Ольга Боченкова

только что протирала. Перед ней мужчина лет семидесяти

Я не хочу смотреть, как она с каждым разом становится все тоньше, прозрачнее. Как исчезает у меня на глазах. Наконец я вообще перестаю к ней заглядывать. Она пила воду из унитаза, теперь я знаю, и из бачка. Соскребала обои со стен и пыталась их есть. Рама входной двери исцарапана, на ней следы крови. Она вонзала ногти в дерево, царапала его, как кошка. Она в отчаянии, но и я тоже. Я тоже!

бесплатным абонементом, – объявил он. Сначала мы не поняли, что он имеет в виду. – Вы сможете всё лето бесплатно плавать в открытом бассейне, когда захотите, – объяснил директор. Нам, конечно, очень понравилось его предложение. Было это в конце апреля. А с 15 мая начинал работать открытый бассейн. 2 Нас называли героями, но мы, конечно, не были таковыми. Просто случайно оказались поблизости в нужный момент. Всё это я рассказываю

Тут Хеннинг осекся на полуслове, а Элизабет громко вскрикнула. У Луизы спереди на свитере были пятна. И на рукавах тоже. Сделав несколько шагов, она подняла руки. Теперь было ясно, что это кровь. Рот Луизы открылся. Взгляд устремился на окно. А потом раздался крик, заставивший землю содрогнуться под их ногами.

От стены дома оторвалась тень. Энн заметила ее краем глаза. Почти как в замедленной съемке, обернулась. Разглядела объемный пуховик и надвинутую на лоб вязаную шапку. «Что он здесь делает? – спросила себя Энн. – Зачем ему понадобилось стоять на моем крыльце?» У этого человека не могло быть иных целей, кроме тех, о которых она боялась думать. В этот момент Энн поняла, что ей ни в коем случае не следовало выходить из дома.

убийцы. Если, конечно, вообще жива. Бернхард подошел к столу, за которым сидел Арне, вытянув ноги, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие к тому, что непосредственно не касалось его расследования. Он всего-то хотел, чтобы его оставили в покое. – Мне звонили из кадров, – продолжал Бернхард. – Дай угадать: речь шла об Инге Альхаммер? – Я всего лишь

была обращена к Арвиду, который был вот уже двадцать семь лет как мертв, но Мерви продолжала говорить