Что в данном контексте имеется ввиду? Да именно то, с чем мы не так часто сталкиваемся, но выбешивает это конкретно. И начинается прямо с приближением Нового Года. Большинство людей ассоциирует подготовку к этому празднику с елкой. Ну и какая же елка без гирлянды. Вы устанавливаете елку и достаете коробку и игрушками, где сверху с прошлого года вы аккуратно уложили светящуюся красоту. С осторожностью сапера, вы вытаскиваете одну из гирлянд и видите, что за год она начала совместную «жизнь» с соседней. Как это случилось, понять невозможно, но факт остается фактом – гирлянды «привязались» друг к другу и ни под каким предлогом не хотели «расставаться».
Вы, в очередной раз, проклинаете себя и клянетесь, что после окончания праздника ни за что не положите эти два предмета совместно, а лучше разнесете по разным тумбочкам в разных комнатах квартиры. Со вздохом садитесь на пол и начинаете «бракоразводный» процесс. И чем длиннее «связи» между ними, тем этот процесс дольше.
А что происходит с проводами от зарядки гаджетов, различных шнуров, удлинителей и переходников, если их просто положить в одну тумбочку. Не пройдет и часа, как они начинают там «совокупляться» и в тумбочке, где еще недавно был относительный порядок, через время, вы достаете клубок непонятной субстанции из которой с разных сторон торчат штекеры и вилки. Такая картина приводит в отчаянье. Вы видите, какой именно провод вам нужен и даже видите штекер с другой стороны, но вот все остальное насколько «увлечено» в этот экстаз совместного нахождения с другими проводами, что проще купить новый, чем вытащить необходимое оттуда.
Да что там говорить про большое количество этих приспособлений в одном месте! Проведите эксперимент, бросьте зарядку от ноутбука и телефона в рюкзак, встряхните его и достаньте! «Любовная» связь уже началась!)) А если добавить туда наушники, речь о которых пойдет ниже? Так этот симбиоз может уже нехило потрепать нервы.
Что касается наушников в отдельности, то они вносят в нашу жизнь тоже определенный дискомфорт. И хотя, сейчас много беспроводных приспособлений, многие пользуются проводными. Казалось бы, что может быть сложного распутать проводные наушники? Ошибочка! Эти «сиамские близнецы» могут такой «геморрой» подкинуть «привязанностью» друг к другу, что в определенный момент ставят вас перед выбором, оставить это бессмысленное занятия из переплетённых узлов проводов и самих наушников и купить новые, учитывая, что от этого вы не разоритесь. Но и сам факт, что вы «сдались» тоже самооценки не добавляет, и вы продолжаете процесс, в очередной раз дав себе слово – никогда не бросать наушники просто так, не сложив их или не намотав на какой-нибудь предмет.
Летчики не умирают!
Они улетают и не возвращаются.
Все персонажи и события являются вымышленными.
Любое совпадение – случайно
Рассказ о группе российских летчиков, выполнявших специальные боевые вылеты в первой Чеченской компании, на самолетах Су-24, в натовской кодификации – Fencer («Фехтовальщик»). О их подвигах, которые стали историей в новой России, о их нелегкой судьбе, о женах, которые стали верными спутницами своих мужей и прошли с ними вместе нелегкие испытания. О любви, предательстве, долге, чести, а также о их трагической судьбе, которая осталась только в легендах.
СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ
РПО – радиолокатор переднего обзора (радиолокационный прицел);
ППВ – прицельно-пилотажный визир
ЦЗТ – центральный заправочный трубопровод
ПРОФИЛЬ ПОЛЕТА – высота
РЕЖИМ ПОЛЕТА – скорость
БОЕВАЯ ЗАГРУЗКА – количество и калибр бомб, ракет
ОДАБ-1500 (ОДАБ-250-270) – объемно-детонирующая авиабомба, весом 1500 кг в тротиловом эквиваленте (калибр 250, 270 – вес боевой части)
ФАБ-500 – фугасная авиационная бомба, авиабомба, весом 500 кг в тротиловом эквиваленте
ОФАБ-100-120 – осколочно-фугасная авиационная бомба, весом 100 кг в тротиловом эквиваленте, калибром 120
ЗАБ-500 – зажигательная авиационная бомба (напалм)
КАБ-корректируемая авиационная бомба
Х-59т – управляемая авиационная ракета с телевизионной головкой наведения
ШПП – штурманский план полета
РАКЕТНЫЕ БЛОКИ – блок Б-8 с неуправляемыми авиационными ракетами С-8
НАР – неуправляемые авиационные ракеты
НАЗ – неприкосновенный авиационный запас
БК – боевая кнопка
КДП – командно – диспетчерский пункт
КП – командный пункт
ЗСУ – зенитно-стрелковая установка
ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс
КПП – контрольно-пропускной пункт
ПМУ – простые метеоусловия
КТО – контртеррористическая операция
ГРУ – главное разведывательное управление
Крыло 69, крыло 16 – стреловидность крыла
АРК – авиационный радиокомпас
ПОМПАЖ – отказ двигателя
ЮВО – южный военный округ
ФОНАРЬ – остекление кабины
РБК – 500 шоаб 05 – разовая бомбовая кассета, калибром 500, кассетной штурмовой осколочной боевой частью по 0, 5 кг
БЛИЖНИЙ – ближний приводной радиомаяк
ДАЛЬНИЙ – дальний приводной радиомаяк
ФБА – фронтовая бомбардировочная авиация
ПЛОТНЫЙ СТРОЙ – полет группы самолетов на минимальных интервалах и дистанциях друг от друга
ИНТЕРВАЛ – расстояние до соседнего самолета
ДИСТАНЦИЯ – расстояние до впередиидущего самолета
КРЕН – движение самолета влево или вправо, в градусах
ТАНГАЖ – движение самолета вверх или вниз, в градусах
– Я Фехтовальщик, попадание, горю!
– Я Мачта, катапультироваться, катапультироваться
В кабине чувствовался запах гари и появились первые сизые частицы дыма.
– Саня, прыгай…!!
Самолет «дышал» из последних сил. Табло информации мигало как новогодняя елка, в основном, красными огоньками «ПОЖАР», «ПОЖАР ЛЕВОГО». Осталось только увидеть финальную «вспышку» на табло «ПОЖАР ХВОСТА» и тогда точно можно «кости за борт» выкидывать. Но, пока, это не произошло и можно было побороться за живучесть самолета. Ракета воткнулась в двигатель, но не взорвалась. Такое тоже бывает. Топливо перекрыто, пожаротушение включено, может еще все и обойдется.
– Серега, может дотянем?
– Ракета может шарахнуть в любой момент! Прыгай, говорю!! Приземлишься, отключи маяк, чтоб «духи» не отсекли.
– Понял!
– Готов?
Саша вжался в кресло, выдвинул ноги максимально вперед, чтобы ножные захваты сами подтащили их к креслу, а не ударили по поджатым ногам, откинул голову к заголовнику и напряг все мышцы.
– Увидимся!
С этими словами Саша нажал на катапультные ручки и выдернул их вверх. Фонарь отстрелился, сработали плечевые и ножные захваты, прижав все тело с силой к креслу. Пиропатроны выкинули его на 80 метров, после чего гильотины отрубили ненужные привязи и сработал спасательный парашют. Кресло полетело навстречу земле в свободном падении. Все эти процессы заняли не более 1 секунды, но в экстремальной ситуации время растягивается и тебе кажется, что прошло секунд 15—20, прежде чем купол паршюта раскрылся своим радужным цветом, порадовал тебя сверху. Болтающиеся внизу на фале НАЗ и надувная лодка, вселяли надежду на спасение. Но больше все-таки пистолет Стечкина и «разгрузка» с патронами на летном комбезе.
Саша оглянулся по сторонам и увидел такой же купол метрах в 700 от себя. Это был Сергей. Самолет продолжил свой полет и через несколько секунд начал пикировать отвесно к земле. Не долетев несколько сот метров до нее, взорвался. Видимо ракета все-таки решила исполнить свое предназначение.
Внизу была «зеленка», довольно больших размеров. Приземление будет некомфортным, учитывая, что скорость снижения на этом типе парашютов выше, чем на других. Большое количество «дырок» в куполе подразумевало хорошее управление, но на самом деле он управлялся очень плохо. Была вероятность повиснуть на дереве, после чего оставалось только молиться, чтобы тебя не вычислили раньше, чем ты освободишься из подвесной системы и не спустишься вниз.
Задача была выполнена. По данным Витебска, в одном из аулов прятался полевой командир Джафар Исмаилов вместе с 30 боевиками. Гонялись за ним долго и упорно, но результатов это не дало. И вот сегодня утром пришли срочные данные от Володи, о его местонахождении. Как обычно, при такой охоте, в готовности №1 сидит пара самолетов, еще одна в готовности №2, чтобы можно было заменить в случае чего первую пару. Но сейчас не было пары. В готовности №1 был один экипаж Миронова и в готовности №2 – Паша Кирьянов с Юрой Глебовым.
Аул был небольшой и находился в предгории на юге Чечни, в районе населенного пункта Мескеты на границе с Дагестаном.
Задача была далеко не точечного удара, как удар рапирой, поскольку сам аул нигде на картах не фигурировал и стерев его с лица земли, никаких изменений в топографии не последует. Превышение местности в районе цели было от 500 до 1000 метров и особых проблем в нанесении удара не несло. Координаты точки ввели в бортовую машину и оставалось только определиться с прицелом. В результате выбор остановился на лазерно-телевизионной прицельной системе.
Цель была полностью уничтожена с фото и видео фиксацией. Только вот обратный маршрут стал квестом. Со склона горы «влупили» по Сергею с Сашей «Стингерами» и теперь Саша спускался на парашюте в 30 километрах от границы с Дагестаном в районе населенного пункта Бачи-Юрт.
Он приземлился довольно удачно, попав между деревьями на небольшую поляну. Достав из НАЗа автомат и отключив маяк, он побежал на север, в сторону предполагаемого приземления Сергея.
Первый месяц лета 1995 года был наредкость жарким в этих краях и несмотря на первые числа, температура поднималась к +30 градусам. Надежды на то, что его не запеленговали было мало. «Комар» (так называется радиомаяк) включается автоматически при катапультировании и пока спускаешься, он посылает сигнал по аварийной частоте 121.5 МГц. На ней постоянно сидят «духи». А уж сегодня для них более чем удачливый день.
Что же касается Саши и Сергея, то их день только начинается и цель одна – добраться до своих. Сейчас, в этой суматохе начала первой чеченской компании, нельзя было определить наверняка, в каком месте могут быть свои войска, а где боевики. И даже если бы и можно было знать, положение их было незавидное. Нужно преодолеть порядка 30 километров до Гудермеса, а что там – неизвестно! С марта 1995 он переходил из рук в руки несколько раз и теперь там все еще хозяйничали боевики. Рассчитывать на то, что их будут искать и организуют ради этого спасательную операцию, не приходилось. Слишком далеко и очень опасно. Была слабая надежда на «Витебск», но где они сейчас? Как с ними связаться?
Вся республика была наводнена боевиками, от мелких групп по 10—20 человек, так называемых «индейцев» до больших частей в несколько сот боевиков, которыми командовали полевые командиры и генералы. Если запустить вертушку на поиски – это быстрый морг! И это в лучшем случае, а в худшем – плен! Армия тогда была не лучшая в спасении и эвакуации. Они просто не знали, как это делать! Оставалось надеяться только на себя.
Саша достал карту. Слева, в километре, протекал приток Сунжи, справа – лес, впереди тоже. Он свернул карту и быстро двинулся к предполагаемому месту приземления Сергея.
Через полкилометра он обнаружил его висящем на дереве, на высоте около 7 метров. Отстегиваться и прыгать с такой высоты было опасно.
– Серега, живой?
– Нормально, ногу немного повредил при приземлении на это дерево. Есть идеи?
– Только одна – прыгать! Расстегни лямки подвесной и спустись на руках по ним вниз, а потом – прыгай!
– Хреновая идея! Даже при всем этом высота будет немаленькой.
Сергей посмотрел еще раз вокруг и понял, что другого выхода все равно нет. Расстегнув грудную и ножные лямки на подвесной системе, он осторожно на руках спустился по ним и повис в 4 метрах от земли.
– Прыгай, Серег, и сразу перекатывайся, чтоб нагрузку с ног снять.
– Да знаю я…
Летчик отпустил лямки и упал вниз, перекатившись, со стоном поднялся на ноги.
– Блин… не очень приятное ощущение!
Потерев ногу в районе голеностопа, он сказал:
– Ладно, давай двигать отсюда по-быстрому. Путей у нас два: один на север к нашим – это километров 200, другой на восток к границе Дагестана – это около 30 километров. Куда рванем?
Саша ответил:
– Думаю, к границе безопаснее и ближе!
– Вот так и они думают и скорее всего, подходы к ней уже перекрыли.
– Все равно стоит попытаться! На север мы не пройдем, слишком много «духов», а на восток есть шанс. Чтобы нас выловить нужно не менее 1000 человек. Скорее всего, они не станут заморачиваться с этим. Выделят сотню, а там, как получится. Но мы лакомый кусок для них, это 100%
Сергей нахмурился.
– Ладно, давай попробуем. Направление на северо-восток, будем стараться не выходить на открытую местность. Только по лесу. Автомат с тобой? Отлично! Сейчас я свой заберу и рванем.
Сергей подхватил автомат и мартирку (миниатюрная ракетница, похожая на ручку, при взводе стреляет красной или белой ракетой) из НАЗа, и летчики побежали по направлению к деревне Ойсхара.
На открытую местность выйти все же пришлось. Впереди проходила просёлочная дорога, слева и справа от которой было поле с пшеницей. Осмотрев с опушки местность, Сергей, чуть пригнувшись побежал вперед. Саша за ним. В километре от них, с юга двигалось пыльное облако.
– Ложись!
Оба летчика упали в молодые побеги пшеницы, и, хоть, они еще в высоту не поднимались выше 40 сантиметров, достаточно надежно могли скрыть от глаз на расстоянии.
До дороги было метров 500, когда прямо напротив их места выхода из леса остановился УАЗик и 3-ри грузовых машины, откуда повылазили около 30-ти боевиков. Все остановились у края поля и стали вглядываться в лес, из которого только что вышли Сергей и Саша. Видимо, Сергей забыл отключить маяк и его «срубили».
Он повернул голову к Саше.
– Ну вот и приплыли… пожили час на земле и хватит! Пора на небеса!
– Не падай духом, Серега…, хрен они нас возьмут…, давай хоть на прощанье «праздник» им устроим! Только мертвыми, друг мой, только мертвыми они нас увидят! Граната с собой? Вот и оставь, для последнего «глагола»! Жаль, что сына своего не увижу…
Сергей ободряюще сказал:
– Гляди веселее, брат, ты Фехтовальщик, это не должность и не звание… это отношение к своей жизни и к Родине!!!
Друзья обнялись в последний раз!
– Спасибо, Сань, что остался со мной до конца! Для меня была честь, летать с тобой!
– Прощай, Серега, ты лучший летчик из тех, кого я знал! Может еще полетаем в следующей жизни!
Начало 1989 года ознаменовалось полнейшим разгулом демократии в России, что, как следствие, привело к неутешительным моментам. Вступила в силу карточная система распределения товаров, процветала фарцовка, начинали проявляться первые ОПГ, по рынкам торговали всем чем только могли. Самые ушлые уже начали оккупировать Турцию и Польшу, затариваясь ширпотребом, который таскали в страну полосатыми баулами, при этом не редко попадая к вымогателям в руки и оставаясь без товара и денег.
Саша учился в Политехническом институте и ждал своих заветных 17 лет, чтобы бросить его ко всем чертям и поступить в летное училище. Его «нежный» возраст сейчас этого сделать не позволял и он, в свои 16 лет, зевая и с неохотой, периодически посещал какие-то пары, но, в основном, забивал на учебу, поскольку видел себя не в этой аудитории, а где-то за штурвалом самолета. Мечта детства, так сказать. И если все мальчишки его школьного возраста только мечтали стать летчиками и космонавтами, то Саша точно знал, что он им будет. К тому же, отец летал на современных фронтовых бомбардировщиках – куда уж лучше пример?
Все детство, по сути, его прошло на аэродроме. Александр Иванович часто брал с собой сына на полеты, и Саша с детских лет познавал армейскую жизнь. Было страшно и интересно одновременно. Самолеты казались такими огромными, а сидеть за штурвалом было приделом мечтаний всей жизни. Это множество кнопочек, рычажков, тумблеров, лампочек, переключателей и прочих ярких мелочей в кабине, рождали в мальчике мысли, что самолетом могут управлять только Боги. Ведь каждую эту кнопочку, каждый это переключатель, как говорил его отец, нужно знать и понимать для чего он. Это было за гранью, конечно, поэтому и тянуло с неимоверной силой.
Что касается мамы, то она была против, при том в категоричной форме и иногда высказывалась по поводу его поступление в летное училище несколькими жесткими фразами типа «Только через мой труп» или «Мне одного дурака хватает в семье». Конечно, она понимала, что ни к чему это не приведет, и Саша добьется своего все равно, поэтому со временем, смирилась, если можно, так сказать. Сама по себе эта женщина была творческой натурой и с большим успехом объездила со своим хором из таких же жен летчиков, всю Польшу. Стремление привить это сыну ни к чему не привели. Отдав его в музыкальную школу, у нее была надежда, что музыка его захватит, но увы. Решив, что 5 лет – это слишком много, Саша закончил ее за 4 года, получив диплом с отличием по классу аккордеона и аттестат об окончании средней школы одновременно. Но в его неполные 16 лет дорога в небо все еще была закрыта. Что было делать? Только институт, в который он и поступил довольно легко. Мама все еще не переставала надеяться, что гражданская специальность в конструкторском бюро, которую обещал факультет самолетостроения захватит ее сына, но опять ошиблась. Хоть учеба и не доставляла парню проблем, но все же тяготила. Даже прекрасно разбираясь в точных науках, истории, политэкономии, он посещал эти лекции от случая к случаю, терпеливо дожидаясь вызова в училище на вступительные экзамены, что и произошло в конце июня 1989 года.
Для Саши это были самые прекрасные 4 года его жизни, пока он учился, что не скажешь о стране, которую сотрясали политические путчи и напряженность в социальной сфере. Он видел, как на рынках продавали окурки поллитровыми банками и меняли шоколад на водку, ел консервированные хлеб, по дате которого можно было понять, что изготовлена эта «консерва» в 1957 году. Но это скорее добавляло романтики в жизнь, чем угнетало. Как и отец, он закончил факультет фронтовой авиации и попал на самый современный самолет того времени Су-24М, чего не скажешь о его друзьях. Большинство из его учебного отделения закончили службу сразу после выпуска из училища в 1993 году и начали пробовать себя в экономике, финансах, политике. Некоторые уволились пролетав 1—2 года. Что касается Александра, то он увольняться не планировал, несмотря на то, что ситуация с финансированием и полетами в армии становилась все хуже и хуже. Пролетав год на Востоке, он перевелся на один из аэродромов Южного военного округа, где и встретил своего соратника по экипажу, Сергея.
В отличии от Александра, Сергей вырос в деревне. В далеком Алтайском крае, парень видел самолеты только на картинках и в небе. Для него желание стать летчиком была голубая мечта, которую он никому не рассказывал, боясь что его просто засмеют. Да и родители были что называется, «от сохи». Отец комбайнер, мать работала на ферме дояркой. Какие уж тут мечты о небе? С утра до поздней ночи Сергей трудился в поле вместе с отцом и лишь в короткие перерывы смотрел на пролетающие где-то очень высоко самолеты, оставлявшие за собой белый «облачный» след. В деревне всегда было много работы, поэтому каникул у парня практически не было. Первые летние месяцы Сергей работал на кирпичном заводе, а когда наступала пора уборки урожая работал в поле. Отец настаивал, чтобы после окончания восьми классов сын пошел учиться на тракториста. Этот вариант просто «убивал» парня и в один из дней он заявил родителям:
– Я хочу стать летчиком, летать на современных военных самолетах и не хочу быть трактористом.
Его мать так и застыла за столом открыв рот. Для нее, потомственной крестьянки, это было как гром среди ясного неба. Мало того, что она ни разу не летала на самолете, она даже плохо представляла, как он выглядит, и кто такие пилоты. Она прикрыла рот рукой и с ужасом посмотрела на мужа, который, по ее понятию, должен был сейчас вразумить сына и не только словами. Однако, отец Сергея ничего не ответил, а пристально посмотрел на сына. Его взгляд был долгим и изучающим, как будто он хотел понять насколько его желание сильное. Потом встав, он сказал:
– Ты уж там не подведи нас с матерью
С этими словами он вышел из дома, а мама с таким же ужасом перевела взгляд на Сергея.
Так и решилась его судьба. Закончив школу и пройдя медкомиссию, он отправил документы в летное училище в Барнауле. Закончив его 1992, он попадает служить в один из полков на юге страны. Пролетав два года, он получил «старлея» как раз в тот день, когда в экипаж к нему определили Александра, тогда еще лейтенанта.
Как и положено по такому случаю, в эскадрильи устроили «офицерское собрание», а проще говоря, накрыли столы, где Сергей «представился» по случаю получения очередного воинского звания. «Комэск» поздравил его, пожелал летного долголетия, потом выступил замполит, потом командир звена, в котором он летал, ну а уже потом пьянка пошла без официальных лиц и заявлений.
В этот самый момент Саша и решил познакомиться со своим собратом по крылатой машине.
– Сергей Васильевич, здравия желаю, меня зовут Александр, распределен в ваш экипаж!
В те времена, обращение по имени отчеству к человеку, который старше тебя по званию и пусть даже на год старше по возрасту, было обязательным. Переходить на «ты» и имена, это уже прерогатива старшего.
Сергей внимательно посмотрел на Сашу, улыбнулся и протянул руку.
– Ну привет!
– Здравия желаю!
– Хватит, Сань, давай на «ты» и без этих официальностей
– Давай
– Давно на этих типах самолета летаешь?
– Почти год, но с керосином беда, поэтому особых движений по курсу боевой подготовки не было. Так, несколько упражнений по первой программе.
– Бомбы швырял?
– Было дело, на Востоке, полигон Семигорье, это в Хабаровском крае.
– Значит на Дальнем востоке службу начинал?
– Ну да! А чем я лучше или хуже?
– Значит, не «паркетный»?
– Неа, хотя отец полковник, тоже на таких типах летает. Сейчас в Липецке, в исследовательском центре.
– Понятно! Давай тогда выпьем что ли, за укрепление экипажа и нерушимость воздушных рубежей!
– Давай!
Сергей разлил по стаканам «Массандру» – спирт разведенный дистиллированной водой, новые друзья чокнулись и выпили.
– Слышал, Сань, какая заварушка на Кавказе? Чувствую, добром это не кончится.
– Слышал, думаешь придется поучаствовать?
Сергей пожал плечами и закинул в рот кусок колбасы.
– Все возможно, лишь бы с полетами не опрокинули. Хотя, не должны. У нас с тобой больше продвижение по программе, чем у всех остальных молодых экипажей. Зачехлить не посмеют.
– Будем надеяться.
– Женат?
– Да нет пока, рано еще! А ты?
– У меня уже сыну месяц исполнился! Кстати, Александром назвал!
– Ну ты даешь, как знал, наверное, что с этим именем перемены в твоей жизни начнутся! Уж будь спокоен, я тебе их обеспечу!
Саша улыбнулся и спросил:
– Ты что, в училище женился?
– Именно…, любовь с первого взгляда!
– Да ладно… даже свободой насладиться не успел!
– А может я не хотел ей наслаждаться? Может меня семейная жизнь больше привлекает, чем холостяцкая?
Саша почесал затылок и прищурился.
– Дело, конечно, твое, но как по мне, то в наше неспокойное время – это должен быть обдуманный и очень ответственный шаг! Ты же видишь, живем как на вулкане! Что будет завтра, непонятно.
Сергей усмехнулся и сказал:
– Что будет завтра – будет завтра! Нужно жить сегодняшним днем, вдруг этого «завтра» вообще не будет, а ты так и останешься холостяком!
– Посмотрим… надо дожить до завтра!