Речь пойдёт о культе — устойчивой, доведённой до совершенства практике самолюбования через страдание, о её ритуалах, её текстах, её экономике, её жертвах и её жрецах. У феномена было много имён в разные времена. Здесь и далее мы будем называть его николайщиной — по рабочему прозвищу, придуманному в узком кругу как ярлык, а оказавшемуся хирургическим инструментом.

Читатель, которому книга адресована, — человек одарённый. Массовый обыватель прячется от жизни грубее и дешевле: алкоголь, потребление, шум. Ему не нужен трактат, ему нужно другое. Одарённый прячется на порядок изящнее: цитатой, кризисом, миссией, ритуалом, эстетикой. Николайщина — болезнь роскошной ткани. Ею болеют не худшие, а лучшие, и в этом её главная опасность. Пока грубый обыватель за десять лет всё-таки успевает построить дом, вырастить ребёнка и посадить дерево, тонкая натура за те же десять лет успевает написать несколько тетрадей об экзистенциальном одиночестве и не сделать ни одного собственного шага.