[Эванжелина]
Полностью обойдя дом (за исключением подвала и нескольких комнат в правом крыле – Виржини предупреждала, что эта часть полностью занята Ником и лучше туда не соваться, а мне, честно говоря, не очень-то и хотелось, я осознала, что дом вызывает у меня чувство грусти. Сам по себе он был построен довольно удобно, имелось несколько гостевых комнат с отдельными купальнями – если кто-то захочет задержаться, большая и малая гостиная для приемов, просторная и светлая обеденная зала, библиотека, гардеробная – я едва заглянула туда, осознала, что все забито вещами Виржини, и мне там делать нечего. За первом этаже был так называемый зимний сад – небольшая пристроенная застекленная веранда с парой столиков и несколькими креслами для чаепития, стоявшими в окружении растений, растущих в кадках, а также нескольких вьющихся по специально установленным опорам. Я подумала, что с удовольствием бы пила прохладными вечерами чай именно здесь.
В целом, дом мне понравился. Однако, судя по пыли, и какому-то особому запаху, присущему нежилым помещениям, который чувствовался в большинстве комнат, складывалось впечатление, что домом пользовались едва ли наполовину. Будто владелец сперва начал радостно обставлять комнаты по последней моде, а потом забыл о жилище как о надоевшей игрушке. Припомнив, что я слышала о чете Дейлов, я начала понимать: Виржини обожала приемы и наверняка собиралась устраивать их у себя, вот только отправляться гости к некроманту желающих не находилось. Я, во всяком случае, не слышала ни об одном мероприятии у госпожи Дейл, а город у нас небольшой, любой прием долго обсуждается местными кумушками, даже то, что сами сплетницы там не были, никогда никого не смущает. Местами откровенно прослеживался слой пыли – похоже, горничные, относились к своей работе без должного энтузиазма. Похоже, Виржини забросила дом, осознав, что гости маловероятны. Наверняка, любви к мужу ей это тоже не прибавило.
Остановившись на одной из гостевых комнат на втором этаже и разложив вещи, я предприняла еще одну попытку найти слуг – хотя бы потому, что с удовольствием выпила бы чаю. Обнаружив кухню, я к своей радости нашла там в корзинке свежевыпеченные булочки с вареньем и сыром, а в леднике молоко и сливки. Пузатый, начищенный до блеска чайник тоже имелся. Оставалось найти, собственно, сам чай, так что я с энтузиазмом начала исследовать шкафчики.
Через несколько минут я поняла, что кухарка Дейлов довольно интересная и творческая личность. В шкафах обнаружились разнообразные и даже редкие пряности, чаи, сахар, приправы, которые находились в полном беспорядке: соль была рассыпана по верхней полке, корица отчего-то лежала в банке с приклеенной надписью «Крысиный яд» (но это точно была корица!), сахар, острые приправы и душистые суповые травы соседствовали в разных отделениях одной емкости для хранения, а этого делать нельзя – сахар будет пахнуть как острое жаркое, напитки, в которые его добавят – соответственно, тоже. Похоже, хаос был отличительным и нормальным состоянием этого дома.
Я взяла на заметку сделать выволочку кухарке (когда найду хоть кого-то в этом доме!), подогрела воду, заварила чай с лимонными травами, положила на поднос пару булочек и решила пойти-таки на очаровавшую меня веранду.
Начинало смеркаться, и в воздухе уже ощутимо чувствовалась вечерняя прохлада. Я поставила поднос на столик, налила чай и собралась откусить булочку, когда дверь скрипнула и послышались осторожные шаги.
– О, наконец-то я познакомлюсь с другими обитателями дома! – обрадовалась я, отложив еду и оборачиваясь.
За моей спиной никого не было.
Стало слегка неуютно. Может, ветер распахнул дверь, а шаги почудились?
Я напряженно вгляделась в полумрак, но никого так и не увидела. Зато почувствовала странный запах – будто рядом пронесли что-то несвежее.
Пожала плечами, отгоняя тревогу. Брось, Эванжелина, ты в доме у некроманта, воры, разбойники и другие нехорошие личности, которые могут забраться в дом, исключены. Так что нужно просто наслаждаться чаем и свежей выпечкой.
Однако попробовать сладкую булочку мне все же не довелось – крадущиеся шаги раздались вновь, странный запах приблизился, и обернувшись на этот раз и уткнувшись взглядом в фосфорецирующие красные глаза, я поняла, что с желаниями нужно быть конкретнее, потому что мое исполнилось – «кого-то» я таки встретила. Просто мне в голову не пришло, что этим «кем-то» окажется не человек.
[Ник]
Жидкость в хрустальной пробирке бурлила синими волнами. Со стороны человеку непосвященному это показалось бы даже красивым, но Ник Дейл был вполне себе посвящен, поэтому быстро капнул внутрь несколько капель нейтрализатора. К синему добавились черные спирали, содержимое пробирки будто огорченно вздохнуло, расстроившись, что его не выпустили наружу, и постепенно приобрело ровный голубой цвет. Ник покачал головой и внес заметки в лежащую рядом тетрадь, довольно потертую, помятую, с легкой россыпью темных (это чернильная клякса) и оранжевых (а это апельсин) крапинок на страницах.
В лаборатории ощутимо похолодало – подвал был ниже уровня земли на несколько метров, а заработавшись, Ник частенько забывал включить систему подогрева дома – ужасно дорогую, ее поставили по настоянию Виржини, которая вечно мерзла. При мысли о жене Ник снова покачал головой – она явно что-то задумала, узнать бы… Зачем ей здесь эта пришлая девица? Распрекрасно жили и без домоправительницы. Что ей нужно? Обворовать некроманта? Ну-ну… может убить? Еще смешнее, да и это Ник бы почувствовал сразу.
При воспоминании о девушке неожиданно сладко отозвалось все тело, а Ник вздрогнул. Если тьма чего-то хотела, она обязательно получала это, рано или поздно. Так что лучше бы девице бежать отсюда побыстрее.
Тьма на его мысль недовольно взбрыкнула, а на место приятному ощущению предвкушения пришла знакомая ноющая боль в боку – от холода шрам от заклятия Ледяного дождя периодически начинал противно поднывать. Травы не помогали, как и заклинания, оставалось лечь в купальню почти в кипяток и лежать час или два, чтобы хоть слегка отпустило.
Что ж, в лаборатории он на сегодня закончил, так что можно и поболеть. Ник невесело усмехнулся – чушь это, что некроманты бессмертны и неуязвимы. Да, восстанавливаются быстрее, меньше обращают внимание на боль – они привыкли к ней с детства, знают больше заклинаний, сложнее попадают под воздействие – тьма создает некий щит, через который все долетает ослабленным в десятки, а то и сотни раз. Но достать некроманта очень даже можно, как и убить. Хорошо, этого не знают обычные люди, которые никогда не бывают в восторге от близкого соседства со служителями тьмы. Нет, если что-то случается, то конечно – спасите, господин, в ноги кланяются. А потом фиги за спиной крутят – будто это помогает.
Ник потер бок, поморщился и встал. Оним сочувственно вздохнул и жестом показал на пробирки и шкаф – убирать?
Ник кивнул.
Надо дойти до купальни и выпить все-таки травы. А лучше – настойку с примесью вишни, которую Нику привез бывший сокурсник, тоже носивший метку от сильного заклятия. Очень рекомендовал как обезболивающее. Все руки не доходили попробовать, но кажется, время пришло. Спиртные напитки Ник не любил, от них ужасно болела голова – это была его индивидуальная реакция, как сказал ему лекарь еще во время обучения, так что в студенческих попойках Дейл не участвовал. Было бы забавно заработать головную боль лечась от боли в боку. Хотя обычная вишневая настойка вообще считается женским напитком, градусов в ней немного. Интересно, Эванжелине она нравится? Как вкус вишни будет ощущаться на ее губах?
Тьфу ты, черт!
– Да, дружище, кажется, я немного вляпался, – сознался садовнику Ник, задумчиво наблюдая, как Оним ловко расставляет реактивы, колбы и склянки в огромном деревянном шкафу. – Странная девица… Обычно тьма так не реагирует… Может, проследить за ней? Кстати, ей не нравится, что ты сделал с садом.
Оним покаянно развел руками, мол, прости, хозяин, сделал, что смог.
– Да-да, – рассеянно пробормотал Ник. – Ты не садовник, я помню… Но постарайся привести сад в порядок хотя бы где розы рядом со входом в подвал, а то эта особа непременно сунет туда свой нос.
Оним согласно кивнул. Он вообще отличался редкостной немногословностью как до начала службы Нику, так и во время нее, ему даже голосовые связки восстанавливать не пришлось. Это делало его прекрасным ассистентом – он не вскрикивал, если что-то падало или взрывалось, не останавливал эксперименты, блея робкое «господин некромант, может, не будем смешивать экстракт полуночного шабельника с вытяжкой ламиса, рванет же» как делал ассистент предыдущий. Рвануло, кстати, действительно изрядно, но недостаточно для охлаждения исследовательского пыла Ника, и вообще ну кто под руку говорит?
Бросив последний взгляд на уже убранный стол, Ник начал подниматься по лестнице, периодически невольно морщась от боли в боку. Когда осталось всего несколько ступенек, и мыслями Ник был уже в купальне, дом прорезал истошный женский визг.
[Эванжелина]
Если б раньше меня спросили, что самое важное для домоправительницы некроманта, я бы предположила что-то вроде спокойного отношения к странным посетителям, умение держать язык за зубами и не обсуждать происходящее дома и причуды хозяина, если таковые имелись; возможно, готовность встречать гостей в любое время суток или варить особенно крепкий кофе, наконец (ну мало ли, Нику же по ночам бодрствовать положено). Теперь я знала точный ответ на этот вопрос, хоть он меня и не радовал: главное – хорошая физическая подготовка и отсутствие обоняния.
Я и полуразложившийся лич мирно бежали по саду. Точнее я удирала со всех ног, насколько это возможно в длинном платье и туфельках, периодически спотыкаясь о камни и корни деревьев, которые никто не убирал и не выкорчевал (нет, садовника точно убью, если сама выживу), а лич мирно бежал ровной трусцой, будто пробежка входила в часть его ежедневной спортивной подготовки. Наше душераздирающее знакомство состоялось на столь понравившийся мне веранде, на которой, судя по всему, он и обитал, днем прячась, возможно, внутри или между кадок с растениями, а в активное состояние приходя ближе к ночи, почему я и столкнувшись с ним практически нос к носу за вечерним чаем. Я, конечно, не была специалистом по ожившим мертвецам, но даже моих скудных познаний хватило на то, чтобы понять: надо убегать, причем быстро. Из всех переродившихся личи были самыми быстрыми и довольно проворными, особенно если хотели есть. Выяснять его режим питания и вежливо уточнить, был ли уже у него ужин, мне как-то не хотелось, да и не вышло бы: человеческую речь личи если обрывками и понимают, то связно ответить все равно не могут, если только повыть с разной интонацией. Но мне и без воя было жутковато, так что я оттолкнула жалобно скрипнувший столик и вылетела в сад, не чувствуя ног.
Самые безобидные из условно «оживших» мертвецов – это, как ни странно, зомби. Да, они тоже кровожадны и охочи до живой плоти, но при этом медлительные и, мягко говоря, сообразительностью не отличаются. Например, принять решение перелезть через забор, за которым прячется потенциальный ужин, уровня их мыслительной активности будет недостаточно. Острым обонянием они тоже не отличаются, так что в целом укрыться от них не так уж и сложно.
На втором месте находится гули. Эти уже понимают, когда нужно перепрыгнуть или перелезть через что-то, проделать где-то дырку, могут попытаться влезть на дерево, если достаточно долго пребывают в этом состоянии и уже отрастили длинные загнутые когти. Обоняние у них развито отлично, и во многом благодаря ему они знают, что, скажем, за стенкой в данным момент скрывается пара источников высокой пищевой ценности. Также они чувствует еще и тепло, но только на близком расстоянии.
Личи же максимально близки к среднестатистическом человеку. Они способны оценивать расстояние до цели, выбирать наиболее простые и короткие пути, ощущают тепло и запах за пару сотен метров, что делает их весьма успешными охотниками. Скорость у них тоже очень даже приличная, поэтому факт, что я смогла сбежать с веранды и довольно долго (по меркам лича) неуклюже нестись по скудно освещенному саду, а меня не то что не съели, но даже еще не надкусили, был довольно странным. Может, этот лич сытый и гонится за мной исключительно на голых инстинктах, потому что я первая начала убегать? Я подумала и притормозила даже не столько для того, чтобы проверить свою теорию, сколько чтобы перевести дыхание. Нет, я безусловно люблю вечерние прогулки на ночь, но в более приятной компании и менее быстром темпе. Выдохнув и обернувшись, я с грустью констатировала, что лич и не думает останавливаться, просто не торопится, и на тех же инстинктах с радостью все же откусит от меня кусочек, а то и вовсе обглодает до костей, исключительно про запас, на голодные времена. Так что мы переглянулись и продолжили наше чудесное времяпрепровождение.
Через несколько минут, осознав, что я все-таки замедляюсь, а лич – нет, при этом к нашему более близкому знакомству я пока что морально не готова, я, наконец, вспомнила что в одном доме со мной находится человек (ну или почти человек), вполне способный разрешить сложившуюся ситуацию. Осталось только привлечь его внимание, причем как можно быстрее. Поэтому я прибегла к чисто женскому, годами и поколениями проверенному способу – отчаянно завизжала.
От образа джентльмена Ник, конечно, был довольно далек, но где-то в глубине души, видимо, еще сохранилась струнка, не дающая ему оставить леди в беде: некромант оказался в саду буквально через несколько секунд после моего вопля. Бросил недоуменный взгляд на растрепанную и запыхавшуюся меня, удивленно поднял брови, потом посмотрел на лича, находящегося уже в нескольких шагах от нас. Однако упокоивать его повторно, и на этот раз окончательно, отчего-то не стал. Наоборот, развернулся к мне и с ухмылкой сообщил:
– Эванжелина, если Вы занимаетесь пением, это меня совершенно не касается, и я хочу, чтобы так оно и оставалось, так что будьте любезны репетировать подальше от дома. Я бы вообще рекомендовал Вам бросить занятия, это явно не Ваше – я было подумал, что вас тут убивают.
– Я …я… – у меня просто не было слов. – А он?
– А что он? Это Меркон, временное экспериментальное пособие, я сейчас работаю над веществом способным останавливать гниение плоти без применения магии. Принцип один и тот же, как и в случаях с людьми. Только отчего-то среди живых удивительно мало желающих поработать с некромантом, даже при наличии шансов бесплатно вылечить запущенные раны и заболевания, сохранив руки, ноги, а иногда и жизнь, – в голосе Ника проскальзывала едкая ирония, но я каким-то шестым чувством осознавала, что за ней прячутся горечь и злость.
– Должно быть ужасно, когда стараешься изо всех сил ради чего-то хорошего, а все результаты идут насмарку из-за недоверия и дурацких слухов.
Я не сразу поняла, что сказала это вслух. Ник сделал несколько быстрых шагов и встал ко мне почти вплотную. Пару неловких минут стояла тишина. Я снова почувствовала исходящий от него запах горькой свежести, слышала его хрипловатое дыхание, ощущала тепло, исходящее от него тела. Сердце отчего-то застучало быстрее, чем когда я убегала от лича, щеки запылали, в горле пересохло и я неосознанно облизнула губы. Услышала судорожный вздох некроманта и буквально кожей почувствовала, что, пожалуй, пора уходить, раз уж все выяснилась.
– Вы правы, Эванджелина, – тихо произнес Ник, медленно растягивая мое имя и будто лаская голосом, ставшим низким и бархатистым. – Люди часто бывают глупы и недоверчивы, не видят дальше собственного носа, да и не хотят видеть. Но к Вам это ведь не относится, верно? Почему Вы пришли именно в мой дом?
Вопрос мне не понравился.
– Потому что я познакомилась с Вашей женой, – я очень старалась, чтобы голос не задрожал.
– Забавно, – с той же ласкающей интонацией произнес некромант. – Вы могли заработать гораздо больше, не делая ничего. Вы редкая красавица, Эванжелина. Многие мужчины были бы счастливы обеспечить Вас за право наслаждаться Вашей красотой
Какой чудесный разговор, с каждой секундой «нравится» мне все больше и больше.
– А может, Вы пока просто не нашли того, кто даст подходящую цену?
– Если Вы продолжите в том же духе, я Вас ударю, – предупредила я. Этому уроду удалось меня задеть – я вдруг остро осознала, что он может говорить, да и делать со мной, что захочет – кто его остановит? А я могу только бессильно кусать губы и сжимать руки так, что от ногтей, должно быть, останутся следы царапин.
– Попытаетесь ударить, – поправил некромант. – Но мне, возможно, даже понравится. А то, что Вы делаете себе больно – нет.
Он взял мою руку и начал медленно разжимать впившиеся в ладонь пальцы. Его руки были горячими, прикосновения – уверенными и нежными одновременно. Я ощутила, как по коже бегут мурашки.
– Мне холодно, – теперь мой голос звучал откровенно жалко, почти срываясь на слезы. – Я хочу в дом. Пожалуйста!
– Разумеется, – почти прошептал некромант, раскрывая мою ладонь. А затем, вместо того, чтобы отпустить, наклонился и поцеловал мое запястье. Провел языком, будто пробуя на вкус. Поцеловал снова, чуть выше, медленно лаская губами кожу. Это была сладко. Волнующе. И мне вдруг захотелось, чтобы он продолжил, прикоснулся еще, губами, пальцами, и возможно, с ним я пойму, почему с мужчиной бывает так хорошо, что теряешь голову.
Но свою я потерять не могла. Точно не сейчас.
– Отпусти, – тоже шепотом сказала я.
Ник вскинул голову и посмотрел на меня. Его глаза были абсолютно темными, но я могла поклясться, что в глубине будто мелькают красные всполохи.
– Пожалуйста, – повторила я громче.
Некромант отпустил мою руку и, как ни в чем не бывало, сказал:
– Личи вместо слуг – для некромантов обычное дело, леди Стонтон, имейте в виду, остальные разве что более человекоподобны. Это очень удобно – пара заклинаний для домочадцев, чтобы на них не нападали, и получаем прекрасных помощников по дому – платить не нужно, они всегда послушны, не воруют, не лгут – в отличие от людей, – Ник испытующе посмотрел мне в глаза. Ничего волнующего, соблазнительного, манящего ни в его взгляде, ни в голосе уже не было. – Виржини потрясающе взбалмошна, так что я не удивлен, что она Вас не предупредила. Странно, что Вы сами не попытались разузнать как следует о доме, в котором собираетесь работать.
– Странно, что Вы не предупредили, – пробормотала я, вспомнив наш первый разговор о слугах. – Вы же сразу поняли, что я многого не знаю.
– Мне частенько бывает скучно, – Ник ухмыльнулся. – Хотел посмотреть, как будете выкручиваться. Кстати, мое предложение о Вашем скором отъезде отсюда еще в силе. Вы ведь боитесь неупокоенных, что здесь делать?
– Бороться со своими страхами, – съязвила я, понимая, что чертов некромант попросту играет у меня нервах, и, если бы я позволила ему продолжить «соблазнение», он вполне мог на следующее же утро спокойно выставить меня вон, а это в мои планы не входило – для развода Виржини необходим был более громкий скандал. – Кстати, насчет слуг я бы на Вашем месте не очаровывалась – дом как будто заброшен, в саду беспорядок, а на кухне система хранения продуктов такова, что Вы рискуете однажды получить на завтрак кофе с крысиным ядом вместо сахара. Амулет подчинения дадите?
– Запросто, – Ник зевнул. – Утром. Надеюсь, Ваше стремление к самосовершенствованию позволит Вам не визжать каждый раз при виде неупокоенных, и эту ночь я просплю спокойно, – с этими словами некромант неспешно направился к дому.
Я так и осталась стоять в саду с открытым ртом.
[Эванжелина]
Чай я так и не выпила, на ужин меня, видимо, тоже звать не собирались, ввиду его отсутствия – на кухне ничего не изменилось, никто не появился, распорядок Ника, похоже, готовку не предусматривал в принципе. Ничего, завтра я все-таки соберу всех, кто тут прислуживает (говорить «работает» как-то язык не поворачивался), и слегка поменяю сложившийся уклад. Зато опрокинутый мной столик с подносом и невыпитым чаем убрали (и я не хотела даже представлять, как выглядит расторопная горничная).
Есть хотелось все сильнее, поэтому я наплевала на хорошее воспитание и с наслаждением вгрызлась в булочку (на кухне вообще-то есть не принято, но Ник уже высказался, что я не совсем леди, так что терять мне было нечего), запивая ее холодным молоком. Да, день прошел не слишком приятно, но бывало и похуже. Я хотя бы в тепле, у меня есть еда, одежда, деньги…
Одно из самых паршивых моих детских воспоминаний – зима, когда мама очень сильно простудилась и заболела, у нее был сильный жар, ее лихорадило. В какой-то момент мне показалось, что она перестала дышать, и я побежала к соседям, полуодетая, в слезах. Соседка тогда приглашала очень дорогого лекаря, он оставил для мамы лекарства и амулеты, она поправилась буквально за три дня. Зато потом она бесплатно полгода помогала ему в аптекарской лавке, которую тот недавно купил, а работы там было очень много, от элементарной уборки до общения с посетителями. Мама очень уставала, а позволить мы себе мало что могли – жалованье он платил самое маленькое. Потом, уже в более осознанном возрасте, я узнала, что он хотел оплаты другим способом (наличие жены его не останавливало), но мама отказалась. Она была ему благодарна, что он вообще согласился вылечить ее в долг. Тогда я поняла, что иногда деньги могут купить тебе жизнь, и лучше бы их иметь. Потому я очень экономно тратила то, что стала зарабатывать сама, хотя мне безумно хотелось и красивое платье, и туфли, и шляпку, и дорогое пирожное с витрины кондитерской. А как я сходила с ума от благовоний, ароматных масел и духов! С деньгами Виржини я смогу, наконец, позволять себе маленькие радости. А вот мама этого уже не увидит…
Я осознала, что начинаю расклеиваться, и решительно поднялась. Горячая ванна и постель – вот, что мне нужно.
Как я заметила ранее, большим плюсом дома негостеприимного некроманта были отдельные купальни. В моей комнате она была не слишком большой, но я рассудила, что раз других гостей нет, то я никому не помешаю, если временно займу другую комнату, с более просторной купальней. Система отопления в доме тоже была, так что я с удовольствием приготовила себе горячую ванну, налила туда пару капель любимого бодрящего лимонно-мятного настоя для ванн и залезла в воду. Что же, подведем итоги. Некромант знает, что мне что-то нужно, это плохо. Возможно, он не слишком притворялся в саду, я на самом деле ему нравлюсь, и это хорошо. Я могу чисто физически понравиться ему чересчур сильно, это плохо, потому что постоять за себя в данном конкретном случае я не смогу. В доме расхаживают неупокоенные, это плохо, пусть даже исключительно для моей нервной системы. Я понятия не имею, как ими управлять, если только Ник не забудет выдать мне амулет, а он может забыть, и на самом деле, и из вредности. Это плохо. О, точно, он вредный – это плохо. Или нормально для некроманта? Ладно, за характер ставим «нейтрально», но «плохо» все равно в целом гораздо больше, чем «хорошо». Придя к этому неутешительному выводу, я вздохнула, зажмурилась и окунулась с головой в пену. Полежала так, задержав дыхание и отпуская все плохое – этому меня учила мама, говоря, что вода очищает и забирает все невзгоды. Жаль, в нашем доме не было ни красивой купальни, ни системы нагрева воды… Ничего, я скоро получу много денег и куплю свой дом, там обязательно все это будет! А еще много разных ароматных масел в резном шкафчике… Вынырнула я в самом благостном настроении, чтобы упереться взглядом в обнаженную спину некроманта.
В чем Виржини не солгала – так это в том, что шрамы у него действительно имелись. Вдоль позвоночника шел сплошной выпуклый красноватый рубец, под лопатками пересекались несколько тонкий белесых линий, горизонтальным бугристым росчерком была будто поделена надвое правая часть спины, а на пояснице, прямо над брюками, расположился изогнутый след от ожога. И это с прославленной некромантской регенерацией! Бедный, чем же его так?
В приступе жалости я невольно подалась вперед, издав ощутимый всплеск. Спина Ника напряглась, он глубоко вздохнул, затем обернулся ко мне и произнес с нескрываемой иронией:
– Вы здесь всего один день, а уже заняли почти все мое жизненное пространство. Признайте, жителей этого милого городка тяготит соседство с некромантом, поэтому они решились на такой хитрый ход – подослать Вас, чтобы я принял решение съехать отсюда?
– Не думаю, что я могу заставить Вас принять какое-либо решение, – смущенно пробормотала я, отводя взгляд.
Спереди шрамы тоже были – один белесый, длинный, неровный, шедший наискосок по ребрам, а второй небольшой багровый внизу живота. Впрочем, я старалась не слишком смотреть на сам рельефный мускулистый живот. На спине, кстати, тоже отчетливо выделялись мышцы. А не такой уж он костлявый: да, ребра выделяются, а в остальном просто поджарый и высокий.
Ник хмыкнул.
– Вы все же жаждете познакомиться со мной поближе, – подчеркнув слово «жаждете», задумчиво произнес он.
– Вовсе нет, – вспыхнула я, осознав, что вообще-то голая, а скрывает меня только пена, причем, скажем честно, ненадежно так скрывает. – Вам что, из всех купален надо было выбрать именно эту?! В своей комнате у Вас ее нет?
– Могу задать Вам тот же вопрос, – пожал плечами Ник. – И это все еще мой дом, если что, так что вполне могу принимать ванну, где пожелаю.
– Извините, – я осознала всю глупость своего возмущения. – Просто в моей комнате она меньше, а мне так хотелось согреться…
– Как и мне, – Ник вдруг сел на пол спиной ко мне, устало запрокинул голову на бортик ванны и прикрыл глаза. – У Вас чутье, Эванжелина, из всех купален Вы выбрали самую просторную и удобную.
– Я…, – мне отчего-то стало стыдно. – Я правда не хотела Вас стеснить. И я, в общем, закончила. Так что если Вы позволите мне выйти…
– Позволяю, – согласился некромант, не меняя позы. – Выходите.
– Но я же не одета.
– Догадываюсь. Если б Вы принимали ванну в одежде, я бы всерьез задумался о Вашем психическом здоровье.
– Но Вы же тут!
– Обещаю не подглядывать, – усмехнулся Ник.
– Не верю, – угрюмо сказала я.
– Ну разве что самую чуточку.
– Вы женаты!
– Но ее здесь нет, не так ли? – в голосе некроманта послышалась горечь.
– Это же временно…
– К несчастью, да, – с какой – то внезапной злостью сказал Ник. – Я чертовски устал и намерен принять горячую ванну. Именно здесь. А с Вами или без Вас – не так уж и важно. Так что можете либо уйти либо составить компанию, мне, по большому счету все равно.
Я прикинула расстояние между ванной, в которой лежала, Ником и висящим на крючке моим полотенцем. Чтобы достать его, придется встать прямо перед некромантом. Обнаженной. Демонстрировать себя во всей первозданной красе я точно не собиралась, так что…
– Подайте, пожалуйста, полотенце, – попросила я.
– Мне казалось, здесь Вы прислуга, а не я, – равнодушно отозвался некромант.
Я чуть не взвыла.
– Послушайте, Вы можете хоть иногда вести себя как человек, а не как умертвие? Я ведь ничего плохого Вам не сделала! Или Вы в принципе людей ненавидите?
– Люди тоже меня не особо любят. Издержки профессии, – ровным голосом ответил некромант.
– Да неужели? А по мне – характера! Вы всегда таким были?
– Каким?
– Бесчувственным сухарем! – выпалила я. – Люди не любят Вас, потому что ничего хорошего при общении с Вами не чувствуют!
– О, – некромант открыл глаза и неуловимым движением оказался стоящим на полу на коленях, облокотившись на бортик ванной. – Вам удалось меня удивить, Эванжелина, даже задеть. Теперь мне невероятно хочется доказать Вам обратное – как я умею чувствовать. И заставить чувствовать Вас. Преимущественно хорошее.
Темные глаза смотрят прямо мне в лицо, и мне кажется, что я физически ощущаю его взгляд. Чувствую, как он проходится вдоль моей щеки, касается губ, неспешно обводит их, слегка задержавшись у моего рта. Опускается вниз, скользит по шее, плечам и ключицам, устремляется к груди…
– Прекратите! – не выдержала я. Если б у меня была какая – то одежда, я бы сейчас судорожно прикрывалась ей, но в моем распоряжении была лишь мыльная пена.
– Прекратить что? Я даже и не начинал.
– Прекратите смотреть так!
– По-другому не получается, – хрипло сказал Ник. Равнодушие и усмешка ушли из его лица и голоса. Глаза будто стали еще чернее. Я вжалась в ванну, понимая, что ситуация как-то резко выходит из-под контроля. Ник заметил мое судорожное движение и сжал челюсти так, что на щеках заходили желваки. Резко поднялся, отвернулся. Я видела, как неровно движутся мышцы на спине, подчеркивая прерывистое дыхание. С минуту мы молчали. Потом некромант рванул мое полотенце так, что крючок, на котором оно висело, вылетел из стены и с жалобным звоном упал на пол. Ник, не поворачиваясь, метко швырнул полотенце через плечо прямо мне в руки. Ну и в воду, конечно, тоже, но мне было на это плевать.
– Выметайся! – рявкнул некромант. – Живо!
Дважды повторять мне было не нужно.
[Ник]
После ухода, вернее сказать, бегства, Эванжелины, Ник глухо застонал и со всей силы ударил в стену. Та была хорошо зачарована, в том числе и от истеричных некромантов, так что хоть и отозвалась недовольным гулом, но устояла. Дейл вновь опустился на пол и прислонился спиной к ванне. Расслабился, нечего сказать. Обделенный вниманием и горячей ванной шрам обиженно заныл, напоминая о своем существовании.
Тьма злилась. Свивалась внутри в плотные темные жгуты, обжигала яростью и жаждой. Требовала пойти за Эванжелиной и подтвердить то, что он и так чувствовал с первой секунды их встречи и во что отчаянно не хотел верить. Что никогда не возникало к Виржини или любой другой девушке, и чего он в течение всей своей жизни искренне надеялся избежать.
«Мое!» – глухо подтвердила тьма. – «Забери и подари мне!».
Странно, что она не чувствует притяжения к нему – обычно это работает в обе стороны, и жертва с радостью кидается в объятия своего убийцы. Ник же помнил ее взгляд, скользящий по его шрамам – удивление, жалость, и ни капли вожделения. Чушь все это, что они украшают мужчину – на памяти Дейла ни одна с женщин, которые делили с ним в постель, не приходила в восторг от отметин на его теле, даже когда их было значительно меньше. Виржини вообще ненавидела к нему прикасаться. Впрочем, в последнее время он платил ей тем же, особенно после истории с той несчастной деревенской девушкой. «Насквозь лживая эгоистичная тварь!» – мрачно подумал Ник, прикрывая глаза. Он ведь предлагал ей развод, на любых условиях. Но нет, она будто одумалась, каялась в содеянном, умоляла дать ей шанс искупить содеянное и стать хорошей женой. Попыталась притвориться, что соскучилась по нему, но врать в постели у нее получалось гораздо хуже, так что Ник лишь посмеялся, выставил ее вон и больше не вспоминал о супружеских обязанностях. Они переехали в этот небольшой, уютный, но погрязший в суевериях городок из столицы, где некромант не считался таким уж дивом, тем более – чудовищем, а вел вполне себе нормальный образ жизни. Там он воспринимался скорее как пикантная изюминка какого-либо вечера, с ним здоровались, приглашали на обеды, даже флиртовать пытались; никто не скручивал фиги и не плевал ему вслед (не то чтобы Ника сильно это задевало, но все же). Да и экспериментировать было легче – к услугам Ника была лаборатория в целых два этажа, не сравнимая со здешним жалким промерзшим подвалом. Виржини, лишившись одного из своих главных развлечений и не сумевшая создать светский салон на новом месте (Ник, признаться, наблюдал за ее попытками с тихим злорадством) на какое-то время притихла, а потом Дейл вновь почувствовал то, чего не должно было быть даже в его доме. Виржини клялась, что непричастна ни к чему такому, но Ник всегда верил своему чутью, и в итоге пригрозил-таки все рассказать ее отцу, если она не разорвет брак сама. Разошлись они на том, что у нее две недели на организацию краха своего брака с наименьшими потерями, с чем она и отбыла – подготавливать почву. Ник было выдохнул, но тут заявилось Эванжелина. Непонятно, как эта дрянь, по недоразумению ставшая его женой, смогла ее найти в такой короткий срок, но на этот раз созданная ею проблема выходила за все возможные рамки. Если все пойдет по плану Виржини, разводиться ей и не придется, зато он будет вынужден выбирать между лечебницей для умалишенных и кладбищем.