Прикованная к дому

Tekst
8
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Прикованная к дому
Прикованная к дому
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 29,04  23,23 
Прикованная к дому
Audio
Прикованная к дому
Audiobook
Czyta Алла Човжик
18,75 
Szczegóły
Прикованная к дому
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

Вообще, мне не везет с парнями. Все время какая-то ерунда, причин много, то я не нравлюсь, то мне парень не нравится, а если все-таки находится кто-то, с кем есть обоюдный интерес, все равно в итоге я нахожу что-нибудь, из-за чего понимаю, что этот человек не мой вариант. А ведь мне уже девятнадцать лет! А я еще толком даже ни с кем не поцеловалась.

Но этот вариант точно мой. Небывалая удача. Красавец, высокий, умный, атлетически сложенный, обеспеченный, заботливый, добрый, обходительный, обаятельный… список можно продолжать бесконечно. В общем, настоящая девичья греза. Принц на красном бентли. Ему двадцать восемь лет. Сегодня наше уже четвертое свидание! Познакомились на улице. Он подсел ко мне на лавочке в парке, сам завязал разговор, предложил познакомиться. Правда, не знаю, что он во мне нашел – я не роковая красавица, дорогую брендовую одежду не ношу, губы и грудь стандартные, не надутые. Просто обычная девчонка, таких как я в нашем городе полно.

Каждый раз очень волнуюсь. Всегда, когда подхожу к его машине, чувствую, как бешено колотится в груди сердце, а за плечами словно вырастают крылья. Для свидания с ним я надеваю только новое самое красивое платье, которое только смогу найти и купить в магазине, высокие каблуки, делаю идеальный макияж и прическу. Вечером свидание, а утро и день перед ним тщательная подготовка.

У нас еще ничего не было, только за ручку держались, и один раз он меня обнял, поцелуи в щечку на прощание не считаю. Но сегодня на мне красивое красное короткое платье, и, думаю, это случится – наш первый поцелуй. Если он этого не сделает, честное слово, я сама его поцелую.

– О, ты потрясающе выглядишь, и сегодня я прямо-таки угадал с цветом роз, – произнес Антон, после того, как помог мне сесть, а затем сам сел на место водителя. Антон оборачивается назад, протягивает руку и достает с заднего сидения машины большой букет алых роз.

– Спасибо! – счастливо произношу я, принимая цветы, и тянусь к возлюбленному в тайной надежде, что поцелуй в щеку превратится в нечто большее, но Антон после моего скромного чмока сразу отстраняется и включает зажигание.

Машина летит по вечерним дорогам, мы с Антоном весело болтаем, он постоянно делает мне комплименты, а я таю, даже не интересуясь, куда мы едем. Зная моего кавалера, это будет замечательное место, да мне в принципе с ним везде хорошо.

Но как бы ни было хорошо, я все-таки замечаю, что едем мы очень уж долго. Городские дороги уже давно сменились проселочными трассами. Сейчас мы и вовсе едем сквозь темный густой лес.

– Антон, куда мы? – спрашиваю я.

– Это сюрприз. Хочу показать тебе одно особое место.

Ну, сюрприз, так сюрприз, ничего против не имею. Но ехать пришлось действительно долго. Мы приехали в какой-то старый поселок, дома здесь потрепанные, старого типа, с резными наличниками ручной работы, покосившимися заборчиками и высокими деревьями-долгожителями повсюду. Но поселок большой, да и дорога нормальная, асфальтированная, освещена неплохо.

Автомобиль останавливается возле большого каменного здания. Наверное, когда-то это был очень красивый особняк или усадьба какого-то богатого аристократа, сейчас же от былой красоты мало что осталось. Окна, большая их часть, выбиты, некоторые заложены кирпичом. Штукатурка во многих местах откололась. Просто старый, постепенно крошащийся и разваливающийся дом, тонущий в заросшем саду. Грустное зрелище.

– Мы сюда так долго ехали? Не понимаю, зачем.

– Давно хотел показать тебе этот старинный особняк. Я интересуюсь историей. Для своих лет он очень хорошо сохранился. Жители не растащили его по частям только благодаря тому, что моя семья давно присматривает за этим домом, наняв охранника среди местных. Наше наследие должно сохраняться. Возможно, когда-нибудь мои дети или внуки захотят его выкупить и отреставрировать. У меня на это нет времени. Если только в старости… дом слишком далеко от города. А пока хочу устроить тебе маленькое приключение. Говорят, в этом доме водятся привидения. Думаю, такого свидания у тебя еще не было. Экскурсия по старинному ночному дому. Сделаем мистическую фотосессию.

Антон достает из бардачка фонарики и фотоаппарат. Мне хочется некрасиво ругаться, и я ругаюсь, но только про себя. Ну куда мне сейчас в моем коротком обтягивающем платье и на высоких каблуках лазить по развалинам? Конечно, у всех свои причуды, но Антон мог бы и предупредить, я бы кроссовки и джинсы надела. Но ладно, теперь уже поздно.

С неохотой выбираюсь из светлого уютного салона в ночь, кормить комаров. Конечно, как-то все подозрительно, но Антону я верю, мы уже не раз оставались наедине, если бы он хотел сделать что-то плохое, он бы уже сделал. Возможностей была уйма.

Вот уже и приятный момент. Антон крепко держит меня, прижимая к себе, и чуть ли не несет по неровной каменной дорожке к дому, чтобы я не споткнулась и не упала. Ощущения захватывающие. На высокое крыльцо кавалер меня буквально закинул, поскольку от лестницы уже ничего не осталось, потом он взобрался сам и там, у парадного входа, зияющего чернотой, он сделал со мной первый снимок, проверил экран.

– Привидений пока не замечено, – весело произнес Антон. – Только одна красавица в красном сексуальном платье.

После еще пары снимков Антон уверенно направился внутрь дома, так уверенно, словно бывал здесь не раз, я же наоборот, тщательно освещая фонариком себе путь, еле-еле двигаюсь вперед. Честно сказать, страшно. Нет, темноты и привидений я не боюсь, во всякую мистику в принципе не верю, а вот в то, что на меня обвалится потолок или я куда-нибудь провалюсь – очень даже. Но внутри дом выглядит гораздо лучше, чем снаружи, и таким уж развалюхой не кажется. Под ногами скрипит красивый старинный невероятной красоты паркет.

– Давай в холле еще пару снимков, – произносит Антон, направляя на меня фотоаппарат.

Вспышки камеры, я позирую, понемногу расслабляясь. В конце концов, свидание выходит и правда необычное и запоминающееся.

– Пойдем, я покажу тебе бальную комнату, там здорово, – говорит Антон, убирая камеры. – Там сделаем еще пару фото.

Бальная зала действительно восхищает. Как раз, когда мы вошли, луна вышла из-за облаков, осветив окружающее пространство. Когда-то очень красивое помещение, увы, разрушается, на колоннах множество трещин, облетела штукатурка, часть паркета снята, на одной из стен красуется большое граффити, но сохранилась очень красивая роспись потолка. Стены хоть облупились, но еще проглядывает их былое красивое оформление. Внимание сразу привлек рояль. Бедняга лежит в центре зала. Ножек, крышки и клавиш нет, сам музыкальный инструмент выглядит невыразимо грустно, несчастно, одиноко, но в то же время завораживающе.

– Вставай у рояля напротив окна, пока светит луна, должны получиться потрясающие фото, – приказывает Антон. Легко.

Итого мы сфотографировались в зале, в нескольких коридорах, в комнате, когда-то считавшейся спальней, хотя об этом мало что напоминает теперь, а потом Антон привел меня в помещение без окон на первом этаже, причем находящееся прямо в центре дома. Сразу бросились в глаза свечи. Много-много свечей. В первые мгновения жмурюсь. Чувствую, как по лицу расползается улыбка. Антон готовился. Романтические посиделки при свечах.

Но вот глаза привыкают к свету, и я замечаю, что в комнате кроме свечей больше ничего и нет, а в центре, на полу, начертан рисунок мелком. Круги, звезды, узоры… Прямо оккультная пентаграмма какая-то.

– Антон, а что… – произношу я, оборачиваясь к стоящему позади кавалеру, но не договариваю. Мне прилетает чем-то по голове. Мир меркнет.

Из темноты выплываю неохотно, поначалу все плывет, а потом вдруг я понимаю, что вижу все в странном ракурсе, как будто с высоты. Непонимающе гляжу сама на себя, лежащую в центре той самой пентаграммы. На вершинах самой большой звезды, вписанной в круг, ровно по одной горящей свече. Я в неестественной позе, распластана как раз в этой звезде: голова, руки, ноги – это ее лучи.

– Получилось! Получилось! Столько попыток! И вот, наконец!

Антон поднимается с колен. Он сидел рядом с пентаграммой, склонившись над книжкой.

«В чем дело, Антон?!» – хочу крикнуть я, но у меня не получается. Вообще не чувствую своего тела и не могу двинуться. Вот теперь я по-настоящему испугалась. Наблюдаю за тем, как мой возлюбленный подходит к одной из дверей. Вообще, в комнате их всего две: одна, через которую мы входили, другую Антон сейчас открывает, и… из нее льется яркий свет.

– Да, да, да! – радостно кричит Антон. – Наконец-то я могу покинуть этот дурацкий вонючий мирок.

Перед тем, как шагнуть в дверь, Антон вернулся за лежащим в углу фотоаппаратом и сумкой, задержался на мгновение возле меня и…

– Спасибо, Аленка. Ты была милой девочкой, но шансов у тебя не было. Слишком сильная, яркая энергетика, мимо я бы не прошел.

Что значит «была»? Какая энергетика? Во мне поднялась злость. Ну-ка стой! Мне нужны объяснения! Силой воли, бешеным желанием заставила себя устремиться вперед и вниз. Получилось, да еще как быстро! На невероятной скорости, словно лечу, я бросилась на Антона в порыве остановить, не дать ему войти в ту странную дверь, но… ничего не вышло. Я пролетела сквозь него и затормозила, в то время как он сам даже не почесался.

Дверь за спиной Антона закрывается с громким хлопком. Я остаюсь наедине с… собой, той собой, что сейчас лежит в пентаграмме.

Глава 2

Сейчас я уже могу двигаться свободно и медленно подплываю к себе. Страшно, до жути. Но надо. Ближе, еще ближе. Внимательно разглядываю бледную растрепанную девицу в красном платье и, наконец, замечаю то, что раньше в спешке пропустила. Да и красная ткань платья скрыла. Кровь на моей груди в районе сердца. А подо мной кровавая лужа.

Так, если сопоставить факты и ощущения… я мертва? Стала духом и теперь витаю над собственным телом? А-а-а!!! От моего беззвучного крика не сотрясаются стены. Беспорядочно мечусь по комнате.

 

Нет. Собраться. Может, еще не все потеряно. Как там в фильмах? Призрак ложится в собственное тело, и человек оживает, выходит из комы. Надо хотя бы попробовать. Но вот еще одна загвоздка, даже если я вернусь в свое тело и оживу, далеко ли я отсюда уползу? С раной в сердце, из которой обильно вытекает кровь. Это хорошо бы так в больнице ожить, под наблюдением врачей. Даже если предположить, что мне удастся выползти из дома, спуститься с крыльца, проползти по двору и выбраться на улицу, кто меня заметит? На улице глубокая ночь. Где тут больницы, неизвестно.

В общем, я не жилец, даже если в тело еще можно вернуться. Может, разведать обстановку? Вдруг больница через улицу? Или какая-нибудь компания у дома стоит. На нереальной скорости лечу сквозь стены дома в сторону выхода и вдруг врезаюсь в одну из стен. Пробую проникнуть сквозь нее один раз, другой. Не получается.

Разбитое окно! Вот в него тогда. Нет. Почему-то меня не пускает во двор. Внутри дома передвигаюсь свободно. Тогда обратно, в свое тело, и ползти, если смогу, на свой страх и риск.

Я снова в комнатке без окон. Подплываю к своему телу и кое-как вроде бы в него проникаю, но по ощущениям это точно так же, как проходить через стены – никак. Смотрю на потолок. Ни боли, ни каких-либо еще ощущений.

Всплываю вверх. Картинка не изменилась. Я все такая же смертельно бледная и не подающая признаков жизни. Подлетаю к телу совсем близко, приглядываюсь. Ни одна жилка не бьется под кожей, грудь не вздымается, а у меня ничего не вышло. Я мертва, и это, похоже, окончательно.

Отчаяние завладело душой. Зачем? Зачем я все еще тут? Почему мыслю? Существую? Я бы предпочла темноту. Если бы могла выть и рыдать, я бы сейчас это и делала, а так душа разрывается от боли на части, но эта боль не находит выхода. Нет спасительной темноты. Нет больше ничего.

Мечусь по комнате, но здесь мне быстро становится тесно. Пытаюсь хоть как-то выбраться из дома, пробраться в любую щель, убраться отсюда подальше, и не могу. Стены не пускают наружу. Взлетаю на самый верх, под крышу, но и к небу мне путь закрыт. Что же… вниз. В доме есть большой подвал, но и там ниже определенного уровня меня не пускает. Как так? Может, у всех умерших нечто подобное?

По дому металась всю ночь, проклиная Антона за подлость и себя за доверчивость. Дверь, куда ушел мой убийца, как я выяснила, ведет в малюсенькую подсобку, так что тут полнейшая мистика. Несколько раз пыталась вернуться в тело, но это мне ничего не дало. Ситуации страшнее не придумаешь. Ладно смерть, небытие, пустота, переход куда-то, но вот того, что сейчас – врагу не пожелаешь.

Под утро немного успокоилась. Из окна второго этажа наблюдаю за пробуждающимся поселком. Тихая зеленая старая улочка. Пока только одного раннего пешехода заметила – дедушку с дворнягой на поводке, и все.

Так, ну тетя, с которой я жила последние годы, конечно, всплакнет, когда узнает про мою смерть, но может даже где-то вздохнет с облегчением. Последний год она тщательно старалась меня куда-нибудь выселить. Сначала в общежитие при институте, но туда берут только иногородних, да и я особо туда не стремилась, условия там ужасные. Потом тетя стала мне сватать сыновей своих подруг, в надежде, что я все-таки выскочу за кого-нибудь замуж и съеду, но увы. Кавалер мой новый и последний тете очень понравился, она меня на свидания с Антоном чуть ли не выпихивала. Папу я видела в своей жизни от силы пару раз. Они с мамой развелись, когда мне еще года не было, и энтузиазма в плане встреч он никогда не проявлял. Те пара встреч исключительно моя инициатива. Мама сейчас живет за границей со своим новым мужем, и ей давно тоже нет до меня дела, спасибо, что деньги ежемесячно тете отправляла на мое содержание, но после восемнадцати лет и они стали высылаться реже, нерегулярно, а те деньги, что приносила моя подработка в бургерной, тетю явно не устраивали.

Интересно, мама приедет на похороны? Хотя для похорон сначала должны найти мое тело. Интересно, после предания земле моя душа успокоится и развеется? Очень бы хотелось.

Со дня моей смерти прошло четыре дня. Сколько за это время успела надумать и как настрадаться – вспоминать не хочется. Самые интересные события за это время – оживление местных жителей возле забора дома. Мне не было видно, что конкретно они там рассматривают, но предполагаю, что это красный бентли моего убийцы. Скорее всего, для этого поселка такая машина редкость.

Наверное, благодаря яркой машине мое тело нашли достаточно быстро. Тетя ведь должна была подать заявление в полицию о моем исчезновении и заодно указать, на какой машине и с кем я уехала. Сейчас наблюдаю за тем, как в дом нахлынули полицейские. Большинство столпилось возле моего бренного тела, фотографируют, обсуждают произошедшее, делают предположения. Забирайте меня уже отсюда скорее! Надоело в этом доме.

Наблюдаю за тем, как молоденький полицейский вбегает в комнатку и сообщает главному:

– В саду найдены еще тела девушек! Все были вместе закопаны под яблоней. Всего пока нашли четыре тела.

Ох, ты ж…

– Похоже, мы имеем дело с маньяком, – тяжко вздохнул главный. – Причем поехавшим на теме оккультизма. Надо разослать его ориентировки. Главное, знаем, кто, найдем.

Не найдете. Я так думаю. Подозреваю, что места, куда ушел Антон, без каких-либо сожалений бросив машину, да и всю свою жизнь, нет на наших картах.

Наконец, настал тот час, когда меня, такую красивую, упаковывают в черный мешок и выносят из дома. С радостью следую за телом, в надежде, что скоро все закончится для меня. Но нет. Тело вынесли и увезли, а я так и не смогла выбраться из дома. Я-то думала, что моя душа привязана к телу, и то не пускает дальше определенного радиуса, но нет. Опять хочется выть. Я вновь осталась одна в этом мерзком доме неизвестно на какой срок.

Потянулись долгие скучные дни. Можно было бы, конечно, страдать и страдать, ненавидеть, метаться, но толку? Все равно от этого ничего не изменится.

Первое время в мой досуг еще вносили разнообразие время от времени появляющиеся полицейские, но потом и их поток иссяк. Вход оцепили предупреждающими лентами, и все. Никакого охранника у дома нет, либо я его не видела. Местные, как заметила, в дом вообще не суются. Даже любопытные вездесущие дети, и то не появляются. Даже когда люди просто по улице идут, участок возле дома стараются проходить побыстрее.

Дни плавно перерастают в годы. Я уже начала терять счет времени. Сколько я в этом доме? Три, пять, десять? Времена года сменяются одно за другим, а мне остается только наблюдать. Это сводит с ума, но разум как таковой я отчего-то не теряю, да и осознание себя как личности тоже, ну или мне так кажется.

Год за годом… Дом почему-то не разрушается и никак не стареет. Это я могу сказать точно, потому что знаю каждый миллиметр своей камеры. Разве что дикий виноград обвивает дом все сильнее, закрывая мне вид на улицу. Со временем остались только два желания – окончательно умереть или снова ожить, чтобы по-настоящему насладиться жизнью.

Сейчас уже начинаю забывать свою прошлую жизнь, но раньше от скуки постоянно думала, вспоминала, анализировала, как же глупо я упускала время, чего-то не делала, только потому что стеснялась, сомневалась или боялась. Будь у меня жизнь и тело, я бы объездила весь мир, обязательно бы искупалась в океане, нырнула с аквалангом, прыгнула с парашютом, попробовала все кухни мира и много чего еще. Просто бы жила на полную катушку, ни за что не привязываясь надолго к одному месту. Начинаем ценить то, что у нас есть, только когда потеряем.

Иногда мне удавалось войти в состояние, похожее на дрему, в эти моменты я словно становилась самим домом, а мое «я» исчезало, но, увы, ненадолго.

Развлечений в эти годы у меня было мало – следить, как растут деревья во дворе и проходят мимо люди. Особая радость, если пара птиц по весне решит свить гнездо. За тем, как птицы выводят птенцов, я могла наблюдать днями напролет. Увы, птицы редко когда гнездовались в заброшенном доме. Вообще, мое жилище избегают не только люди, но и животные. Кошки боятся дома как огня, собаки, рыча, обходят стороной, крысы иногда бывают, но они, как и птицы, гости редкие. А насекомые словно и не видят дом, максимум садятся на виноград, но в дом не залетают. Но в какой-то момент что-то изменилось.

Глава 3

В первый раз это случилось, когда я наблюдала за играющими на улице мальчишками. Видимо, у них завязался спор о храбрости, и они стали друг друга подталкивать к забору моего дома, но сами же потом отбегали. Потом явно соревновались между собой, кто подойдет ближе к калитке. И тут один из мальчишек поднял руку, указал на окно, из которого я подглядываю, и что-то произнес, после чего все мальчишки дружно заорали на всю улицу и убежали. Получается, они меня увидели. Что еще может быть страшного в окне, не представляю.

Второй раз был, когда я в очередной раз, пролетая по дому «задела» одну давно отвалившуюся старую деревяшку, она двинулась, мне это не померещилось. Потом пробовала еще много раз двигать предметы, но ничего не выходило.

Третий раз получился немного забавным. В доме наконец-то появился гость. Молодой щупленький мужчина с камерой наперевес. Как я понимаю, как раз искатель острых ощущений и всего мистического. Пришел ночью, в полнолуние. Надев какие-то странные наушники с антенками и вооружившись постоянно мерно пищащим прибором, похожим на рацию, он стал крадучись пробираться по дому. На голове фонарик, на шее фотоаппарат. Ни разу прибор гостя не запищал громче при моем приближении.

Вот, мужчина принялся снимать бальную залу. А мне что, жалко, что ли? Позирую. Отснял. Решил посмотреть снимки на небольшом экране фотоаппарата. Мне тоже любопытно, потому парю над плечом гостя. Первое же фото, и мужчина изумленно выдыхает. На фотографии на фоне окна виден темный размытый женский силуэт.

– Не очень вышло. Я какая-то мутная и вообще полноватая.

Мой визитер визжал, как девчонка, а ноги как быстро уносил! С изумлением глядя вслед гостю, осознала, что, скорее всего, он меня услышал. Но как?

С тех пор догадалась, что моя сила в качестве привидения растет. Вновь пыталась тренироваться, как-то воздействовать на материальный мир, и иногда даже получалось, но бессистемно. То есть от моей воли тут мало что зависело. Поняла, что нужно набраться терпения и ждать. Нежить стало чуточку интереснее.

К сожалению, тот щуплый мистик так больше и не объявился, даже других охотников за потусторонним не пришло. Неужели нигде не было опубликовано мое призрачное фото? А жаль. Я надеялась стать популярным мистическим объектом. Просто чтобы нескучно было. Года, проводимые в одиночестве и бездействии – вот самое страшное.

И вновь все вернулось в прежнюю колею. С нетерпением ждала любого события, и, наконец, спустя годы оно произошло. В дом нагрянули строители. Звучит слово реставрация. Я радуюсь. Нет, я просто счастлива. Люди в доме! Столько всего интересного.

Правда, радость моя длилась недолго. В качестве привидения я стала сильнее, но вот контролировать себя я не научилась. Строители начали вздрагивать каждый раз, когда у них что-то падало без видимых на то причин. С приходом темноты стремились закончить поскорее работу. Иногда я кому-то, похоже, мерещилась.

Работы закончились в момент, когда один из рабочих упал с крыши, повредив себе голову и сломав ногу. Честное слово, это не я – я мирное привидение, да и нет мне хода на крышу. Неуклюжесть или халатность рабочего списали на меня. Строители дружно заявили, что здесь работать не будут ни за какие деньги, собрали вещички и уехали. Почему-то новая бригада так и не появилась, а желание реставрировать дом, видимо, у властей отпало, ну или деньгам на реставрацию нашли новое применение. Одно хорошо – кое-что успели немного обновить. Будет, что рассматривать в последующие годы.

И буквально где-то пару лет спустя – новая радость. В дом приехала целая семья – папа, мама и маленькая дочь. В компании с семьей женщина в строгом сером костюме, как я поняла из разговоров, риэлтор. Она ну очень красочно расписывала дом. Точнее потенциальное удачное вложение, если дом снести и на этом месте отстроить новый. Землю, по описаниям риэлтора, власти отдают за сущие копейки и снимают с объекта статус исторического, территория огромная. Чем не удачная покупка?

Такому варианту я тоже обрадовалась. Если дом разрушат до основания, то есть шанс, что я, наконец, освобожусь. Прячусь за углом, чтобы не вспугнуть потенциальных покупателей, но увы. Меня заметила девочка, улыбнулась мне, а затем показала на меня рукой и что-то тихо сказала своей маме. Мама семейства взглянула в мою сторону и, похоже, тоже что-то заметила: во взгляде отразился потусторонний ужас, она схватила своего мужа за руку и потребовала, чтобы тот тоже взглянул на меня, но к этому моменту я уже успела сбежать. Глава семейства отругал его женскую часть за излишнее воображение, и экскурсия продолжилась.

 

Теперь я еще осторожнее, наблюдаю на расстоянии, но все равно в какой-то момент моя сущность каким-то образом задевает строительную балку, которая с грохотом падает со старой лестницы.

– Это крысы… – успокаивающее произносит риэлтор, но поздно.

Потенциальные покупатели, подхватив своего ребенка, сверкая пятками, уносятся из дома. Риэлтор тяжко вздохнула и погрозила кулаком куда-то в пространство.

– Чтобы в следующий раз не шалил! Мне надо продать этот участок.

Стальная женщина! Нет, я правда в восхищении. Видимо, риэлтор – это такая профессия, где самого черта не боятся, а если уж в придачу к нему дом – в бараний рог любой полтергейста загнут.

Поднялась на второй этаж и с грустью наблюдаю за тем, как семья садится в машину. Девочка на заднем сиденье обернулась, словно что-то почувствовала, нашла меня взглядом и мне помахала. Я помахала в ответ. Машина с визгом сорвалась с места.

Почему-то бесстрашная риэлтор больше не приводила в гости покупателей, да и сама так и не появилась. Такое впечатление, что люди словно забывают о доме. А сейчас и подавно – дом словно испугался, что его могут снести, и, вот вновь долгие годы у нас нет гостей. Люди на улице, проходя мимо, теперь даже головы не поворачивают в сторону участка. То ли я схожу с ума, то ли начинаю чувствовать дом, и мне кажется, что у него есть свое сознание и силы.

В следующий раз гости у нас появились не скоро, а уж обстоятельства для этого были для меня и вовсе странные. Мир начал меняться. Небо вдруг заполыхало алым. Длилось это три дня. Днем небо ярко-алое, ночью темно-алое, вот и вся разница. День не день, и ночь не ночь. Солнца не видно, тьмы как таковой тоже нет. А потом завыли тревожно и громко сирены. Наблюдала за суетой на улице, как люди куда-то поспешно собираются и уезжают. А потом пришли они.

Монстры. Чем-то они были похожи на огромных лысых волков, скрещенных с человеком, вид имели ужасный. Иногда эти твари шли на поводке вместе с людьми в одежде для моего мира не присущей. Может, конечно, за годы моего заточения мода и изменилась, но одежду людей в поселке я видела, а эти люди и их наряды мне показались чужими. Они не ездили на машинах, они передвигались либо пешком, либо верхом на больших ящерах.

После визитов людей и монстров целых домов в округе практически не осталось. Только мой дом остался нетронутым, его попросту не замечали, а я даже начала радоваться, что уже мертва и все эти монстры мне не страшны.

Над разоренным поселком часто пролетали боевые самолеты, но со временем их начало становиться все меньше. Но люди все еще иногда посещали поселок. Я называла их беженцами. Порой группами, порой по одному, усталые, изможденные, они проходили мимо моего дома. Но однажды я заметила, как по улице бежит женщина с ребенком на руках. Издали уже слышался страшный вой волко-монстров. Я видела, как женщина в отчаянии оглядывается и вдруг поворачивается в сторону моего дома. Прятаться. Она побежала прятаться ко мне.

Наблюдаю за тем, как гостья в самом дальнем углу темной комнаты на первом этаже умоляет девочку лет четырех, которую все еще крепко держит на руках, не плакать, чтобы монстры их не услышали. Оставила своих гостей. Не хватало им еще призрака увидеть.

Наблюдаю за улицей. Показались монстры. Их пятеро. Они бредут не торопясь, постоянно принюхиваясь. Самый большой из них, явный лидер, сделал знак головой, и монстры разбрелись по ближайшим разрушенным домам, а сам вожак неспешно направился к моему дому. Вот он уже внутри. Идет медленно, мягко и в верно для себя выбранном направлении – к моим гостьям.

Он в комнате. Женщина заметила его, теперь уже и она плачет, больше не боясь, что ее услышат. Она крепче обнимает девочку и закрывает ей глаза. Монстр торжествующе оскалился, приготовился к прыжку и…

Не знаю, что со мной произошло, но я буквально почувствовала, что материальна. Мой рык был оглушающим. Я остановила монстра в прыжке и словно полностью его сдавила, погрузив в невидимый кокон. Монстр дергался изо всех сил, пытался рвать меня зубами, но кусал только густой воздух.

Все закончилось быстро. Монстр безжизненно повис. Опустила его на пол. С тревогой жду, не появится ли в доме дух убиенной мной твари, но ничего такого не чувствую.

– Спасибо, – произнесено дрожащим голосом позади меня.

Оборачиваюсь. Женщина с ребенком. Совсем о них забыла. Они смотрят на меня, но в их глазах нет страха.

– Оставайтесь в доме сколько нужно, здесь вы в безопасности, – произнесла я, сама не веря в то, что могу говорить, но потом ощущение моей материальности пропало, да и гости явно перестали меня видеть.