в чёрном плаще и учёный кот, который явно знает больше, чем говорит.

Деревня показалась из-за деревьев внезапно. И это было… колоритно.

Улицы вымощены булыжником, но между камнями пробивалась трава, явно считавшая себя главным элементом дизайна. Дома стояли вразнобой: добротные бревенчатые с резными наличниками соседствовали с грибообразными мазанками гномов — двери в них были мне по пояс. Гномы вообще, судя по всему, считали высокий рост ошибкой эволюции и демонстративно с ней не соглашались. На перекрёстке рос огромный дуб, на ветвях которого висели фонарики с живыми светлячками внутри. Светлячки мигали с таким видом, будто готовили забастовку из-за ненормированного рабочего дня. Рядом с дубом стоял орк ростом под два метра в кожаном фартуке и торговал шаурмой.

— Шаурма от Грыха! — ревел орк, размахивая огромным ножом. — Свежайшая! Крольчатина, оленина, вегетарианская для эльфов (фу)! Подходи, налетай, пока Грых добрый! А когда Грых злой — всё равно подходи, но тогда быстро!

Я замерла, разглядывая эту картину. Орк-шаурмист. Светлячки-пролетарии. Гномьи мазанки. Всё это выглядело так, будто кто-то скрестил славянскую сказку, фэнтези-эпопею и гастрономический фестиваль. А потом добавил абсурда, просто чтобы посмотреть, что будет.

— Привыкай, — шепнула Яга. — Здесь все расы живут вперемешку. Эльфы, гномы, орки, люди, оборотни. В Кривой Балке это норма. В столице всё чинно и по ранжиру, эльфы ходят с таким видом, будто у них нимб чешется. А здесь — демократия, хаос и шаурма.

— Любопытное сочетание, — заметил Котофей. — Я бы даже сказал, многообещающее. Хаос и шаурма — звучит как название для философского трактата. Или для рок-группы.

Я хотела ответить, но тут мой взгляд упал на вывеску над ближайшим зданием: «Трактир „Утопленник и Русалка“. Заходи — не бойся, выходи — не жалуйся».

— Нам сюда, — кивнула Яга.

— Почему именно сюда? — спросила я. — Название не внушает доверия. И гастрономического энтузиазма.

— Потому что владелец этого заведения — старый друг твоей матери, — Яга усмехнулась. — И он знает всё, что происходит в этом мире. Если Орден начал шевелиться — Водяной уже в курсе. У него везде уши. В смысле, вода. Хотя уши у него тоже есть. И усы.

— Водяной? — переспросила я.

— Водяной, — подтвердила Яга, толкая дверь. — Не переживай, он сухопутный. Почти. В хорошую погоду — процентов на семьдесят. В дождь — на все сто.

Мы вошли внутрь. В нос ударил запах жареного мяса, эля, сырости и лёгкой безысходности. Видимо, безысходность была фирменным ароматом заведения. За стойкой стоял мужчина с зеленоватой кожей, рыбьими глазами навыкате и пышными усами, в которых застряли крошки и, кажется, маленькая ракушка. Он протирал кружку тряпкой, которая делала кружку только грязнее. Я оценила подход: зачем мыть посуду, если можно перераспределять грязь? Экологично. И лениво.

— Яга, — кивнул он, не поднимая глаз. — Давно не заходила. Я уж думал, ты про меня забыла. А я, между прочим, эль завёз. Свежий. Почти.

Он поднял глаза. И осёкся.

Кружка выпала из его рук, покатилась по стойке и разбилась. Водяной этого даже не заметил. Его рыбьи глаза расширились, зеленоватая кожа побледнела до оттенка тины, а усы встали дыбом, как два встревоженных ежа. Ракушка выпала и жалобно звякнула о стойку.

— Мать честная, — выдохнул он. — Хозяйка Теней. Живая. У меня в трактире. Пьющая эль. То есть пока не пьющая, но это можно исправить.

Он опёрся о стойку, чтобы не упасть.

— Выглядишь как карась, который увидел удочку и понял, что червяк ненастоящий, — заметил Котофей с лёгкой усмешкой, запрыгивая на стойку.

— Котофей, — укоризненно произнесла Яга.

— Я констатирую факт, — невозмутимо ответил кот. — Исключительно из заботы. Водяной, ты бы присел. У тебя жабры побледнели. А это, насколько я помню трактат «О физиологии нечисти» за авторством Соловья-разбойника, дурной признак.

Водяной несколько раз глубоко вздохнул, вытер лицо той самой грязной тряпкой (стало только хуже) и наконец взял себя в руки.

— Хозяйка Алёна, — произнёс он с искренним почтением, но без фанатизма. — Рад знакомству. Простите за первое впечатление. Обычно я более мокрый и собранный. Просто вы светитесь так, что у меня в глазах рябит. Это нормально?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Я узнала, что я Хозяйка Теней, примерно сутки назад. До этого продавала сигареты и читала фэнтези. Так что мы в одной лодке. Точнее, в одной луже. Ты понимаешь.

Водяной моргнул. Потом усмехнулся.

— Василиса тоже шутила, — сказал он мягко. — Хорошая была женщина. Жаль, что…

Он осёкся и махнул рукой.

— Ладно. Информация. Садитесь. Эль за счёт заведения. Всё равно его никто не покупает. Говорят, у меня тут безысходностью пахнет. Не понимаю, о чём они.

Мы уселись за стойку. Котофей остался на стойке, изучая ассортимент закусок с видом гурмана, повидавшего лучшие времена. Водяной налил три кружки эля — себе, Яге и мне. Коту поставил мисочку с рыбным паштетом. Котофей понюхал, чуть прищурился, но есть начал — видимо, из вежливости.

— Третьего дня, — начал Водяной, понизив голос, — заходил ко мне дроу. Мрачный, как туча над болотом. Пахнет подвалом и дурными намерениями. Спрашивал про девушку с фиолетовыми глазами. Я сразу почуял — про Хозяйку. — Водяной поёжился. — Говорит, мол, Орден поднял всех ищеек. Ищут. За голову обещана награда... Огромная. Безумная. Такая, что любой наёмник удавится от жадности.

Он замолчал, и в его рыбьих глазах промелькнуло отвращение, смешанное с яростью.

— Представляете, Хозяйка? — продолжил он, и его голос задрожал от негодования. — Пришёл ко мне, нежить поганая, и предлагает... Мне! Водяному! Который свой пруд от самой Нави охраняет! Он мне это вслух сказал! У меня аж жабры свело от оскорбления. Я ему так в морду и дал. Прямо с разворота. Сказал: «Чтоб ты захлебнулся на сухом месте, сушёный ты кальмар». И выгнал взашей.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Водяной посмотрел на меня с почтительным недоумением, будто я поблагодарила его за то, что он дышит.

— Хозяйка... — произнёс он медленно, подбирая слова. — Не надо благодарить. Я не выбирал. Мы — не выбираем. Вы — Хозяйка Теней. Мы — ваши тени. Даже если бы я захотел вас предать — я бы не смог. У меня бы язык к нёбу присох, а вода в жилах превратилась бы в болотную жижу. Так устроен мир. Так было до меня, так будет после.