Czytaj książkę: «Кофе с привкусом чужой судьбы»

Глава первая

Моё утро началось как всегда с пробки. Я выехала со двора, и уже через сто метров уперлась в вереницу машин. Бампер в бампер, зеркала целуются. Саратов проснулся и решил никуда не ехать. Со мной поравнялась серебристая «Гранта».

- Вы не знаете, что там? - спросила я, опустив стекло.

Он хмыкнул. Как будто я спросила смысл жизни.

- А вы торопитесь?

- Да.

Он снова хмыкнул, почесал щетинистый подбородок и выдал:

- Ну... поправь причёску раз сто. Быстрее не поедем.

Я улыбнулась. Потому что спорить с Саратовом в час пик, дело гиблое. Включила радио. На волне привычно трещал утренний эфир.

- С вами Татьяна Ларина. О ситуации на дорогах, если вкратце: сидите дома. Погода отличная, слушайте нас. Впереди много интересного.

Татьяна Ларина. Звезда «Саратов FM». Королева утреннего драйва. Я её обожала. Не как слушатель, как следователь. Потому что она единственная в этом городе умела говорить правду так, чтобы никто не обижался. И тут мой мобильник затрезвонил. На дисплее высветился номер.

- Алло?

- Привет, Юль! Узнала?

Я замерла. Потому что этот голос только что звучал из динамиков.

- Конечно, Тань. Как раз тебя слушаю.

- Юль, я хочу пригласить тебя на радио.

Я удивилась. Честно удивилась. Меня? Следователя Щукину? В эфир?

- А почему меня?

- Давай встретимся в кафе через два часа. С меня кофе и заодно пообщаемся.

Я глянула на часы. Потом на пробку, которая даже не думала рассасываться.

- Хорошо, Тань. Только из этой вереницы вылезу и встретимся. У меня, как ни странно, сегодня выходной.

Она засмеялась. Тот самый смех, который по утрам будоражил полгорода.

- Вот и отлично. Значит, судьба.

- Надеюсь, хорошая.

Она ничего не сказала на это. Только положила трубку. А я почему-то сжала руль крепче обычного. За два часа я умудрилась сделать всё, что намечала, и приехала в кафе «Веснушка». Интересное, конечно, название для кафе. Звучит как-то по-детски. Но внутри оказалось уютно: пахло корицей и свежей выпечкой. Я села у окна, заказала кофе и стала ждать. Минут через десять у парковки притормозила красная «Мицубиси». Татьяна вышла из машины, поправила волосы, увидела меня в окне и помахала рукой. Я помахала в ответ. Она зашла стремительно, будто опаздывала в эфир, хотя никуда не опаздывала.

- Привет, подруга!

Мы обнялись. От неё пахло дорогим парфюмом. Официантка тут же подоспела с двумя американо. Я даже заказать не успела.

- Я уже сделала заказ по дороге, - улыбнулась Таня. - Знаю, что ты любишь.

- Тань, - я отпила глоток. - Почему ты решила пригласить на эфир именно меня?

Она откинулась на спинку стула, хитро прищурилась.

- Ой, подруга... да нужны новые люди! А ты у нас следователь, вот я и подумала: тебя позвать. Народ любит, когда про ментов рассказывают. А ты ещё и баба с характером.

Я задумалась.

- Ну, не знаю... Надо поговорить с начальством. А то за самоуправство могут уволить. Вообще мы не можем давать интервью

Татьяна отпила кофе и отмахнулась:

- Роман Евгеньевич вряд ли уволит своего лучшего сотрудника. Ты же его любимица, я знаю.

- Не говори глупости.

- А вот и не глупости.

Мы ещё поболтали. О пустяках. О погоде. О том, как достали пробки. О том, что в Саратове весной особенно тоскливо, а осенью особенно красиво. Потом Татьяна посмотрела на часы, вздохнула и поднялась.

- Мне пора. Эфир через сорок минут.

Я тоже встала. Мы вышли на улицу. Солнце уже поднялось выше, но теплее не стало.

- Ой, Юль, - вдруг сказала Таня, когда мы направились к машинам. - Кстати я такую бомбу нарыла.

Она понизила голос. Не шёпотом, но так, будто нас могли подслушивать.

- Я к тебе вечером зайду. Часов в восемь.

Я открыла дверь своей машины и обернулась.

- Слушай, правдоруб... ты аккуратнее. Я знаю тебя. Влезешь куда не надо, потом не вытащишь.

Она усмехнулась. Села в свою «Мицубиси». Завела двигатель.

- Юль, я всегда аккуратная. Ты же знаешь.

Я знала. И именно поэтому мне стало не по себе. Она выехала с парковки первой. Я смотрела вслед красной машине, пока та не скрылась за поворотом. Не успела отъехать от кафе, как раздался звонок.

- Щукина, ты где?

- Роман Евгеньевич, у меня выходной.

- Ах да, забыл. Слушай, ты мне нужна минут на десять.

Я закатила глаза. Знаю я его «десять минут». Через полчаса я была в отделе. По дороге встретила Никиту.

- Что там за срочность? - спросила я.

- Не знаю, мне он не говорит. Тебя ждёт.

Я зашла в кабинет.

- Щукина, привет. Слушай, я не могу найти дело Прохорова.

- Я ещё не закончила с ним. Оно у меня.

- Давай его сюда. Прокуратура забирает.

- О как. Да пожалуйста, мне же легче.

Я вышла из кабинета. Никита проводил меня до машины. Уже взялся за ручку двери, уже хотел что-то сказать. И тут из здания вышел Роман Евгеньевич.

- Блин, ну хрен кого найдёшь... - пробормотал он, оглядывая двор. Увидел Никиту. - Спицын! Езжай на выезд. Потом обниматься будешь.

- Что случилось?

- Ларина в ДТП попала. Тяжёлая.

Я обомлела. Воздух стал каким-то густым. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

- Я тоже поеду, - сказала я.

Роман Евгеньевич глянул на меня так, будто увидел впервые.

- Щукина, у тебя выходной.

- Роман Евгеньевич. Я с ней час назад кофе пила.

- Езжайте.

Села на заднее сиденье. Никита глянул на меня в зеркало заднего вида. Ничего не сказал. Завёл двигатель. Мы выехали со двора. Впереди мигали проблесковые маячки — вызов нарядом. Я сжала в кулак край куртки и закрыла глаза. Мы свернули на трассу.

Глава вторая

Я открыла глаза. Мы подъехали к месту аварии. Всё было. Ещё час назад я с этим человеком разговаривала. Смеялась. Пила кофе. Я встала около машины и не могла подойти. Ноги приросли к земле. Будто кто-то взял и приклеил подошвы к асфальту.

- Ты чего? — поинтересовался Никита.

Я открыла рот. Не смогла вымолвить и слова. Глотнула воздух. Сжала кулаки.

- Сейчас, - выдавила я.

Собралась с силами. Сделала шаг. Второй. Подошла. Красная «Мицубиси» всмятку. Капот гармошкой, лобовое паутина, крыша вмялась внутрь. Я смотрела на руль. Он был вывернут странно. Не так, как при ударе. Не так, когда пытаешься уйти в сторону. Будто водитель не пытался спастись. Будто целенаправленно въехал в опору. Тормозной путь отсутствовал. Совсем. Ни одной черты на асфальте. Я работаю следователем семь лет. Знаю, как выглядят ДТП. Здесь было что-то другое. Возле машины работал криминалист. Миша Сидоренко. Старый пердун, который видел такое, что мне и не снилось. Сейчас он копошился у водительской двери с пинцетом.

- Миш, - спросила я. - Она жива?

Миша поднял голову. Посмотрел на меня поверх очков. Помолчал.

- А сама как думаешь?

Я не ответила. Подошла ближе. Заглянула внутрь. Ларина сидела за рулём. Пристёгнутая. Глаза открыты. Лицо спокойное, будто в эфир собиралась, а не в опору влетела. Ни крови. Ни ран. Только неестественный изгиб шеи.

- Миш, - сказала я медленно. - Не пропусти там ничего.

Он кивнул. Уже знал. Мы оба знали: что-то здесь не так. Никита подошёл сзади, положил руку на плечо.

- Юль, может, тебе отойти?

- Нет, - сказала я. - Я здесь останусь.

Я посмотрела на руль ещё раз. Потом на асфальт. Потом на опору ЛЭП. И уже знала: это не авария. Это убийство. Осталось доказать. Я стояла в стороне, но слышала обрывки разговора между Никитой и Мишей.

- Ну что, Миш, скажешь? - спросил Никита.

- Ну, вообще так... - начал тот медленно, растягивая слова. - Картину, брат, полностью я тебе скажу после осмотра. Но пока...

Никита почесал затылок. Я знала этот жест, он чешет голову, когда не хочет верить в очевидное.

- Ну получается ДТП, - сказал он. - Не справилась с управлением.

- Посмотрим, - буркнул Миша и снова нагнулся к машине.

Я тем временем осмотрела салон через разбитое стекло. Стрелка спидометра застыла на ста. Сто километров в час. На дороге, где больше семидесяти не разогнаться. И ни одного тормозного следа. Я выпрямилась, подошла к Никите вплотную.

- Это убийство, - сказала я.

Он глянул на меня скептически. Мол, женская дружба, эмоции, не выспалась.

- С чего ты взяла?

- Чую, - сказала я. - Что-то здесь не так. Она любила жизнь. У неё были планы. Она не могла взять вот так вот и специально втюхаться на полной скорости в столб.

Никита повернулся к Мише. Миша пожал плечами, даже не поднимая головы.

- Я уже сказал. Будем работать. Всё скажут экспертизы.

- Вот именно, - сказала я. - Будем работать.

Я осталась стоять на обочине. Ветер трепал волосы. Где-то вдалеке выла сирена, кто-то ещё спешил на место, но уже не к живой. Я смотрела на красную «Мицубиси». Я отошла от машины. Сделала несколько шагов в сторону обочины, остановилась, посмотрела на горизонт. Раньше я любила это место. Трасса за городом, поля, небо. Сейчас оно давило. Миша возился с дверью. Никита ходил кругами, как пёс, который учуял, но не может понять где.

- Слушай, - сказал он, подойдя ко мне. - Ты уверена?

- В чём?

- В том, что говоришь.

Я повернулась к нему.

- Никит, ты сам посмотри. Опытный водитель. Профессиональный. Каждый день по городу мотается, каждую яму знает. И вдруг на прямой, в ясный день, без торможения в столб?

- Могла заснуть за рулём. Или отвлеклась. Или...

- Или что? - перебила я.

Никита замолчал. Я вернулась к машине.

- Миш, а подушка безопасности?

- Сработала, - ответил он, не отрываясь от дела. - Штатно. Но от удара на такой скорости она бы не спасла. Шейные позвонки...

Он не договорил. Не надо было.

- А ремень?

- Пристёгнута. Плотно. Как влитая.

Я наклонилась к водительской двери. Посмотрела на руки Татьяны. Они лежали на коленях — неестественно ровно, будто их кто-то положил.

- Миш, посмотри пальцы. Следы хвата?

- А вот это уже интересно, Щукина. Хвата нет. Ни на руле, ни на рычаге. Будто она вообще не держалась.

- Или не могла держаться.

- Или не могла, - повторил Миша.

- Ну и о чем это говорит? - сказала я.

Парни переглянулись.

- О чем? - спросил Никита.

Я выпрямилась, стряхнула с коленей невидимую пыль. Говорила спокойно, чеканя каждое слово, как на допросе.

- О том, что если хвата нет и она не держала руль, тормозного пути тоже нет... то это означает, что она отключилась во время движения.

- Машина не управлялась, - кивнул Никита.

- А здоровье у нее было, - добавила я. - Как у космонавта. Таня фитнес, правильное питание, ни одной жалобы. Сердце - в порядке, давление идеал. Я знаю, она мне сама говорила.

Миша поднял голову, отложил пинцет.

- Ты к чему клонишь, Щукина?

- К тому, что если нет инфаркта, если нет следов уколов, если нет огнестрельного... то остаётся одно.

- Отравили,.

- Она пила кофе в кафе. Со мной. Один кофе мой, второй её. Я жива. Она нет. Значит, не в кафе. Либо после, либо...

- Либо что-то другое, - закончил Никита.

- Либо что-то другое, - подтвердила я. - Миша, работай. К вечеру мне нужна информация. Токсикология, содержимое желудка, всё, что сможешь.

Миша вздохнул, поправил очки.

- К вечеру не обещаю. Но потороплю.

- Давай. Времени мало.

Никита посмотрел на меня с тревогой.

- Ты думаешь, кто-то знает, что мы копаем?

Я обвела взглядом место аварии. Люди в форме. Зеваки за ограждением. Кто-то снимает на телефон.

- Кто-то всегда знает, - ответила я. - Поэтому работаем быстро.

Я развернулась и пошла к машине.

- Куда ты?

- Доказательства будут. Я их найду.

Глава третья

Мы вернулись в отдел. Я не шла, я влетела в кабинет к Роману Евгеньевичу. Он в это время поливал цветы. Лейка у него от неожиданности упала. Вода растеклась по столу, по бумагам, по папкам.

- Щукина, мать твою! - рявкнул он, хватая тряпку.

- Товарищ полковник, я займусь делом Лариной.

Он замер. Поднял голову. Посмотрел на меня так, будто я предложила вырыть труп на городской площади.

- Почему ты?

- Потому что я хочу докопаться до истины, - сказала я твёрдо. - Я виделась с ней сегодня. Мы пили кофе. Она не собиралась умирать, товарищ полковник. У неё были планы. На сегодня. На завтра. На жизнь.

- У всех есть планы, Щукина, - устало сказал он.

- Она хотела рассказать мне что-то важное. Она сказала: «Я такую бомбу нарыла». Это её слова.

Роман Евгеньевич схватился за голову. Постоял так секунд десять. Потом тяжело вздохнул.

- Господи... Щукина, ты моя головная боль.

- Знаю, - кивнула я.

Он убрал руки от лица. Посмотрел на меня долгим взглядом. Взглядом человека, который понимает: если сейчас сказать «нет» — всё равно сделает по-своему.

- Занимайся, - сказал он наконец. - С Никитой вдвоём. Чтобы ни шага без напарника. Поняла?

- Поняла, - сказала я.

- И чтобы к вечеру первые результаты.

- Будут, - пообещала я.

Я уже развернулась к двери, когда он добавил:

- Щукина...

- Береги себя. Хорошие следователи не валяются на дорогах. Даже в выходной.

Я кивнула и вышла. Никита ждал в коридоре, прислонившись к стене.

- Ну что?

- Вдвоём работаем. Ты со мной.

- А куда я денусь? - усмехнулся он.

- Вот и славно, - сказала я.

Мы зашли в кабинет. Я скинула куртку на стул, подошла к доске. Прикрепила фото Татьяны магнитом в самый центр. Отступила на шаг.

- Каковы наши действия? - спросил Никита. - С чего начнём?

Я прошлась по комнате. Туда-сюда. Потом подошла к окну, уперлась ладонями в подоконник.

- Это зависит от того, что нам скажет Миша, - сказала я, не оборачиваясь. - От этого и будем плясать.

- А если предположить?

- Если предположить. Для начала я бы сходила к ней на работу. Потом к ней домой.

- А домой к ней зачем? - удивился Никита. - Она же не в квартире погибла.

- Хочу узнать, вдруг что-то важное она хранила дома. Она мне сегодня сказала: «Я такую бомбу нарыла». Не на работе нарыла, не в кафе, а где-то. И хотела вечером поделиться. Смекаешь?

- Смекаю. Но пока это всё...

Он не договорил. На столе завибрировал телефон. Я глянула на экран — Миша.

- Да, Миша, слушаю.

- Ну, Щукина, - голос у него был уставший, но довольный, как у человека, который только что разгадал сложный кроссворд. - Ты была права.

- Что именно?

- Её отравили. Предварительный анализ показал. В столб врезалась уже практически без сознания.

У меня внутри всё сжалось. Хотя я уже знала. Но услышать подтверждение другое.

- Яд был в кофе? - спросила я.

- Да не скорее всего, а все сто процентов, - ответил Миша. - Следы есть.

Я переглянулась с Никитой. Он напрягся.

- Значит, отравили её в кафе, - сказала я.

В трубке послышался зевок Миши.

- Не факт. Она кофе хлестала литрами. Могла выпить чашку в «Веснушке», могла у себя на радио, могла по дороге где-нибудь ещё. Яд не мгновенный. Действует через сорок-шестьдесят минут.

- Спасибо, Миша, - сказала я. - Ты вовремя.

- Я всегда вовремя, - буркнул он и отключился.

Я убрала телефон. Оглянулась на Никиту. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с вопросом.

- Поехали, капитан - сказала я, хватая куртку. - В «Веснушку».

- А потом?

- А потом на радио. И к ней домой. Хочу понять, какую бомбу она нашла. И кто не хотел, чтобы она о ней рассказала.

Мы вышли из кабинета. На доске осталось одно фото Татьяны Лариной. В центре. Под магнитом. «Веснушка» встретила нас запахом ванили и тишиной. Народу почти не было. Два часа дня — мёртвое время для кафе. Только один мужик в углу пил чай и читал газету, да девушка за соседним столиком что-то строчила в ноутбуке. Мы с Никитой подошли к стойке.

- Здравствуйте, - сказала я, показывая удостоверение. - Следователь Щукина. Нам нужно поговорить с администратором и официанткой, которая сегодня работала с утра.

Девушка за стойкой лет двадцать, накрашенная ярко, бейджик «Алиса» — испуганно захлопала ресницами.

- А что случилось?

- Та женщина, которая сегодня у вас кофе пила. Красная машина, яркая такая. Ларина Татьяна. Она погибла.

Алиса побелела. Прикрыла рот рукой.

- О господи... та самая, с радио?

- Та самая, - кивнул Никита. - Администратора позовите.

Через минуту появилась девушка лет тридцати, строгая, в чёрном фартуке. Представилась Ириной Викторовной.

- Чем могу помочь?

- Нам нужна запись с камер видеонаблюдения за сегодняшнее утро, - сказала я. - С восьми до одиннадцати.

Ирина Викторовна вздохнула. Помолчала. Потом развела руками.

- К сожалению, не могу. Камеры не работали.

- Не работали? - переспросил Никита.

- Профилактика была, - пояснила администратор. - Их обслуживает компания. И именно на это время пришёлся плановый сброс. Так что камеры отключены были с девяти до двенадцати.

- С девяти до двенадцати, - медленно повторила я. - Очень удобно.

- Что вы имеете в виду? - нахмурилась Ирина Викторовна.

- Только то, что говорю. Конечно, они в это время не работали. Какая фирма обслуживала камеры?

Администратор назвала компанию. Я записала. Проверим потом, что за фирма, кто заказчик, кто мастер. Пока мы разговаривали, я заметила официантку. Ту самую, которая подавала нам с Таней кофе. Молодая, рыжая, веснушчатая, под стать названию кафе. Она стояла у стойки и делала вид, что протирает чашки. Но делала она это странно. Искоса поглядывала на нас. То на меня посмотрит, то на Никиту, то быстро отведёт глаза. И тряпка ходила по одной и той же кружке уже минуты три.

- Девушка, - окликнула я её. - Вы нас обслуживали сегодня утром?

Она вздрогнула. Чуть чашку не уронила.

- Я... да. Я.

- Как вас зовут?

- Катя.

- Катя, вы помните ту женщину, с которой я сидела? Яркая такая. Громкая.

- Помню, - кивнула Катя. - Она ещё шутила, что кофе обжигающий, как её утренний эфир.

- Вы подавали ей кофе, - сказала я. - Вы видели, кто ещё к ней подходил? Может, кто-то что-то добавлял в чашку? Пока вы отвлеклись?

Катя замотала головой. Слишком быстро.

- Нет, нет, ничего не видели. Я подала и ушла. Потом другие посетители были.

- Другие? - переспросил Никита. - А кто именно?

- Не помню, - Катя опустила глаза. - Люди приходили и уходили.

Я посмотрела на неё в упор.

- Катя, в вашем кафе всё странно. Камеры не работали в нужное время. Никто ничего не видел. А вы тряпкой трёте одну и ту же кружку уже пять минут.

Катя покраснела. Сильно. Даже сквозь веснушки было видно.

- Я... я правда ничего не знаю.

- Тогда почему вы так нервничаете? - спросил Никита мягко.

- Потому что... - Катя закусила губу. Посмотрела на администратора. Та стояла, скрестив руки, и смотрела на неё тяжело.

- Потому что? - повторила я.

- Ничего, — выдохнула она. — Извините, мне работать надо.

Она развернулась и ушла на кухню, хлопнув дверью. Ирина Викторовна улыбнулась нам пластмассовой улыбкой.

- Извините, девчонка нервная. Редко с полицией общается.

- Бывает, - сказала я. - Мы ещё придём.

- Всегда рады, - ответила администратор, но в глазах у неё было совсем не радушие.

Мы вышли на улицу.

- Что думаешь? — спросил он.

- Думаю, что Катя что-то знает, - сказала я. - Или видела. И боится.

- Администратор?

- Тоже странная. Слишком спокойная для человека, у которого в кафе убили посетительницу.

Я посмотрела на витрину «Веснушки».

- Завтра придём снова. Одна.

- Без меня? - удивился Никита.

- С тобой, - поправила я. - Но ты будешь в машине. Если Катя захочет говорить, она заговорит только без начальницы. А сейчас на радиостанцию. Таня там полдня была. Может, кофе там пила. Или не только кофе.

Мы сели в машину. Я завела двигатель, но не тронулась с места. Повернулась к Никите.

- Слушай, давай убьем двух зайцев. Я сейчас еду на радио, а ты в компанию, которая обслуживала камеры. Узнай, кто сегодня занимался профилактикой. И кто заказчик.

Никита удивлённо посмотрел на меня.

- Слушай, а кто из нас старше по званию: я или ты?

Я улыбнулась. Знаю я этот взгляд. Он не против, он просто проверяет границы.

- Ты конечно, капитан Спицын. Но я привыкла командовать Савельевым. А он перевёлся. Поэтому привыкай. Тем более ты мой будущий муж.

- Ладно, аргументировала, - сказал он и открыл дверь. - Поеду на фирму. Звякнешь, если что.

- Звякну, - кивнула я.

Он вышел, хлопнул дверью, поймал такси и укатил. А я поехала на радиостанцию. «Саратов FM» размещалось в бизнес-центре на Московской. Четвёртый этаж, вывеска с микрофоном, стеклянные двери с логотипом. На ресепшене меня встретила девушка с идеальной укладкой и пустым взглядом.

- Я к директору, - сказала я, показывая удостоверение. - По делу Лариной.

- Марина Викторовна вас ждёт, - ответила девушка так быстро, будто знала, что я приду. - Проходите, третья дверь по коридору.

Я прошла. Кабинет директора оказался стерильным: белые стены, хромированные детали, никаких личных вещей. За столом сидела женщина лет сорока пяти, подтянутая, в дорогом костюме. Марина Полянская. Она поднялась мне навстречу с траурным выражением лица.

- Юлия простите, не знаю вашего отчества. Следователь? Какая трагедия. Татьяна была душой нашей станции.

- Мне нужно задать несколько вопросов, - сказала я, не садясь. - Вы не против?

- Конечно, конечно, присаживайтесь. Чай? Кофе?

- Нет, спасибо.

Я села напротив. Достала блокнот.

- Когда Татьяна последний раз была на работе?

- Вчера вечером. У неё был ночной эфир. А сегодня утром она приезжала на час, записать несколько джинглов.

- Приезжала? То есть не в прямой эфир, а именно запись?

- Да. В десять утра. Через час после того, как... - Марина Викторовна запнулась, - После того, как она виделась с вами, я так понимаю. Она говорила что должна встретится с вами.

- Кто ещё был в студии во время записи?

- Звукорежиссёр. Витя. Скромный мальчик, очень талантливый. И больше никого.

- Я могу с ним поговорить?

Марина Викторовна замялась ровно на секунду. Потом улыбнулась, той самой пластмассовой улыбкой, которую я уже видела сегодня в «Веснушке».

- Конечно. Но он сейчас не на месте. Уехал по личным делам. Я дам вам его контакт.

- Дайте, - кивнула я.

Она протянула визитку. Написано: «Виталий Ковалёв, звукорежиссёр».

-Марина Викторовна, - спросила я, убирая визитку. - А вы не знаете, о какой «бомбе» говорила Татьяна? Она упомянула мне, что нашла что-то важное.

Директор изменилась в лице. Совсем чуть-чуть. На долю секунды глаза стали холодными, как лёд. Потом снова скорбь и участие.

- Понятия не имею, - сказала она. - Татьяна была очень активной девушкой. Всегда что-то искала, расследовала. Иногда мне казалось, она забывала, что работает на радио, а не в прокуратуре.

Она засмеялась. Очень искренне, на первый взгляд.

- Марина Викторовна. Вы слишком активно помогаете следствию. Сами вызвались говорить. Сами дали контакт. Это подозрительно.

- Юлия, я просто хочу, чтобы убийца нашей сотрудницы был наказан. Это нормально.

- Нормально, - согласилась я. - Но не всегда искренне. Спасибо за уделенное время. Я ещё приду. С Витей поговорю отдельно.

- Пожалуйста, - кивнула Полянская. - Буду рада помочь.

Я вышла из кабинета. В коридоре остановилась. Рада помочь. Слишком рада. Слишком быстро. Достала телефон, набрала Никиту.

- Как там фирма?

- А ты угадай, - хмыкнул он. - Фирма подставная. ООО «Сервис-С» зарегистрировано три месяца назад на умершего бомжа.

- Кто бы сомневался, - вздохнула я. - Приезжай. На радиостанции тоже весело. Директор ледышка. И есть какой-то Витя, который очень вовремя исчез.

- Ищем Витю?

- Ищем. Похоже, он единственный, кто знает, что Таня нашла перед смертью.

Глава четвертая

Я стояла у выхода из бизнес-центра, когда стеклянная дверь открылась и на улицу вышла Полянская. Она увидела меня. На секунду в её глазах мелькнуло что-то - досада? раздражение? Но сразу же сменилось привычной вежливой полуулыбкой.

- О, вы ещё не уехали? - спросила она.

- Как видите, - ответила я.

Я не собиралась уезжать. Я ждала Никиту. Но раз директорша попалась на пути, грех не воспользоваться.

- Ах, пока я ещё не ушла, - сказала я как бы невзначай. - У Тани были гости в эфирах. Может, вы вспомните кто именно? За последнее время.

Марина задумалась. Поджала губы. Сделала вид, что напрягает память.

- Да, были. Общались, - протянула она. - Но что до такой степени, не припомню.

Она собралась было уже уходить, сделала шаг, второй. И вдруг обернулась.

- Ах да, вспомнила! - сказала она, будто осенило. - Она как-то забежала ко мне и говорит: «Хочу пригласить Коровина на эфир».

Я внутренне напряглась. Коровина? Это не просто фамилия. Коровин владелец «ИнвестХолдинг-Приволжье». Один из самых богатых людей Саратова. Непубличный. Осторожный. Такой не ходит на утренние шоу просто так.

- И что вы? - спросила я.

- Я удивилась тогда, - призналась Полянская. - Сказала: «Плохая идея задавать провокационные вопросы в студии такому человеку».

- Провокационные? - переспросила я. - А что именно Таня хотела спросить?

- Не знаю, - пожала плечами директор. - Она не посвящала меня в детали. Сказала только: «Тема важная, Марина Викторовна, люди должны знать».

Я задумалась. Коровина в студию. Зачем директору инвестиционного холдинга идти на утреннее радио? Реклама? У него и так всё рекламируется само собой. Дружба? Коровин не дружит с диджеями.

- И что? - спросила я. - Был эфир с Коровиным?

- Нет, - ответила Марина. - Я запретила. Сказала, что сначала нужно согласовать вопросы. А она обиделась. Но очень хотела. Настаивала.

- Настаивала?

- Даже спорила со мной. Это было непривычно. Татьяна обычно не спорила с руководством.

- Марина Викторовна, а у вас с ней какие отношения были? Ну, кроме рабочих?

Она помолчала. Поправила воротник.

- Рабочие, - сказала она сухо. - Нормальные рабочие отношения.

- Ругались? - уточнила я прямо.

- Бывало. А у кого не бывает? Она была своенравная. Я требовательная. Но до убийства это не имеет отношения, надеюсь.

- Надеюсь, - повторила я. - Спасибо, Марина Викторовна. Вы очень помогли.

Она кивнула и быстрым шагом пошла к парковке. Я смотрела ей вслед. Коровина в студию. Провокационные вопросы. Тема, о которой люди должны знать. А потом Таня говорит мне: "Я такую бомбу нарыла"». В голове начало складываться. Не всё. Но начало. Подъехал Никита. Вышел из машины, хлопнул дверью.

- Чего такая задумчивая?

- Никит. Ты слышал про Коровина?

- Коровин? - удивился он. - Ну, слышал. Бизнесмен. Не бедный. А что?

- Таня хотела пригласить его в эфир. Полянская запретила. Таня спорила. Очень хотела.

- Ты думаешь, «бомба» — это про него?

- Не знаю, - честно сказала я. - Но звучит так, будто Таня на что-то нарыла. А Коровин тот, кому невыгодно, чтобы это всплыло.

Я посмотрела на здание бизнес-центра.

- Нам нужен Витя. Срочно. Он был в студии, когда Таня записывала джинглы. Может, слышал что-то. Может, она ему рассказала.

- Адрес есть? - спросил Никита.

- Есть. - Я достала визитку, которую дала Полянская. - Но я не верю этому адресу. Слишком легко она его дала.

- Проверим, - кивнул Никита. - Поехали.

Мы сели в машину. Не успели мы отъехать, как к крыльцу бизнес-центра подъехала машина. Серебристая Приора, с мятым крылом и без одной фары. Из неё вышел молодой парень. Лет двадцати. Джинсы, худи, наушники на шее. Взгляд исподлобья. Остановился, достал телефон. Я толкнула Никиту в плечо.

- Это он.

- Кто?

- Витя. Я по фото в соцсетях узнала. Жди в машине.

Я вышла. Подошла к парню спокойно, без резких движений.

- Простите, вы Виктор? Виталий Ковалёв?

Он окинул меня взглядом. С ног до головы. Медленно. Оценивающе. Как будто решал опасна или нет.

- Ну, допустим, я, - сказал он. Голос настороженный, но пока не враждебный.

Я достала удостоверение. Раскрыла. Показала. Его реакция была неописуемой. Глаза расширились. Лицо побледнело. Челюсть отвисла. Он посмотрел на меня, потом на удостоверение, потом снова на меня, развернулся и побежал. Я не думала. Ноги сами рванули следом. Он ловкий молодой, быстрый. Но я злая и тренированная. Догнала его через полквартала. Прыгнула и сбила с ног. Мы оба упали на газон. Я сверху, он снизу, пыхтит как паровоз.

- Далеко собрался? - прошипела я, заламывая ему руку. - Чего бежим?

- Пустите! - заверещал он. - Я не угонял! Его машину он сам мне дал!

Я ослабила хватку. Нахмурилась.

- Ты о чём?

- Да про Санька! Соседа! - выпалил Витя, не открывая глаз. - Машину попросил на денёк, а он протрезвел и написал заявление об угоне! Я не угонщик! Честно!

Я чуть не засмеялась. Но сдержалась.

- Встань, - сказала я, отпуская его. - Успокойся. Мы насчёт Лариной пришли. Не насчёт машины.

Витя сел на траву. Посмотрел на меня снизу вверх. Дышал тяжело, но уже не так панически.

- Насчёт Тани? - переспросил он. Голос сел.

- Насчёт Тани, - подтвердила я. - Вставай давай.

Он поднялся, отряхнулся. Успокоился. Даже покраснел немного за свою панику.

- Что вы хотите узнать? - спросил он уже спокойнее.

- Скажи, она была с утра на записи. Ничего необычного не было? Никто не заходил? Никто кофе ей не приносил?

Витя почесал голову. Задумался.

- Да нет. Она как всегда на позитиве была. Смеялась. Шутила. Только...

- Только что?

- Трындела, что такое нарыла, - он усмехнулся, вспоминая. - Говорит: «Витёк, у меня такая информация, головы с плеч полетят». Ну я ей и сказал: «Тань, ты диджей, а не журналист. Не лезла бы ты...»

- Куда не лезла? - перебила я.

- Да я не знаю, - пожал он плечами. - Она не уточняла. Но глаза горели. Как у бешеной белки. Я её такой давно не видел.

Я кивнула. Это совпадало. И с кафе, и с «бомбой».

- Витя, - спросила я мягче. - А ты знаешь, почему она хотела пригласить в эфир Коровина?

Парень напрягся. Заметно. Плечи поднялись, голову втянул.

- Не знаю я ничего про Коровина, - сказал он слишком быстро. - Я звукорежиссёр, а не секретарша.

- Витя, - я посмотрела ему в глаза. - Татьяна была твоей коллегой. Она погибла. Не в аварии, её убили. Если ты что-то знаешь говори. Иначе следующий можешь быть ты.

- Я правда не знаю, 0 сказал он тихо. – Но она что-то нашла. В компьютере. В сетевой папке. Случайно. И сказала: «Вот почему он не хочет идти в эфир».

- Кто он?

Витя посмотрел по сторонам. Потом наклонился ко мне почти вплотную.