Светлой памяти Владимира Вольфовича Жириновского посвящаю
© Мосякин А.Г., 2024
© ООО «Издательство «Вече», 2024
21 января 2024 года исполняется сто лет со дня смерти В.И. Ленина – вождя мирового пролетариата и творца Октябрьской революции, повернувшей ход российской и мировой истории. Ленин и большевики-ленинцы создали государство нового типа, которое через семьдесят лет другие ленинцы с красными партийными книжками предали и развалили. В СССР Ленин был богом, а ленинизм стал религией, определявшей все аспекты бытия советской страны и ее народов. В постсоветские времена стали говорить, что Советский Союз был синонимом России в новой ипостаси и продолжением тысячелетнего Российского государства, хотя не существует ни одного документа советской власти, где бы говорилось об этом. Наоборот, Советское государство всячески отрицало свое правопреемство от дореволюционной России, а СССР замышлялся как антипод исторической России, в основе которой лежала имперская идея соборного сожительства, в пределах очерченных историей границ, сонма разных этнических и религиозных групп людей, с костяком триединого (великороссы, малороссы, белорусы) православного народа. Классовая идеология ленинизма и принципы государственного устройства, заложенные Лениным в основание СССР, возвещали прямо противоположное. В основе этой идеологии лежали утопии мировой пролетарской революции и глобального коммунизма, а ее следствием стало уничтожение Российской империи и дробление тысячелетнего геополитического пространства России на национальные вотчины по ленинскому праву наций на самоопределение, что отторгло от исторической России огромные территории вместе с жившими там людьми. Ленинская идеология и практика отличалась отрицанием российского исторического опыта и национальных интересов, борьбой с православием и неприятием «великодержавного духа» русского народа, как и самого народа, из которого большевики-ленинцы хотели «вылепить» нечто совсем иное. Ленин отторгал Россию и русский народ, видя в них лишь средство в достижении своих иллюзорных целей, ради которых Россией и ее народом можно пожертвовать и предать. Токсичная идеология ленинизма, занесенная к нам из Европы, не сближала и соборовала, а разделяла и стравливала людей по классовому, национальному и религиозному признаку, разрушая традиции, на которых веками созидалась Россия. По гегелевской диалектике истории она разрушила и Советский Союз, ввергнув нынешнюю Россию в историческую катастрофу. Давайте вникнем в эту идеологию в ее антироссийском и антирусском аспекте, вспомним, как она появилась и развивалась, какими оказались ее последствия, и кем был ее творец, чья не египетская мумия уже век лежит в самом сердце России. Давайте кратко разберемся в этом, опираясь на исторические факты, архивные документы и сочинения самого Ленина. Это важно сделать сейчас, когда Россия вступила в новый, турбулентный и опасный период своего развития, в котором фигура Ленина, его идеи и дела оказались вновь актуальны, как и сто лет назад. Их надо знать, чтобы учесть трагические ошибки прошлого и больше их не повторять.
Ноябрь 2023 г.
В.И. Ульянов (Ленин) в молодости
Основоположники коммунистической идеологии К. Маркс и Ф. Энгельс были матерыми русофобами, хотя в советские времена эта «вредная» правда скрывалась от народа, и эту европейскую болезнь унаследовал их верный ученик В. Ульянов (Ленин). Коммунистическая доктрина в принципе антинациональная – она классовая, и потому закономерно, что российские адепты революционного марксизма тоже были носителями антинационального сознания и классовых идей. Они узрели демиурга истории не в народе, а в классе неимущих пролетариев без роду и племени, которые по Манифесту Коммунистической партии «не имеют отечества», им «нечего терять, кроме своих цепей, приобретут же они весь мир». В сознании Ленина эта бредовая идея слилась с лично мотивированной ненавистью к Российской империи и монархии, породив в его «татарской башке» (выражение Л.Б. Красина) гремучую смесь марксистской утопии о торжестве мирового пролетариата с практической русофобией, определявшую ленинский образ мыслей, его поведение и поступки.
Принципиальный антипатриотизм Ленина, всегда желавшего поражения царской России, проявился еще во время Русско-японской войны. В феврале 1904 года, вскоре после ее начала, Ленин и большевистская фракция РСДРП выпустили воззвание «К русскому пролетариату», где говорилось: «Все силы [русского] народа подвергаются величайшему напряжению, ибо борьба начата нешуточная, борьба с 50‐миллионным народом, который превосходно вооружен, превосходно подготовлен к войне, который борется за настоятельно необходимые, в его глазах, условия свободного национального развития. Это будет борьба деспотического и отсталого правительства с политически свободным и культурно быстро прогрессирующим народом», – а кончилось воззвание призывом: «Долой разбойническое и позорное царское самодержавие!»1
Ленин узрел в Русско-японской войне борьбу «культурно быстро прогрессирующего» азиатского народа, сражающегося «за настоятельно необходимые… условия свободного национального развития», c «деспотической и отсталой» царской Россией. Он «не заметил», что войну России за влияние в Маньчжурии и Китае объявил не японский народ, а вылупившаяся из исторической скорлупы японская военщина, начавшая борьбу на овладение Азией. Натравливали на Россию агрессивный японский милитаризм колониальная Британская империя и алчные киты Уолл-стрит во главе с агентом европейских Ротшильдов, отъявленным русофобом Джейкобом Шиффом.
Полковник М. Акаси. «Банкир» революции 1905 г. в России
Большевистский лидер этого в упор «не видит» и радуется поражениям русской армии. В статье «Падение Порт-Артура» он с омерзительным восторгом восклицает: «Главная цель войны для японцев достигнута. Прогрессивная, передовая Азия нанесла непоправимый удар отсталой и реакционной Европе»2. Это чистой воды смердяковщина! В той же статье Ленин написал: «Пролетариату есть чему радоваться. Катастрофа нашего злейшего врага (царской России. – А.М.) означает не только приближение русской свободы. Она предвещает также новый революционный подъем европейского пролетариата. <…> Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма»3.
Ленин ни словом не обмолвился о подвиге крейсера «Варяг» (хотя им восхищался весь мир), не сказал ни одного доброго слова в адрес русских солдат, зато он и подобные ему злейшие враги Российской империи решили использовать ситуацию для революционного захвата власти. В дело вмешалась Япония, чье руководство считало, что «главная и единственная опасность для государственного строя России исходит от революционных элементов, которые, однако, ничего не смогут сделать, если не получат соответствующей финансовой помощи из-за рубежа». И они ее получили. На японские деньги4, которые выдавал российским революционерам всех мастей и либералам на «конференциях» в Париже и Женеве5 японский военный атташе в Петербурге полковник Мотодзиро Акаси, велась антироссийская пропаганда (в том числе через ленинскую газету «Вперед») и производились закупки оружия, которое морем переправлялось в Россию. Его транспортировкой с ведома Ленина занимались видные большевики М.М. Литвинов (Валлах) и Н.Е. Буренин6. Два судна с оружием – «Джон Графтон» и «Сириус» – в 1905 году сели на мель в Финском заливе и у берегов Румынии, из-за чего эта история получила широкую огласку. В разгар войны с Японией российские революционеры, при финансовой и материально-технической поддержке врагов России, организовали (через провокацию «кровавого воскресенья») волнения и вооруженное восстание «народных масс», нанеся царскому правительству (а на самом деле России) удар ножом в спину и побудив его подписать Портсмутский мир.
Во время Первой мировой войны ситуация изменилась. Оппозиционные царскому режиму политические силы «поумнели» и выступили на защиту Отечества, и только Ленин и его партия (фракция РСДРП) снова предали Россию, встав на сторону ее врагов. В манифесте «Война и российская социал-демократия», написанном в сентябре 1914 года7, Ленин выдвинул перед своей партией триединую задачу на время войны, которую потом конкретизировал во многих выступлениях и статьях.
Защиту родины в «империалистической войне» Ленин объявил социал-шовинизмом и оппортунизмом8 и призвал революционную социал-демократию добиваться военного поражения своего правительства, а значит и своей страны, иначе ведь не бывает. «Для нас, русских социал-демократов, – писал большевистский вождь, – не может подлежать сомнению, что с точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии, самого реакционного и варварского правительства, угнетающего наибольшее количество наций и наибольшую массу населения Европы и Азии»9.
А выступая в феврале 1915 года на конференции заграничных секций РСДРП в Берне, Ленин изрек: «Победа России влечет за собой усиление мировой реакции, усиление реакции внутри страны и сопровождается полным порабощением народов в уже захваченных областях. В силу этого поражение России при всех условиях представляется наименьшим злом»10.
Победу врагов над Россией Ленин готов был принять, а вот победу России принять не мог – она должна была проиграть войну, чтобы большевики, воспользовавшись этим, совершили революцию и захватили власть. Мешал этим планам российский социал-шовинизм (то бишь патриотизм – неприемлемое для Ленина слово). Наличие такого «порока» Ленин объяснял тем, что в России пока «живо самодержавие, не завершена далеко еще буржуазная революция, а 43 % населения угнетают большинство “инородческих” наций»11. В угнетателе «инородцев», населяющих Россию, Ленин видит русский народ.
Отсюда второй программный пункт вождя большевиков: развал Российской империи и освобождение населяющих ее народов от «великорусского гнета». В тезисах «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне» в августе 1914 года Ленин провозгласил: «Наименьшим злом было бы поражение царской монархии и ее войск, угнетающих Польшу, Украину и целый ряд народов России и разжигающих национальную вражду для усиления гнета великорусов над другими национальностями и для укрепления реакционного и варварского правительства царской монархии», – и поставил задачу: «Борьба с царской монархией и великорусским, панславистским шовинизмом и проповедь революции в России, а равно освобождения и самоопределения угнетенных Россией народов»12.
Эту позицию Ленин отстаивал в спорах на тему «Война и социал-демократия», разгоревшихся осенью 1914 года в среде живших в Швейцарии российских социал-демократов. Первый такой диспут состоялся 6 сентября на совещании бернской группы большевиков, второй прошел 27 октября в Цюрихе, потом были другие. На них Ленин не только настаивал на поражении России в войне с Германией, но и на развале Российской империи с отделением («ампутацией») Украины и Прибалтики, так как это «вышибет из нее великодержавный дух», чем немало удивил своих оппонентов, среди которых были Троцкий, Радек, Алексинский и другие товарищи. В открытый спор с Лениным вступил представитель Бунда13 А. Литвак. Вот как описывает его швейцарский историк Вилли Гаучи, автор известной книги о пребывании Ленина в Швейцарии:
«Когда Ленин высказался за ампутацию от Российской империи Украины и Прибалтики, Литвак ответил ему в дискуссии, что он может себе представить, что Ленин в шутку говорит об отказах от таких территорий, как Черное и Балтийское моря – ведь это “легкие России”, без которых российская экономика не может жить. В своем заключительном слове Ленин ему ответил: “Почему ты думаешь, что я шучу? Мы, великороссы, относились к [не] русским людям как к дуракам, мы способны только угнетать чужие народы; Россию следует ампутировать до Киева, Одессы, Риги и Либавы”. Ленин весьма серьезно относился к этому требованию, которое он развил, цитируя Маркса и Энгельса: “Народ, угнетающий другие народы, не может быть свободен сам”». Такая антироссийская позиция Ленина поражала всех, но Ленин твердо стоял на ней14.
Третьей программной целью своей партии Ленин объявил превращение войны в Европе в гражданскую войну в России. «Превращение современной империалистической войны в Гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг… вытекающий из всех условий империалистической войны между развитыми буржуазными странами»15, – провозгласил большевистский вождь.
Оставим моральную оценку этой «трехглавой» (как у Змея Горыныча) ленинской доктрины, но по всем юридическим нормам, в то время, когда Россия вела тяжелую войну с внешним врагом, это был акт государственной измены и предательства, в чем большевики огульно обвиняли окружение Николая II16. Хотя сам Ленин не считал свою программу предательством или изменой родине, так как видел исторический процесс сквозь кривую призму революционного марксизма. Еще в резолюции «Российская социал-демократия в европейской войне», принятой на заседании ЦК РСДРП(б) в Берне в конце августа 1914 года, Ленин обрушился на европейских вождей II Интернационала, которые, вопреки своим прежним решениям, встали на защиту своих стран, «проповедуя буржуазный шовинизм под видом патриотизма и защиты отечества и игнорируя или отрицая основную истину социализма, изложенную еще в “Коммунистическом Манифесте”, что рабочие не имеют отечества»17. Тем самым, оппонируя вождям европейской социал-демократии, Ленин заявил, что верен заветам Маркса и Энгельса и, как истинный пролетарский вожак, не имеет отечества, а значит не обязан его защищать. Так он оправдал свое «идейное» предательство России, подданным которой являлся. Но это были не только слова.
Проживавший в Швейцарии (неясно на какие средства) российский эмигрант, жаждавший военного поражения и развала своей страны, попал в поле зрения иностранных спецслужб. На связь с ним вышел агент германской разведки, эстонский социалист-националист Александр Кескюла, имевший оперативный псевдоним Штейн.
7 сентября 1914 года германский посол в Берне Г. фон Ромберг18 отправил в Берлин шифрованную телеграмму, где говорилось: «Русский, у которого имеются связи с революционерами в России, пытается через агента установить, в случае, если Россия в результате внутренних трудностей начнет мирные переговоры, пойдет ли на них Германия и не бросит ли она русских революционеров на произвол судьбы… Через агента я пытался прежде всего установить, что здешним русским вождям известно о внутреннем положении России, планах и видах на революцию, а также об их отношении к национальному вопросу. Был бы благодарен за указание, как мне поступать в дальнейшем, в связи с упомянутым зондажом»19.
Агент германской разведки А. Кескюла (Штейн), с которым В.И. Ленин был связан в Швейцарии
Названный выше «русский» – это Кескюла20, а упомянутый агент – сотрудник германской разведки Штайнвакс (Steinwachs), курировавший работу против России. Так начались контакты большевистского вождя с германским посольством в Берне через А. Кескюлу (Штейна), который передавал Ленину деньги на издание газеты «Социал-демократ», где тот печатал свои опусы21.
О связях Ленина с Кескюлой, а того – с германской разведкой, знали в большевистской партии. Вот что писал видный большевик, будущий первый нарком труда советского правительства А.Г. Шляпников: «В Стокгольме к тов. А.М. Коллонтай, а затем и ко мне явился соц. – дем. (эстонец) Кескюла. При свидании он спекулировал своими связями и знакомством с товарищем Лениным, Зиновьевым и другими членами наших заграничных центров. Кескюла вел себя чрезвычайно странно, высказывался в духе германской ориентации и, наконец, предложил свои услуги, если нам потребуется его помощь в деле получения оружия, типографии и прочих средств борьбы с царизмом. Его образ мыслей и поведение показались нам очень подозрительными, и мы тотчас же почувствовали в нем агента германского генерального штаба и не только отвергли его предложение, но даже прекратили с ним всякие сношения… Наш отказ иметь дело с Кескюлой не остановил его дальнейших попыток проникнуть при помощи других лиц в нашу среду»22.
Германская разведка «пасла» российских революционеров, живших за границей, так что связь Ленина с Кескюлой не удивляет. Ленин понимал, кто такой Кескюла и откуда у него деньги, но брал их, так как остро нуждался, истратив прежние капиталы, добытые «экспроприаторами партии» через ограбление банков в Гельсингфорсе (в феврале 1906 г.) и Тифлисе (в июне 1907‐го)23, присвоение наследства московского фабриканта Н.П. Шмита, денег Саввы Морозова и др. Так как кассой партии заведовал Ленин, то эти деньги попадали к нему, и он вел безбедную буржуазную жизнь в Швейцарии, а потом в Париже, где снимал роскошную 4‐комнатную квартиру со всеми удобствами.
19 декабря 1908 года Ленин писал своей младшей сестре: «Дорогая Анюта!.. Мы едем сейчас из гостиницы на свою новую квартиру: Mr. Vl. Oulianoff, 24. Rue Beaunier, 24*. Paris (XIV-me). Нашли очень хорошую квартиру, шикарную и дорогую: 840 frs. + налог около 60 frs. да + консьержке тоже около того в год. По-московски это дешево (4 комнаты + кухня + чуланы, вода, газ), по-здешнему дорого. Зато будет поместительно и, надеемся, хорошо. Вчера купили мебели для Маняши24. Наша мебель привезена из Женевы. Квартира на самом почти краю Парижа, на юге, около парка Montsouris. Тихо, как в провинции. От центра очень далеко, но скоро в 2‐х шагах от нас проводят metro – подземную электричку, да пути сообщения вообще имеются. Парижем пока довольны»25.
Ленин своей буржуазной жизнью был доволен, а то, что эту жизнь ему обеспечили грязные деньги, замаранные кровью десятков жертв тифлисского ограбления и теракта, его не волнует. Жизни людей – хоть десятков, хоть миллионов – Ленина не волновали, он готов был ими пожертвовать во имя торжества РЕВОЛЮЦИИ. Кстати, на те же самые кровавые деньги Ленин стал весьма крупным акционером упомянутой им в письме французской компании «Metro», строившей парижский метрополитен. Время от времени он продавал через доверенных лиц пакеты акций этой компании, а вырученные деньги клал на свой счет в парижском банке. Вот что сказано в собственноручной доверенности Ленина об одной их таких операций:
«Комптуар Натиональ д’ Эскомпт де Пари (Национальный учетный банк Парижа )
Агенство V – улица Орлеана, д. 85
11 августа 1909
Господин!
Вы продали по моему указанию 45 метро, принадлежащих мне. Теперь я прошу вас продать для моего счета остальные, то есть все метро которые вы храните для моего счета. Я доверяю г-ну Любимову (ул. Кампань Премьер, Париж 14) передать вам это письмо и предоставить все сведения, которые могут вам потребоваться. Г-н Любимов также затребует продажу других бумаг для моего счета, я прошу вас выполнить все его указания. Я направляю, приложенный здесь чек на сумму 25.000 (двадцать пять тысяч франков) 26.
Прошу вас, господин, подтвердить получение этого письма по следующему адресу:
Г-н Вл. Ульянов (у мадам Лекрё) Бомбон (Сен-Э-Марн)
Примите, господин, мои уверения в глубоком уважении (Искренне ваш)
Вл. Ульянов. Д.4. ул. Мари Роз. Париж»27.
Доверенность на продажу пакета акций компании «Metro», принадлежащих В.И. Ульянову, с его подписью (оборот). Публикуется впервые
Но к 1914 году деньги у Ленина кончились, оставались только мамины переводы из Петрограда из царской пенсии, но на них особо не разживешься. Вот и подсел Ильич на немецкую денежную иглу, хотя она была по-немецки скупой. В Берлине тогда делали ставку не на мало кому известного российского ненавистника царизма, а на подъем национальных и сепаратистских движений в Финляндии, Польше, Прибалтике, на Украине и Кавказе. Туда шли немецкие, австрийские и турецкие деньги, а Ленина со товарищи в Швейцарии финансировали по остаточному принципу: давали деньги на издание его бульварного листка «Социал-демократ», но не более, что Ленина угнетало.
Доверенность на продажу пакета акций компании «Metro», принадлежащих В.И. Ульянову, с его подписью (лицевая сторона). Публикуется впервые
И тут заявил о себе его давний знакомый – теоретик революции и прожженный авантюрист, создатель Петербургского совета рабочих депутатов28, автор теории перманентной мировой революции – Александр Парвус (он же Израиль Гельфанд), который после поражения революции 1905–1907 годов эмигрировал из России, сделал в османской Турции политическую карьеру, нажил миллионы на военных поставках, а потом предложил свои услуги правительству Германии в деле победы над Россией. В марте 1915 года он представил главе германского МИДа Г. фон Ягову меморандум на 20 страницах, являвший собою план совершения революции в России и ее развала29. Это совпало по времени с намерением руководства Германии заключить сепаратный мир с Россией30, и потому к плану Парвуса в Берлине отнеслись серьезно, выделив ему деньги на «святое дело»31.
Сам же Парвус в своих планах сделал ставку на Ленина, в котором ценил организаторские способности, диалектический склад ума, революционную энергию, цинизм, а главное – ненависть к царской России, ради уничтожения которой он пойдет на всё. Парвус поехал на встречу с Лениным в Швейцарию, надеясь склонить его к сотрудничеству с собой, а значит, и со стоявшей за ним Германией. У «демиурга истории» (так называл себя Парвус) был особый расчет: в случае победы революции в России и прихода к власти Ленина он надеялся получить в революционном правительстве пост министра финансов, а с ним – доступ к золотому запасу России и ее деньгам, мечтая стать новым Ротшильдом.
Творцы «русских» революций: А.Л. Парвус (слева), Л.Д. Троцкий, Л.Г. Дейч. Тюрьма «Кресты». 1906
Встреча Парвуса с Лениным произошла в начале июня 1915 года в уютном кафе в центре Цюриха. Зная, кто такой Парвус, Ленин всячески маскировался и предохранялся, прихватив с собой на встречу швейцарского социалиста Артура Зифельда, через которого получал немецкие деньги на издание «Социал-демократа». Разговор состоялся. И хотя его содержание Ленин не раскрывал, он оказался на поводке у Парвуса, который был связан с ним через ленинского «денщика» Якуба Ганецкого, работавшего в фирме Парвуса. Весной 1917 года Парвус содействовал переезду Ленина с «группой товарищей» из Швейцарии через Германию в Россию в «пломбированном вагоне», но в итоге Ленин «кинул» своего благодетеля, нажив в его лице злейшего врага.
Когда после Октябрьской революции В. Ульянов (Ленин) стал вождем мирового пролетариата, а Парвус оказался в кювете истории, он выпустил злющую брошюру под немецким названием «В борьбе за правду» (в русском варианте «Правда глаза колет»), в которой описал, как они с Лениным работали на интересы Германии против России. В ней Парвус так описал суть их цюрихской договоренности: «Я встречался с Лениным летом 1915 года в Швейцарии. Изложил ему свои взгляды на последствия войны для общества и революции… Я предупредил его, что, пока идет война, революции в Германии быть не должно, в этот период она возможна только в России в результате немецких побед»32.
Ленин мечтал об издании крупнотиражного пропагандистского журнала, с помощью которого надеялся вытащить европейский пролетариат из окопов империалистической войны и повести на революцию, прежде всего в Германии. Но Парвус убеждал его, что «революция в Германии, пока продолжается война, невозможна» и нежелательна, потому что «победа Антанты будет гибелью не только для Германии, но и для русской революции. Чтобы освободить революционные силы пролетариата, прежде всего необходим мир»33. Имелся в виду сепаратный российско-германский мир, как воздух нужный Берлину. В итоге Ленин согласился с Парвусом – до конца войны не трогать Германию, бросив все силы на революцию в России. Взамен Парвус пообещал деньги.
Darmowy fragment się skończył.