– Не трогай моего мужа! – завопила женщина из другого окна. – Отойди от него, мразь!
Михаил стоял, чувствуя себя гладиатором на арене, ждущим решения судьбы соперника. Все переругивались где–то наверху, и никто не спешил спуститься и помочь. Как за несколько часов все успели стать такими?
Он снова засунул пистолет в карман и под неодобрительные крики подхватил Егора и потащил его к машине, краем глаза заметив, что кто–то вдалеке бежит со стороны дороги, видимо, привлечённый шумом со двора. Он из последних сил затолкал брата на заднее сиденье, захлопнул дверь и поспешил за руль. Из–под машины раздавался жалобный скулёж, Михаил на мгновение нагнулся, схватил Бобби за хвост и швырнул в салон собаку, которая по этому поводу решила издать предсмертный вопль. Через секунду кто–то прыгнул на капот, Михаил нажал на газ, вильнул в сторону, и фигура, перекатившись на бок, упала вниз.
Он снова летел, не разбирая дороги, и уворачиваясь от выскакивающих наперерез людей. Сзади Егор катался по салону, ударяя по пластику головой и коленями, собака с визгом цеплялась когтями за кожу сидений, одновременно пытаясь увернуться от тела своего хозяина. На магистрали по–прежнему было пусто, они быстро проскочили её, и Михаил свернул к своему дому. На рёв машины выскочила пара человек, а он всё разгонялся и разгонялся, объезжая неизвестно откуда взявшийся на асфальте мусор.
Перед самым домом прямо на дорогу выскочила женщина, и Михаил узнал одну из соседок, с которой иногда здоровался из вежливости. За ней кто–то бежал, размахивая над головой куском трубы.
– Бобби! – раздался голос с заднего сиденья, и рука вцепилась в щёку Михаила. От испуга он нажал на тормоз, машина взвизгнула покрышками, отклонилась в сторону, ударилась колесом о бордюр и, окончательно потеряв управление, снесла преследователя с трубой. Убегающая женщина даже не обернулась. Михаил глянул через плечо, Егор снова лежал на кресле, потеряв сознание от удара, снаружи на стекле расплывалось пятно крови. Он отпустил тормоз и поехал к своему дому прямо через газон. Машина накренилась и со скрипом ползла вперёд. Заднее колесо осталось лежать на дороге.
***
– Собрание у нас будет недолгим, – Михаил стоял перед группой программистов, которых сам отобрал для проекта, – я сейчас разошлю по вашим рабочим местам программу с описанием. Вы удивитесь тому, для чего она нужна, но прошу пока никому о ней не сообщать. Ваша задача – анализ её работы. Если в ней есть какие–то скрытые возможности, если она может делать хоть что–то не указанное в описании – я хочу об этом знать. Просмотрите всё до последней буквы, на ближайшую неделю я освобождаю вас от любой другой работы. Так что по местам, ребята, и жду ваши отчёты.
Все разошлись без вопросов, они знали, как Михаил не любит долгие разговоры и вопросы до начала работы, признавая только действия и результаты. Почти весь день он в одиночку провозился с программой Исаева, и, кажется, она действительно могла сработать. Вот только Михаил не считал, что Виктор написал программу ради денег. Здесь было что–то другое, и обязательно нужно было узнать, что именно.
Вызов планировщика опять застал Михаила врасплох, хотя в этот раз он сам взломал сеть Института и добавил встречу в график директора. Исаев не врал, защита тут действительно была неплохая.
– Михаил Иванович, напоминаю, что через пять минут директор ждёт вас у себя в кабинете.
– Хорошо, – Михаил сам нажал отбой, решив удивить планировщика. Он дошёл до лифта и поднялся на самый верх. Директор, одетый в пальто, ждал его прямо в дверях.
– Миша, ничего не понимаю, я уже собрался уходить, а тут мне говорят, что у нас какая–то встреча с тобой, – он протянул Михаилу свою вялую руку и пропустил его внутрь, – напутали они что ли?
– Олег Евгеньевич, надо поговорить, – Михаил сделал всего пару шагов от двери и повернулся, – в ближайшие шесть дней нужен миллион долларов. Новыми, наличными. Деньги не должны быть нигде учтены, потому что отчитаться за них не получится.
– Так, Миш, что за просьбы? – директор удивился второй раз за пять минут. – Где я тебе достану столько денег, да ещё на таких условиях? Не получится.
– Послушайте, когда четыре года назад правительство организовало Институт мозга, вы сами нашли меня и предложили эту работу. Помните? А ещё – помните, что вы сказали мне тогда? Что для поиска способа лечения я могу просить что угодно.
– Ну не в буквальном же смысле! Я не думал, что ты…
– Олег Евгеньевич, если вы найдёте этот миллион, то, скорее всего, на следующей неделе мы сможем опробовать лечение. Это достаточный повод дать мне деньги?
– Ты шутишь? – для директора сегодня был день сюрпризов. Старый скряга больше всего на свете любил деньги, и Михаил уже сейчас видел в его глазах пламя разгорающейся страсти. Если он представит правительству лечение, денег у него будет бесконечно много, больные люди не слишком интересовали его. И этот сегодняшний миллион был мелочью для директора, но он никогда бы не расстался с ним без обещания ещё большей прибыли.
– Не шучу.
– А если ничего не выйдет? – спросил директор. – Если не сработает?
– Тогда просто не сработает. Но шансы очень хорошие.
– Ладно, Миша, – директор в задумчивости прошёлся по кабинету и остановился у двери. Наверное, уже делил в уме будущие миллиарды. – Я найду деньги, но если у тебя не получится, то ты будешь у меня бесплатно работать до конца жизни! И не только ты, а весь твой отдел.
Михаил протянул руку, и на этот раз директор крепко пожал её.
***
На разбитой остановке было пусто, Михаил хотел выйти наружу и прогуляться, но вспомнил, что за сиденьем стоит сумка с деньгами. Не хватало ещё потерять их из–за своей неосторожности. Он оглядывался по сторонам, надеясь увидеть приближающуюся фигуру Исаева. Он не сомневался, что тот опоздает. Этот тип просто даёт понять, кто кому нужнее в ситуации. Мол, захочешь конфетку, малыш, – подождёшь. Ничего страшного, гордость Михаила давно умерла, покинув этот мир в подвале его дома, где он провёл почти месяц со свихнувшимся братом и его собакой, пока полиция не освободила их. Вместо гордости у него осталось стремление к цели, и ему казалось, что это гораздо важнее любых других его чувств.
В окно постучали, и Михаил увидел Исаева, который в сумерках подошёл незаметно и сейчас стоял у машины. Двери разблокировались, и Виктор скользнул в салон, такой же неприятно пахнущий, в той же грязной куртке. Вот она, так любимая всеми стабильность.
– Ну что? – спросил он, выжидательно глядя на Михаила.
– Мне нужна программа полностью, – сказал тот.
– А деньги?
– Сумка за твоим сиденьем.
Виктор повернулся и с трудом перетащил вперёд спортивную сумку, набитую купюрами. Он расстегнул её и вытащил наружу одну из пачек.
– Это что такое? – спросил он. – Я же говорил – на карту!
– За неделю? На неименную карту? Такую сумму? Ты понимаешь, что эту карту заблокируют через десять секунд, пока ты не объяснишь, откуда такие деньги и на что ты их собрался тратить? – Михаил врал. Если бы он надавил на директора, тот смог бы организовать даже спасение дьявола из ада, не то что карту с миллионом. Но он не хотел этого делать. Что бы ни задумал Исаев, эти деньги наверняка ему скоро понадобятся, с карты он сможет тратить их быстро и анонимно, а с наличными и его рожей, известной каждой собаке, времени ему понадобится очень много. Будет шанс разобраться, что именно он хочет сделать.
– Ааааа! – Виктор хлопнул руками по сумке, сунул пачку внутрь и застегнул молнию. – Как я с этим по улице пойду?
– Не знаю. Ты просил миллион – нате вам миллион. А мне нужна программа.
– Знаешь, ты злой! – с перекошенным лицом Виктор смотрел на Михаила, – я мог пойти к кому угодно, но я специально пришёл к тебе, потому что слышал, какой ты хороший специалист и замечательный человек. А ты… Ты просто гад, упивающийся властью и моей беспомощностью!
– А ты добрый? – ухмыльнулся Михаил в ответ. – И просто делаешь мне одолжение, никаких собственных планов у тебя нет?
– Каких планов? Ну каких планов? Я бездомный! Все мои планы – не сдохнуть! – прокричал Виктор, но Михаилу показалось, что на мгновение он отвёл глаза.
– Ну с миллионом–то не сдохнешь. И кстати, насчёт того, почему ты пришёл ко мне. После тебя я второй человек на планете, кто немного разбирается в вашем оборудовании. Я четыре года только его и изучаю. К кому ты ещё мог пойти? Не рассказывай мне сказки. Давай программу.
Виктор сунул руку в карман, вытащил ещё одну флешку, швырнул её Михаилу и полез из машины. Он схватил с сиденья сумку, перекинул через плечо и со всей дури хлопнул дверью.
– И машина теперь тебе виновата, – сказал Михаил, вытаскивая закатившуюся под сиденье флешку, и нажал на кнопку, запуская двигатель.
***
Две недели директор вился вокруг Михаила, требуя продемонстрировать лечение. В такие моменты он напоминал Бобби, который с точно такой же мордой бегал по дому вокруг хозяина, когда хотел на улицу в туалет. Михаил отбивался, стараясь полностью разобраться в том, что собирается сделать, но директор всё усиливал давление, заставляя торопиться. Призрак будущих прибылей огромными шагами мерял кабинет директора.
За день до эксперимента Михаил съездил в магазин, купил собачьего корма, в очередной раз удивившись, что его до сих пор производят. Люди сошли с ума и без всяких устройств, если даже при нехватке рабочих рук продолжают думать о том, чем кормить собак. Тут нужно было лечить всю планету. Он доехал до дома, покормил Бобби и провёл ночь в своей постели. Воспоминания из прошлой жизни не тревожили его в этот вечер, будущее было куда волнительнее. Оставалось сделать лишь пару маленьких шагов до него.
***
– Миша, у меня для тебя сюрприз, – директор сиял в предвкушении удивления, но Михаил догадывался, что за сюрприз его ожидает, не догадаться мог бы только слабоумный. – Знаешь, кого мы нашли для первого эксперимента? – Он добежал до двери и распахнул её. – Давайте его сюда.
Двое санитаров втолкнули внутрь каталку, на которой лежал Егор. Нестриженный, с торчащей во все стороны бородой, руки и ноги его были привязаны к поручням, а во рту торчала какая–то тряпка, не позволяющая кричать. Одет он был в один единственный подгузник, из–за чего выглядел сильно постаревшим младенцем.
– Извини за такой внешний вид, – директор развёл руками, делая вид, что он тут ни при чём, – но ты сам просил не давать пациенту успокоительных.
Михаил подошёл поближе и посмотрел на Егора. Он не видел его с того дня, как полиция разгребла завал и вытащила их троих из подвала. Он не мог заставить себя пойти навестить это тело, которое больше не было его братом, которое на третий день пришлось намертво примотать к трубам в подвале, потому что тело попыталось его убить. Он не хотел вспоминать этот кошмар с вонью от испражнений, с попытками кормить брата хоть чем–нибудь, с откушенным ухом у собаки, которая подошла слишком близко к хозяину. Но больше всего он не хотел вспоминать, как расстрелял соседа, который набросился на них, пока Михаил тащил Егора от машины к дому. Расстрелял и никогда не сожалел об этом. Именно тогда он осознал, что сам такое же животное, как и все психи, мечущиеся по улицам в поисках жертв.
Егор вращал головой и напрягал мышцы, стараясь вырваться. Ни капли узнавания не мелькнуло в его глазах, впрочем, Михаил и не надеялся на это.
– Приступим, – сказал он и дал знак санитарам, которые сделали укол со снотворным и прицепили гарнитуры за оба уха Егора.
Он отошёл к компьютеру, включил соединение с сервером и начал поиск необходимого образа. Программа высветила найденный идентификатор, оставалось только лишь запустить процедуру. Что должно было произойти? Что задумал Исаев? Он так и не узнал. Но обязательно узнает. Он нажал на кнопку записи и посмотрел на директора.
– Часов на восемь процедура, – сказал он, – можно пока заняться чем–нибудь. Пусть планировщик вызовет нас ближе к окончанию, тут и без нас за всем проследят. И вытащите у него тряпку изо рта!
Директор недовольно поморщился. Кажется, он считал, что результат будет через пять минут. Странно для человека, который четыре года руководил Институтом и отлично знал, как медленно движутся любые исследования.
– Олег Евгеньевич, – Михаил окликнул директора, когда они вышли из лаборатории, – мне нужно кое–что вам рассказать. Программу для лечения мне продал Виктор Исаев.
Михаил посмотрел на вытянувшееся лицо своего начальника и чуть не засмеялся. Вот как надо готовить сюрпризы, старый ты дурень! Брата он привёз, чуть не лопнул от гордости!
– Что?! – казалось, что директор сейчас начнёт топать ногами, его красная рожа светилась в полумраке коридора. – Ты уволен!
– Ну конечно, я уволен, вы справитесь и без меня. А что вы будете делать после того, как выяснится, что лечение существует, но вы против него? Сколько времени потребуется правительству, чтобы найти меня и вернуть обратно, а вас прогнать? Лечение важнее того, кто именно его придумал. Подождите, дайте договорить, – Михаил поднял руки, останавливая директора, – я предлагаю решение. Если бы я был во всём уверен, то никогда не сказал бы вам про Исаева. Но я боюсь того, что он может сделать. Если со мной что–то случится, то все результаты работ с описаниями лежат на одном из моих компьютеров, на том, который не подключен к сети. Всё зашифровано, но ребята из моего отдела смогут разобраться. Последние три недели мы изучали программу Исаева, мы добавили в неё кое–что от себя, я надеюсь, это нам поможет, если что–то пойдёт не так.
– Ты же понимаешь, что ты мне говоришь? У всего этого будут последствия!
– Обязательно будут. Но пока давайте всех вылечим.
Директор прошипел что–что сквозь зубы и пошёл к лифту. Михаил посмотрел ему вслед, пожал плечами и вернулся к работе. Вечером планировщик вызвал его в лабораторию.
99%. Индикатор последний раз дёрнулся и экран высветил надпись о завершении процесса. Михаил кивнул санитарам, и они сделали Егору укол. Он мирно лежал на каталке, такой же странный бородатый младенец, как и с утра, только теперь от подгузников шёл слабый неприятный запах. Пару минут ничего не происходило, Михаил взял брата за плечо и легонько потряс его.
– Мишка? – Егор резко открыл глаза, хотел вскочить, но ремни не дали ему пошевелиться. Он приподнял голову и со страхом осмотрел себя. – Что происходит? Почему вы меня привязали?
– Довольны? – Михаил повернулся к стоящему рядом директору, который почему–то не выглядел счастливым. – Можете уже рапортовать в комиссию, у нас получилось.
– Мишка, развяжи меня, ты что творишь? – недовольный Егор ещё раз подёргал ремни. – Совсем охренел?
***
– Ну что, Миша, твой выход, – директор показал рукой на зеркальное стекло, за которым Егор сидел в кресле. Он был помыт, выбрит и расчёсан, ему даже нашли какой–то халат вместо подгузника. – Давай, поговори с ним, вдруг он ненормальный до сих пор. А после тебя уже отправим его на тесты.
Михаил кивнул, вошёл внутрь и остановился перед братом, который смотрел на него снизу и молчал.
– Ну садись, чего стоишь? – спросил наконец Егор, и Михаил сел в соседнее кресло, поставив ноутбук на стол. – Расскажешь мне, как я тут оказался, и зачем вы меня привязали?
– Расскажу, но сначала ты. Сколько тебе лет? И какое сегодня число?
– Миш, а как меня зовут, ты не забыл? Что за дурацкие вопросы?
– Ну и всё же ответь.
– Тридцать шесть, – Егор поболтал голой ногой, торчащей из халата, – у тебя нету тапок каких–нибудь, а то пол холодный?
– Есть, но в кабинете, я принесу потом. Так какое число сегодня?
– Вчера было 26 июня, значит сегодня 27.
– Егор, тебе скоро исполнится 41 год, а сегодня 19 февраля.
– А я предупреждал, что однажды ты свихнёшься. Помнишь? Все эти сто тысяч раз? И вот этот день настал. Свихнулся ты, а привязали вы меня. Логично!
– К сожалению, всё наоборот, – сказал Михаил, – ты удивишься, как много всего пропустил.
И он рассказал о том, что случилось с миром и с ними обоими, опустив события в подвале его дома. Некоторое вещи стоит оставлять при себе.
– Вот, – Михаил повернул ноутбук и открыл крышку, – сам посмотри, как сейчас выглядят города и как мы живём. Почитай про больных, а потом я устрою тебе экскурсию наружу.
– Подожди, – Егор даже не посмотрел на экран, – ты хочешь сказать, что я больше четырёх лет был не в себе? Я ведь помню, что встречался с тобой два дня назад. Для меня это реально два дня назад!
– Ну и что не так? – спросил Михаил, вставая.
– Для тебя это не два дня. Получается, что ты не встречал меня четыре года. И ты просто смотрел, как я лежу, привязанный к этой чёртовой кровати, и разговаривал с каким–то дедом! Он для тебя был важнее! А потом ты зашёл в эту комнату и начал разговор с вопросов! Никаких эмоций, словно мы вчера расстались, словно тебе наплевать. Где хоть какие–то чувства? Миш, ты кто?
– Я принесу тебе тапки, – Михаил повернулся и вышел из комнаты, уловив ухмылку стоящего у стекла директора.
Он остановился в коридоре, прислонившись к стенке, и долго стоял, успокаиваясь. Чувств было много, но он не хотел показывать их Егору, потому что боялся. Но и его брат никогда бы не завёл разговоров о том, что кто–то не обнял его после разлуки или не прослезился, не тем он был человеком. Так что на его последний вопрос Михаил мог бы невежливо ответить точно таким же вопросом – а кто ты, Егор?
***
Вечерний город Михаил чаще всего видел из окна своего кабинета, но та картинка никогда не менялась, хотя, надо отдать должное, выглядела она впечатляюще. Сияющие огни центра плавно переходили в слабое мерцание периферии, упирающейся в полную темноту Старого района. Особенно красиво всё это смотрелось на закате, когда вдали ещё было можно различить ряды заброшенных зданий.
Но сегодня ночью он медленно ехал по городу на машине, разглядывая опустевшие улицы. Кажется, он наконец–то сделал всё, что было в его силах, и вот у него появился вечер для отдыха. Завтра будут новые задачи, а сегодняшний вечер создан для безделья. Он проехал через центр, свернул на шоссе к своему дому и открыл боковые окна и люк, впуская внутрь свежий августовский воздух. Его район уже спал, и только одинокий кот на заборе проследил взглядом проехавшую мимо машину.
Он ехал к дому, в котором уже четыре месяца жил вместе с братом с тех пор, как забрал его из Института. Мир медленно выздоравливал, почти десять миллионов удачных излечений за полгода. Директора каждый день показывали по телевизору, он говорил и говорил про то, как хорошо станет совсем скоро, когда все полмиллиарда больных вернуться к нормальной жизни.
Егор устроился на работу, он так же, как и раньше, строил дома, которые обязательно понадобятся для растущего населения. Михаил шесть месяцев наблюдал за ним, разговаривал и проверял. Брат помнил всё до момента, когда первый раз лёг спать с гарнитурой за ухом. Но кроме памяти было много другого, и с каждым днём Михаилу всё больше казалось, что Егор – совсем не тот человек, которого он знал почти всю жизнь.
Он остановился у двери и вышел наружу, двигатель за спиной тихо вздохнул на прощание и умолк. Открыв дверь, он вошёл во двор и направился к дому. В будке тихонько скулил Бобби, видимо, его тоже мучили ночные кошмары. Михаил отомкнул замок, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить собаку, но Бобби всё равно проснулся, стрелой пронёсся к дому и через секунду уже обнюхивал диван в прихожей.
Михаил поднялся на второй этаж и, проходя мимо спальни Егора, остановился и осторожно приоткрыл дверь. Егор спал за столом перед экраном работающего ноутбука, который он купил, чтобы с утра до вечера смотреть смешные видео в сети. Михаила раздражала эта новая привычка брата, но он молчал, собирая информацию. Вот только сейчас на экране не крутились ролики про котят и голые задницы. Курсор мерцал в конце страницы, сплошь исписанной программным кодом.
Не закрывая дверь, Михаил тихо выскользнул в коридор, на цыпочках дошёл до своей комнаты и, вытащив из шкафа тот самый пистолет, вставил в него оставшуюся нетронутой запасную обойму. Он знал, что не чищенный и не смазанный пистолет может не выстрелить, но сейчас ему было не до этого, сейчас ему были нужны ответы, пусть он и в который раз уже обо всём догадался. Он нащупал в кармане брелок, с которым не расставался последние шесть месяцев, и пошёл обратно.
В комнате Егора он включил лампу, обошёл стол и сел напротив брата, поднявшего голову и жмурящегося от яркого света.
– Рассказывай, кто ты, – Михаил навёл на Егора пистолет и отщёлкнул предохранитель.
– Миш, ты что, сдурел? – Егор сощурился и потёр глаза, – убери эту хреновину.
– Я не шучу, рассказывай! Посмотри на экран и скажи мне, кто ты и что ты делаешь?
– Да это я так, – Егор со страхом взглянул в ноутбук и закрыл крышку, – решил поинтересоваться, что ты в этом такого находил всю жизнь. Просто немного поизучал программирование, вот и всё.
– Я больше не буду спрашивать, ещё одна глупость – и я выстрелю!
– В брата? Мишка, ты выстрелишь в брата?
– Нет, судя по всему, я выстрелю в Виктора Исаева. Не так ли? – Михаил встал, схватив пистолет обеими руками. – Говори!
В коридоре застучали когти, и в дверь просунулась любопытная голова Бобби. Он осмотрелся, не увидел ничего интересного и поскакал по своим делам.
– Какого Исаева, ты что несёшь? – Егор тоже вскочил. – Это я, твой брат, ты от своей работы совсем разум потерял!
– Нет, ничего подобного. Ты – не мой брат. Да, ты скопировал его память и привычки, но не его личность. Вот личность ты добавил свою, прописав образ своего мозга прямо в программу. И потому твои память и привычки доминируют, потому ты и не похож на моего брата! Что, не разобрался, как уместить две личности в одном мозгу? Боялся, что начнёшь сходить с ума? Виктор, ты дилетант с огромной самоуверенностью! Ты гений в программировании, но слишком плохо представляешь, как работает мозг! Ты мог бы принести миру столько пользы, но ты уже второй раз пытаешься всё испортить!
– Я ничего не собираюсь портить, – Егор медленно сел на место, – я просто хочу найти этих двух уродов, которые забрали все деньги и славу, а меня оставили виноватым.
– И для этого тебе понадобилось создавать полмиллиарда своих копий? Ради мести двоим людям? Чтобы просто найти тех, кто превратил твою идею в бизнес, платил тебе огромные деньги, а потом сбежал без предупреждения? Ну не надо мне рассказывать эту чушь!
– Не хочешь верить – не надо, но я не вру.
– Сомневаюсь, – Михаил тоже сел, положив пистолет на стол, – хочешь, поясню почему? Что будет после того, как ты их найдешь? Не с ними, а со всеми вами, копиями одного человека?
– Я верну всем их личности после этого.
– Какой именно ТЫ всё вернёшь? – Михаил усмехнулся. – Вот конкретно ты, мой псевдобрат? Или, может быть, настоящий Виктор Исаев? Или какой–то другой клон вернёт нам всё? Я не идиот, Виктор. Каждый из клонов – отдельная личность, пусть и скопированная. У каждого из вас есть инстинкт самосохранения, он будет очень сильно сопротивляться сознательной смене личности, потому что для него это смерть. Ты не станешь никому ничего возвращать добровольно.
– Стану. Я не такой плохой человек, как ты думаешь.
– Ну тогда я открою тебе тайну. Создатели твоей компании давно мертвы, они сошли с ума вместе со всеми, были убиты и опознаны полицией. Просто эту информацию почему–то решили не разглашать. Но у меня есть их фото и результаты вскрытия, доказательств полно.
– Врёшь! Они были богаты, они не стали бы пользоваться гарнитурами!
– Богатые не бывают идиотами? Богатым всегда достаточно денег? Ты ведь тоже был богатым, и как это тебе помогло? Все доказательства имеются. Пойдём, я покажу их тебе, а потом у меня есть две гарнитуры, которыми мы с тобой воспользуемся, чтобы вернуть мне настоящего брата. Ну как тебе идея?
– Подожди, – сказал Виктор, поднимая руки, – чтобы вернуть тебе брата, мне нужно переписать программу, просто так ничего не выйдет. Нужно время.
– Нет, не нужно, – Михаил опять встал, подошёл к окну и открыл его, сегодня ему требовалось много свежего воздуха, – ты слишком сильно был уверен в себе, думал, что мы не разберёмся с твоей программой. Но мы написали свою собственную, так до конца и не выяснив, что делает твоя. Но теперь–то я знаю, что она делает. Всем нашим отделом мы оказались умнее тебя. Последний месяц по миру работает только наш вариант, он возвращает людям их настоящие личности. Больше никаких твоих клонов. Ну так что, теперь вернёшь мне брата?
– У меня другое предложение, – Виктор перегнулся через стол и взял оставленный пистолет. – Но для начала вопрос, просто из любопытства – а что во мне не так? Как ты догадался, что я не твой брат?
– Много причин. Например, ты раньше слишком любил свою собаку, ты иногда таскал её с собой даже на работу, ты ко мне в гости с ней приезжал, – Михаил бесстрастно смотрел на оружие в руках Исаева, – а с тех пор, как вылечился, всего пару раз погладил его и всё.
– Да он же страшный! – Виктор рассмеялся и повертел в руках пистолет. – Весь в шрамах, без уха, да ещё эта дурацкая кличка – Бобби! Ну и имечко для собаки!
– Вот именно об этом я и говорю. От моего брата в тебе только память. Ты же помнишь, откуда взялись все его шрамы и его кличка. И для Егора это всё было ещё одним поводом любить собаку, а для тебя – это просто глупость и уродство. Ну а про его ухо ты не помнишь. Ты другой. И я подозреваю, что ты не напрасно взял оружие? Что ты хочешь сделать? Убить меня, а потом отомстить миру за то, что он ненавидел тебя?
– Что–то вроде того.
– Не получится, Виктор, – Михаил засунул руки в карманы, нащупал брелок и положил палец на кнопку, – думаешь, я не предусмотрел чего–то подобного? Ты не смог совместить в одном мозгу две личности, это очень сложно – сделать из двух людей одного. Я пока тоже не могу, но зато я смог кое–что другое. У тебя в голове записаны два образа – твой и Бобика. У всех клонов. Собачий образ прост, я легко добавил его к твоему. Знаешь, бывают больные люди, у которых несколько личностей, замещающих друг друга? Вот по сигналу Бобик временно может вытеснить тебя из мозга. Мы включим этот сигнал по телевидению и соберём вас всех для смены образа на новый, правильный. И настоящего тебя заодно найдём. Директору нашему, конечно, придётся уволиться, но ему давно пора на отдых.
– В любом случае, тебе это никак не поможет, – Исаев поднял пистолет и прицелился.
– Скажи: «Гав!», – Михаил посмотрел на удивлённое лицо напротив и нажал кнопку.
Брелок запищал, и оружие выпало из руки Виктора, а сам он рухнул на пол, где попробовал встать на четвереньки, но руки и ноги не слушались. Он попытался ползти, странно перебирая конечностями, но и это у него не вышло. Он барахтался на полу, задевая стол и стулья, пока наконец не успокоился. Он положил голову на паркет и тихонько заскулил.
Михаил сходил к себе и принёс снотворное и две гарнитуры, прицепив их на уши Виктора–Егора. К утру настоящий брат снова будет с ним, хотя он уже и не был уверен, хочет ли этого на самом деле. А вот всем остальным предстоит стать немножко лучше. В одном Исаев был прав, гарнитурами в большинстве пользовались бездельники, глупцы и неудачники. Михаил уже знал, как добавить им всем немного трудолюбия. Нужно всего лишь поменять несколько строчек в коде, и мир обязательно станет прекраснее.
Вбежавший на звук Бобби сел рядом с Егором и начал подвывать плачу своего хозяина.