Большая и грязная любовь

Tekst
258
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Большая и грязная любовь
Большая и грязная любовь
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 29,11  23,29 
Большая и грязная любовь
Audio
Большая и грязная любовь
Audiobook
Czyta Наталья Алимова
19,19 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Большая и грязная любовь
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Пролог

Никогда не пила на улице. Тем более шампанское. Тем более теплое. Да еще из горла́! Но после встречи с девчонками такая тоска накатила, что, вывалившись из такси, не домой свернула, а к супермаркету. Взяла бутылку «брюта», и вот.

Если мама, упаси бог, застукает меня за этим занятием – запилит насмерть, но перемещать свои кости к соседнему подъезду совершенно не хочется. К тому же там лавочка без спинки и фонарь не горит, а на улице темно-о-о…

– Девушка, с вами все в порядке? – спросил проходивший мимо собачник.

Я как раз новый глоток делала – захлебнулась, закашлялась и мысленно послала сердобольного прохожего по известному адресу.

– Ну, прости, – останавливаясь, хмыкнул он. Псина – огромная, но, похоже, безродная, грозно рыкнула.

– Ага, – пробормотала я, старательно вытираясь рукавом. На фига, спрашивается, ветровку стирала?

Псина рыкнула повторно, а я подумала и мяукнула в ответ.

– М-да… – заключил собачник.

Махнула рукой – мол, иди, не мешай. Но прохожий оказался на редкость приставучим. Спустил дворнягу с поводка и, едва пес скрылся в ближайших кустах, плюхнулся на лавку.

– Дай попробовать, – сказал он и потянулся к бутылке.

Я машинально отодвинулась.

– Ага, щас!

Не ответил, а я же мысленно чертыхнулась и отодвинулась еще дальше.

– Кри-ис… не жадничай.

– Э… Мы знакомы?

Окинув собачника пристальным взглядом, я пришла к выводу, что вижу его впервые. Хотя… может, и знакомы. Внешность у мужика совершенно непримечательная – весь какой-то типический-типический. Да и псина у него невыразительная, хоть и большая.

– Почти, – «обрадовал» собеседник, а до бутылки все-таки дотянулся. Потом кивнул на мои голые ноги, спросил: – Не холодно?

Вообще-то не жарко – вечер как-никак, да и лето, если верить календарю, еще вчера закончилось. Но не в джинсах же мне идти было.

– Чего надо? – невежливо буркнула я.

– Да просто мимо проходил, – пожал плечами безымянный, приложился к горлышку. – Фу! Да оно же теплое!

– Ну извини… те.

– Можно на «ты».

Угу. Можно, но не нужно.

– Так что случилось? – спросил незнакомец. – Почему пьем?

Очень захотелось послать его в третий раз, только уже не мысленно, а вслух. Но мужчина заглянул в глаза, и во мне что-то переменилось. Вернее – в голове что-то щелкнуло, рот сам собой открылся, а с языка сорвалось:

– Да потому что дура!

– А… поподробнее? – вкрадчиво спросил собачник.

– Ну я же с самого начала знала – не нужно на эту встречу идти!

– Какую встречу?

– С девчонками! С одноклассницами! – Мужик глядел на меня с таким участием, что не выдержала и выдала все свои тайны разом: – Мне тридцать, понимаешь? И я не замужем, и без детей, и вообще! А они все… А я…

– Завидуешь?

– Нет. Да. Ну…

Фух, ну как объяснить? Да еще мужику? Не завидую, разве что чуть-чуть. Просто жалко себя стало. Так жалко, что даже всплакнула в такси.

– А что мешает? – не унимался собеседник.

– То же, что и танцору, – пробормотала я, решительно отбирая «брют». Фига-се он попробовал! Да тут уже на донышке!

– То есть ты любовь ждешь? – догадался незнакомец. Вернее, уже не незнакомец, а собутыльник, но это неважно. – Большую и чистую?

Не зря шампанское охлажденным пьют – когда теплое, от него совсем крышу сносит. В трезвом состоянии я бы такого не сказала:

– Я даже на маленькую и грязную согласна, веришь?

У мужика чуть рот от улыбки не порвался.

– Неа, не верю.

– Зря!

Улыбка собачника еще шире сделалась, хотя казалось – куда уж?!

– Зря? – явно сдерживая хохот, переспросил он. Потом причмокнул и выдал: – Маленькую предложить не могу, а вот большую… Большую и грязную, а?

– Ага! – пить и кивать одновременно очень неудобно, но я справилась. – Можно две!

Все-таки не выдержал, засмеялся.

– Нет, две – перебор. Одна! Но большая…

Махнула на него рукой – мужчины! Ничего в загадочной женской душе не понимают. Впрочем, какая на фиг разница? Все равно треп. Простой треп и ничего кроме.

Часть I

Глава первая

Будильник выдернул из какого-то ну о-очень хорошего сновидения. Нет, сон я, увы, не помнила, но улыбка от уха до уха на лице имелась.

Перевернувшись на живот, зарылась лицом в подушку в надежде поспать еще пять минут, но… не повезло.

– Кри-ис! Кри-и-ис! У тебя совесть есть? – Мама кричала с кухни.

Я честно покивала и закрыла глаза, но родительница принялась греметь посудой и… в общем, встать все-таки пришлось.

Неосознанно подражая зомби, доплелась до ванной. Умылась, почистила свои 32 (на самом деле 28, но это мелочи), попутно отмечая, что похмелья как бы и нет. Пристально осмотрела прическу и пришла к выводу, что вчерашняя укладка пострадала не сильно, так что голову можно не мыть.

Впрочем, ее вообще мыть не обязательно – в нашей убогой конторе на такие мелочи внимания не обращают. Наши мальчики только в монитор смотрят, а единственная девочка – Мария Сигизмундовна, шестидесяти трех лет от роду – в наш кабинет вообще не заходит. Мы с ней только в день зарплаты и на корпоративах встречаемся.

– Кри-и-ис!

– Да, да! Иду!

Мимоходом заглянула в кухню – на столе уже дымилась миска овсянки. Я закатила глаза и скривилась – два месяца назад мама прочитала очередную книжку о здоровом образе жизни, и вот. Тот факт, что мой желудок просыпается только к обеду, а завтраком (любым!) банально давлюсь, ее не заботит.

– Крис, ну сколько можно ждать! – возопила родительница. – На работу опоздаешь!

Ну и что? У нас все опаздывают. Это часть корпоративной культуры.

Мысленно ворча, я вернулась в комнату, отодвинула створку шкафа-купе, и… а вот тут меня накрыл шок. Полный и всеобъемлющий.

– А… а это что? – пробормотала я. Потом все-таки опомнилась, заорала: – Ма-ам!

Мама на зов не спешила, я же глядела на ровные ряды вешалок и медленно зверела.

Убью! Нет, знаю, что о маме так нельзя, но убью! Прямо сейчас! И с особой жестокостью!

– Что? – В дверном проеме появилась стройная женщина в аляповатом домашнем халате и бигуди. Лицо моей… чересчур заботливой родительницы, покрывал густой слой сметаны – обязательная утренняя маска.

Я вдохнула поглубже, потом выдохнула и спросила, стараясь не шипеть и не плеваться:

– Мамочка, а где моя одежда?

Родительница одарила озадаченным взглядом, сделала шаг вперед, чтобы заглянуть в шкаф.

– Как где? Вот.

Ее недоумение было настолько искренним, что я растерялась. А мама развернулась и как ни в чем не бывало отправилась на кухню. Только бросила через плечо:

– Пить надо меньше.

Пить? О черт! Во сколько я вчера пришла? Ай…

Мысли о встрече с одноклассницами и задушевных разговорах на лавочке были решительно отброшены, я же не менее решительно направилась за мамой.

– Где мои джинсы?

Вот теперь на меня смотрели пристально, с явным осуждением.

– Что? – не выдержала я.

– Крис, я все понимаю, но если ты не прекратишь…

И все-таки я зашипела. Нет, ну сколько можно? Мне тридцать лет! Тридцать!!! Я взрослая девочка, и воспитывать меня ПОЗДНО! Тем более такими варварскими методами!

– Я прекрасно осведомлена, что тебе не нравится, как я одеваюсь, где работаю, как провожу свободное время, но… мама, ты перегнула!

Лицо, покрытое слоем сметаны, вытянулось.

– Крис, ты о чем? Мне все нравится…

Это был двойной перегиб. Запредельный.

В комнату я вернулась разъяренной фурией, схватила первую попавшуюся вешалку, бросила на кровать. Стянув пижаму, выхватила из ящика для белья трусики, втиснула в них свою красоту. Столь же стремительно застегнула бюстик (незнакомый, кстати) и попыталась отыскать колготки. Не нашла! Зато на полке, соседствующей с ящиком для белья, обнаружилась целая стопка новеньких, нераспечатанных упаковок с чулками.

Ну мама! Ну… ну ладно!

Несмотря на кипящий в крови адреналин, чулки натягивала осторожно, подтягивала еще осторожней. После упаковалась в деловой юбочный костюм стального цвета и выругалась в голос – просто крой жакета не предполагал наличие под ним блузки. Да и не было в шкафу блузок! Зато были туфли… Пар пятьдесят, не меньше. Как они уместились – ума не приложу, но стояли же.

– Ну мама… ну погоди!

– Крис, хватит! – В голосе возникшей на пороге мамули слышались гневные нотки. – Не знаю, чем вы там вчера занимались, но если не перестанешь…

Кажется, это я уже слышала.

– Если не перестану, то что?

– Я Глебу Игоревичу пожалуюсь, – выдохнула родительница.

– Кому-кому?

Мама не ответила – вздернула подбородок и удалилась. Кажется, мы поссорились окончательно.

Что ж, не впервой. Но пугать меня какими-то Глебами Игоревичами… Черт, ну ведь это глупо! Лучше бы Змей Горынычем пригрозила – о нем, в отличие от Глеба Игоревича, я хотя бы слышала!

Туфли тоже первые попавшиеся схватила. Потом забросила пару в дальний угол и вытащила из шкафа правильные, под цвет костюма. Зато сумочку (а сумок тоже было в избытке, как полка не обломилась – не знаю) выбирать не пришлось. Сумочку мамочка уже собрала! Только мобильный забросить осталось.

Накрасилась я по привычке, и только потом подумала – зря. Нужно было идти без грима, чтобы… да просто из вредности! О, черт! Как же все это бесит!

Вылетая на лестничную клетку, я все-таки нашла плюс в сложившейся ситуации – овсянка. В кои-то веки мне не пришлось давиться завтраком.

День обещал быть солнечным, но порадоваться этому факту я не смогла.

Во-первых, у подъезда припарковался какой-то козел на черной навороченной тачке – кого ждал, не знаю, но если узнаю… дверь валерьянкой оболью! Пусть дворовые кошечки порадуются.

 

Во-вторых, я представила путь до метро и ужаснулась – нет, я, конечно, ношу каблуки, но не пятнадцать сантиметров! На таких не ходить, а ноги ломать. Ну или на тачках, вроде той, на которой козел приехал, кататься.

В-третьих, я вообразила поездку в метро… и снова помянула недобрым словом козлов на тачках, ну и мамочку, которая решилась на столь садистскую диверсию.

А в четвертых… я чувствовала себя падшей женщиной. Из-за чулок, разумеется. Хоть убейте, но приличные женщины чулок не надевают, разве что по праздникам. А в остальное время они носят колготки!

Погруженная в собственные переживания, я с трудом обогнула черного отполированного монстра и, стараясь не материться вслух, подефилировала к метро.

Сзади загудели.

Да, да! Знаю, что юбка коротковата и обтягивает бедра слишком сильно, но простите, не было у меня времени и настроения подбирать что-то поприличней.

Как ни странно, телепатией неведомый автолюбитель не владел – тишину нашего дворика нарушил очередной гудок.

Безумно хотелось повернуться и показать настырному водиле средний палец, но я сдержалась. Ну его. Погудит и отстанет.

Не отстал…

Шелеста шин не слышала, но в том, что озабоченный автолюбитель едет за мной, сомнений не было – звук клаксона не удалялся, наоборот. Попой чувствовала – это тот самый, на черном монстре, которого пришлось обходить, прижимаясь к заборчику соседского цветника. В глубине души вспыхнул огонек злорадства – так ему! Пусть помучается!

Я даже успела повеселеть и исполниться гордости, когда козел – да, да, тот самый – ударил по газам, хитро обогнул припаркованный у обочины джип и подрезал не ожидающего такой подлости пешехода. То есть меня.

И ведь чуть не задавил! Я ж как раз на соседний тротуар перейти собиралась, чтобы на тропинку к метро свернуть.

Монстр застыл. Задняя дверь распахнулась и передо мной возник… Нет, не возник. Возникла! Передо мной возникла гора.

Она была облачена в белоснежную рубашку, брюки и туфли, одного взгляда на которые достаточно, чтобы понять – мне столько за всю жизнь не заработать. Гора обладала пронзительными зелеными глазами, мускулатурой, которую никакая ткань скрыть не может, и коротким ежиком черных волос. От нее веяло каким-то невероятным парфюмом, и… о, черт!

– Крис, как это понимать?

Гора пребывала в недоумении и, кажется, горе это состояние было несвойственно. А я не имела привычки таращиться на мужчин, но ведь таращилась!

– Крис… – снова позвал незнакомец.

Огонек злорадства погас, на его месте вспыхнул другой – малопонятный, но очень горячий.

– Мы знакомы? – Кажется, этот вопрос кому-то уже задавала, причем недавно.

– Кри-ис… – судя по тону, гора расслышала в моем вопросе-ответе нечто такое, чего там и в помине не было. И даже какие-то выводы сделала. – Крис, садись в машину.

Я? В машину? Зачем?

Зеленоглазый незнакомец шагнул в сторону и повторил:

– Крис, в машину.

Мозг сработал быстро: незнакомая машина с водителем, незнакомый мужчина ужасающих габаритов и финансовых возможностей, приглашение, и я – обычная девушка без связей и «крыши». Вывод? Нужно бежать! Бежать без оглядки!

И я бы побежала, невзирая на каблуки и узкую юбку, но ноги сами понесли вперед. Опомниться не успела, как очутилась в салоне, на кожаном сиденье черного монстра.

– Доброе утро, Крис, – тихо сказал водитель. Причем прозвучало это так, будто он со мной каждый день здоровается.

– Э…

Гора захлопнула дверцу, а через несколько секунд втиснулась в другую – ну ту, которая с противоположной стороны расположена. Черный монстр бесшумно тронулся с места, преодолел сотню метров, которая отделяла от проспекта, и плавно встроился в утренний затор.

– Ненавижу твой район, – процедила гора. Потом сверкнула зелеными очами и добавила: – Крис, может хватит? Мое терпение не безгранично. Не заставляй меня уподобляться варвару.

– Э… что?

– Переезд, Крис, – пояснил зеленоглазый. – Или ты переезжаешь ко мне добровольно, или я тебя похищаю. Выбирай.

Мне ведь послышалось, правда?

Вопросов «кто я» и «где я» не возникло.

О том, кто я такая, помнила прекрасно. Я – Кристина Новикова, тридцати лет от роду, работаю оператором в фирме по ремонту компьютеров и бытовой техники, живу с мамой, имею определенное количество друзей обоих полов, не замужем.

Где я оказалась? Ну тоже ясно. Глубину этой попы я определила как значительную.

Дальнейшие события только подтвердили мой вывод.

Спустя час толкотни в пробках, машина въехала в центр города, прокралась по одной из узких улочек и свернула на широкую парковку. Парковка примыкала к монстру из стекла и бетона, ввинченному между старинных особняков.

Мне помогли выбраться из машины, насильно водрузили мою ладошку на согнутый локоть и повели к вертушке дверей. У входа в бизнес-центр толпились клерки и охранники, поэтому я решила не паниковать и сцен не устраивать – ну по крайней мере пока.

Вот так, опираясь на руку зеленоглазого незнакомца, миновала шикарный холл, отделанный мрамором и дорогими породами дерева, прокатилась на столь же роскошном лифте и осознала себя у стойки ресепшена.

– Доброе утро! – Блондинка в строгом костюме лучезарно улыбнулась. Причем не только горе, но и мне. Потом выложила на стойку худенькую стопку документов.

Почему я взяла эти бумаги? Понятия не имею! Но никто не возражал…

Зеленоглазый переместил свою руку на талию, приобнял самым что ни на есть привычным образом и повел дальше. Миновав еще один ресепшен, возле которого располагались диванчики для посетителей, мы вошли в просторный кабинет.

Противоположная стена была полностью стеклянной. В глубине кабинета стоял массивный стол, явно хозяину сей обители принадлежащий. Чуть в стороне – еще один, поменьше и покомпактней. Во всевозможные экстрасенсорные гадости никогда не верила, но чувство узнавания было столь сильным, столь реальным… Второй стол – мой. Зуб даю!

Справа от нас обнаружился диван, пара кресел и журнальный столик. Рядом барный шкаф. Слева заметила еще одну дверь, и я точно знала – там ванная комната. Не санузел, а именно полноценная ванная комната с ну о-очень большой душевой кабиной.

Не успела я изумиться, как дверной замок щелкнул. Худенькая стопка документов была изъята из моих пальцев и небрежно отброшена. Листки разлетелись и плавно осели на темный паркет, а я оказалась прижата к деревянной створке двери.

– Кри-ис…

Желания и намерения зеленоглазого не только осознала, но и почувствовала. Они были, мягко говоря, внушительными.

– Кри-ис… – снова прошептал зеленоглазый и прильнул к губам.

Отвернуться не успела, поэтому пришлось притвориться замороженной рыбой и дождаться, когда гора осознает, что поцелуй односторонний.

– Кри-ис, – в голосе незнакомца появились нотки обиды. – Кри-ис…

А потом его нога протиснулась между моих коленок и… в общем, надо что-то делать, пока не поздно.

– Я не могу!

Брюнет замер, заглянул в глаза.

– У меня… э… – нет, сказать незнакомому мужчине, что у меня критические дни, – стыдно. Даже с учетом того, что дни вымышленные. Другие аргументы не столь весомы, но придется рискнуть. – У меня настроения нет.

Он вопросительно изогнул бровь, но отстраниться даже не подумал.

– Крис, – ох, как интимно мое имя прозвучало! – Крис, если это из-за Мегеры, то повторяю: между нами ничего нет, не было и никогда не будет.

Понятия не имею, откуда что взялось, но я точно знала – Мегера не определение и не прозвище, а имя.

– Кто такая Мегера?

Зеленоглазый чуток отодвинулся и окинул сердитым взглядом.

– Кри-ис, хватит дуться.

Вывод неправильный, но это неважно. Важно то, что насиловать меня явно не собираются.

Вздохнув поглубже, я осмелела настолько, что решилась задать самый главный вопрос:

– А вы? Вы кто такой?

Губы незнакомца скривились в усмешке. Он выдержал паузу, потом выпустил из захвата и сказал:

– Ясно. – И уже направляясь к рабочему столу, продолжил: – Ясно, розочка моя. Нет так нет. Но учти, если сегодня кто-нибудь пострадает, в этом будешь виновата ты.

Ну ничего себе заявленьице!

– Эй! – воскликнула я возмущенно.

Зеленоглазому мое возмущение было до фонаря.

– Время, Крис, – стукнув ногтем по стеклышку наручных часов, сказал он. – У нас переговоры через час.

Мне кажется, или минуту назад его эти переговоры не заботили?

– Крис, работать! – ровным, но довольно-таки требовательным тоном добавил… шеф? Он мой шеф?

Ладно, разберемся. Вот прям щас и начнем… разбираться!

Тяжело вздохнув, я одернула юбку и принялась собирать разбросанные по полу бумаги. На одном из листков с оформлением, характерным для заявлений и служебных записок, прочла: «Генеральному директору ООО „С.К.Р.”, Вознесенскому Г. И.».

Та-ак… А какого такого Глеба Игоревича упоминала мама?

Подобрав последнюю бумажку, я поймала на себе пристальный, плотоядный взгляд зеленых глаз и нервно сглотнула. Ну да, могла бы догадаться, что нагибаться, когда на тебе короткая юбка, несколько опасно.

Одернув оную часть гардероба еще раз, задрала подбородок и гордо проследовала к «своему» столу. На отполированной глади столешницы присутствовали только телефон и ноутбук.

Стараясь не удивляться нездоровому порядку, опустилась в кресло и открыла крышку ноута. Короткая мелодия загрузки операционной системы, несколько нехарактерных щелчков, и на экран выскочило окно с требованием пароля.

Я откровенно растерялась и приготовилась запаниковать, но пальцы сами потянулись к клавиатуре и стремительно набили нечто ну очень заковыристое – с цифрами, переключением шрифта и регистра.

Пароль система проглотила, и на экран вылезла заставка, от которой… в общем, у меня челюсть отпала и глаза едва не лопнули.

Вместо приличных для офиса пальм-котят-бабочек, с экрана глядел он! Ну тот, который Глеб Игоревич, предположительно.

Фотка непрофессиональная, но брюнет позировал. Он лежал на диване – к счастью, не на том, который в противоположном углу кабинета стоит, – и хищно улыбался. Компрометирующая часть тела была прикрыта не то маленьким полотенцем, не то салфеткой, а все остальное… Мама, вот это мускулатура! И кожа такая – мм…

– Кри-ис… – позвал брюнет. Я аж подпрыгнула. – Крис, я тебе письмо отправил.

Машинально ткнула мышкой в значок «Outlook», дождалась, когда программа проглотит отдельный пароль, и тихо выдохнула. Глеб! Да, его все-таки Глебом зовут!

А писало «мое» начальство следующее: «Документы по делу Данилова где? Кстати, клевые трусики. Новые?»

Я откинулась на спинку кресла и уставилась на брюнета. У него рентгеновское зрение, да? В смысле – нагибаться-то я нагибалась, но не до такой степени.

– Документы по Данилову, – вслух напомнил… Глеб.

И снова это странное чувство узнавания – я потянула второй ящик стола, вытащила нижнюю из сложенных стопкой папок и встала.

Зеленоглазый делал вид, что моя грациозная походка его не волнует – сидел, уткнувшись в монитор, и хмурился. Но стоило водрузить документы на краешек его поистине огромного стола, возмутился:

– Крис, у меня не настолько длинные руки.

Знала, что подчиняться не следует, но все-таки приблизилась. В тот же миг горячая ладонь накрыла одно из полупопий, а хрипловатый голос приказал:

– Доложи!

– Глеб!

Вот теперь он соизволил оторваться от экрана и взглянуть на меня.

Вообще, когда мужчина смотрит на тебя снизу вверх, есть в этом нечто… особенное. А когда в его глазах горит неподдельная страсть, смешанная с упрямством…

– Ну нет у меня настроения, понимаешь?

– Кри-ис…

Так, кажется, я начинаю жалеть, что поддалась непонятному порыву и позволила заманить себя в этот странный офис.

– У нас переговоры через час! – нашлась я.

– Через пятьдесят три минуты и десять секунд, – невозмутимо ответили мне и притянули ближе. Зубами приподняли край юбки и… я не выдержала.

– Глеб, прекрати!

Прекратил. Отпустил. И даже отстранился.

– Ладно, розочка моя. Так и быть.

Брюнет снова уткнулся в монитор, я же спешно вернулась на рабочее место. И лишь опустившись в кресло поняла, что сердце хочет выпрыгнуть из груди, а ноги слегка дрожат. Когда меня в последний раз вот так трогали? А когда я последний раз занималась… ну тем самым?

Обнаженного Глеба Игоревича с рабочего стола пришлось удалить. Просто когда тебе хищно улыбается такой мужчина, даже привычную работу выполнять сложно, а уж расследование вести… Впрочем, я, кажется, усложняю – расследовать тут ничего не нужно, достаточно сделать один телефонный звонок, и мне все-все расскажут.

Выхватив из сумочки мобильный, я с сомнением взглянула на новоявленного шефа и очень четко осознала – выходить из кабинета нельзя. Вернее – выходить с мобильным нельзя. Даже в ванную.

 

Пришлось набрать эсэмэс…

Мама, конечно, по-прежнему обижалась, но не перезвонить после такого сообщения не могла.

– Крис, ты в порядке? – Голос в трубке взволнованным не казался. Мою эсэмэску приняли за шутку или блажь.

– Не совсем, – ровно ответила я.

Телефонный разговор отвлек Глеба от созерцания экрана. Он окинул внимательным, чуть удивленным взглядом, потом и вовсе бровь приподнял. Я пояснять свои действия не собиралась и вообще отвернулась.

– Мам, просто ответь, и все.

– Издеваешься? – Родительница явно опешила.

– Нет.

Повторить вопросы вслух было бы верхом глупости, пришлось изгаляться.

– Мам, я серьезно. И я очень хочу, чтобы ты ответила сейчас. Это важно.

Мама зависла минуты на полторы. Все это время я чувствовала на себе пристальный, настороженный взгляд, но сдаваться не собиралась.

– Глеб Игоревич твой шеф, – наконец, выдала мама. Это был ответ на первый вопрос – кто он, собственно говоря, такой.

– Ага, я так и думала… А дальше?

– Крис? – Вот теперь она действительно встревожилась. – Крис, вы поссорились? Или… Что происходит?

– Мам, просто скажи. Я очень хочу знать твое мнение.

– Мнение? Ах… он рядом, да?

– Ну разумеется.

В трубке вздохнули и признались:

– Между вами служебный роман, уже полгода примерно. А намерения у Глеба Игоревича самые серьезные. – Мама издала еще один тяжелый вдох, а потом добавила совсем другим тоном: – Крис, если ты его бросишь, ты мне не дочь, поняла?!

У меня прям-таки челюсть отпала.

– Что-о?..

– Что слышала! – выпалила родительница. – Не знаю, чего ты сейчас добиваешься, но Глеба бросать не смей! Таких мужчин – один на миллиард! Ты будешь полной дурой, если…

– Стоп, стоп. Хватит.

Мама замолчала, а я задумалась. Выходит, это не глюк? И я действительно работаю в каком-то ООО «С.К.Р.», сплю с собственным начальником, и… и все это с одобрения мамы? Черт. Первое и второе я еще способна представить, а вот третье…

– Мам, а ты в самом деле не против?

Родительница не выдержала и бросила трубку.

Предчувствие, что сбегать с мобильным нельзя, подтвердилось. Едва отложила телефон, зеленоглазое начальство хмуро поинтересовалось:

– У тебя появились секреты?

Какой догадливый. Да, появились. Вернее – у меня появился один, но очень большой секрет и тьма вопросов.

– Глеб, я говорила с мамой.

По мне, такой ответ объясняет и оправдывает все. С мамой можно! Но новоявленный… хм… любовник считал иначе.

– О чем?

– О своем, о девичьем.

– А именно?

– Глеб!

Шеф нахмурился и смерил таким взглядом, что… в общем, если выяснится, что он и впрямь обладает рентгеновским зрением, не удивлюсь.

В надежде избежать допроса, вернула на экран окно «Outlook» и притворилась, что погружена в чтение. На самом деле искала ответ на вопрос – а кем я, собственно, работаю. Ответ нашелся почти сразу, в подписях к отправленным мной письмам значилось: «Ассистент генерального директора ООО «С.К.Р.», Новикова Кристина». М-да, предсказуемо, но логично.

От разглядывания экрана отвлек громкий хлопок. Я подняла голову, чтобы узреть, как мой зеленоглазый шеф наполняет бокал. Шампанское, с утра?

Алкоголь, как ни странно, предназначался мне.

– Крис, расслабься, – сказал брюнет, водружая бокал рядом с моим ноутом.

И вот глядя на поднимающиеся со дна пузырьки, я вспомнила лавочку, освещенную скудным фонарным светом и собачника, именем которого так и не поинтересовалась.

Мама дорогая… так я что, волшебника вчера встретила? И… любовь? Большую и… черт!

Не знаю, что такого особенного отразилось на моем лице, но Глеб Игоревич хмуриться перестал. Он улыбнулся. Причем так, что мурашки не только по спине – по всему телу побежали. Где-то в глубинах организма вспыхнул огонек, а интуиция услужливо подсказывала – с таким, как Глеб, только грязная любовь и возможна.

– Но у нас же переговоры, – нервно сглотнув, пробормотала я.

– И что?

Против такого аргумента переть трудно, да и ситуация из тех, что без бутылки не поймешь. Поэтому одарила шефа благодарной улыбкой и приняла бокал.

В переговорную я входила в самом благостном расположении духа. Три бокала шампанского как-то ну очень быстро убедили, что Глеб Игоревич не мерещится, а вчерашний волшебник… Черт! А почему нет? Почему со мной не может случиться что-то из разряда этаких чудес? Чем я хуже?

В общем, я решила расслабиться и попробовать получить удовольствие. От жизни вообще и ситуации в частности.

Глеб Игоревич перемены в моем настроении точно заметил, но приближаться не спешил. В смысле, грань дозволенного не переходил. Зато легкая улыбка, частые взгляды и тяжелые вздохи подсказывали – шеф не отступится. Что ж, не могу сказать, что расстроена. Мы же любовники, верно? И мама одобряет…

Усаживаясь за стол, по правую руку от Глеба, я в который раз скользнула взглядом по его фигуре. Массивный, мощный, с узкой талией и не менее узкими бедрами. О том, что на его животе имеются кубики, я еще по фотке помнила – жаль, не успела пересчитать.

– Крис, соберись, – шепнуло начальство.

Едва я поверила в строгость тона и серьезность ситуации, почувствовала прикосновение к коленке. А спустя мгновение поняла – Глеб очень целеустремленный человек. Его рука не стесняясь скользнула под юбку и замерла в жалком сантиметре от самого дорогого.

– Глеб!

Мое возмущение прервал звук отворяемой двери. На пороге появилась секретарша – та, что на втором ресепшене обитала, а за ней двое незнакомцев в строгих костюмах. Один – тучный и низкий, второй – высокий, тонкий, с явными наклонностями метросексуала.

– Добрый день, – поздоровался первый.

Второй просто кивнул и улыбнулся, не разжимая губ.

Глебу пришлось освободить мою… ну почти ногу, из плена. Встать, приветствовать гостей рукопожатием. Я тоже встать хотела, но внутреннее чувство подсказывало – могу ограничиться кивком.

Как только посетители уселись, секретарша внесла поднос с кофе и удалилась. Я же попробовала отодвинуться от Глеба – просто нас от потенциальных клиентов отделял стол, и я уже представляла, во что это все выльется.

Не тут-то было! Стул словно прирос к полу!

Скосив взгляд, обнаружила – зеленоглазое начальство клещом вцепилось в сидушку. Пришлось закинуть ногу на ногу и сделать вид, что мне все фиолетово.

От молчаливой борьбы с шефом отвлекла протянутая визитка. Потом вторая. Я тоже вежливость проявила – открыла ежедневник, достала из специального кармашка свои карточки. Глеб в обмене визитками не участвовал, пристально следил за моими руками. И так увлекся, что метросексуалу пришлось кашлянуть, причем дважды.

– Слушаю вас, – со вздохом сказал Глеб.

Мужчины переглянулись. Вернее пухлый подарил товарищу недоуменный взгляд, а метросексуал едва заметно пожал плечами.

– Мм… – замялся первый. – Мм…

– Нужно устранить конкурента, – ровно сказал второй.

Если бы не шампанское, я бы непременно вздрогнула, а так… вздрогнул только пухлый.

– Физически? – Голос Глеба Игоревича прозвучал еще ровней, чем голос метросексуала.

– Нет, – ухмыльнулся тот. – Обычная временная недееспособность.

Временная что?

Пухлый слегка затрясся, громко сглотнул. Потом водрузил на стол портфель, который все это время сжимал в руках, и извлек простую картонную папку.

А второй продолжал:

– Нам достаточно пары недель. Примерный план уже набросали. Он очень дорожит семьей, но жена, судя по предварительной информации, погуливает. Чем не повод для временной неадекватности?

– Информация про жену неточная, – сказал Глеб, принимая папку. – А если она чиста и невинна?

– Так пусть станет виноватой, – пожал плечами второй.

Я, наконец, сообразила взглянуть на визитки. На обеих красовался логотип довольно известной сети магазинов. Метросексуала Истархом звали, пухлому он приходился советником, ну а сам пухлый… нет, не генеральный, а просто директор. То бишь владелец или один из них.

– Ладно, разберемся… – пробормотал зеленоглазый. – Внешний повод тоже придумаем, не впервой. О расценках знаете?

Заслышав о деньгах, директор смущаться перестал.

– Знаем. Но суммы, которые вы назначаете…

– Я не торгуюсь, – отрезал Глеб.

Пухлый попытался возразить:

– Глеб Игоревич, я все понимаю, но сейчас кризис!

Он говорил что-то еще, приводил доводы и аргументы. Интуиция подсказывала – зеленоглазый не слушает. Просто позволяет человеку выговориться.

Я тоже не слушала, но совсем не потому, что неинтересно. Просто я в это время как завороженная на Истарха смотрела. Советник директора глядел четко на меня, улыбался и водил языком по… Мама! Мне ведь не мерещится! У него действительно клыки!

– Я не торгуюсь, – повторил Глеб и даже папку от себя отодвинул.

– Ну… ну тогда мы подумаем, – заявил пухлый.

Улыбка с губ метросексуала слетела в момент.