Тяжёлая от улова повозка рыбака Ле Лоя скрипела по ухабам. Парень улыбался. Пусть теперь попробуют назвать его неудачником или дурачком!
Сегодня он продаст на рынке всех этих жирнющих карпов и наконец-то купит у кузнеца кольцо для красавицы Ну Тхао!
За поворотом он увидел дерево, с ветки которого свисала веревка с петлей. Рядом копошился крестьянин в лохмотьях.
– Уж не думаешь ли ты повеситься в такой прекрасный день, добрый человек? – спросил Ле Лой.
Тот повернул голову.
– Сегодня ко мне пришли люди господина, которому я задолжал за мешок риса. Мне нечего было им отдать. Они сказали, что завтра я стану их рабом. Лучше уж в петлю.
– Вот что, – сказал Ле Лой, – повеситься ты всегда успеешь. Лучше возьми мою рыбу и отдай за свои долги.
– А ты?
– Ещё наловлю, – сказал рыбак, разворачивая к озеру свою клячу.
..
Сети простояли пустыми до самого вечера. Когда стало темнеть, Ле Лой вздохнул и стал собираться домой.
Соседи снова увидят пустую телегу и назовут неудачником. А потом узнают, что он опять отдал улов незнакомцу, и добавят: "Дурачок".
Проезжая у дома Ну Тхао, он увидел собравшуюся толпу.
– Эй, что случилось?
Люди стояли, молча понурив головы. Так бывает, когда происходит только одно…
– Нет! – закричал Ле Лой. – Нет! Не надо!
– Такова воля Дракона, – тихо сказала одна из собравшихся женщин.
Он растолкал людей и бросился в дом.
Мать уже собрала дочь в завтрашнюю поездку: на Ну Тхао переливалось серебром вышитое речным жемчугом платье, а густые волосы украшал черепаховый гребень.
– Ты никуда не поедешь! – закричал рыбак, бросаясь к заплаканной девушке.
– Меня выбрал Дракон. Не повинуюсь, он убьет всех. Это все знают, – прошептала Ну Тхао.
– Все знают, – эхом откликнулась толпа.
Рыбак оглянулся. Жители деревни отводили взгляды. Красавицу любили. Но ужас перед чудовищем был сильнее.
Многие пытались совладать с Драконом. Никто не вернулся из его пещеры.
Вот и старший брат Фам Туан, участник многих битв, ушел сражаться с чудовищем, да так и сгинул. Даже волшебный меч, который он просил у матери, не помог.
– Трусы! – крикнул Ле Лой, глядя в погасшие от страха глаза соседей. – Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!
– Дурак, – ответили ему.
– Ты спасаешь всех, а я спасу тебя! – прошептал он на ухо девушке и бросился на улицу.
..
– Не знаю ни про какой меч, – сказала мать Ле Лоя. – Ничего я не говорила про него твоему брату.
– Тогда я пойду сражаться с Драконом голыми руками!
– И сгинешь, как отец и брат! – закричала мать. – А они были не чета тебе и в облаках не витали. Великие воины! И все равно не справились!
– Раньше я думал, что двум смертям не бывать. А сегодня увидел, что трусы умирают задолго до своей гибели, – ответил Ле Лой. – Неужто ты хочешь быть матерью не только глупца, но и труса?
Женщина тряхнула головой и поднялась с бамбуковой циновки.
– Иди за мной.
Мать и сын долго пробирались по лесным зарослям, пока не вышли к огромному озеру. Женщина тяжело вздохнула и затянула унылую песню, древнюю, как окаймлявшие озеро скалы.
Темная вода у берега забурлила.
– Зачем ты позвала меня, сестра? – спросила показавшаяся из озера гигантская Черепаха. Ее позеленевший от времени панцирь облепили ракушки, будто борт затонувшего корабля. – Здесь опасно. Повсюду шныряют слуги Дракона, посланные меня убить.
– Я привела того, кто хочет положить этому конец, – сказала мать Ле Лоя, и голос ее дрогнул. Юноша дотронулся до амулета в виде маленькой черепахи из красной глины на своей шее. Вот почему их семейный оберег выглядит именно так!
Черепаха нырнула и вскоре снова показалась над водой. В морщинистой лапе блестел золотой меч, украшенный рубинами, сапфирами и алмазами.
– Много лет назад за этим мечом пришел великий воин. Он жаждал победить Дракона, чтобы прославить свое имя. Воин сгинул в драконьей пещере, а меч вернулся ко мне в водяной дворец. Вторым храбрецом, попросившим оружие, был монах. Он поклялся, что победа над чудовищем вернёт людям веру в учение Будды. Вместо монаха вернулся лишь меч. Потом за клинком явился купец, желавший завладеть драконьим сокровищем. Много было здесь смельчаков. Они уходили и не возвращались. Как твои брат и отец, – сказала Черепаха.
– Люди говорят, что я дурак, так как мне всегда было плевать на славу, богов и богатства, – сказал парень.
– Тогда зачем тебе идти на бой с Драконом?
– Я устал дрожать.
Черепаха усмехнулась.
– В этом оружии заключена огромная сила. Распорядись ею правильно, – сказала она, протягивая меч Ле Лою.
Тот запряг лошаденку, спрятал оружие в сено, и телега героя с оглушительным скрипом покатила на смертельный бой.
..
Вход в пещеру Дракона устилали пожелтевшие черепа. Под ногами Ле Лоя захрустели человеческие кости, ноздри защекотала ужасная вонь.
Рыбак шел вперёд, выставив перед собой меч.
Внутри царили темень и тишина.
– Хватит прятаться, Дракон, – сказал Ле Лой, – выходи и я нашинкую тебя, будто карпа.
Ле Лой прислушался. Ответа не было.
– Смотрю, ты совсем потерял храбрость, ящер, – изо всех сил рассмеялся рыбак, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.
В темноте словно зажглись две огромные желтые тарелки. Дракон открыл глаза. Ле Лой вздрогнул от неожиданности, но заставил себя захохотать ещё громче.
– А ты побольше, чем я думал! Это хорошо. Больше супа из тебя получится, трусливая змея.
На стенах пещеры разом вспыхнули волшебные факелы, осветив гору золота, на которой лежал черный Дракон.
Он зашипел, поднимая голову с раскрытой пастью, как гигантская кобра.
Ле Лой наудачу рубанул мечом и с удивлением почувствовал, как лезвие легко вошло в драконью шею.
Дракон захрипел, потянулся когтями к рыбаку, но тот быстро отскочил в сторону.
– Да ты медленный, как пойманный рак! – крикнул Ле Лой и снова взмахнул мечом.
Из раны Дракона ударил фонтан крови. Рыбак не поверил своим глазам: была эта кровь не черная драконья, а красная, как у людей.
Чудовище со стоном рухнуло ему под ноги.
– Ты…ты… – прошептал Ле Лой, увидев на шее Дракона такой же амулет, который был и у него.
– Прости меня, брат, – прохрипел Дракон, – прости за того, в кого я превратился.
– Фам Туан!
– Каждый, кто приходит сюда побеждать Дракона, убивает его. И сам превращается в чудовище.
– Почему?
– Сила. Власть. Богатство. Все это переходит к победителю Дракона. А потом внутри растет страх все потерять и высасывает жизнь. За несколько лет в этой пещере я превратился в дряхлую тварь. Вот и ты пропадешь… Как жаль…
Жёлтые глаза Дракона медленно погасли.
Ле Лой осторожно коснулся пальцами оскаленной пасти.
– Я думаю, на небе ты станешь прежним, – тихо сказал он. – Если сейчас мне суждено стать Драконом, то не очень-то хочется обернуться в такую же уродливую…
Ле Лой осекся и погладил по носу чешуйчатую голову.
– Не обижайся…
Рыбак подгреб под себя несколько горстей золотых монет, устроился на получившемся холмике, вздохнул и принялся ждать превращения в чудовище.
Время тянулось медленно. Ле Лой зевнул. Превращаться в Дракона оказалось скучновато. Да и не происходило ничего. Он подождал ещё, подобрал под ногами серебряное зеркало, усыпанное алмазами. В нем отразилось обычное курносое лицо. Рыбак отшвырнул зеркало в сторону.
– На слабоумных чары не действуют, – заключил он.
Ле Лой нагрузил драконьим золотом телегу и отправился домой.
– Смотрите, какой улов ждал меня в пещере! – кричал он, разъезжая по улицам и разбрасывая сокровища людям.
Красавица Ну Тхао поцеловала героя в губы, надев на шею венок из цветов. Мать смахнула слезу гордости. Жители деревни охотно подбирали золотые монеты, и больше никто не называл его дураком.
Когда Ле Лой пришел к берегу древнего озера, Черепаха ждала его на берегу.
– Дракон побежден. Тебя больше никто не тронет. Я хотел бы вернуть меч, – сказал Ле Лой.
– Почему? – внимательно посмотрела Черепаха.
– Мне он не нужен.
– По-настоящему силен не тот, кто может многим владеть, но тот, кто умеет от многого отказаться, – Черепаха приняла меч у Ле Лоя и одарила его поклоном, словно великого мудреца.
А озеро с тех пор называлось озером Возвращенного Меча.
– Государство Вьетнам расположено на полуострове Индокитай. История Вьетнама начинается в I тысячелетии до нашей эры, когда на севере появились крупные поселения древних вьетов. Первое государство появилось в VII веке до нашей эры. Тогда оно называлось Ванланг.
– Герой моей истории про подаренный Черепахой меч Ле Лой – простой рыбак. Однако в истории Вьетнама Ле Лой являлся императором, который сражался за независимость Вьетнама от китайской империи.
– На клинке меча Ле Лоя проступали буквы имени меча: Воля Небес (Тхуан Тхьен).
– Скорее всего, из побежденного Дракона сделали напиток, так как настойки на змеях являются национальным напитком Вьетнама. Такие напитки готовят на рисовом вине или хлебном спирте и пьют в качестве лекарства от самых разных болезней.
– Одной из самых известных вещей, распространенных во Вьетнаме, является знаменитая остроконечная шляпа из соломы. Ее называют нон. По преданию, эту шляпу носила волшебница, которая охраняла вьетнамцев от непогоды и прочих невзгод. После загадочного исчезновения чародейки местные жители научились делать такие шляпы для себя, на удачу. Шляпа нон неплохо защищает от дождя, солнца и даже от падения кокосов.
– Озеро Возвращенного Меча существует на самом деле. Это водоём Хоанкьем, который находится в центре столицы Вьетнама Ханоя. В двух противоположных частях озера находятся два небольших острова. Их называют телом и головой священной черепахи.
– В озере Хоанкьем раньше действительно жили черепахи. Одна из них, шириной 1,6 метра и весом в 169 килограммов регулярно проходила курс лечения у смотрителей озера. Кроме того, на озере находится Башня Черепахи, которую построили в 19 веке.
– История о победе Ле Лоя над Драконом иногда разыгрывается в водяном театре. Театр кукол на воде является исконно вьетнамским искусством. Представление показывают в воде, а марионетками управляют через спрятанные тонкие шесты. Для этого деревянных кукол покрывают несколькими слоями водонепроницаемой краски.
Лошадь юной принцессы Ханако едва перебирала копытами от усталости. Вокруг сгущались опасные сумерки. Россыпь городских домов с причудливо изогнутыми кровлями давно осталась позади.
– Мы заблудились, госпожа, – сказала бредущая рядом с лошадью служанка, – нужно найти место для ночлега и поскорее развести костер. Здесь могут водиться призраки. Огонь отпугнет их.
Ханако оглянулась. Она с детства помнила страшные истории про водяных-капп, похищающих детей, плачущих привидениях в заброшенных домах и похожих на сгустки желе полуночных тварях, издающих запах гнилого мяса.
– Со мною верный воин Иссумбоси, который не даст нас в обиду! – сказала принцесса, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Тот самый мальчик-с-пальчик, спящий в корзинке для кошки Плотвы с мечом из иголки? – уточнила служанка с усмешкой. – А ведь я говорила взять с собой охрану, когда вы собирались в храм!
– Во-первых, я давно уже не сплю! – из плетеной корзины выскочил рассерженный человечек. – а во-вторых, вы в безопасности, пока рядом Иссумбоси!
Ростом паренек был не больше указательного пальца. Иссумбоси появился на свет в семье бездетных старика и старухи. Они вымолили сына у бога милосердия. Когда Иссумбоси повзрослел, он сделал из швейной иглы меч, из соломинки – ножны, построил лодку из суповой миски и отправился в столицу Японии на службу во дворец.
Там его сперва подняли на смех, но за смелого коротышку вступилась сердобольная дочь Ханако. Властитель Японии, посмеиваясь в усы, разрешил оставить Иссумбоси при девушке – пусть развлекает!
– В таком случае собери нам хворост, великий малыш Иссумбоси, – проворчала служанка.
– Я слушаюсь только приказов своей госпожи.
Из корзины мяукнула проснувшаяся кошка.
– Покорми Плотву, Иссумбоси, – велела принцесса, – а мы пока разведем костер, чтобы местным духам было неповадно напасть.
Иссумбоси поклонился и принялся развязывать походный мешок. Когда костер запылал, путники устроились на ночлег. Иссумбоси вызвался охранять лагерь всю ночь.
– Расскажи, няня, сказку перед сном. Как в детстве, – Ханако уютнее устроилась под одеяом из шерсти. – Ты много их знаешь.
Старуха пожевала губами и вздохнула.
– Есть одна история… Про заблудившегося, как мы, в ночи путника. Когда-то зимней ночью бродячий самурай Миямото Мусаси заплутал в лесу. Он почти лишился сил, пробираясь по сугробам между деревьями, как вдруг увидел хижину. Миямото постучался. Ему открыли дверь старик и старуха. Добрые люди не отказали в ночлеге. Стол самураю накрыла прекрасная дочь по имени Янаги. Ее длинные волосы струились до пят, а глаза редкого зеленого цвета смотрели спокойно и ласково.
Девушка была так красива, учтива и умна в разговоре, что юноша влюбился с первого взгляда. Наутро он попросил руки Янаги и после благословения родителей забрал с собой в большой город.
Миямото за время своих путешествий прославился как непобедимый мастер меча. Он без труда нашел работу у знатного царедворца. Жена умело вела хозяйство и писала красивые стихи. Ее ласковый свет словно хранил самурая в битвах, и ни разу вражеский клинок не отведал его крови.
А потом Янаги заболела. Она словно увядала на глазах, и вскоре лишилась голоса и способности ходить. Врачи разводили руками, не в силах понять, что за болезнь терзает любимую жену самурая. Тогда Миямото отправился в полночь на древнее кладбище, чтобы спросить совета старую подругу, мудрую лису-оборотня кицунэ. Когда-то он спас ее из капкана, и волшебная лиса пообещала отплатить добрым делом.
«Твоя жена, которую ты забрал из леса, – воплощенная душа дерева ивы. Найди место, где ты ее встретил, и поймешь, что делать», – сказала кицунэ.
Самурай так и сделал. Он приехал в лес, но на месте, где когда-то стояла хижина родителей Янаги, нашел лишь два старых пенька, а рядом – увядающую молодую иву с почти высохшими ветками. В ее стволе поселился злобный многорукий дух, который оплел деревце серой паутиной, словно кокон.
Миямото вызвал многорукое чудовище на бой. В каждой лапе монстра было по кривой сабле, и воину пришлось нелегко. Тогда самурай взял во вторую руку кинжал и принялся сражаться двумя клинками. Дух был побежден, ива ожила, красавица выздоровела.
А свой созданный стиль боя с двумя клинками Миямото назвал итэн-ки («два неба, словно одно»)…
– Нужно раздобыть вторую иголку, – сказал Иссумбоси, слушавший историю с горящими глазами. – Я назову свой второй меч Миямото!
– Тебе и с одной бы научиться управляться, – проворчала женщина.
– Если меч у тебя в душе, то и травинка в руке может стать оружием, – сказала Ханако.
Тревожно всхрапнула привязанная рядом лошадь.
– Эй, кто здесь? – громко спросил Иссумбоси, обнажив меч из иглы.
– Не пугайтесь, благородные господа, я монах из лесного храма, – раздался ласковый голос. У костра появился человек в низко надвинутом на голову капюшоне. – Хочу смиренно предложить вам крышу над головой и вкусный ужин.
– Ваше предложение кстати, – ответила Ханако.
– Сними капюшон, – подал голос Иссумбоси, не спускавший глаз с монаха, – Я никуда не отпущу госпожу, пока не удостоверюсь, что ты – человек, а не чудовище.
– Монахам верят на слово, – отозвался тот.
– Но только не посреди ночной чащи, – сказал Иссумбоси, тайком нащупав рукоять меча.
– Вид моего лица может испугать вас, милостивые господа. В детстве я чудом спасся из пожара и…
– Капюшон! – крикнул Иссумбоси, вскакивая на ноги.
– Воля ваша, – прошипел монах. Он сорвал с себя плащ и бросил его на костер. Пламя вздрогнуло и погасло. В последний момент все увидели, кто скрывался под монашеским плащом – огромная зубастая крыса-людоед.
Ханако вскрикнула, служанка упала в обморок. Иссумбоси выхватил меч и прыгнул на спину кошке.
– Шевелись, Плотва! – он ударил пятками в шерстяные бока.
Кошка, увидев оскаленную крысиную морду, ринулась в бой.
Враг взвыл от боли, когда кошачьи когти впились ему в щеки. Меч-игла вонзился в нос. Противник с криком рванулся прочь.
– Скорее разжигай костер! Он может вернуться! – повернулся Иссумбоси к девушке. Та щелкала огнивом, но пламя не спешило вскарабкаться по хворосту.
Из леса показались фигуры с горящими красными глазами – крыса-людоед вела подкрепление.
– Я задержу их, ничего! – Иссумбоси взмахнул мечом и приготовился к неравному бою.
Кошка открыла пасть и трижды закричала в темноту чащи.
– Ньян-ньян-ньян! – эхом раскатилось между соснами.
– Ньян! – хором кошачьих голосов ответила темнота.
Демоны замерли, увидев, как из-за стволов показались большие лесные коты. Шерсть на их загривках стояла дыбом.
Две армии схлестнулись в бою. Иссумбоси колол и рубил врагов без устали, лесные коты рвали нечисть когтями, демоны шипели и щелкали кривыми клыками.
– Вон! – закричала Ханако, бросая в тварей горящую ветку. Ей наконец удалось разжечь костер. Нечисть с воем кинулась прочь, оставляя за собой вонь горелой шерсти.
Один из монстров выронил какую-то вещь, но был так напуган, что не вернулся за ней.
– Это волшебная колотушка, – сказала Ханако, разглядев богато украшенный золотом и драгоценными камнями молоток с посеребрённой рукоятью. – Она исполняет заветные желания!
Принцесса посмотрела на крошечного Иссумбоси, склонившего колено.
– Кажется, я знаю твое, – улыбнулась ему девушка.
Она трижды ударила колотушкой по ладони. Иссумбоси стал расти. Он превратился в высокого стройного юношу и с удивлением ощупывал свои могучие руки и ноги.
– Теперь я настоящий воин! – воскликнул он.
– Ты всегда был им, – ответила Ханако. – Великими нас делают не внешность, а поступки.
Они привели в чувство служанку, поклонились кошке и щедро разделили все съестные припасы между лесными котами. Когда женщины легли спать, Иссумбоси выломал из валежника дубинку и до утра сторожил их сон.
Он с улыбкой смотрел, как светлеет небо нового дня. Но о чем думал бесстрашный воин Иссумбоси, знала лишь умевшая читать мысли кошка, мурлыкавшая на его коленях.
– Японцы называют свою страну Нихон или Ниппон, что в переводе значит «место, где восходит Солнце». Государство расположено на Японском архипелаге, состоящем из 6852 островов. Первые письменные упоминания о древней Японии содержатся в китайских исторических хрониках «Двадцать четыре истории» I века.
– Демонов японской мифологии часто называют «они» (ударение на первую гласную). Их представляли как больших клыкастых чудовищ с красной, голубой или чёрной кожей. Эти демоны живут в аду под названием Дзигоку. Считалось, что, если у они отрубить часть тела, то та прирастет обратно.
– Миямото Мусаси, в честь которого я назвал одного из персонажей своей истории, это реально существовавший герой. Он известен как величайший фехтовальщик Японии. Мусаси называли Кэнсэй, что значило «Святой Меч». Он действительно стал основоположником школы боя на двух мечах. В конце жизни он оставил своим ученикам завещание, в котором учил никогда не бояться, быть скромными и никогда не увлекаться никакими вещами, кроме оружия.
– Обычно при слове «самурай» представляют пешего воина в доспехах, но, по данным исследователей, самураи до 17 века были конными лучниками. О самураях принято говорить, что это были утонченные воины-поэты, «родственники» рыцарей из европейских легенд. Однако известно и то, что многие самураи презирали простых людей, предпочитая испытывать на них свои новые мечи.
– Лисы-оборотни кицунэ могут быть добрыми и злыми. Цель всей жизни кицунэ – стать небесной лисой, обретя могущество и бессмертие. По легенде, кицунэ спустились на землю вместе с богиней плодородия Инари, которая спасла людей от голода. Японцы верили, что мужчины могут жениться на лисах-оборотнях. В одной из самых известных легенд о кицунэ собаки, которые всегда чувствуют магию лис, однажды окружили жену одного японца, после чего она испугалась и открыла свой истинный лисий облик.
Когда-то на земле жили и сражались великаны. Однажды они прогневали богов, и те заставили гигантов окаменеть – так появились горы. Сатаней Гуаши любила трогать нагретые солнцем скалы и представлять, что камень оживал под ее рукой.
Каждый вечер красавица приходила купаться на горную реку. Молодой пастух с другого берега влюбился без памяти в ее черные глаза и белоснежное тело. Трижды парень пытался переплыть реку, и трижды разливалась река, выбрасывая его обратно.
Заплакала Сатаней Гуаши – понравился юноша, готовый пожертвовать жизнью ради нее.
– Боги против нашей встречи! – крикнула она.
– Тогда я – против богов! – ответил тот и натянул лук. Стрела вонзилась в скалу рядом с девушкой. В камне, куда она угодила, проступили очертания кудрявого ребенка.
– Позови кузнеца Айнара. У него клещи вместо левой руки, правая – молот, а нога – наковальня. Он знает, что делать, – сказал пастух и погнал стадо прочь.
Кузнец Айнар высек из камня младенца. От ребенка шел такой жар, что мальчика нельзя было взять на руки.
– Горяч был его отец, – усмехнулся Айнар, подхватил дитя рукой-клещами за коленку и отнес в кузницу. Там он закалил мальчика в чане с расплавленной сталью – стало неуязвимым тело будущего воина. Все, кроме колена, за которое его держал Айнар.
Мать назвала мальчика Сасрыква, что значило «рожденный из камня».
Было у Сатаней 99 сыновей, но ни один не признал Сасрыкву своим братом.
– Эй, булыжник, принеси воды!
– Наруби дров, болван каменный!
Вот и все, что слышал от них младший. Он старательно исполнял приказы, но только злее становились братья. Сасрыква молча сносил издёвки. Лишь иногда, по ночам, он выводил своего коня и мчался по горным склонам. Пряный от трав ветер быстро сушил слезы, а свет крупных, как яблоки, южных звезд, согревал душу.
Однажды Сатаней Гуаши не выдержала.
– Каждого из вас Сасрыква любит, как 99 братьев разом! – обрушилась она однажды на сыновей. – А вы гоните его от себя, как паршивого щенка! Как не стыдно, ведь он такой же сын великого народа нартов и ничем не хуже вас!
– Неродной нам этот щенок, – ответил старший. Получил в лоб тяжёлой сковородой и охнул.
– Но если хочешь, – быстро добавил он, – мы возьмём его в поход против великана-людоеда.
– И чтобы глаз с него не спускали! – хмуро сказала мать, без труда распрямляя погнувшуюся об упрямый лоб сковороду.
Наутро братья собрали оружие и оседлали коней.
– Ты можешь поехать с нами, – нехотя бросил старший, увидев, как с надеждой поглядывает на него Сасрыква, чистивший печь от сажи.
Тот замер, не веря своим ушам.
– Езжай, сын, – улыбнулась Сатаней Гуаши, – пришло твое время.
А братьям старший тайком сказал:
– Пускай едет с нами. Быстрее избавимся от полукровки.
В первую же ночь братья попали в снежный буран. Они укрылись в пещере, где стоял жуткий мороз. Как ни бились, так и не смогли разжечь костер. Совсем окоченели.
– Видно, суждено нам здесь замерзнуть, – пробормотал старший брат.
– Не сегодня, – сказал Сасрыква. Он взял едва гнущимися пальцами лук, выполз из пещеры и сбил с неба пылающую звезду. Упал лохматый огнем шар прямо к его ногам. Протянули к теплу окоченевшие руки братья.
– Грейтесь, а я схожу на разведку, – Сасрыква вывел коня и поскакал к видневшемуся вдали на вершине огоньку. – Сдается мне, наш враг уже близко.
Он оказался прав. Заросший шерстью с головы до ног гигант спал у костра среди разбросанных человеческих костей. Размахнулся Сасрыква саблей, чтобы отсечь уродливую голову, но великан подскочил и сграбастал его одной лапищей.
Юноша тщетно пытался выбраться из стальной хватки.
– Сожрать бы тебя, – прогудел великан, рассматривая пленника огромными глазами, – да сыт уже. Если хочешь пожить подольше, развлекай меня. Как скучно будет, оторву тебе голову.
– Слышал ли ты, о великий воин, про юного героя Сасрыкву? Говорят, нет ему равных ни в чем, – сказал парень.
– Рассказывай, – приказал великан.
– Говорят, причесывается он валунами. Становится под скалой, подставляет голову под камнепад и готово!
– Это и мне под силу, – великан поднялся и, не выпуская из лапы юношу, раскачал ближайшую гору. Огромный камень рухнул ему на голову, рассыпавшись от удара. Рядом грохнулся великан с размозженной башкой.
Сасрыква забрал его золотую саблю, вымочил в ядовитой крови, насадил голову с торчащими клыками на копье и отправился восвояси.
Не рады были братья увидеть его живым.
– Когда вернемся, вся слава ему достанется, – шепнул старший родне, – как пойдем по горной тропе, столкнем его в пропасть!
Сказано – сделано. Ударили героя в уязвимое колено и упал Сасрыква в бездну.
Летел вниз три дня и три ночи и очутился в загадочной стране: среди садов серебряных деревьев с золотыми листьями, а росли на них рубины и изумруды, словно яблоки и груши.
У садов стояли заброшенные селения. Сколько ни ходил от дома к дому Сасрыква, ни одного человека так и не встретил. Наконец увидел избушку, над которой вилась струйка дыма.
В домике оказался горбатый старичок с большим, похожим на клюв, носом.
– Здравствуй, отец, – поклонился герой, – дай воды напиться! И расскажи, куда все жители подевались?
– С тех пор, как в местной реке поселился дракон Агулшап, здесь больше нет ни воды, ни людей. Кого он сожрал, кто едва ноги унес. Мои семь сыновей вышли с ним на бой, и никто из них не вернулся. Сколько дракону головы ни руби, они заново отрастают.
– А нет ли у тебя кувшина, отец? – усмехнулся Сысрыква, – по воду пойду.
Посмотрел на него старик и понял, что лучше не спорить. Сасрыква отправился к реке.
Огромная зеленая тварь с тремя головами напала, как только он подошел к берегу. Взмахнул герой отравленной великанской саблей, разом отлетели все три головы и больше не выросли.
– Ты славно отомстил за моих птенцов, – сказал старик, принимая кувшин с водой из рук Сасрыквы, – а я помогу тебе вернуться домой.
Горб старика распался на два крыла, нос превратился в клюв, еще миг – и перед Сысрыквой стоял великий царь орлов. Юноша сел ему на спину, и орел взмыл в небо своей страны, унося рожденного из камня в другой мир, к матери и братьям.
– Чтоб мудро жизнь прожить, два важных правила запомни для начала. Ты лучше голодай, чем что попало ешь. И лучше будь один, чем вместе с кем попало, – сказал орел, когда Сасрыква спрыгнул на землю.
Парень улыбнулся.
– Родственников не выбирают.
– У тебя каменное тело, но мягкое сердце. Дар это или проклятье – решать лишь тебе, – царь орлов склонил перед Сасрыквой голову, взмахнул крыльями и скрылся в облаках.
– Пусть они не любят меня. Главное – я люблю их, – сказал себе Сасрыква и постучал в дверь родного дома.