Фастфуд

Tekst
Z serii: Корм #2
40
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Фастфуд
Фастфуд
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 35,24  28,19 
Фастфуд
Audio
Фастфуд
Audiobook
Czyta Артем Мрак
20,57 
Szczegóły
Фастфуд
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Люди, вы напуганы, вы растеряны. Вы безответно спрашиваете себя каждую минуту: «Где я? Что здесь происходит? Почему это случилось именно со мной?» И прекрасно понимаете, – мы стали свидетелями чего-то невероятного.

И вот, оказавшись в центре непостижимо-грандиозных событий, чем вы занимаетесь?

Чем?!

Вы обсуждаете голую задницу!!!

Господь, жги…

Комментарий № 323 под тем самым фото.


Фастфуд – быстрая еда.

Один из вариантов перевода (с английского fast food).

Глава 1

Пространство Ксай. Ярус 1. Команда 2. Локация Восточный Тсот Кхалунг.

Помощь ближнего

Посмертное существование выглядело как-то неправильно. Никаких тебе котлов с кипящей серой или райских кущей, вечная беззвучная тьма тоже не просматривается. Ни атеиста такой вариант не устроит, ни верующего.

Что здесь вообще происходит? И где это «здесь»? Непонятно. Грешник то выныривал из небытия, то снова погружался. Зрение почти не работало, или мало что различало во мраке загробного мира, а вот слух временами выдавал что-то связное.

Мужской голос с надрывом жаловался на некие непонятные жизненные неурядицы; на то, что его в этом месте быть не должно; и на то, что здесь рано или поздно всем придётся стать разлагающимися трупами. В принципе, логично, ведь если дело происходит в царстве мёртвых, и потусторонние сущности, обслуживающие котлы, сковороды и прочие средства бесконечного страдания, обязаны всеми силами провоцировать негативные эмоции у потребителей их услуг. Однако для хвостатого и рогатого чёрта этот некто выражается как-то неправильно. Тот ведь не должен вести себя, как истеричка на взводе, а этот разве что на истошный визг не срывается. Нескончаемый поток упрёков, обвинений, сетований на судьбу и невразумительных потоков сознания.

Странная какая-то нечисть. Психологически несостоявшийся нытик. Такого чёрта пошлёшь котёл с грешниками вскипятить, а он их прогонит в рай, напишет слезливыми соплями предсмертную записку и устроит акт самосожжения на казённых дровах.

Спустя какое-то время Грешник начал различать не просто свет и тьму, а знакомые образы. Нет – это совершенно не похоже на ад. Густые заросли со всех сторон и сверху, куча ветвей, на которых лежит его неуправляемое тело, смутные силуэты нескольких человек, рассевшихся вокруг.

Один из них почти непрерывно источает те самые сетования и упрёки:

– А я вам говорил, нам нельзя здесь оставаться. Нельзя. Дальше надо идти. Теперь они точно за нами придут. Точно. Говорил же вам, я ведь…

– Может давайте лучше немного помолчим и просто отдохнём? – в который раз попросил неизменно-вежливый, с нотками застенчивости, девичий голосок. – Ну пожалуйста, Шкаф.

– Помолчать?! – чуть не заверещал Шкаф, срывающийся голос которого совершенно не гармонировал со столь внушительным прозвищем. – И как ты отдыхать тут собралась, а?! Да ты совсем головой думать не хочешь! Рыська, молчать тут как раз тебе надо, а не мне! Мы тут из-за тебя застряли! Ты хоть понимаешь, что нас всех перережут только из-за того, что ты голос подала?! Ты что, не могла просто промолчать?! Вот зачем нам это надо?! Зачем?! Вот что бы для него изменилось, пройди мы мимо?! Да он что так труп, что так!

И так далее и тому подобное. На одной ноте: истеричный и по большей части непонятный поток слов.

Нет, версия с адом и обслугой котлов откровенно неправильная. Это не чёрт, а чёрт знает что…

К рассвету Грешник отчётливо осознал, что он всё ещё жив, и даже понял, где и с кем находится. Рассмотрел ближайшие окрестности в радиусе нескольких метров и оценил внешность людей, с которыми здесь оказался.

С координатами не определился, но почти на все сто уверен, что этот пятачок среди зарослей расположен неподалёку от дороги, которая тянется от города к руднику. Смутно припоминалось, что руки сами, независимо от сознания, направляли машину именно к ней. Инстинктивно надеялся отключиться где-нибудь там, в безопасной зоне возле торговца. Это единственное известное Грешнику место, где можно отлежаться почти без риска, что тебя прикончит здешняя фауна или участники.

Как бы там ни было, никуда он не добрался. Ранение оказалось чересчур тяжёлым, не справился с управлением, утопил машину в какой-то яме, откуда толи выкарабкался самостоятельно, толи ему помогли. Судя по отдельным обмолвкам, он находится в группе беглецов, вырвавшихся из загона после вечерних событий. Непонятно, как они пешком оказались здесь быстрее, чем Грешник добрался на колёсах. По некоторым высказываниям понятно, что дело обстояло именно так.

Две девушки и парень: Рыська, Краска и Шкаф.

Рыська – та самая, со спокойнейшим голосом, который подаёт нечасто. Самая молчаливая из троицы. Невысокая, с заметным дефицитом массы, но не тощая, просто хрупкое телосложение. Лицо из тех, про которые говорят – кукольное. Это даже во мраке заметно. Но это если напрячь воображение, потому что в данный момент она выглядит, как кошка светло-золотистой расцветки после грязевой ванны. Старается и здесь следить за внешностью, однако условия не располагают. На вид – задумчивая до заторможенности девочка из тех, которые усиленно грызут гранит науки по учебным заведениям. Живут учебниками, сторонясь разнузданных студенческий увеселений. Про таких говорят – «ботанка». Несмотря на нерядовые внешние данные – типичная серая мышка. Чуть причесать, одеть поскромнее, вручить очки в толстой оправе, и образ завершён. Такие работоспособные, но при этом замкнутые в себе барышни, нередко истязают себя диетами, беговыми дорожками, тратят уйму времени на причёски и уход за кожей в ожидании прекрасного принца на белом коне. Но обычно налёт наивности слетает у них после пары-тройки профессиональных козлов, для которых подобные особы – лёгкая добыча.

Странно. Рыська здесь смотрится неуместно. Такая личность должна умереть в первый день испытания. Как дотянула почти до четвёртого – загадка. Скорее всего – везение спасло.

И везения ей потребовалось много.

Краска – совсем другая. Никакой утончённости. Причёска у брюнетки короткая, но при этом похожа на разорённое воронье гнездо. И её такая деталь нисколечко не беспокоит. Ну а что ещё можно ожидать? Что после трёх суток экстремального выживания в душных тропиках без душа и расчёски на голове уцелеют шёлковые локоны? Смешно. То, что не тратит время на эти лохмы – прекрасно. Примечательная деталь, указывающая на полезные черты характера. Демонстрирует наглядно, что главное для неё сейчас не в том, как она смотрится.

Правильно расставляет приоритеты.

У Краски волосы изначально не просто недлинные, они ещё и выбриты на висках. Не сказать, что страшная на лицо, скорее симпатичная, но на любителя: выглядит излишне дерзкой, если не злой. И её это не напрягает, наоборот, пытается всячески подчёркивать. Даже в темноте Грешник сумел разглядеть агрессивную коллекцию татуировок, прикрытую майкой лишь частично. Голос резкий, слова произносит чётко, отрывисто, будто молотком в гробовую доску заколачивает. Фигура спортивная, и в отличие от Рыськи, Краска не ограничивалась бегом и всяческими легкомысленными «шейпингами», она явно злоупотребляла разнообразными силовыми упражнениями. Не сказать, что мускулатура профессионального бодибилдера, но заметно серьёзнее среднестатистической. Так что, хотя лишнего веса у обеих девушек не наблюдается, темноволосая смотрится куда внушительнее.

И надёжнее.

Шкаф – своего рода подобие Рыськи, только мужского пола. Трудно вообразить прозвище, которое подходит меньше. Да, высокий, может даже чуть выше Грешника, но худощавый до такой степени, что его впору начинать лечить от дистрофии. Лицо – угловатый череп, небрежно облепленный прыщавой кожей. Ради пущей брутальности отпустил бородку и сбрил волосы, но этим только навредил внешности. Выглядит, как изнурённый солитёрами и частично облезлый козёл.

Именно Шкаф вёл себя, как эталонный невротик, который накручивает себя круглые сутки, но при этом не срывается в крики и потоки слёз. Вечно на краю истерики балансирует. Ни одного позитивного слова Грешник от него за всё время не услышал.

Нытьё и упрёки, сопли и жалобы.

Неприятный тип. И вообще, в целом троица не выглядит серьёзной и сплочённой. Вряд ли они смогут помочь.

Но других нет, с кем-то надо начинать работать. Ставку Грешник решил сделать на Краску. На фоне Шкафа и Рыськи она смотрелась матёрой волчицей среди оленят.

Когда лес начал подсвечиваться стремительным тропическим рассветом, Грешник, наконец, нашёл в себе силы и, уставившись на девушку, произнёс:

– Краска, ты мой лук не видела?

Все трое последние часы пребывали в заторможенном состоянии. Не спали, но и не сказать, что нормально бодрствовали. Погранично-дремотное состояние, то и дело прерываемое унылыми монологами Шкафа.

Вопрос Грешника заставил троицу встрепенуться.

– Да вы на это гляньте! Он живой! – воскликнул Шкаф и тут же поправился: – В смысле, он разговаривает.

Рыська придвинулась, посмотрела с сочувствием, обернулась ко второй девушке:

– Он про лук у тебя спросил. Я его не видела, а ты?

– Да не было там никакого лука, – устало буркнула Краска. – Вон, дубина с железным концом была. Я даже не поняла сначала, что это. Думала, палка прицепилась, за ним волочится. Потом вижу, что она на петле держится. Нет, лука точно не было.

– Да, дубинку я помню, – кивнула Рыська, и вновь посмотрев на Грешника, виновато пролепетала: – Извини. Мы лук не увидели. Твоя машина в канал упала. Ты вылез и рядом на берегу лежал. И там на тебя напали вараны. Мы их отогнали. Краска помахала палкой, и они отошли. Шипели сильно, а лезть боялись. Но до этого они успели тебя покусать. Не сильно, бронежилет не прокусили, только руки и ноги. Наверное, лук в машине остался. Извини, она утонула уже, мы не догадались сразу посмотреть. Там вообще-то не очень глубоко. Можно попробовать посмотреть. Но опасно, в той стороне дорога, там машины иногда проезжают. Да и вода, наверное, сильно мутная, в такой ничего не увидишь.

 

Упоминание о варанах Грешнику не понравилось.

Поморщившись, спросил:

– Сколько раз меня укусили? Посмотрели?

– Да они тебя всего изжевали, твари тупые, – прошипела Краска.

Вежливая Рыська, вновь изменяя своей немногословности, ответила гораздо подробнее:

– На левой ноге ниже колена два укуса, на ладонях ещё несколько, там непонятно сколько их. И ещё чуть выше правого локтя один, но самый сильный. И лицо чем-то порезано. Непохоже на укусы. Извини, не поняла, что это. Может стеклом побило, когда машина в воду упала. И ещё у тебя рана в плече. Это точно не укус, похоже на пулю. Бронежилет над ней пробит. Извини, я не смогла её нормально перевязать. Нечем перевязывать. Заткнула тряпочкой и снова застегнула бронежилет, чтобы прижимал её хоть немного. Он не в обтяжку на тебе сидит, но прижать получилось.

Гм… А ведь Рыська всё же может быть полезна. Как заботливая медсестра она чего-то стоит.

– Можно воды?

– Извини, – совсем уж печально ответила девушка. – Воды нет.

Пить хотелось, как никогда в жизни. Но раз нет, придётся потерпеть.

– Как я выгляжу? – поинтересовался Грешник.

– Да как дохлятина, – в своей обычной манере ответил Шкаф. – У тебя кожа от мяса отваливается. Я думал, ты уже помер. Да на тебя смотреть тошно, ты как зомби говорящий. Да мы тут все скоро будем, как зомби. Вот ведь попали…

Не вслушиваясь в очередную порцию однообразных причитаний, Грешник призадумался. Похоже, кожа у него выглядит так же скверно, как и у встреченной на плантации парочки, покусанной варанами. Но, в отличие от них, он пришёл в сознание. И хотя чувствует, что вот-вот снова отключится, понимает, его случай чем-то отличается.

Повышенная сопротивляемость к ядам? Но откуда ей взяться? Возможно дело в браслете. Грешник тогда сослепу тыкал по несколько раз по всей площади экрана телефона, в итоге влив в себя полный набор инъекций. Отравления и болезни у него на тот момент не было, но, похоже, действие антибиотика-детоксикатора после применения сходит на нет далеко не мгновенно. Он может и не в полную силу работал при нападении варанов, но какой-то эффект всё ещё давал. Потому и получилось вынырнуть из беспамятства.

Но что дальше? Достаточно ли ослабленных остатков эффекта, чтобы справиться с заразой? По внутренним ощущениям не понять, но есть подозрение, что заражение всё равно доконает организм, просто процесс затянется.

Ну да, сама логика смертоубийственного испытания не позволяет бесплатно выдавать участникам лекарство, наделяющее долгоиграющей защитой от различных опасностей.

Следовательно, улучшение самочувствия, скорее всего – временный эффект. Возможно, на общем состоянии также сказывается ускоренное лечение раны. Наверное, под токсинами варанов процесс заживления движется не так быстро, как обычно, однако на месте он не стоит. Вот и возвращается сознание.

Вот только яд тоже не бездельничает. Отрава медленно и уверенно расправляется с остаточными эффектами инъекции, всё сильнее и сильнее атакуя и без того изрядно потрёпанный организм. Вскоре Грешник вырубится окончательно и проснётся на стартовой площадке.

И это – не самый скверный вариант. Но его следует избегать всеми силами, потому как второго алтаря воскрешения нет, да и неизвестно, как проходит процесс. В любом случае он займёт какое-то время, плюс может забросить в незнакомую местность. И придётся с ней знакомиться с чистого листа.

А это потеря времени и лишний риск нарваться.

Надо что-то делать.

Грешник вновь посмотрел на Краску, затем отвёл взгляд, уставился вверх, глядя на макушки деревьев, уже подсвеченные восходящим солнцем, и без эмоций, будто диктор, вещающий с экрана банальные новости, произнёс:

– Шкаф прав, вы все трупы. Вам не выжить.

– Ну что за гадство… ещё один нытик на наши головы… – устало вздохнула Краска.

– Но со мной у вас есть шанс, – невозмутимо продолжил Грешник. – Я здесь уже свой, я неплохо представляю, как всё устроено. Я могу выжить там, где вам делать нечего. Ещё до того, как сюда попал, я много чего умел. Я отсюда точно выберусь. И вас тоже смогу вытащить. Вместе уйдём. Если вы мне сейчас поможете, у вас всё будет хорошо.

– Да чем мы тебе поможем? – скривился Шкаф. – Похороним, или что? Ты ведь скоро умрёшь. Все, кого вараны кусают, умирают. Мне рассказывали, как это происходит. Чёртовы ящерицы! Да тут везде какая-то хрень! Всё живое сожрать нас хочет! Тут так специально устроено. Даже обезьяны хищные. Обезьяны! Да как так?! Я согласен, мы все подохнем… все. И ещё…

– Ты меня не слушаешь, я не собираюсь умирать, – перебил Грешник. – От яда варанов есть лекарство. В городе у меня остался рюкзак. В нём много полезного. Вода, еда, всякое добро. И ещё в нём есть особые таблетки. Их там две, а мне хватит одной. Она спасает от таких укусов, я уже проверял.

– Где это в городе? – без интереса спросил Шкаф.

– Чуть западнее центра недалеко от берега недостроенный отель. Он очень большой и высокий. Похож на чуть разогнутую подкову, в центре её стоит подъёмный кран.

– Да, я помню это место, – кивнула Рыська, как-то странно покосившись на Грешника, будто не ожидала от него таких слов.

Игнорируя её взгляд, он обратился ко второй девушке:

– А ты помнишь, Краска?

– Меня-то зачем спрашиваешь? Я тебе что, больше всех понравилась?

– Угу. Влюбился с первого взгляда. Судьбу свою нашёл. И ещё я думаю, что ты точно справишься.

– Справлюсь с чем?! – вскинулась девушка. – Ты что, решил, раз лежишь тут на последнем издыхании, все твои просьбы аж бегом все кинутся выполнять?! Нифига ты не угадал, я никуда не пойду! Уж прости, но я не настолько тупая, чтобы снова к ним попадаться. Да и Шкаф прав, ты труп. Ты выглядишь мёртвым. Тебе не выжить.

– Там есть несколько телефонов, – отчаянно пытался завлечь Грешник. – Без телефонов переходить на другой ярус нежелательно.

– Так мы и этот ярус не пройдем, – мрачно заявила Краска. – Нет, в этот город я больше ни ногой, хватит с меня. Пусть лучше вараны сожрут, лишь бы ни к этим тварям.

– Согласен, туда пойти, это конец сразу, – охотно поддержал девушку Шкаф. – Тут оставаться, тоже нельзя, но там прикончат быстрее. И эти козлы радоваться будут. Ненавижу! Да лучше утопиться в том канале, чем к ним возвращаться! Парень, ты умираешь, тебе уже ничего не поможешь. Ты просто себя сейчас не видишь. Такие не выживают. Я вообще не пойму, как ты разговариваешь. Ты же вылитый покойник, ты полностью на него похож, и чушь какую-то несёшь. У тебя бред, ты…

– А ты на себя смотреть не пробовал? Слащавый маменькин мальчик, который строит из себя канадского лесоруба, – не выдержал Грешник.

Краска прыснула и тихо похлопала в ладоши:

– Браво! У самой такое на языке вертелось. Опередил.

– Здесь мамы нет, здесь ты не выживешь, – продолжил Грешник. – Хоть две такие бороды отрасти, это не сделает тебя суровым мужиком. Куда тебе деваться? На север хочешь, да? Но на дорогах тебя быстро поймают кастовые, а по лесу полно зверья. Тут дальше много всякого нехорошего водится. Я не про змей и насекомых говорю, я здесь такое видел… В общем, навидался. Забудь, тебе там не пройти. И тебе, Краска, тоже. Да, ты здесь самая крутая, не спорю, но этого маловато. Я был дальше, я знаю, о чём говорю. Со мной у вас есть шанс. Я не забываю тех, кому задолжал. Поможете мне, и я помогу вам выбраться. На всё, что угодно, пойду, но вас вытащу. Это моё слово. Если не хотите помочь, можете прямо сейчас начинать вешаться. Не так больно будет.

– Я могу сходить, – неожиданно вклинилась Рыська.

– Ты совсем чокнулась?! – изумился Шкаф.

Девушка пожала плечами:

– Ну кто-то ведь должен сходить. Он ведь правда умирает, что-то надо делать. У нас ведь даже воды чистой нет, а ему надо.

– Никто тут никому ничего не должен, – неприязненно заявила Краска. – Если тебе нужна вода, иди к каналу. Там вараны как раз за завтрак собрались.

– Из канала пить нельзя, – неизменно-вежливым голосом ответила Рыська. – Я хочу отсюда выбраться, значит, я дойду до отеля. Но где там искать этот рюкзак? Отель очень большой.

– Вот же сумасшедшая идиотка… – Шкаф покачал головой.

А Грешник, с сожалением покосившись на мускулистую Краску, от фигуры которой веяло ловкостью и уверенностью, мысленно вздохнул и перевёл взгляд на субтильную Рыську.

Может она и славная девушка, но, увы, создана не для таких ситуаций. Всего лишь белокурое порождение цивилизации, для которой затяжной поход по обычному лесу в ясный полдень – серьёзнейшее испытание.

К сожалению, она его единственная надежда. Других вариантов нет.

Значит, придётся объяснить ей, где именно на стройке припрятан первый рюкзак. И на всякий случай рассказать про мусорный бак, в который сбросил второй, когда убегал от охотников. Там ведь тоже кое-какие трофеи есть, в том числе нераспечатанные контейнеры. Вдруг среди них затесался лишний детоксикатор. На случай, если главный тайник по какой-то причине окажется недоступным, пускай узнает и про второй.

Да, это рискованно, ведь если девушку схватят по пути назад, Грешник не просто лишится всего имущества, у него шансов на спасение не останется.

Ну а какие ещё варианты?

Если Рыська не вернётся, ему не выжить.

А покойнику имущество ни к чему.

Глава 2

Пространство Ксай. Ярус 1. Команда 2. Локация Восточный Тсот Кхалунг.

Как ошибаются в людях

По поводу предположений насчёт нехорошей динамики развития ситуации Грешник оказался прав. С каждым часом ему становилось всё хуже и хуже. В итоге дошёл до совсем уж плачевного состояния. Реже и реже выныривал из забытья, а до затуманенного мозга всё труднее и труднее доходила самая простейшая информация. Вроде бы, Шкаф, разнервничавшись из-за ухода Рыськи, принялся жаловаться пуще прежнего. А может и нет, может так и продолжал делать это на одной заунывной ноте. Непонятно, мысли путаются. Краска попыталась обыскать ближайшие окрестности, но едва не наступила за змею, после чего желание исследовать лес у неё улетучилось. Однако реально ли это случилось, или в бреду привиделось – неизвестно.

Рыська ушла и пропала. Полдень миновал, должна успеть за такое время обернуться, но где-то застряла. Шкаф начал в своё однотонное нытьё вплетать жалобы на то, что наивная дурочка отправилась туда, где ей делать нечего. Её там, разумеется, схватили злые люди, и теперь она прямо сейчас без умолка тараторит, выдавая координаты группы.

К тому же выдаст она их, или нет, а смерть в любом случае уже на подходе. Сегодняшняя активация у Краски, вроде бы, своё отзвонила, а вот у Шкафа ещё всё впереди. И за ним непременно охотники заявятся, ведь он невезучий и при этом настолько притягательно-прекрасный, что его хотят абсолютно все.

Вот под его монотонное нытьё Грешник в очередной раз вырубился надолго. Может даже до вечера. И полностью прийти в сознание уже не смог. Вроде бы иногда почти пробивался к реальности, что-то начинал соображать, но каждый раз чуть-чуть не хватало. Не доходил до стадии ясности мыслей, или хотя бы намёка на ясность. То ему казалось, что Шкаф ругается с Краской, то слышалось, что спорит с Рыськой, пытающейся тихим и неуверенным голоском в чём-то его убедить.

Бред откровенный, ведь её здесь нет. Девушка пропала в городе. Или на гаков нарвалась и не сумела убежать, или охотники за головами перехватили, или что-то ещё помешало вернуться.

Она поверила Грешнику, но у неё ничего не вышло.

Это всё.

Конец.

До испытания алтаря воскрешения последние минуты отсчитываются. И сам умрёт, и Шкаф с Краской, скорее всего, не выживут. Без него их шансы стремятся к нулю.

Сами выбрали такую судьбу. Досада гложет за то, что в город отправилась самая слабая, неприспособленная для опасных задач. Ведь у Краски реально был шанс, она будто создана, чтобы такими делами заниматься. В ней и воля просматривается, и прекрасная физическая подготовка. Доберись она до детоксикаторов, и Грешник смог бы вытащить отсюда всю троицу. Приподнял бы им уровни и прочие параметры, обеспечил навыками, сопроводил до границы яруса.

Может он и не самый лучший человек, но и не моральный урод, себя не уважающий.

Раз уж сказал, что поможет, значит поможет.

Вот только кто бы ему помог…

Смерть не пришла, зато пришёл очередной период частичного прояснения сознания. Это когда оно всё ещё замутнённое, но можно не сомневаться, что вокруг тебя реальность, а не навеянные бредом воспалённого мозга образы.

 

Над Грешником сидела Рыська. И сидела не без дела, она меняла ему на голове нагревшуюся мокрую тряпку на прохладную. Девушка выглядела грязнее прежнего, лоб её пересекала наискось свежая царапина, но в целом она выглядела неплохо.

Грешник попытался что-то сказать, но ни язык, ни губы не слушались.

Заметив его усилия, Рыська прижала палец ко рту:

– Тише. Лежи спокойно. Всё нормально, я принесла твоё зелёное лекарство. Ты его глотать не хотел, но с водой оно как-то прошло. Хочешь ещё воды?

Грешник только и смог, что моргнуть в ответ.

А когда вода полилась в рот, закашлялся и снова отключился.

В сознание он пришёл уже на закате. И ощутил себя при этом не сказать, что здоровым, но и не калекой.

Не веря в происходящее, чуть приподнялся, затем уже увереннее встал на колено, замер так на несколько секунд и, наконец, выпрямился, устойчиво удерживаясь на ногах.

Рыська, лежавшая невдалеке на груде сорванных веток в позе побитой собачки, подскочила, уставилась изумлённо и растерянным голосом задала риторический вопрос:

– Тебе что, лучше стало?!

Грешник кивнул и, покачнувшись, ответил неуверенно:

– Да я себя чувствую, как олимпийский чемпион.

– Разве что по шахматам, – резонно констатировала девушка.

– Нет, я реально чемпион. Я ведь не умер, это достижение.

Ну да, для человека, тело которого неполные сутки назад увесистая пуля пронзила от плеча до живота, он выглядит фантастически.

Ему сейчас в морге полагается лежать, а он поднялся на ноги без посторонней помощи.

Осторожно, пытаясь не потревожить лишний раз левое плечо, начал расстёгивать бронежилет и понял, что рана почти себя не проявляет. Ощущается незначительная скованность, но нет ни боли, ни тошнотворного ощущения трущихся друг о дружку обломков костей.

– Ты что делаешь? – спросила Рыська.

– Посмотри, пожалуйста, что у меня с плечом, – попросил Грешник.

– Я его замотала бинтами. Набрала их в аптеке, по пути. Извини, замотала плохо. Как смогла. Место неудобное. Хорошо, что бронежилет расстёгивается хорошо. Ты очень тяжёлый, одной мне его не стащить.

– Хочется размотать назад. Интересно, что там. Я бы и сам, но надо глаза вывихнуть, чтобы осмотреть. Поможешь?

Девушка кивнула и молча выполнила просьбу. В конце чуть скривилась, готовясь к неприятному зрелищу, но когда отмотала последний виток, уставилась недоумённо и сказала:

– Это как?

– Я не понял, ты о чём? – уточнил Грешник.

– Извини, но у тебя в плече была уродливая дырка, а теперь она полностью закрылась. Рана больше на свежий шрам похожа. И ещё тут какая-то железка к бинту присохла.

– Покажи-ка мне эту железку.

Повертев в руках деформированную до неузнаваемости оболочку пули, непонятным образом через брюшную полость, грудь и плечо добравшуюся до входного отверстия, Грешник спросил:

– Вода осталась?

– Конечно. Я по пути ещё одну бутылку в магазине взяла. Больше не смогла, рюкзаки тащила, тяжело сразу два нести.

– Я же говорил, лекарство в первом. Могла не ходить за вторым.

– Ну да, говорил. Но ты тогда говорил странно. Почти бредил. Мог перепутать. Да и зачем второй там оставлять? Раз уж пошла, надо всё забирать.

– Да, разумно, – признал Грешник. – Смой, пожалуйста, кровь. Посмотри хорошенечко, как выглядит рана.

Место действительно неудобное. Пуля будто из уха вывалилась, упав на плечо не посредине, а в том месте, где оно примыкает к шее. Даже косоглазый ничего не рассмотрит, требуется помощь со стороны.

– Да, рана странная, – задумчиво-отстранённо протянула Рыська. – Тебя когда ранили?

– Вчера вечером.

– А она выглядит так, будто это случилось месяц назад.

– Реально месяц? – изумился Грешник.

– Ну, извини… может и не месяц, но недели две точно прошло. Она совсем закрылась, заросла. Крови свежей нет, зарубцевалась.

Грешник осторожно наклонился, так же неспешно покрутил корпусом. Неприятных ощущений в утробе при этом не возникло. Может он и не на пике физической формы, но внутренности в порядке.

Восстановились всего лишь за один день после, скорее всего, смертельного ранения? Получается – так.

Да уж, занятная здесь медицина…

– Даже не знаю, как благодарить, – сказал Грешник. – Без тебя я бы не выкарабкался.

– Не за что. Я должна была это сделать.

– Ты ничего у меня не занимала, чтобы задолжать. А… понял. Ты, наверное, это к тому сказала, что я вас из загона выпустил. Да?

– Из какого загона?

– В котором вас держали.

– Никто нас нигде не держал. Забыл, да? Нас привезли на ту стройку, о которой ты говорил. Поэтому я её запомнила. Мы тогда первый раз встретились. Ты там начал всех расстреливать из лука, а потом нас освободил. И мы оттуда уехали.

– Так это были вы?! – дошло, наконец, до Грешника. – Я тогда никого не разглядывал, всё очень быстро случилось.

– Ну да, мы, – подтвердила Рыська. – И ещё несколько человек с нами было. Ты что, правда нас не помнишь?

– А я-то всё голову ломал, как же вы так быстро в лесу оказались? Ведь если из загона ушли, как смогли меня опередить? Непонятно. Так вот, оказывается, в чём дело…

– Про загон я только от других слышала, сама там не бывала, – кивнула Рыська. – Тебя хорошо запомнила.

– А я тебя нет. Говорю же, я вас тогда особо не разглядывал, мне не до этого было. Вы куда так быстро умчались? Почему меня не подождали?

– Я не знаю. Это всё Шкаф, это он за руль тогда сел. Оттолкнул того парня, которого ты послал в кабину. Сам сел и сразу поехал. И представляешь, мы в тот же канал свалились. Там поворот неудобный, нельзя быстро ехать. Вылезли мокрые, вараны побоялись на такую толпу лезть, только шипели. Никто ничего не понимает, все перепуганные и злые. Некоторые почти сразу ушли по дороге, а мы остались. Сначала пытались вещи из машины достать. Там рюкзаки оставались и наши, и этих. Но в том месте глубоко, и вода после падения машины мутная, ничего не получилось. Потом обсуждали, что дальше делать, и тут мимо ты проезжаешь и почти туда же падаешь. Мы отогнали варанов, унесли тебя в лес, потом сидели тут с тобой. Я им сразу сказала, что нельзя тебя бросать, один ты не выживешь, тебе помощь нужна. Некрасиво так поступать. Ведь если бы не ты, мы бы уже… Ну, ты сам понимаешь. Отсюда чуть-чуть видно тот поворот, с которого в канал падают. Вон, если между тех кустов посмотреть. А с той стороны кусочек города видно. Несколько раз мимо проезжали машины, но к нам никто не полез. Странно как-то. Ну, ты же сам понимаешь, что сидеть на одном месте здесь нельзя. Они иногда могли видеть наши телефоны, но не пришли.

– А где Шкаф и Краска? – спросил Грешник, оглядываясь.

Рыська помялась, виновато опустила глаза и печально промямлила:

– Они ушли. Извини.

– Ну ушли, так ушли. Ненормальные. Сами себе хуже сделали.

– Нет, ты всё неправильно понял. Когда я вернулась, они сказали, что тебе ничего не поможет. Что ты всё равно умрёшь. Уже еле дышишь. И что теперь у нас есть еда, вода и всякие полезные вещи. С ними можно идти дальше. Они собирались оставить тебя здесь одного. Я начала уговаривать их так не делать. Тогда они начали ругаться, а потом ушли сами, без меня. Извини.

– Зачем извиняешься всё время? Ты-то тут причём? Пусть идут куда хотят, скатертью дорога и ветер в спину.

– Нет, ты снова меня не понял. Они всё унесли. Вообще почти всё. Оба рюкзака, дубинку твою, нож, все коробки оранжевые. Даже бронежилет хотели снять, но я на них за это орать начала. Они немножко поругались и передумали.

Представить себе орущую Рыську так же непросто, как вообразить летающую черепаху. На редкость спокойная девушка, не верится, что она способна на громкие проявления эмоций.

Грешник не стал напрягать воображение, вместо этого спросил:

– Что у нас осталось?

– Ну вот, воды бутылка есть. Вторую они унесли. И вот, консервов банка. Только как её открыть без ножа, я не знаю. Камень надо найти, им попробовать края обточить. Я видела такое в каком-то фильме. Но тут вообще нет камней, тут только земля и глина. Можно их дальше поискать, но я боялась тебя надолго одного оставлять. Ещё зажигалка есть, но костёр разводить опасно, это очень заметно. Да и зачем? Здесь не холодно.

– Так они что, вообще ничего не оставили? – начало доходить до Грешника.

– Ага. Почти всё. Вот, голову оставили, лежит, завёрнутая. Ужасная вещь. Не поняли сначала, что это, разворачивать начали, а она воняет. Не захотели брать. И сказали, что ты ненормальный, раз такое носишь. А я им сказала, что голова эта, наверное, для чего-то важного нужна. Просто так такое таскать не станут. Но они не поверили. Психом тебя обзывали. Думаю, они просто не захотели поверить, что такое зачем-то нужно. Им удобнее думать, что ты псих. Тогда легче тебя бросить.