Czytaj książkę: «Льдинка. Во власти босса»
1
Чёрт! Чёрт! Черт!
Я ведь прекрасно знаю, что нельзя опаздывать, тем более на первое собеседование! Тем более на работу, которая тебе нужна больше жизни! Потому что от неё у тебя и так зависит вся твоя жизнь!
Стою на охране в ожидании пропуска в этот роскошный бизнес-центр и нервно поглядывая на часы: осталось всего три минуты!
Чуть ли не силой выхватываю у девушки на ресепшен свой пластиковый пропуск и со всех ног несусь через турникеты к лифтам: их так много, что можно запутаться.
Мне нужен тридцать третий этаж: это единственное, что я запомнила, и когда вижу на табло заветную цифру, врываюсь, как на баррикады, в открывающиеся двери, путаясь в своих каблуках.
И кто их только придумал?!
Какой-то садист, чтобы издеваться над бедными женщинами? Наверняка мужчина-садист!
Каблук застревает в щели между дверями, и я со всей дури лечу вперёд, судорожно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь…
И по закону подлости этим чем-нибудь оказывается какой-то мужчина, успевший зайти в лифт раньше меня. Я вцепляюсь в лацкан его пиджака, словно он — спасительная соломинка, способная удержать меня на плаву.
Моё лицо буквально впечатывается во что-то твёрдое, но при этом мягкое. Упругое…
Меня обдаёт ароматом дорогой древесины и табачных листьев…
До меня доходит, что я стою на коленях, ухватившись в пиджак какого-то мужчины и прижавшись лицом к его животу!
Какой позор!
А лифт стремительно продолжает нести нас на вершину мира.
— Простите, пожалуйста, — наконец-то выдавливаю я из себя и пытаюсь подняться. Но мне не на что опереться в этом дурацком лифте, и я снова вынуждена цепляться за этот спасительный пиджак.
Всё ещё не решаясь поднять взгляд на его обладателя.
— Вы в порядке? — слышу я рядом мужской голос, и чьи-то сильные заботливые руки буквально подхватывают меня, как пушинку, и ставят на мои нетвёрдые ноги.
Итак. Их двое. Я стою, как провинившаяся школьница, перед обладателем дорогого пиджака, упругого торса и, как выяснилось, стального взгляда.
А рядом с ним стоит ещё один мужчина, который как раз и помог мне подняться.
Остались же ещё джентльмены на белом свете!
— Ничего страшного, — насмешливо скривив свои изогнутые губы отвечает мне моя «подушка безопасности». — Главное, чтобы вы ничего не расшибли.
— Спасибо, не расшибла, — отвечаю я, не отводя от него взгляда. — Вы очень мягкий, — добавляю я, и слышу, как рядом хмыкает его спутник, а у самого мужчины от удивления ползёт наверх одна бровь.
Чёрная смоляная бровь. Как и вся его шевелюра. Которая контрастирует с серыми глазами. Как предгрозовое вечернее небо.
— В этом меня пока ещё никто не упрекал, — медленно растягивая слова, произносит он низким, чуть хрипловатым голосом, от которого у меня всё сжимается внутри. И бегут мурашки по спине.
И я даже не знаю, чего мне больше всего хочется сейчас: снова ответить что-то дерзкое этому наглецу, даже не удосужившемуся помочь девушке подняться, или придвинуться чуть-чуть ближе к нему в этом тесном лифте, чтобы ещё раз почувствовать этот будоражащий аромат дорогого парфюма, власти и чего-то ещё...
Но тут лифт останавливается на тридцать третьем этаже, как мне и было нужно.
Уфф! Успела! Ровно девять ноль-ноль!
И я вырываюсь на свободу, даже не оглядываясь. Ещё чего не хватало: перед такой важной встречей думать о каком-то там грубияне из лифта!
Влетаю в стеклянные двери с надписью СМАРТЕХ и подбегаю к столу ресепшн, нервно поправляя на ходу узкую чёрную юбку и стараясь больше не падать.
— Инна. Лотоцкая, — нервно сглатываю, называя своё имя. — Мне назначено сегодня собеседование.
Девушка на ресепшен окидывает меня недовольным взглядом, как будто я ей что-то должна, и лениво просматривает список перед собой.
— Да, присаживайтесь, — словно делая одолжение, указывает она на диванчики за моей спиной. — Вас пригласят.
— Спасибо, — сдержанно и с чувством собственного достоинства оглядываюсь я, и у меня всё падает.
Потому что на диванчике сидят уже несколько девиц.
В деловых костюмах. Очках. С кожаными портфельчиками. И я понимаю, что они все тоже пришли на собеседование.
Хотя, с другой стороны, это большая компания, и здесь может быть миллион вакансий!
Не все же они обязательно должны устраиваться на работу личным помощником к самому генеральному директору и владельцу корпорации!
Но тут, словно подтверждая мои самые страшные опасения, одна из девушек в белоснежной блузке и строгой чёрной юбке выходит из кабинета, приветливо переговариваясь с женщиной, сопровождающей её:
— Мы вам обязательно перезвоним до конца недели, я уверена, вы понравитесь Роману Борисовичу, — напутствует она её и подходит к стойке ресепшен, где неприветливая секретарша, видимо, уже сообщила о том, что я пришла.
— Инна? — направляется она ко мне, окидывая оценивающим взглядом мой наряд «эконом-класса». — Пройдёмте за мной, — чеканит она не таким уж и приветливым стальным голосом, и я покорно встаю и плетусь за ней в переговорную.
— А почему вы перевелись на заочное отделение? — докапывается кадровичка до строчки в моём резюме.
Да потому что у меня нет денег учиться на дневном, — хочется прокричать мне ей в лицо, но я лишь со сдержанной деловой улыбкой отвечаю:
— Я не хочу терять время впустую, и решила приобрести профессиональный опыт уже сейчас, пока я учусь.
— Хм, — недоверчиво трёт переносицу эйчарша. — С опытом у вас, конечно, не густо, — бормочет она себе под нос, как тут вдруг её телефон тренькает и она, мельком взглянув на экран, тут же хватает его, и я вижу, как бледнеет её личико серой офисной крыски.
— Слушаю, Роман Борисович, — мягким медовым голоском поёт она, и мне даже не надо напрягаться, чтобы услышать, как в трубке раздаётся уже знакомый мне низкий хрипловатый баритон.
От которого у меня снова всё холодеет внутри. Где-то на уровне живота.
Это тот самый упругий мужчина из лифта.
Вот я и влипла. Сразу же, не дойдя ещё до собеседования…
— Елизавета Павловна, — очень громко раздаётся из трубки. — Вы знаете, как я ненавижу ждать. У вас было предостаточно времени. И если сегодня же вы не найдёте мне наконец-то нормальную ассистентку, то, боюсь, мне придётся искать и другого руководителя отдела кадров.
В переговорной наступает напряжённая, как густая сметана, тишина.
Её можно есть ложкой.
Кадровичка судорожно сглатывает и глядит на меня затравленным взглядом, словно пытаясь вспомнить, кто я такая, и как здесь вообще оказалась.
— Ну так на чём мы с вами остановились? — задумчиво бормочет она.
— На моём опыте, — спокойно отвечаю я, сдержанно и по-деловому улыбаясь.
2
— Ах да, на опыте, — берёт себя в руки эта офисная мышка, и начинает приходить в себя. — Собственно, поэтому я и пригласила вас на собеседование, потому что меня очень заинтересовал ваш опыт в компании АВЕДОН.
Ну да, те самые три месяца, что я проходила практику в компании папиного друга.
Когда папа ещё был жив…
Воспоминания начинают туманить мне голову, но я быстро беру себя в руки: не время сейчас, и бодро отвечаю:
— Да, я как раз работала на аналогичной должности, и полагаю, что смогу и у вас выполнять схожие обязанности.
— Схожие, — вдруг хмыкает эта тётка, и я с удивлением смотрю на неё.
Что она вообще о себе думает?
Какие-то здесь все странные.
И теперь её взгляд победно сверкает, она опять оседлала свою любимую тему. Она снова может унижать таких ищущих и нуждающихся, как я. Стать для них повелительницей. Владычицей.
Ведь от этой серой сучки зависит, пройду я в следующий этап элитного отбора. Достойна ли я?
— Поймите, девушка, — сузив свои и без того крошечные глазки, тихим голоском начинает она. Как будто не знает моего имени, которое распечатано прямо перед её лицом крупным шрифтом в моём резюме.
— Инна, — спокойно перебиваю я её.
— Что? — снова теряет она нить разговора и смотрит на меня растерянным взглядом.
— Меня зовут Инна, — вежливо и смиренно улыбаясь, поправляю я её. — Просто напоминаю вам.
Даже если она не пропустит меня дальше к телу её драгоценного босса, которого она, похоже, до смерти боится, то пусть хотя бы запомнит меня.
— Хорошо, Инна, — продолжает эта тётка, но я слышу уже чуточку меньше спеси в её голосе. — Поймите, что всё, чем вам приходилось заниматься до этого, не идёт ни в какое сравнение с тем, что потребуется от вас здесь. Что потребует от вас Роман Борисович. Он очень требовательный руководитель.
— Я это уже поняла, — киваю я ей с невинным видом, и она недоверчиво смотрит на меня.
Но в моём взгляде нет и тени издёвки.
Я просто продолжаю играть свою роль. Ведь мне, чёрт побери, так нужна эта работа!
Я и так уже обегала весь город в поисках подходящих вакансий. И мне нужна очень хорошая зарплата. И мало где готовы платить студентке чуть больше прожиточного минимума.
Кроме компании СМАРТЕХ, где я сейчас и сижу на собеседовании.
Да я готова мыть полы и золотые унитазы у этого самого Романа Вербицкого, пусть только примут меня! Но я не произношу этого вслух, а лишь сдержанно киваю, и уверяю кадровичку:
— Я готова выполнять самые ответственные, самые сложные задания своего босса. Я понимаю, как это важно для компании. Корпоративный дух — превыше всего. Я всегда мечтала работать в подобной корпорации, и оказаться сейчас здесь для меня — огромная честь. Я готова выполнить любые тестовые задания. И уверяю вас, вы никогда не пожалеете о том, что дали мне шанс проявить себя.
Я заканчиваю свою пламенную речь, которую репетировала вчера целый день перед зеркалом, и выжидательно смотрю на эту Елизавету Павловну, пытаясь определить по её взгляду, смогла ли я тронуть её черствое сердце офисной мышки.
— Ну что же, я рада, — наконец-то, словно после недолгих размышлений кивает она. — Мы вам перезвоним до конца недели.
Что?! Разве не эту дежурную фразу говорят всем, когда хотят от них вежливо избавиться?!
Сколько раз я уже слышала это «Мы вам перезвоним», что означает буквально «Мы вас больше вообще не хотим видеть»?!
И разве не этой крыске только что звонил её драгоценный босс с требованием немедленно предоставить ему ассистента?!
И тут я понимаю, что вся та толпа в приёмной — это все кандидатки на эту бриллиантовую должность! И кадровичка точно знает, что найдёт среди них более достойных, более умных, более что, на всё готовых, чем я?!
Но работа нужна мне! Здесь и сейчас. Как можно скорее.
И тут я не выдерживаю.
— Правильно ли я понимаю, что вы мне больше никогда не перезвоните? — вскидываю я вверх подбородок и смотрю в упор на эту тётку, не отводя взгляда.
И чувствую, как от обиды у меня подступают к горлу слёзы и уже предательски щиплет в носу.
Только бы не расплакаться. Только бы не расплакаться.
— Чем я хуже всех остальных кандидаток? — продолжаю я допрашивать её. — У меня в дипломе одни пятёрки. Есть опыт работы в крупнейшей компании. Так чем, скажите мне, я вам не подхожу? — не опускаю я взгляд, и вижу, как лёгкая усмешка дёргается на лице женщины.
— Я думаю, Инна, нам нужна более зрелая кандидатка на эту должность, — наконец-то то произносит она.
— Да что это значит?! — не понимаю я.
Дискриминация по возрасту какая-то.
— Это значит, что мы подыскиваем на эту должность кого-то уже с жизненным багажом за плечами, — сухо объясняет она мне. — Потому что ваша работа не будет ограничена выполнением только заданий, связанных непосредственно… — замолкает она, замявшись, — с работой офиса, — наконец-то находит правильное слово. — Ваши обязанности будут распространяться на все сферы, так сказать, жизни, вашего босса, — наконец-то заключает она.
— Вот и отлично, — смотрю я на неё. — Прямо как на моём предыдущем месте работы. Я делала всё. Абсолютно всё для своего босса, — напропалую вру уже я, что бы это не значило.
Главное ввязаться в драку, а потом уже разберёмся, что же такого загадочного мне всё-таки придётся делать.
— Ну хорошо, — задумчиво тянет она, как тренькает её телефон, и она испуганно косится на него. — Пройдёмте за мной, — встаёт она, и я на негнущихся ногах семеню вслед за ней.
Сработало!
Но мне безумно страшно, ведь сейчас я как раз увижу того самого ужасного босса, которого все боятся, но при этом все хотят устроиться к нему ассистентками.
Я снова прохожу мимо толпы девиц в приёмной, и только сейчас понимаю, что они действительно все старше меня. Лет на десять.
Да я просто какая-то маленькая девочка по сравнению с ними со всеми! В своей узкой дешёвой юбке до колен и белоснежной чуть ли не школьной блузке.
Но ничего. Я справлюсь!
Это мне больше всех нужна эта работа.
— Войдите, — слышу я низкий голос, когда кадровичка стучится в дубовую дверь в приёмной.
— Роман Борисович, я… — начинает лепетать она, пропуская меня вперёд, и мой уже знакомый мужчина с усмешкой смотрит на нас:
— Вы? Оставьте нас, — кидает он своей кадровичке, и я слышу, как дверь за моей спиной с грохотом захлопывается, оставляя меня наедине с властелином этой империи.
3
Я стою посередине гигантского кабинета с огромным столом, не зная, куда себя деть. Вдоль стен стоят массивные шкафы из натурального дерева, наполненные какими-то книгами с золотыми корешками, за стеклянной витриной расставлены золотые кубки — по всей видимости, награды за какие-то соревнования, а на низком столике поблёскивают дорогущие бутылки с коньяком и виски.
Всё в этом кабинете кричит о богатстве и могуществе её владельца — Романа Борисовича Вербицкого, владельца огромной корпорации и одного из самых скандальных бизнесменов страны.
Это про него писали на каждой стене, что в позапрошлом году он ухаживал за очень известной бразильской фотомоделью Лалли Брик, и даже сделал ей предложение, но потом просто не явился на свою же собственную свадьбу!
Это был скандал чуть ли не международного уровня. Модель в слезах, соплях и депрессии уехала к себе на родину, где очень долго проходила курс реабилитации в какой-то дорогущей частной клинике.
И потом рассказывала в многочисленных интервью, что она вообще больше никогда не выйдет замуж, и не может смотреть на других мужчин, потому что этот дикий необузданный русский разбил ей сердце и навсегда сломал ей всю жизнь.
Интересно, что он ей там сломал?
Потом в прессе описывали кучу скандалов с какими-то актрисами, светскими львицами и блогершами, и каждый раз все эти невероятные красотки твердили о поломанной судьбе и разбитых сердцах.
Тоже мне, сердцеед нашёлся.
И вот сейчас я стою перед ним, пока он с наглой усмешкой рассматривает меня с ног до головы.
В кабинете сифонит на полную мощность кондиционер, и кажется, что этому гаду совершенно не холодно. А вот мне очень даже зябко. На мне ведь одна юбчонка и тонкая белая офисная блузка с коротким рукавом!
А мне ещё надо попытаться очень профессионально выглядеть!
Поэтому я стараюсь смотреть прямо в глаза своему потенциальному боссу, который буквально пожирает меня взглядом.
И не торопится мне ничего говорить. Словно ждёт, испытывает меня.
— Какая неожиданная встреча, — наконец-то вскидывает он одну бровь, с усмешкой сверля меня взглядом.
И его губы кривятся в улыбке. Такой наглой. Такой соблазнительной.
Только сейчас я замечаю, какие у него чувственные губы. Изогнутые луком амура, так кажется, это называется? Чуть полные, но не чересчур, и мужественные: как раз настолько, чтобы он смог очень нежно, мягко и одновременно властно поцеловать кого-нибудь…
Например, эту самую Лалли Брик… Или меня…
Так, стоп! О чём я вообще сейчас думаю!
— Действительно, очень неожиданно, — отвечаю и не отвожу взгляда от его глаз. — Хорошо, что мы уже успели с вами познакомиться. Там. В лифте, — бормочу я.
А то вдруг он забыл, как я уткнулась ему лицом прямо в низ живота и при этом чуть не оторвала ему кусок его дорогущего пиджака?
Который сейчас висит на спинке кресла, пока его накачанную мускулистую грудь обтягивает тонкий батист светло-голубой рубашки. Итальянский дорогой бренд. Сразу видно.
Я в этом разбираюсь. Мой папа тоже любит такие. Когда бы ещё жив.
И тут воспоминания накатывают меня.
Нет, я не позволю им взять надо мной верх. Надо продолжать жить дальше!
— Ну как же. Такое вряд ли забудешь, — хмыкает он в ответ, откидываясь на спинку своего огромного кожаного кресла и скрестив руки на груди. — Кажется, это вы назвали меня мягким? — сверлит он меня своими пронзительными серыми глазами. — Ну что же, — наконец-то переключается он на монитор компьютера, стоящий на столе, и щёлкает мышью. — Инна. Лотоцкая. Девятнадцать лет, — и я понимаю, что сейчас он читает моё резюме, которое ему переслала на почту кадровичка.
Я вижу, как он быстро пробегает по строчкам, просматривая мой микроскопический послужной список, и как удивлённо вскидывается его чёрная смоляная бровь, когда он видит там название компании-конкурента.
Которую он мечтал бы поглотить, уж мне ли не знать этого.
И снова откидывается на спинку, видимо, полностью удовлетворённый прочитанным.
— Ну так что, Инна, что ты хочешь мне предложить? — нагло смотрит он куда-то чуть ниже моей шеи, и я не сразу понимаю, о чём это он вообще.
Я опускаю глаза и с ужасом замечаю, что от этого ледяного арктического холода в кабинете мои соски полностью затвердели, и теперь дерзко вырисовываются прямо под тонкой тканью дешёвой блузки, призывными стрелами метясь в моего потенциального босса!
И я понимаю, что и Роман Борисович это отлично видит, и теперь сидит, наслаждаясь прекрасным видом.
Совершенно непроизвольно под его наглым раздевающим меня взглядом я делаю шаг назад, и вдруг упираюсь во что-то огромное. Мягкое. С шерстью.
Я стою, парализованная страхом, боясь обернуться, и когда поднимаю голову наверх, вижу над собой огромную разинутую пасть. С клыками.
Медведь!
Плохо соображая, что я делаю, я пересекаю весь кабинет за какую-то долю секунды и запрыгиваю прямо на колени к Роману. Борисовичу. И с ужасом смотрю в его глаза.
В которых сейчас пляшут дикие искры смеха.
— Там медведь, — шепчу я ему одеревеневшими еле разлипшимися губами, и он отвечает:
— Я знаю, детка.
И единственное, что в данный момент я могу сказать одному из самых могущественных и богатых людей страны, взобравшись к нему на колени, так это:
— Я вам не детка.
И чувствую, как начинают пылать мои щёки. Моё лицо.
От стыда. От гнева.
А ещё от того, что я сейчас сижу чуть ли не верхом на коленях у самого сексуального мужчины, которого я когда-либо встречала в своей жизни до этого.
И уже успела за сегодняшнее утро облапать его всего.
Молодец, девочка. Ничего не скажешь. Пять с плюсом!
Очень удивлюсь, если эта работа достанется именно мне, а не одной из тех хладнокровных лощёных стерв из приёмной.
4
Холодные насмешливые глаза продолжают смотреть на меня с издёвкой, пока я медленно сползаю со своего потенциального босса, на которого повесилась от страха.
Приняв чучело за живого медведя. Хотя, как я могла это знать?!
Это сейчас, сидя в относительной безопасности от зверюги, я отчётливо вижу два стеклянных глаза, взирающих на меня с Романом Борисовичем, но когда ты утыкаешься в мохнатую гигантскую тушу, совершенно этого не ожидая, то как-то совершенно невозможно сохранять хладнокровие.
— Допустим. Не детка, — холодно смотрит на меня мужчина, пока я одёргиваю на себе свою юбочку, стараясь натянуть её на коленки.
— Простите, пожалуйста, — в смущении бормочу я.
Мне точно не видать этой работы, на что я вообще могла надеяться?!
— Я просто решила…
— Решила что? Что ко мне в кабинет, на тридцать третий этаж, незаметно пробрался медведь? Или что я его здесь просто держу ради забавы? — перебивает он меня, и волна ярости вдруг подступает к моему горлу. — Да, это медведь, которого я собственноручно подстрелил на Дальнем Востоке. И привёз его на своём собственном самолёте. Обожаю охоту, — смотрит он на меня своими глазами расчётливого хищника, и я чувствую, как у меня сводит живот от холода и страха.
И от чего-то ещё.
Не хотела бы я оказаться его добычей.
Или всё-таки хотела бы?
— А я считаю, что убивать животных ради забавы, просто так, очень жестоко, — отвечаю я этому напыщенному миллионеру. — Только ради того, чтобы он украсил ваш кабинет?
— Ну что же, и ради этого тоже, — запрокинув голову, начинает хохотать Роман Борисович. — А ты дерзкая штучка.
— Ещё раз вам повторяю, что я вам не штучка, — я чувствую, как слёзы обиды уже подступают к моему горлу. Что за идиотский у нас разговор! Ему нужен личный помощник или кто?
— Допустим, я не просто так убил этого медведя, — наконец-то закончив смеяться и совершенно не обращая внимания на мои дерзкие попытки защититься, встаёт он с кресла.
И медленно направляется ко мне, пока я всё так же продолжаю стоять, не зная, куда себя приткнуть.
— Я его убил и съел, — подходит вплотную ко мне этот властный мужчина, а у меня подкашиваются колени, и я просто оседаю под его натиском на стоящий тут же стул.
И теперь я чувствую себя ещё меньше и слабее. И смотрю на него снизу вверх, как провинившаяся школьница на строгого директора. Который возвышается надо мной всем своим высоким стройным телом, обтянутым в дорогие итальянские шмотки.
— А так можно? — продолжает он всё так же стоять совсем вплотную, и я не знаю, что ему ответить.
И я вполне себе могу поверить, что он мог убить и потом съесть целиком огромного медведя. Я опускаю в смущении взгляд, и теперь он утыкается прямо на уровень его ширинки, где штаны совершенно недвусмысленно обтягивают что-то по всей видимости очень даже внушительных размеров.
Я вспыхиваю. Затвердевшие соски предательски обрисовываются сквозь мою блузку, а Роман Борисович не торопится куда-то уходить, и продолжает стоять рядом, давя на меня всем своим авторитетом.
И неприкрытой дикой сексуальностью. Хотя мне-то откуда это знать?!
Ведь у меня никого никогда не было! Если не считать потных поцелуев с Алёшей. Но это, по-моему, сложно назвать хоть каким-то сексуальным опытом. Даже с натяжкой.
И я жалею, что я не одна из тех вышколенных девок, которые уж точно знали бы как себя преподнести этому напыщенному индюку. И злость снова придаёт мне сил.
Я поднимаюсь со своего стула, и сейчас снова хоть немного становлюсь выше, и мне не надо так высоко задирать лицо, чтобы отвечать ему. И уж тем более рассматривать его бугор в штанах, пытаясь отвести взгляд.
— Полагаю, так можно. Если вы убили это животное, чтобы его съесть, то это не считается просто убийством, — не отводя взгляда от его тёмно-серых глаз отвечаю я.
— Спасибо за разрешение, — с иронией отвечает он, и я чувствую тонкий аромат мускуса и кубинского табака, исходящий от него.
А ещё запах дикого зверя. Охотника. Кровавой шкуры.
У меня перехватывает дыхание. Но я беру себя в руки.
— Ну так что, Инна, что ты можешь предложить мне? — снова задаёт он мне этот идиотский вопрос, и я просто выпаливаю ему в лицо:
— Вы видели моё резюме. Вы прекрасно знаете, что я умею. Я не понимаю, что вы хотите от меня?! — делаю я шаг назад, покачиваясь на своих высоких каблуках, как тростинка на ветру, и замечаю, как бессознательно сжимаются в кулачки мои руки от бессильной злости.
Прекрасно, ещё осталось только ножкой топнуть, как обиженная девочка, и тогда он точно возьмёт меня на работу!
— Ну что же, ты же видела всех тех претенденток на эту должность в очереди, да? — с тонкой усмешкой отвечает он.
И я только неуверенно киваю в ответ.
— Ну так вот, каждая из них, поверь, готова предложить мне всё. Абсолютно. Если ты понимаешь, о чём я, — смотрит он на меня в упор, и у меня перехватывает дыхание. — Да они перегрызут друг другу глотку, если им скажут, что победительница получит эту должность, — усмехается он.
И мне показалось, или я вижу тень грусти, пробежавшую в его взгляде?
Но нет, такие не грустят, и он продолжает:
— И если я прикажу каждой из них встать на четвереньки и ползти ко мне на коленях через весь кабинет, она это сделает, не сомневайся, — жёстко говорит он. — И каждая из них опустится на колени и отсосёт у меня, если я ей прикажу. Точнее, если я позволю ей сделать это. А теперь скажи, детка, ты готова предложить мне то же самое? Или ещё что-то большее?
И долгая ледяная пауза, наполненная холодным воздухом из кондиционеров, повисает между нами.
