Евгения Пастернак

штрейкбрехер! Но зато благодаря ей я узнал подробности. Потом, когда подкараулил у подъезда ее дома. Даже рта не успел открыть, как Красноперкина затараторила: – Васса чуть не лопнула от злости! «Ага, – с облегчением подумал я, – значит, она не в больнице… или где-нибудь еще». – А Танечка сначала на Женьку наехала! – продолжила моя заместительница.  – Кричала, что это он всех подговорилподговорил

дальше я сам. До свидания. И нажал на крестик в углу экрана. Черный сайт закрылся, а Марк все еще таращился на экран, тяжело дыша. Открытая вкладка гугла нестрашно мигала рекламой

С Асей говорить было тем более бесполезно. Эта девчонка относилась к поколению, которые на требование «Надо» отвечают не «Есть», а «Зачем?».

Славик выбрал окошко. Раньше его сажали

Не признаваться, а покончить с собой прямо у Гели на глазах (тогда она точно догадается). Написать романс и исполнить. Уехать в другую страну, стать там президентом, а потом вернуться за Геулой. Стать президентом и унести в закат. Застрелиться и стать президентом. Унести в закат и там признаться, а уже потом уехать. В полярную экспедицию, как папа. Интересно, в Антарктиде есть должность президента? И закаты?

Поехали обратно. Чай кончился, восемнадцати тебе нет, заняться нечем. А мне завтра на работу к семи утра.

– Я так виноват перед детьми, – вздохнул Толстой. – Почему? – тихо спросил Пушкин. – Я не для них писал. Я б в шестнадцать лет «Войну и мир» не осилил. Да и зачем?