Нам нужен страх. Нам без него тоскливо.
Ты вспоминаешь, как боялся сам.
И хочешь, чтобы дети терпеливо
Боялись взрослых, сидя по домам.
Зачем и почему? – Не уважают.
– А есть за что? Ты сделал лучше мир?
Ты без приказа что-то сам решаешь?
Да – ты для подчиненных командир.
О этот страх, давно бежит по венам.
Нам в нем комфортно, мы привыкли так.
И даже мысль страшна о переменах.
Как жить без страха в старых погребах?
Я не люблю такие дни,
Когда рассвет меня не будит.
Тоскливо серые они,
Наверно, их никто не любит.
И утром не смеется нам,
И в голову не лезут мысли.
Я много за рассвет отдам,
Я просто без него закисну.
Не начат день, день не окончен,
Все сами по себе идут.
Не очень день, не очень ночи —
Все серость поглотила тут.
Мы делаем из мерзости иконы.
Надеемся на их чудесный свет
Мы в прошлое плывем ведь там не тонут,
Там хорошо, ведь нас уже там нет.
Мне не нужна свобода-только сытость,
И место в этом радостном строю,
И новое вранье с утра услышать,
И радоваться, что еще стою.
Но получая сапогом по морде,
Нам также больно сплюнуть зубы в пол.
А мы не заслужили что-то кроме.
В нас нет сочувствия, процесс уже пошел.
Иконы наши врут не напрягаясь,
И ежедневно нам ширяют «дурь».
А мы обдолбанные смотрим улыбаясь.
И хаваем все то, что нам дадут.
В какой момент нам суждено проснуться?
Когда нас всех от злости разорвет?
И нам опять придется окунуться
В не замечаемый пока водоворот.
Что делать, когда фонари?
Что делать, когда кто-то в курсе?
И шепчет смотри не смотри,
Все как-то не так и не хмурься.
Глаза закрываю опять,
А сон где-то за километрами,
Остался на рельсах лежать
Теперь развлекаемый ветрами.
Наверное, ему надоел
Мой план, что приеду – все сделаю.
В картинках цветных он летел
И мыслям-ветрам вторил эхами.
Сливается все за окном
В одно полотно бесконечное.
Все едут, у всех где-то дом —
Банальное, личное, вечное.
Кто, громко на полке храпя,
Кто, тихо уткнувшись мечтательно.
Все едут к себе, от себя,
Всех встретит вокзал обязательно.
И мы там нырнем в суету,
Забыв эти ноты дорожные.
И все же пока что мы тут,
И поезд творит невозможное.
Еще полностью не проснувшись,
Не спеша наливая чай
Я еще во вчера минувшем
Не проснувшийся, не серчай.
Сны еще не совсем забыты,
Телефон как звонок тормошит
Во вчера дверь почти закрыта
Утро серое все решит.
Нету солнца и серое нечто
Моросящее так слегка,
Превращает время в речку
Пропадающую в облаках.
И держа глину чашки в ладони
Запускаю в себя тепло.
Глядя как капля каждая тонет
Принимаю как данность – прошло.
То, что было вчера и тучи,
Моросящее время и дождь.
Все-таки мы с тобой везучи
Скоро сонная ты придешь.
Я люблю это тихое утро,
Когда вдруг приоткрыв жалюзи,
В море солнца ныряешь как будто,
В море неба ребенком глядишь.
И внутри все спокойно-спокойно
И куда-то проблемы ушли.
Все затихло, теперь все не больно —
Небо сильная анестезия.
Я зароюсь в твоих волосах
И навеки там потеряюсь.
Буду слушать, тобой дыша,
Как в дыханье твоем растворяюсь.
Надо только лишь захотеть
Это чудо опять случайно.
Улыбаться, смеяться, петь.
Как всегда, все паранормально.
И я включаю газ на кухне,
И ставлю чайник на плиту,
И буду ждать, что мир не рухнет,
Я выпью чаю и усну.
Под завывание метели
Я буду сны свои смотреть,
Пролистывая дни недели,
Мечтать я буду и хотеть.
Услышав, как сошла лавина,
В окно лениво посмотрю.
Нет не задела, снова мимо
И на диване захраплю.
И все же буду ждать, надеясь,
Что отпуск все-таки придет
И на билет я раскошелюсь
И сяду в поезд. Ладно все.
Улица, вечер, аптека, фонарь
Улица, вечер, фонарь загорелся
Съежилась туча, укрыла закат
Еле горит, он еще не нагрелся
В сумерках люди не очень спешат.
С тополем рядом забита аптека
И запустеньем раскинулась хмарь.
Где-то внутри как забытое эхо
Улица ночь и аптека, фонарь.
Все это стало бесцветным и скучным,
Ни у кого в голове не сошлось.
Мимо аптеки не обернувшись
Улица, ночь и фонарь – не сбылось.
Есть в октябре неповторимый шарм,
Когда возможно просто наслаждаться.
Там листья падают под ноги и шуршат,
Недолго это будет продолжаться.
Потом все будет и промозглый дождь
И небо серое, как наше настроение.
И ветер, продувающий насквозь
Настроит нас на долгое терпенье.
Я в этих масках начал замечать,
Что говоря в глаза мы не смотрели.
Друг друга перестали узнавать,
Когда над маской одни глаза блестели.
И стало странно, как она меняет
Всех нас не зная хочешь или нет
Ты знать кого под маскою скрывает
Нужны ли вы друг другу или нет.
И часто мы проходим равнодушно,
Скользнув глазами по ее глазам.
Нам ничего в не чьих глазах не нужно,
Мы не нужны – никто не нужен нам.
На каждой ветке пластиковый флаг,
А нам плевать на все, что будет дальше.
Внутри уснули стыд и даже страх,
Остались горы пластиковой фальши.
Мы обязательно начнем ценить
Прибой и это дуновенье ветра,
Когда не сможем просто воду пить,
Дышать без боли и ходить по свету.
Мы будем жадно над землей рыдать,
Над океаном что сейчас не нужен.
Сейчас мы тупо не хотим принять
Что как стервятники мы над землею кружим.
Мы так привыкли, что она всегда
Переживает наши все обиды.
И думаем, что все простит она,
Пока не станет полностью убитой.
Давай попробуем поймать
Глазами незаметно счастье.
Губами имя бормотать
И мысли вслух, как окна настежь.
Оно неведомый дымок —
Попробуешь его потрогать,
И растворится островок
Придуманных тобой чертогов.
В какой момент его вспугнешь
И повернешь на повороте,
Не том, когда, решив уйдешь
Поняв, что вместе быть не хочешь.
Поняв, что можешь без него
Дышать, смотреть на все спокойно
Ты вдруг поймешь – оно ушло
То, что могло вам сделать больно.
И уходя спокойно прочь,
Уже поймешь умом устало —
Давно не будоражит ночь
И вам друг друга стало мало.
И станет ясно, не собрать
Осколков умершей планеты.
Холодным камнем ей летать
И нет в ней мысли, с кем ты, где ты?
Мы убирали красоту
А после нас одна лишь серость.
Остатки осени – листву
Убрать кому-то захотелось.
И так проходит каждый год.
Собравшись в уголках бордюров
Она, собравшись в стаи ждет
Что, люди про нее забудут.
Ее спокойно разнесет
По улицам, дорогам ветер.
И превратит вот это все
Во что-то лучшее на свете.
В цветы весною и потом
В листву зеленую на ветках
Все повторится. Нет не то
Мы все собрали в пластик, в клетку.
Отдернув шторы, я увидел осень.
Не бабье лето, все – оно ушло.
Наверное, оно любило очень
Людей и к их желанью снизошло.
Желанию тепла и вечно солнца,
Шуршанию листвы, идти вдвоем.
Рука случайно дерева коснется
И в чудо осени мы не спеша войдем.
Потом поймем, что это бабье лето
Подарком было за тяжелый год.
И все же задержавшись где-то
И с ветром, и с дождем она придет.
Наверное, она, увидев серость
И пустоту и все что мы творим,
Поймет, что ей внезапно расхотелось
Вдруг потакать желаниям моим.