Нина Дашевская

дальше я сам. До свидания. И нажал на крестик в углу экрана. Черный сайт закрылся, а Марк все еще таращился на экран, тяжело дыша. Открытая вкладка гугла нестрашно мигала рекламой

иногда наши желания сбываются самым непредсказуемым образом, даже для нас самих.

…Всё это случилось три года назад. Митя тогда был ещё маленьким –

Полторы курицы Я делаю математику и смотрю на снег. Снег летит прямо из фонарей – заметает машины, кусты и дерево. Да, у нас из окна видно только одно дерево. И оно всё в снегу. Красиво. На самом деле всё не совсем так; я делаю не ту математику – тоскливую, школьную. Я решаю олимпиадные задачи, которые задали на кружке, я их люблю. И ещё я смотрю в окно не на снег и не на дерево (уже насмотрелась), а на Митю. В окне всё отражается – как Митя сидит в больших наушниках и щёлкает по клавишам. И мне

Если у меня есть хотя бы один читатель – есть смысл. Да? Ведь в звуке важно… важно – кто его слышит, куда он. А то зачем? Так что пока ты слушаешь – буду писать.

Тимофей: блокнот Один человек жил на краю земли. Он жил совсем один в маленьком домике. Если выйти из домика – увидишь снежное поле, далеко-далеко, сколько хватает глаз. Из снега в некоторых местах торчат палки. Человек пытался выдернуть их – не получилось; видимо, они растут, держатся корнями далеко в глубине. Человек пытался раскопать снег до земли, но и этого не получилось: внизу снег оказался очень твёрдый. Если же обойти домик – увидишь край земли. Человек иногда подходил к самому краю, где земля обрывается. Но там ничего не было. Он кидал снежные комки туда, в пустоту, и долго смотрел вниз. Ничего не происходило. Тогда человек возвращался в свой домик пить чай. В доме было не очень тепло, но всё же лучше, чем на улице, и чаю сколько хочешь. Чай лежал в шкафу в чёрных брикетах, похожих на кирпичи. Не похоже, чтобы он когда-нибудь кончился. Человек не знал, кто положил его туда; не знал он, и кто построил дом, и почему он живёт здесь совершенно один. Иногда он уходил в снежную равнину, подальше от края земли. Ему хотелось знать: есть там что-нибудь или нет. Но становилось невыносимо

Многие же хотели, но боялись первыми, боялись одни оказаться со своим мнением. Это вообще страшно.