Подаренная Луной

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– У тебя очень говорящая мимика.

Стало чуточку легче. Хотя, не только от этого.

– Исходя из ваших же слов, раз не… кхм… сделали, значит не хотите, а если не хотите меня, это несомненно радует. А если вы ещё сам оденетесь обратно, я буду вдвойне счастлива, – выдала, что только пришло на ум.

Поколебалась ещё мгновение и всё же решилась протянуть ногу ближе к собеседнику.

– Я сказал, что если бы захотел с тобой переспать, но я не говорил, что не хочу тебя, – с видом полнейшего равнодушия ответил Белов, приступая к задуманному.

А вот я напряглась. Сильно так напряглась. Если бы мои натянутые нервишки могли звенеть, сейчас бы тут целый оркестр разразился. Тем более, что чулок он надевал с таким видом, словно я настоящая дорогостоящая драгоценность или какая-то хрупкая статуя, при виде которой испытываешь невольное благоговение.

– Я же сказал, что не трону. Расслабься, ребёнок. Твоя девственность в целости и сохранности рядом со мной, – помолчал немного, а после добавил: – Ну если только ты сама не попросишь обратного.

Вздрогнула. И… непонятно почему, но расслабилась. Поверила. Вот так просто, взяла и поверила. Без всяческого повода.

– И зачем мне вас об этом просить? – изумилась.

О том, что мне двадцать три и я давно не ребёнок, так и быть, промолчала. Возможно, потому, что двадцатитрёхлетняя девственница – оно само по себе звучит… неправильно. Для большинства.

– Потому что ты этого и сама желаешь? Да и… кого ещё тебе просить? Не остальных же работничков нашей компании? – деланно удивился мужчина. – К тому же, уверяю тебя, ты скоро так проникнешься моим величием, что просто не сможешь отказаться узнать, каково это со мной переспать! – закончил патетично, как и надевать первый чулок, потянулся за вторым.

– А их-то мне зачем просить? – возмутилась. – А размерами вашего безразмерного эго, уверяю, я уже прониклась! – закатила глаза. – К тому же, я не собираюсь спать со всеми подряд, только с тем, за кого сперва выйду замуж и потом разделю с ним остаток своих дней, – выдала флегматично.

В любой другой ситуации я бы в подобном не призналась и под пытками. Но именно сейчас слова слетели легко. Да, я такая. Пусть знает.

– Да? Ну ладно, как скажешь. Я подумаю. Как только сделаешь мне это несомненно лестное предложение, – ответил этот… ненормальный! – Другую ножку давай, – попросил следом.

– Вы в курсе, что прямо сейчас весь ваш план по избавлению от меня терпит позорный крах? – не удержалась от подкола, без особых раздумий выполняя его веление.

И даже побежавшие по коже мурашки от его прикосновения больше не казались чем-то запредельным.

– Он потерпел позорное фиаско ещё до нашего с тобой знакомства, – философски отозвался Белов, аккуратно надевая на меня капрон.

– Это как? – заинтересовалась.

– Всё просто, Мышка. Ты здесь надолго. А потому привыкай. Должна же ты знать, с кем придётся тратить свои нервы, – подмигнул и отошёл на шаг, любуясь делом своих рук.

То есть моими ножками, облачёнными в тонкую прозрачную ткань. И мне не то чтоб очень уж некомфортно было, но…

– Вы всё ещё без рубашки, – вздохнула, потянувшись к верхней пуговице одеяния, которое до сих пор числилось на мне. – Может, отвернётесь? – добавила, собираясь переодеться в платье.

– И зачем мне это делать?

– Хотя бы ради приличия?

– И? – нисколько не проникся моим посылом Белов, сложив руки на груди.

– И… потому что я вас об этом прошу, – капитулировала со вздохом. – Пожалуйста, – дополнила с дежурной улыбочкой.

Пуговичку так и не расстегнула, хотя и не отпустила.

Он же всё никак не отворачивается. А на меня сегодня сеансов по показу стриптиза совершенно точно предостаточно.

– Нет, – мрачно произнёс он. – Ты не снимешь рубашку. Мне так нравится.

– Мне тоже много чего нравится, например, когда все вокруг одеты в свою одежду, – не менее мрачно отозвалась я.

Хотя пуговицу всё же отпустила.

– А у тебя здесь больше нет твоей одежды. А ту, которая была, ты вернула мне сама. Так что… придётся тебе довольствоваться теперь моей рубашкой. И скажи спасибо, что я не стал избавляться ещё и от нижнего белья.

– Спасибо, – съязвила, помедлила ещё с секунду, после чего продолжила уже нервно: – Вы что, в самом деле собираетесь отправить меня из вашего кабинета в вашей рубашке?

Ответ я уже знала. От того и нервничала. С него станется меня наказать подобным образом. Потом хоть как оправдывайся, не поможет.

Рабочий день уже закончился, но не факт ведь, что все разошлись. Охрана – так точно на месте. А мне до моей куртки, которая могла бы всё это дело прикрыть, ещё идти и идти. Мрак, в общем.

– Не совсем так, – покачал Владимир головой, а затем, снимая на ходу свои брюки, направился в скрытую комнату, оставив дверь открытой. – Я тебя подвезу, – донеслось уже оттуда.

А ведь считала, что хуже быть уже не может…

По крайней мере, сегодня.

– Не надо! – крикнула ему вдогонку.

И про рубашку. И про идею с “подвезу”.

Одно другого хуже.

– А я твоего мнения не спрашивал, – стало мне ответом.

Брюнет остановился на пороге уже облачённый в обычные синие джинсы и простую белую футболку. То, что со скоростью переодевания у него полный порядок, как и наличие запасного гардероба – это я отметила на краю сознания. Больше внимание приковал сам внешний вид мужчины. Теперь пижоном точно не назовёшь. Да и… намного проще. Мне определённо понравилось.

– То, что мое мнение вас не интересует, это я давно усвоила, – всё же вернулась к насущному, пусть и с опозданием. – Но не силой же вы меня потащите? – выдала, сложив руки на груди.

– Ну, почему же? Интересует. Но не в данном вопросе. Это не обсуждается. Ни твой сегодняшний вид, ни способ передвижения, ни моё общество рядом с тобой. А если будешь умницей и, наконец, помолчишь хоть немного, я пообещаю даже не целовать тебя на прощание.

Чего-о-о?!

Я аж дар речи потеряла. В хреналионный раз в его присутствии. Зато глаза у меня округлились размером с десятирублевую монету.

– А вот давайте без этого, а? – наконец, выдавила из себя, аккуратненько соскальзывая со стола, становясь по другую сторону мебели так, чтоб она помогала между нами дистанцию сохранять.

Поскольку выбор был не особо велик – либо в коридор, позориться, либо оставаться в кабинете, что означало тоже далеко не лучшую перспективу, то… да, осталась в кабинете.

Ну их всех!

– Без поцелуев? Так я же уже сказал, что их не будет, если будешь умненькой девочкой, – коварно улыбнулся брюнет.

– Я с рождения умненькая, ходить рано начала, разговаривать там, все дела. Школу с красным дипломом закончила. И университет с отличием, – выдала скомкано. – И я не о поцелуях!

На губах Владимира расплылась неожиданно добрая и открытая улыбка, вмиг преобразившая его суровые черты лица, делая их заметно мягче и притягательней. И я бы обязательно полюбовалась ею как можно дольше, если бы оставалась такая возможность.

– Да? И о чём же тогда ещё ты думаешь? Ну помимо наших поцелуев.

– Да нет у нас с вами никаких наших поцелуев!

– И я о том же. Что скоро будут. А то похоже иначе тебя не заткнуть. По крайней мере, на мою маму такой способ действует безотказно. Отец к нему частенько прибегает в решении их споров. Может, действительно нам его тоже попробовать?

И задумался такой на полном серьёзе, глядя на меня с исследовательским азартом. Я же на всякий случай ещё на пару шажочков от него подальше отодвинулась.

– А почему бы вам не обзавестись другим подопытным кроликом? – предложила с откровенным энтузиазмом.

И даже честно помолилась, чтоб он моё предложение принял.

– Не люблю кроликов, – вместо ожидаемого ответа заявил он нахально. – Если только тушёных.

– Угу, вы мышек предпочитаете, я догадалась, – покивала.

– Да. Мышки мне действительно нравятся. Я в детстве даже всех подопытных мышей в маминой лаборатории выпустил на свободу. Так жалко их стало.

– Может вы и меня выпустите? – посмотрела на него с надеждой.

– Это я и собирался сделать, но ты всё болтаешь и болтаешь, никак не затыкаешься. Нет, определённо, поцелую.

И шаг по направлению ко мне сделал.

– Я когда нервничаю, у меня либо ступор, либо вот как сейчас, всё, что в голову лезет, всё вслух… – пробормотала в оправдании, вернув расстояние между нами на прежний уровень.

Один его шаг – как моих два, к слову.

– Это я заметил, – кивнул тот серьёзно, снова наступая.

И таким маленьким его кабинет показался…

Куда вот мне тут деваться?

Тем более, что в скорости Белову я уступала и весьма сильно. Догнал около окна. Сперва догнал. Потом навис несокрушимой скалой, буквально заточив меня в клетку из своего тела и рук.

– А я предлагал по-хорошему, – шепнул он, склоняясь ниже, неотрывно глядя в мои глаза. – Почему ты такая упрямая, а, мышка? Такая непокорная. Напоминаешь быструю реку с порогами. Невозможно подчинить, не покорившись самому, – его рука скользнула мне в волосы, сжимая те на затылке и оттягивая, вынуждая запрокинуть голову. – Даю тебе последний шанс, мой маленький хаос… – продолжил, опаляя своим дыханием мои губы. – У тебя три секунды на то, чтобы передумать и подчиниться самой. Иначе это сделаю я.

И снова этот его шёпот, пробирающий до глубины души, творил со мной что-то невообразимое. Манил, искушал, лишал здравомыслия. Безумно хотелось поддаться. Абсолютно во всём. Неважно вообще, о чём он. Невозможно не проиграть. Пусть неправильно. Пусть нельзя. Пусть я не согласна.

– Я не мышка. Я Эри… – выдохнула с огромным усилием.

Да и не договорила.

– Неверный ответ.

Не поцелуй. Настоящее цунами. Настолько алчно и жадно он вытягивал из меня казалось саму жизнь. Никакой возможности сопротивляться не осталось. Вот так разом. Я и не сопротивлялась. Отдавала всё, до последней капли, даже если суждено умереть. Обрушившаяся лавина сокрушила, подчинила, закрутила, вывернула наизнанку. Разрушила. И возродила на свет другую меня. Такую же неумолимо жаждущую, требующую. Словно я и не я вовсе. Никак иначе не объяснишь, почему я столь рьяно вцепилась в широкие мужские плечи, позабыв о том, что мне нужен воздух. Он стал моим воздухом. Им я дышала. Дышала так, как никогда прежде. Чувствуя себя по-настоящему живой и цельной, как бы безумно то ни звучало. И…

 

– Кхм… – раздалось деликатным покашливанием откуда-то сбоку.

Владимир замер, но и не подумал отодвинуться от меня. Только волосы отпустил. Шумно выдохнул. Полуобернулся в сторону двери.

– Что? – поинтересовался хриплым голосом, полным недовольства.

Гадать не надо, кому адресовался вопрос. Высокий широкоплечий мужчина в костюме, что называется с иголочки, стоял на пороге, с лёгким прищуром пристально рассматривая то меня, то Белова. Черты лица у обоих были очень схожими, как и нереально зелёный цвет глаз. Определённо, родственники.

– Да так, делать мне нечего, вот и прогуливаюсь по нижним этажам, – отозвался тот, чьего имени я пока не знала, сделал паузу, одарив нас обоих снисходительной усмешкой, а затем добавил суровым безоговорочным тоном: – В мой кабинет. Две минуты.

Ни на одного из нас больше не смотрел. Развернулся и ушёл. А дверь, к слову, оставил открытой.

Как он её изначально открыл, вовсе оставалось непонятным.

– У него есть запасные ключи. На всякий случай, – пояснил Владимир на мой невысказанный вопрос, чуть поморщился и принялся массировать пальцами виски. – М-да, нехорошо получилось, – добавил уже куда мрачней. – Подожди здесь. Я скоро вернусь.

И всё. Больше ничего не сказал. Просто развернулся и направился следом за ушедшим. Правда, в отличие от того, дверь за собой прикрыл.

Я же уставилась на неё в полнейшей растерянности. В голове всё смешалось. Мало того, что это был мой первый поцелуй, и ни с кем-нибудь, а с тем, к кому близко подходить вообще не стоило, так ещё и в самом неподобающем месте, виде, и… позорище-то какое.

Кажется, уволиться по собственному желанию в самые кратчайшие сроки мне всё же придётся!

Впрочем, в этой луже дёгтя ложка мёда всё же нашлась. Я же, наконец, осталась сама себе предоставлена. И пусть руки дрожали, будто у меня температура под сорок, а саму лихорадило, всё равно постаралась не поддаваться охватывающей сознание истерике, быстренько избавилась от мужской рубашки, торопливо напялив на себя платье, пока ещё кто-нибудь не пришёл. Разбросанные повсюду вещи сложила в освободившуюся коробку. Её с собой прихватила.

Потом я буду корить и ругать себя за то, что я такая бестолковая и всё испортила. Сперва поскорее уберусь отсюда.

Глава 4

Владимир

– Вот же несдержанный дурак.

Облокотившись спиной на закрытую дверь, я пытался утихомирить дыхание, старательно не обращая внимания на витающее в воздухе напряжение и возбуждение.

И это всего лишь с поцелуя. Который умудрился себе позволить по непонятной для себя причине.

Что на меня нашло?

Но смотрел на её губы и понимал, что если сейчас же к ним не прикоснусь – сдохну. И сам не заметил, как оказался с ней рядом. Кажется, я нёс какую-то ахинею перед тем, как прикоснуться к чужим губам. Столь манящим, словно прохлада ветра в знойный полдень или нечаянная гроза. Молнией прострелило в ту же секунду, а мир вокруг мириадами разноцветных искр взорвался. Все мысли из головы пропали, исчезли чужие голоса. Только один остался. Но он воспринимался до того естественно, что я почти не обращал внимания на него. Вечная треклятая головная боль – и та отступила на эти мгновения. И не было сейчас ничего желанней, чем вернуться и продолжить начатое. Впервые в жизни забыться. Пусть ненадолго. Пусть потом всё вернётся на круги своя, уже возвращается, на самом деле. Пусть. Лишь бы ещё разочек ощутить себя обычным. И вновь почувствовать сладость чужих губ.

И одарить всех ближайших окружающих вертевшимися в разуме картинками с участием Эриды.

М-да…

Тут я лоханулся.

Так обрадовался тишине в мозгах и не подумал, что может у меня и не осталось в разуме ничего лишнего, но дар-то не исчез.

Что ж, не зря отец вмешался. Явно доложили пострадавшие.

Отличился, так отличился.

– Идиот, – вынес самому себе вердикт, прислушиваясь к возне в своём кабинете.

Судя по звукам, девчонка всё же решила сменить мою рубашку на то злополучное платье. Надо было порвать и его. Впрочем, это её не спасёт. Мой запах достаточно сильно въелся в нежную кожу, давая понять другим волкам, что я в ней заинтересован. Переходить мне дорогу мало кто решится, всё-таки я пока не готов делить мышку с другими.

По сути, я мог бы и Эриде приказать, подчинить, она бы и не поняла ничего, но… нет. Отчего-то не хотелось влиять на её чувства таким бесчестным способом. К тому же это опасно для её разума. Единственное, что позволил – направить её мысли в спокойное русло во время переодевания, чтобы она не впала в истерику. Утихомиривать психованную девицу в мои планы не входило. Нет, мне навредить она бы не смогла при всём своём желании, а вот себе – вполне. Лечи потом болезную. А так всё тихо-мирно прошло.

Возможно, знай я изначально, кто она и для чего здесь оказалась, относился бы к ней иначе, но на нашу общую беду познакомились мы раньше, чем отец всё объяснил. К тому моменту в памяти клеймом отпечатался эпизод эпичного переодевания на подземной стоянке рядом с капотом моего внедорожника. Теперь ещё и этот поцелуй несчастный…

Сам себя наказал им. Стоял теперь, как последний дебил, и уговаривал себя не возвращаться. Чужие мысленные стенания и укоры тоже мало способствовали адекватному поведению. Поэтому и закрыл дверь на магнитный замок, в дополнение к основному. Чтобы уж точно не сбежала, пока я нахожусь у отца в кабинете.

– Ну и? Что случилось настолько серьёзного, что ты решил спуститься на нижние этажи самолично, а не просто позвонил? – поинтересовался я сходу, как только переступил порог кабинета отца.

Сидящий за широким столом брюнет, по виду едва ли старше меня самого, с которым мы были похожи, почти как близнецы, на мои слова никак не отреагировал, продолжая демонстративно изучать документы. Делал он это нарочно. Чтобы я не смог считать его мысли раньше времени. Ещё в моём детстве научился отгораживаться от моего дара подобным образом. Сам он владел телекинезом. А на мой вопрос отвечать не спешил. С ленивой снисходительностью отложил документы, смерил меня тяжёлым долгим взглядом, откинулся на спинку кресла и завёл руки за голову, устроившись удобнее.

– Когда я сказал тебе, чтобы ни один из наших не прикасался к девчонке, умолчание конкретно о твоей персоне не подразумевало тот факт, что в этом случае ею можешь пользоваться ты сам.

– Зато теперь к ней точно никто не прикоснётся, как ты и сказал, – пожал я плечами, усаживаясь в гостевое кресло.

– С каких пор ты пользуешься самыми лёгкими и доступными вариантами? – вопросительно выгнул бровь родитель.

Исходящее от него недовольство опутало мой разум плотной пеленой, отчего отступившая на время поцелуя головная боль дала о себе знать с новой силой.

– А что ты мне предлагаешь? Носиться с ней на манер дуэньи? – поморщился я, потирая виски.

– Как вариант, мог бы нагрузить её работой, чтоб времени на всякие глупости не оставалось, и носиться с ней как раз не пришлось.

Мог бы. Да только нечего мне ей предложить. Я привык сам строить картотеку и собирать архивы. Там нечего разбирать. Если только намеренно всё перепутать и заставить разгребать. Но я же потом свихнусь обратно перебирать эту кучу макулатуры. И не найду ничего. Вот оно мне надо?

– Я тебе сразу сказал, мне её помощь никуда не упёрлась. Приписал бы её в рядовые юристы. Пусть бы там грузилась, вместе со всеми, – огрызнулся невольно.

– В рядовые? – переспросил оборотень. – Тебе что, делать нечего, как чужую работу потом переделывать? – усмехнулся. – У тебя у самого что, закончились бесполезные бумаги, которые надо подшить и откопировать, а потом снова подшить? Ну, так давай я Алину попрошу, она найдёт и подсобит тебе с этим “нелёгким делом”, – не согласился со мной, окинув очередным цепким взглядом, помолчал немного, а после выдал мрачное: – Девчонка тебе понравилась.

Не предположение или утверждение. Вердикт, не иначе. Да и что тут скажешь? Понравилась, да. Тем, что не боится. Хоть и опасается на подсознательном уровне. Чувствует опасность, но смело идёт вперёд. Провоцирует. Сама того не понимая и вместе с тем осознавая, что нарывается. Тем, что не лебезит, не пытается казаться лучше. Глупо отрицать. Но и подтверждать не имеет смысла. И без того ясно: этот интерес никогда не перерастёт во что-то большее. Всё же человек оборотню не товарищ. Да и живём мы от пятисот лет и выше, и жизнь человека для нас – капля в море, так что такие отношения заранее обречены на провал. В моём случае проще реально удавиться, чем жить дальше, если они не сложатся. Мой же дар меня сведёт с ума. А если не меня, то партнёршу. Он и так возрос в последнее время нереально и едва поддаётся контролю, а уж после такого эмоционального всплеска – сдохну однозначно. Правду говорят, чем выше сила, тем опаснее она для тебя самого. Особенно, такая, как у меня. То, что я забылся на время поцелуя, не доказывает, что так будет всегда. Откат от этого забытья вышел достаточно масштабным и показательным. Возможно, что и мышка повелась именно на него. Всё же мой дар влияет на окружающих, даже если я его не использую. Это как магнитное поле вокруг Земли. Оно есть, что ни делай.

– Девчонка тебе понравилась, – повторил отец мрачнее прежнего.

Явно подумал о том же, о чём и я.

– Просто оставил запах. Как предупреждение остальным, – улыбнулся ему ободряюще, запихивая свои эмоции куда поглубже.

– Именно поэтому три этажа в состоянии, когда только психушка поможет? Только безумной вакханалии мне тут не хватает ко всему прочему, – брезгливо фыркнул, сомкнув пальцы в замок.

А вот на это я широко и весело заулыбался. Впервые искренне за весь день. И позу его повторил.

– Да ладно тебе. Можно подумать в первый раз.

Правда, обычно подобные вакханалии устраивает моя старшая сестричка со своей парой. Вот где катастрофа. Её дар эмпатии сразу десяток этажей задевает. Я рядом с ней и рядом не стоял.

– Но не в присутствии человека, которому о нашей звериной сущности знать не положено. Или забыл, что бывает в таких случаях?

Вот теперь я поморщился.

– Не волнуйся, я об этом позабочусь, – расцепил сложенные за головой руки, положив их на подлокотники. – Отвлеку её на себя. А вот если не выйдет, тогда и будем думать о радикальных мерах. Сам понимаешь, вмешательство в чужой разум не проходит бесследно. Хорошо, если у неё сформируется всего лишь искусственная привязка ко мне, а если мозгами двинется? Хотя я бы поспорил, что хуже… – закончил угрюмо.

Главное, чтобы эта сумасшедшая девчонка в процессе “отвлечения” не довела меня самого. А то… плохо будет всем. В любом случае, семью подставлять я не намерен. Если встанет выбор между кланом и Эридой, последняя – заведомо проиграет, как бы сильно она мне ни нравилась.

– Я пообещал Тихомировой-старшей беречь жизнь её сестры, а также ограждать от притязаний других волков. Ничего другого не обещал, – пожал плечами отец. – Пребывая в состоянии овоща, существовать тоже можно.

– Ты не волк, ты лис, – деланно удручённо покачал я головой. – И не жалко тебе девочку? Ребёнок же ещё совсем, по сути. Самый настоящий.

То скорее был риторический вопрос. Ответ я и так знал, без телепатии. Не любил отец людей. Слишком часто в прошлом они вмешивались в жизнь оборотней. Понятное дело, ничего хорошего в этом не значилось.

– А с чего мне должно быть её жаль? – искренне удивился на мой вопрос альфа клана белых волков. – Тихомирова-старшая сама отдала девчонку под покровительство нашего клана, зная, чем это может грозить человеку.

– И что, совсем не интересно, что нужно этому психу от человеческой девчонки? – не поверил я. – Заметь, далеко не слабому психу. Он нас с парнями каждый раз, как котят раскидывает. Один. И никто даже цвета шкуры не смог определить, настолько быстро передвигается. Не говоря об остальных его способностях. А они есть.

Этот вопрос будоражил умы всех наших которую неделю. Началось всё с растерзанной школьницы. С тех пор это повторялось с изрядным постоянством едва ли не каждую ночь. Ни запаха, ни силы, ни звука. Его нельзя ни почувствовать, ни отследить. Оставалось только скрипеть зубами от бессилия и продолжать патрулировать район его "обитания", чтобы хоть как-то обезопасить живущих там людей. Хорошо те поумнели, и теперь после заката стараются не высовываться.

– Если бы мне было не интересно, я бы просто закрыл её в клетке понадёжнее и оставил бы в виде приманки на одной из ночных улочек, чтобы наконец поймать того психа, – пожал плечами альфа клана белых волков. – К тому же, я не уверен, что ему нужна именно эта девица и на ней всё закончится.

 

– А говоришь, что не собираешься использовать, как приманку, – покачал я головой с наигранным осуждением. – И да, когда ты мне уже поведаешь, кто и для чего охотится за Эридой? Или так и предлагаешь вслепую её защищать? Сама девчонка тоже не в курсе о своей особенности и преследовании, кстати… – намеренно не договорил.

Впрочем, то не особо помогло. Как и попытка вытащить информацию ментально. Отец снова сосредоточился на документах перед собой, а в его голове замелькали строчки и пункты очередного соглашения, касающегося текущих дел фирмы.

– Я пообещал Тихомировой не разглашать эту небольшую деталь истории их прошлого, – проговорил он как бы между прочим.

– Ну кто бы сомневался, – проворчал я на это. – А мне теперь ищи преследователя в каждом, кто на неё хотя бы нечаянно взглянет.

Передёрнул плечами, стоило представить, что неуловимый маньяк всё-таки выйдет на Эриду. Воображение так детально нарисовало длинные каштановые волосы в луже крови, что едва не затошнило. Видеть на месте тех девиц одну конкретную особу катастрофически не хотелось. Внутри что-то сжималось от подобной мысли.

Может оставить мышку в офисе ночевать? Тут уж точно её никто не тронет. С лазерной-то защитой коридоров. Да и самому с ней запереться в пустующем здании не такая уж и плохая идея. На этом моменте мысли свернули совсем уж в пошлости. Едва отогнал их от себя усилием воли. Но просто сидеть на месте тоже больше не мог. Поднялся на ноги и отошёл к окну, за которым кружилась небольшая метель, скрывая город от любопытных глаз. Смотрел на кружащиеся в воздухе снежинки и думал, думал, думал…

– Постой здесь ещё минутку-другую, и я решу, что она тебе не просто нравится, но ты её ещё и опасаешься, – прокомментировал моё состояние отец, продолжая упорно читать бумаги. – Раз регулярно избегаешь при первой подвернувшейся возможности. Вот как сейчас, например.

– Ага, боюсь. Вон как голову снесло от одного поцелуя. Мало ли, что ещё выкину в её присутствии, – невозмутимо отозвался я, после чего развернулся и ушёл, как он того ненавязчиво потребовал.

В офисе царила неестественная тишина. Все явно сбежали из здания, пользуясь случаем. Разве что Алина, как всегда, несмотря ни на что пребывала на своём месте, за столом возле кабинета своего начальника. Всегда восхищался её выдержкой. Чтобы ни случилось, она умело это игнорировала и молча выполняла свои обязанности. Захотелось проверить, как бы повела себя мышка на её месте. Последняя, к слову, пыталась дверь открыть. А отголоски истерики ударили по разуму огромной кувалдой, оглушив на мгновение.

Тяжело вздохнул, понимая, что за время моего отсутствия навеянное спокойствие прекратило своё воздействие. Можно было бы заново применить к ней дар, но решил сперва попробовать договориться по-нормальному. Не буду же я теперь постоянно контролировать её мысли? Не хватало ещё, чтобы у неё зависимость ко мне развилась.

Стоило потянуть дверь, как Эрида моментально притихла. Замерла, но с прохода не отошла, уставившись на меня во все глаза.

– Что, решила, будто злой и страшный белый волк оставит тебя на ночь здесь одну? – усмехнулся, невольно засмотревшись в испуганные карие глаза Эриды.

В голове у неё царил полнейший кавардак. Начиная от самобичевания и чувства вины за недавние события, заканчивая воинственной решимостью не допустить ничего подобного вновь. Ко всему прочему после моих слов добавилась нотка растерянности.

– А почему именно белый? – протянула она в недоумении, слегка нахмурившись. – Не серый?

– Ну хоть что-то во мне похожее на добро должно быть? – отшутился, шагнув ей навстречу, разглядывая ладную фигурку в подаренном мной платье. – Рубашка на тебе мне больше нравилась, – вынес вердикт проведённому осмотру.

Едва я сократил дистанцию между нами, как девчонка попятилась назад.

– Рабочий день давно закончился, – промямлила она. – И мне пора домой. Меня там… – “прибьют за опоздание”, – ждут.

– Ну идём, – снова шагнул ей навстречу, склонив голову набок. – Правда мне всё больше кажется, что ты не против остаться здесь ночевать, – прокомментировал я очередную её попытку отступления.

Она снова открыла рот, но на этот раз с её уст не слетело ни звука. Лишь волна чистейшего возмущения, заполонившая разум, дала знать, как Эрида относится к моему заявлению. Впрочем, зависла девушка ненадолго. Сорвалась с места так быстро, что я невольно улыбнулся. И ещё шире, когда она обогнула меня по диагонали и чуть ли не бегом понеслась по коридору.

Я и сам задержался в кабинете ненадолго. Захватил телефон, портмоне и ключи, после чего направился следом, вместе с ней войдя в раскрытые створы лифта.

“И чего мне по лестнице не шлось?” – промелькнула тоскливая мысль у неё.

– Не бойся, приставать не буду, – поспешил успокоить девчонку, но не удержался и добавил: – Пока что.

Нравилась мне её реакция. Как она сперва смущается, а затем возмущается. Смешная. Вот и сейчас, несмотря на очередную волну протеста в мыслях, ничего не сказала вслух. Лишь одарила прищуренным подозрительным взглядом, после чего отвернулась, демонстративно сложив руки на груди. Так и стояла, пока кабина ни прибыла на подземную парковку. Выходить первой на этот раз не спешила. Судя по всему, ждала, когда это сделаю я.

– Снова провоцируешь меня, Мышка, – покачал я головой на такое упрямство.

Она хоть и смутилась, но виду постаралась не подать. Наоборот, горделиво вскинула подбородок, одарив меня очередным возмущённым взглядом.

– И на что же именно я, позвольте узнать, вас провоцирую? – выдала практически с вызовом.

– На очередной поцелуй, – не стал скрывать своих желаний.

Послышался тяжёлый вздох.

– Снова издеваетесь, да?

– Почему же? Мне понравилось с тобой целоваться, Мышка. Так что я лично не против и повторить, – заключил девчонку в крепкие объятия. – А ты? – понизил голос, уставившись на её влажные приоткрытые губы.

Дыхание Эриды моментально сбилось, зрачки расширились. Вцепилась в мой пиджак тонкими пальчиками.

– Я… Эмм… Вы… Нам… Нельзя, – выдохнула рвано и сбивчиво, попытавшись оттолкнуть.

– Нельзя, потому что… – выгнул брови вопросительно.

– Вы – мой босс? – закончила фразу она. – И это неприлично, – пробормотала тише, уставившись на то, как съезжаются створы.

– И что же в нашем поцелуе неприличного? Или в моём статусе? И я что-то не припомню в нашем с тобой договоре пункт о запрете служебных отношений.

Вот теперь карие глаза заполонило отчаяние. А новая её попытка оттолкнуть закончилась тем, что Эрида сама же впилась в меня ногтями крепче прежнего.

– И я же сказал, что ничего не будет, пока ты сама не попросишь, – шепнул ей на ухо, а затем всё же отстранился. – Дыши, Мышка. Дыши глубже, – подмигнул и нажал кнопку открытия лифта.

Как только путь оказался свободен, перехватил девчонку за руку и потянул за собой. Надоело ждать, когда она сама смирится с происходящим.

“Я не мышка, я – Эрида”, – донеслось ворчливой мыслью, вызвав у меня на губах очередную ухмылку на этот счёт.

Однако дышать она принялась с особым старанием. Сосчитала каждый свой вдох и выдох, пока мы шли к моей машине. На этот раз никаких даже жалких попыток сопротивления не последовало.

– Всегда бы так, – прокомментировал я вслух проявленное послушание, помогая усесться в свой внедорожник, пристёгивая ремень безопасности с её стороны.

Но даже это простое действие вызвало самые пошлые ассоциации. Хотя тут больше способствовало то, что я умудрился по-нечаянности задеть девичью грудь. Замерли оба. И Эрида. И я. Уставившись друг на друга в напряжении. Пришлось усилием воли давить в себе очередную вспышку дикого возбуждения, пока сознание услужливо рисовало мышку, лежащую на моей кровати. Обнажённую и… связанную. Неспособную к сопротивлению.

Встряхнул головой, отгоняя неуместные мыслишки, прежде чем усесться за руль. Пожалуй, недельное воздержание пора прекращать. А то вон уже на человека кидаюсь.