Палач Иллюзии 4

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 3. Катерина

Все на работе оценили мою шубу и платье, в котором пришла от безвыходности. Драгоценности, так и надетые на мне с вечера, я сняла по пути и убрала в карман шубы.

Конечно, только самый ленивый не спросил, что за поклонник у меня появился, который дарит шубы и за какие заслуги.

Большинство девочек, знающих мою историю с мужем, догадались, кто одаривает меня. Но ради прикола они поддержали шутки нашей уборщицы, которая первая увидела меня в дверях и развезла животрепещущий монолог.

– И чем ты мужа Дубайского привлекла? Даже тесто замешивать не умела, когда к нам пришла. Мы тебя всему учили с азов…

– Красивыми глазками его взяла. Не иначе. И не только глазками. – ответила я грубо, стараясь не выдавать настоящих эмоций.

– А вы бы не завидовали, Клавдия Семеновна…

Гаяне взялась ставить уборщицу на место.

– Получше бы за клиентами прибирались. А то вон, поглядите на третий столик. Утром двое покушали. Крошки так и лежат. Обратите внимание на это.

После того, как заткнула уборщицу за пояс, Гаяне провела меня в раздевалку и показала, где стоит мой чемодан. Она принесла его и спрятала под столом, прикрыв клетчатыми сумками, чтобы у коллег не возникало лишних вопросов наподобие тех, которые уже возникли сегодня.

– Надень что-нибудь попроще. Не давай людям повода злобствовать и завидовать. – дала Гаяне напоследок очень дельный совет.

Пока я разбирала чемодан, Руслана зашла в раздевалку, которая служила и обеденной для работников, и местом, где проводили перерыв. Она сегодня уволилась, с утра написала заявление. Но видимо, до обеда ждала, когда Роза Робертовна подпишет все бумаги.

Потрясая трудовой книжкой, счастливая Руслана переступила порог раздевалки.

– Всё. Отмучилась. Завтра я официально работаю в «Черной Кошке». Роза хотела две недели меня промурыжить, но я выбила из неё согласие.

– Поздравляю.

Руслана, судя по её хитрому взгляду, зашла сюда не только для того, чтобы похвастаться.

– Видела, как ты садилась в Хаммер к мужику с букетом. Это и есть твой муж-тиран из Дубая?

– Да. – мне пришлось признаться. – Это и есть мой муж.

Что скрывать? Все равно это не такая уж тайна. По неосознанной глупости, с дуру много чего про Фархада растрепала. Надеялась, что коллеги мои в лицо его не увидят. Но поскольку Фархад уже засветился, то и отнекиваться не стоит.

– Ну так как? Мы с тобой не договорили. Ты обещала дать телефон Шайтана и до сих пор не дала.

Руслана заладила за своё, выбивая из меня то, что ей было нужно.

– Я не обещала. Я говорила, что спрошу, хочет ли он, чтобы я раздавала его номер всем желающим. Но я не спросила. Занята была. Сегодня спрошу, если получится.

– На просьбу подруги ты не нашла минутку? – Руслана презренно хмыкнула. – А что если покажу твоему мужу видео, где ты отплясываешь с Шайтаном?

– Показывай, что хочешь. – я хмуро скосила брови. Нашлась очередная шантажистка… – А вообще, подружка… Ни с того края ты зашла. Шайтан не прочь с тобой замутить. Был. Но теперь я предупрежу его, кто ты есть на самом деле и какими способами выбиваешь то, что нужно.

Я намеренно солгала, чтобы Руслана почувствовала, как села в лужу, а я осталась на высоте. Это ведь ни с чем несравнимое чувство победы.

Руслана сперва застопорилась. В ее сознании явно произошёл диссонанс. Шантаж ее провалился, она опозорилась, показав себя не с лучшей стороны, да еще и Билли теперь ей вероятно не светит.

Если честно, я не видела рядом с Билли Руслану, а потому намеренно не подводила их общения. Если Билли кутит с ней, но при этом не дал номер телефона, значит, ему она не нужна.

Руслана молчала, наблюдая как я переодеваюсь в повседневную одежду.

Я думала, она постоит немного и уйдет так же молча. Но Руслана выкрутилась. Взялась шантажировать меня по-серьезному.

– Они братья. Билли и твой муж.

– Да.

И этот факт я скрывать не стала. Не подумав о том, что правда может обернуться против меня.

– Странно всё это, Катя. – завела Руслана. – Ты прилетела в нашу сраную местность из Дубая, чтобы устроиться на работу в столовку. С тобой приехали из Дубая муж твой и его брат. Два брата. Подозрительно похожие на двух братьев-преступников, которые обстреляли кортеж Консула. Кстати, тоже в Дубае. Братья-террористы, которые решили укрыться здесь, в нашем городе. Тебе не кажется, что чем-то попахивает в воздухе? Ложью, кажется… А может, и пожизненным заключением?

Я конечно, имела представление, что преступников-братьев ищут все на планете. Но всегда пролистывала эти новости, считая, что данная информация мне не нужна. Как же я ошибалась…

– Не в курсе, что их лица обнародовали? – Руслана удивилась. – Для тебя это неожиданность? Не думай, что я буду заниматься укрывательством международных преступников, Катя.

Я достала из сумки телефон, новый, потому что старый разгрохала сегодня же, и чуть не совершила очередную ошибку. Мне нельзя светиться, иначе зачем было от того телефона избавляться.

Но и с Билли я просто обязана была поговорить.

– Дай позвонить. – потребовала я, едва не плача. – Срочно надо. У меня денег на счете нет.

Руслана дала мне свой телефон. Я внесла номер Билли, затем закрылась в туалете и позвонила ему.

– Почему не сказал, что вас объявили в розыск? – шепотом ругалась я, чтобы меня не услышали посторонние личности, которые могли околачиваться мимо туалета. – Фархад то понятно, почему. Но ты почему не сказал мне о столь важном? Это же не шутки, Билли…

– Кать… Это наши с братом проблемы. Не лезь сюда. Мы сами разберемся.

– Вы хоть… Прячетесь? – голос мой дрогнул.

Значит, Руслана сказала правду.

Теперь я снова вся на нервах и в переживаниях.

Таких, как они и с Фархадом, невозможно загримировать и спрятать. Они оба слишком заметные.

Билли, вопреки всему, усмехнулся.

– Мы невидимы. Не переживай. Эти заботы не должны тебя волновать…

– Как же… Это из-за меня вы теперь… В розыске…

– Не плачь, Звезда. Лучше объясни, почему телефон твой лежит на лестничной клетке? Ты выронила его?

– Нарочно разбила. Чтобы Фархад перестал следить за мной.

– Кать… Ты пойми, это не его блажь, а способ защитить тебя в случае чего. Фархад не какой-то там псих, который сутками следит, куда ты ходишь. Вы оба не из простых людей. Должна понимать, что у него есть враги, которые могут добраться до тебя и потом его шантажировать. Это в лучшем случае, а в худшем – грохнут тебя или в рабство отправят. Ты для всех легкая добыча. Фархада нет сейчас. Но вечером он встретит тебя на остановке. Передаст новый телефон, а там разберётесь…

– Не нужно.

– Не хочешь его видеть, тогда я приду и передам. Но это не вопрос хочу не хочу. Это требование твоей же безопасности. С чьего номера мне звонишь? Это твой новый?

– Нет. Это Русланы. Она сказала, что узнала вас по новостям. Она шантажировать меня вздумала.

Билли ненадолго смолк. Но попросил меня пока не отключаться.

Я ждала и ждала.

– Дай ей все, что она захочет. – посоветовавшись, Билли снова вернулся к разговору. – Не мелочись.

Всё слишком серьезно. Руслана может потопить их.

Расстроенная, я вернулась в раздевалку. Руслана ждала меня там.

– Долго тебя не было. Позвонила?

– Да. Там есть номер его. Кого ты просила. – набравшись смелости, я заговорила шепотом. – Что ты хочешь за молчание?

Руслана окинула меня взглядом превосходства.

– Что у тебя есть? Кроме шубы и платья.

– Золото.

Я вывернула карманы и показала ей драгоценности. Руслана охотно сложила их в свою сумочку.

– И шубу тоже. Номер ты скинула… Теперь всё по-честному.

С шубой оказалось расставаться тяжелее всего. Но никакая шуба не стояла в одном ряду по значимости с теми людьми, кто мне близок.

Я всё отдала. И даже платье.

Руслана ушла довольная и поклялась молчать. Я же, закрыв дверь плотно, дала выход своим эмоциям и наконец расплакалась.

Фархада и Билли разыскивают по моей вине. Их поймают. Это вопрос времени. Вот почему они здесь. Вот почему Билли выбрал жизнь здесь и копеечную работу. Вот почему Фархад здесь, а дети у его матери. Их ищет полиция…

Пока я сокрушалась, одна из коллег заглянула в раздевалку.

– Ты чего плачешь? Обидел кто?

Я покачала головой и, утерев слезы, покинула раздевалку. Умывшись, я более-менее привела себя в чувства.

Пора бы взять себя в руки и выйти работать. Надо держаться. А то почти полдня прошло, я до сих пор не приступила к рабочим обязанностям.

В зале не было посетителей. Коллеги сидели без дела.

– Кать, побудешь тут? – попросила Гаяне. – Последишь за кассой? Мы пойдем покушаем.

– Да, конечно. Иди, я обслужу если кто зайдет.

Я взяла тряпку и пошла вытирать со столов, до которых никак не дойдет уборщица. Хоть чем-то займусь, пока нет посетителей.

Стук в окно испугал меня. Я прервалась, поглядев на гостя.

Женщина, вся грязная, в отрепьях, прислонившись к стеклу, уставилась на меня.

Бомжиха та самая пришла. Которую мы обязаны подкармливать и которую я увидела впервые. Лично мне она ведьму напомнила.

Сегодня участь выносить ей пакет досталась мне. Где стоял пакет, я знала. Потому я кивнула бомжихе, взяла пакет и вышла из кафе.

Бомжиха дожидалась у двери.

– Вот, возьмите. – я сразу всучила ей пакет и попыталась быстро зайти обратно.

Но бомжиха, не поблагодарив даже, вдруг назвала меня по имени.

– Тебя же Катей звать? – переспросила она.

– Да. Я Катя. – решив, что кто-то из девчонок сболтнул, что в кафе появился новый работник, я не придала этому должного значения.

– Фамилию свою оставила или Фархада взяла? Ткачева ты или Башар?

Я выпучила на нее глаза.

– Мы разве знакомы?

Женщину ту немолодую, с нордическими чертами лица, невысокого роста, в пуховом платке на голове, полностью закрывавшем волосы, я видела впервые. Иначе бы определенно запомнила ее облик. Довольно странный для бомжихи. Вроде бы и грязная, и в лохмотьях. Но лицо ее, хоть и пропитое, выглядело неестественно гладким и каким-то… загорелым для разгара зимы. Как и губы, которые явно не были столь пухлыми от природы. Судя по цвету бровей и глаз, я предположила, что женщина эта была блондинкой.

 

Я точно не знаю ее.

– Фархада знаю. – заговорила она, определив мой вопрос. – Он лишил меня семьи. Осталась я ни с чем, потеряла дочь свою единственную. Он ее изувечил, а после убил. Жестоко убил. Понимаю, Фархад руководствовался тем, что доброе дел делает. Ради нее старался. Избавив ее от мучений и рабства. Но добрыми делами вымощена дорога в ад. Прошло много лет, а я до сих пор не могу смириться с тем, что моей дочки нет в живых. Все жду, что она вернется домой…

Меньше всего на свете я хотела бы столкнуться с жертвами из темного прошлого Фархада.

Эта женщина показалась мне искренней. Она выразила свою боль мне, постороннему для нее человеку. Она потеряла дочь, в чем обвиняла Фархада.

Я не исключала, что это правда. Ее дочь действительно могла находиться в адской мясорубке под названием «Иллюзия». Какой резон ей было лгать мне?

– Мне жаль, что так вышло. Правда. – если я могла как-то исправить ситуацию, либо повернуть время вспять, я бы это сделала. – Как звали вашу дочь?

– Я знаю, что моя внучка живет с тобой. Дай мне ее увидеть. Она была всем для меня. Пока ее не забрали.

Без лишних имен было очевидно, что женщина та говорит об Олесе.

– Я бы с радостью вам помогла… Аврора со мной не живет. Я бы и сама хотела ее увидеть. Но Фархад запретил ей со мной общаться. Может вам по хозяйству помочь? Дома прибраться…Или с продуктами? У меня денег не так много, но я могла бы выкроить для вас немного…

– Нет. Помощи не нужно. Скажи, где Аврора? Как ее найти? Есть ее телефон у тебя?

– Телефона у меня нет. Сегодня только потеряла. Как назло… Там остались все контакты… Живет она… Я не знаю. Фархад не дает мне видеться с ней.

– Он все тот же надменный гад. Неисправимый, ему чужды человеческие чувства. Знаешь, из-за кого он растерял все человечное, что в нем было? Любовь его первая была, и та была безответная. Айша.

Я опустила взгляд.

– Конечно, ты не знала. – продолжала женщина. – Он о таких вещах не сказал бы никогда. Тем более тебе, тебе, его личной зверушке. Которую поработил и держит возле себя ради развлечения.

– Что вы знаете о ней?

– Фархад бегал за ней долго, но она всячески отказывалась идти за него замуж. Безответная любовь выжрала в нем всё хорошее. Представь, как он злился, получая от нее отказы, и при этом встречая ее на улице.

– Айша жила в этом городе?

Я была неприятно удивлена, но не потеряла дар речи. Фархад же когда-то меня называл Айшой, в честь своей первой любви. Да, мне очень скверно, что он имя это не с потолка взял, и изначально не видел во мне индивидуальности, но прошлого не исправить. Главное, что сейчас Фархад оставил эту затею и стал называть меня по имени.

Женщина кивнула.

– Живет. Она никуда не делась. Даже знаю, где она работает. Хочешь увидеть её? Ту, из-за которой Фархад не видит в тебе человека? Для него лишь она человеком была, а остальные бабы животные. Он над всеми измывался и будет продолжать это делать. Слышала, что в городе девушки пропадают? Так вот… Присмотрись за своим мужем. Последи, чистым ли приходит домой вечерами. Или бежит от крови отмываться. Показать тебе Айшу?

– Может быть. Но это будет накладно. Я не могу отпроситься с работы….

– Тебе не придется отпрашиваться. Просто возьми и обернись. Посмотри на витрину. Видишь её?

Я оглянулась и не поняла намёка. В зал кафе как раз вошла Роза Робертовна.

– Я вижу только… Мою начальницу. Розу Робертовну.

– Нет, ты видишь Айшу. Она сменила имя и полностью абстрагировалась от будущего, которое ей предначертано. Чтобы Фархад ее оставил в покое. Он был болен ею до такой степени, что намеревался сжигать города до тех пор, пока она не согласится на его предложение руки и сердца.

Моя начальница и есть Айша?…

За ней Фархад, безумно влюбленный, бегал годами? Именно ее видел во мне Фархад? Или он сам себя сдерживал таким образом, дав мне имя возлюбленной, которую считал единственным человеком?

– Айша поступила мудро. Она выбрала одиночество. Своё дело открыла. Лаваш печет и горя на знает. Никто ей не нужен. Детей нет, зато много племянников. И Аврора её знает. Спроси её, если мне не веришь, кто такая тетя Айша.

Роза Робертовна, или Айша, завидев нас и изменившись в лице, вышла из кафе и поравнялась с нами.

– Чего-то не досчиталась, Амира? – скрестив руки на груди, грубо поинтересовалась она у женщины. – Там столько, сколько и всегда.

– Уже ухожу. И, Катя… Подумай насчет всего. Пищи для размышлений у тебя предостаточно.

Женщина, которую звали Амира, помахала Розе Робертовне рукой и, не спеша дойдя до угла, завернула за него.

– Не бери в голову, что она сказала. Эта женщина сумасшедшая и подлая. Больше к ней не выходи.

Роза Робертовна, дабы оказать поддержку, взяла меня за плечи и потерла их, чтобы я согрелась. От ее прикосновений меня будто током прошибло.

Для меня весь мир перевернулся с ног на голову в тот момент, когда я узнала, на кого работаю, и как тесен этот перевернутый мир.

Вот почему мать Олеси приходит сюда, и Роза «Айша» Робертовна «отстегивает» ей, пряча взятку среди продуктов питания. Взятку за то, что сделал Фархад, которого она когда-то забраковала.

– Вы слышали, о чем она говорила? – я посмотрела Розе Робертовне в глаза, чтобы не пропустить, станет ли она юлить.

– Нет, не слышала. Она никогда не говорит ничего хорошего. Все ей должны, все во всем виноваты. Не принимай её слова близко к сердцу. Для нее это способ заработать. Танцует на костях дочери, до которой дела ей не было никогда…. Никто ни в чем не виноват. Пойдем, а то простудишься… Амира того не стоит, чтобы на нее здоровье свое тратить.

Роза Робертовна заботливо завела меня в кафе, и я не стала противиться. Я не могла злиться на эту добрую женщину, хоть и заимела представление, почему она так среагировала при первой нашей встрече и почему выделяла меня среди остальных работников.

Глава 4. Фархад/Катерина

– Прости меня, Фархад! Ну прости, проклятую! Пусть Аллах меня покарает! Но ты будь снисходителен! На тот момент я не могла оставить ребенка! Мне никогда не справиться с этой болью! Но не отбирай у меня Ахмеда! Он мне как родной!

Марджана не своим голосом ревела в трубку на протяжении длительного времени. С перерывами мы с ней общались, если брать в целом, битый час, если не больше.

Я же был неумолим. Никакие её слова не трогали меня, так как не видел ни малейшего оправдания её дичайшему поступку.

– Нет, Мардж. – говорил ей в сотый раз. – Ты не оправдала моё доверие. Забудь об Ахмеде. Больше ты его не увидишь. Не вздумай появляться в его жизни впредь. И в моей жизни тоже. Для меня ты умерла, как и тот ребёнок.

В очередной раз я первый закончил разговор. И Марджана в очередной раз перезвонила.

Как же трудно выяснять с бабами отношения…

Тут и Дилияр с Катей по телефону общался в другой комнате, а я всё, что они обсудили, прослушал. Единственное, что успело дойти до ушей, так это что среди «лавашников», в теории мирных, но встретивших меня с шашками наголо, затесался засланный казачок из Кобринского войска. Эта мадам по имени Руслана подобралась к Кате слишком близко и взялась шантажировать её, что сдаст полиции информацию о нас с Дилияром.

Но нам с братом сей поворот сюжета был не страшен. Откупимся в любом случае. Вызывало опаску то, что Катю мы несознательно, но ввязали в эту войну, и теперь она, по собственной глупости и недальновидности, упорно отдаляется от меня в сторону врага, который спит и видит, как меня достать за живое. Катя не знает всех подводных течений, и никак не сказать ей, что мы снова в «Иллюзии», так ею нелюбимой, что она слово это возненавидела. Мало того, что мы все тут, теперь стоим по другую сторону баррикад, защищая границы от вторжения захватчиков, грезящих сотворить хаос в стране.

А захватчики эти взялись вторгаться часто.

Боюсь, серьёзно пострадает и простой народ. Кобрина вывела войска на улицы города сразу после того, как произошло столкновение между мной и «лавашниками». Она надеялась меня подставить и выдать бесчинства подневольных ей психопатов за мои проделки. Но ее намерения всё же удалось купировать, а действия пресечь на корню. Поскольку Казбек – мастер по технике, он без труда вычислил их планы и передал мне координаты предстоящего вооруженного восстания. Жаль только, что Кобрина решила мериться достоинствами в открытую. Жаль, в первую очередь, людей, которые могут оказаться в ненужном месте и в ненужное время. Многие могут выйти в магазин и умереть. А могут и в домах сидеть, а им снаряд прилетит.

Жаль, что Кобрина не соблюдает элементарных правил поведения в обществе, да еще и выдает свои стратегии под моим именем, разжигая у остальных кланов ненависть ко мне. У меня ее жалкие попытки меня опорочить вызывают лишь немного сочувствия, а в остальном сугубо желание поскорее расправиться с ней и её республикой.

Я должен поговорить с Катей сегодня. И рассказать, чего ей стоит опасаться и кого. За «Иллюзию» и за то, что я главный и единственный, пока умолчу, а вот насчет Кобриной и «Черной Кошки», Кате стоит знать. Это пока что первоочередное знание, которое я должен донести до Кати, и чем скорее, тем будет лучше для всех.

Дальше поведаю ей о той, на кого она работает сейчас и стоит ли ей работать там, если смогу придумать, как преподнести это получше. И после, в самом конце, когда Катя будет податлива и готова для инноваций, попробую подменить понятия, преподнеся информацию, что в «Иллюзии» заключается всеобщее спасение. Так тому и быть.

*** Катерина

В клубе я не появлялась. Друзья мои и вовсе перевелись. Обращаться за помощью было не к кому. На улице зимой не прожить. Оставалось ночевать в кафе, потому что негде было, кроме как там.

Кафе служило единственным пристанищем в городе, где я чувствовала себя в безопасности. Благо, меня отсюда не гнали. Потому что не подозревали, что я уже третью ночь подряд в буквальном смысле слова живу на работе.

Я солгала Фархаду и Билли, который сказал, что будет ждать меня на остановке три дня назад, и не пришла. Вечером встречи не состоялось. Я не пошла на остановку, не вернулась в квартиру сестры Алисы, в тот же вечер сообщив Алисе, что освободила помещение насовсем. Придумала байку, что уезжаю из города, заведомо уверенная в том, что Билли она не сболтнет.

Если бы Алиса не была с Билли поругана, а тот, со злости не сболтнул бы Фархаду о моем новом номере телефона. Но пока они в ссоре, я могу не бояться, что Фархад позвонит.

Три дня он меня не беспокоил, и Билли тоже о себе не напоминал. Но при этом я не могла позвонить Авроре и Фатиме. Руки были связаны. Я понимала, что надо что-то решать с жильем, пока меня не засекли, но возможностей пока не появилось.

По воле случая, я не смогла долго скрывать тот факт, что не ухожу домой. Роза Робертовна на четвертый день застукала меня спящей на диване в ее кабинете. В раздевалке были только пластиковые стулья, на которых спать невозможно. Если бы не то, что диван имелся только в ее кабинете, я бы ни за что туда не вошла. И не сгорела бы со стыда, как это случилось сейчас.

– Кать, что это значит? – ее громкий голос разбудил меня.

Я вскочила с дивана, не решаясь поглядеть на Розу Робертовну.

– Извините. Такого больше не повторится…

И хотелось что-нибудь придумать сейчас, но на ум ничего не пришло. Потому пришлось стоять молча, опустив голову, как нашкодивший ребенок, и получать словесное наказание от взрослого.

– Только врать мне не надо. Здесь повсюду камеры. – предупредила Роза Робертовна и указала на диван. – Садись. Давай начистоту. Попробую помочь, если расскажешь, что у тебя произошло…

Мы обе присели на диван.

Я стеснялась говорить о насущном, равно как и поднимать глаза.

Роза Робертовна начала первой.

– Я думала, у вас с мужем все наладилось. Оказалось, нет? Стало только хуже? Тебя из дома выгнали?

Я покачала головой, не поворачиваясь к ней лицом.

– Не выгонял меня никто. Сама ушла. Да и дома у меня нет. Так, перебивалась по знакомым всё это время. То у одних ночевала, то у других… Теперь вот некуда идти. Все меня предали. И денег на жилье нет.

Роза Робертовна выслушала меня и, недолго подумав, спросила.

– Сколько нужно денег? Сколько не хватает, чтобы снять приличную квартиру?

– Я собираю деньги. Не до квартиры сейчас. Хочу в скором времени поехать к свекрови в Дагестан и забрать оттуда детей.

 

– И Фархада о том, разумеется, в известность ты не поставишь… – Роза Робертовна как в воду глядела.

– Он попросту не даст их забрать. – жалобно пояснила я ту причину. – Я хочу уехать с ними далеко…

– Не продолжай. Он тебя всего лишил… Какой подлец…

Роза Робертовна громко выдохнула и стукнула себя по коленям.

– Кто бы знал, что Фархад до такого опустится??? Как низко с его стороны запрещать матери видеться с детьми…

– Будто вы не знали, что он такой и есть…

Я дала ей понять, что в курсе того, что они с Фархадом знакомы, и достаточно близко.

Роза Робертовна, немного помолчав, не стала отнекиваться.

– Раньше Фархад таким не был. Видимо, мой папа его испортил. Говорила же Фархаду, что он должен был найти другую работу, чтобы остаться человеком… Но Фархад меня не послушал.

– Ваш отец испортил Фархада? – удивилась я тому, что услышала. – Я думала, вы сирота.

Роза Робертовна не хотела заводить этот разговор, но ей пришлось, хоть и далось с большим трудом.

– Папа мой был несносен. Он слишком много на меня возлагал того, чего я не хотела и не признавала. Я должна была, как старшая в семье, перенять его дело. Но я отказалась. Вместе с тем я отказалась и от отца своего, когда узнала, чем он занимается.

Недолго помолчав, будто вспоминая существенные детали и образы из прошлого, Роза Робертовна продолжала свою исповедь.

– Это было очень давно, лет четырнадцать или пятнадцать назад. Я в тот день была убита морально. Слезы мои текли и текли из-за папы. Я то и делала, что доставала платок и вытирала глаза. Пришла к нему в тот день, чтобы сказать, что он мне не папа. Попросила охрану предупредить его, что жду у ворот, чтобы папа вышел ко мне сам, так как я не переступлю порог его дома после того, что узнала… И там, – вздохнула она печально. – у ворот его особняка, я и познакомилась с Фархадом.

Я придвинулась ближе.

Роза Робертовна продолжала свой рассказ.

– Фархад мыл машину. Тогда я ещё не знала, что он работает на моего папу, иначе бы не стала и глядеть в его сторону. Но я не знала. Помню, предположила, наивная, что он из соседнего дома. Смотрел на меня, улыбался, заигрывал, шутил… Чтобы поднять мне настроение. Поначалу я испытывала сильное стеснение и страх, ведь прежде я ни с кем не знакомилась на улице. Да и с парнями никогда не разговаривала – папа строго запрещал.

– Но вопреки всему, вы познакомились тогда… – предположила я то, что казалось очевидным.

Роза Робертовна кивнула.

– Когда я стала отвечать на его попытки меня развеселить улыбкой и смешками, Фархад сам подошел. Мы разговорились о том, о сем. Помню, как он меня покорил своей харизмой. Тогда он был другим. Совершенно другим. Не таким как сейчас. Молодой, лучезарный и совсем невоспитанный парень, что меня поразило, но и привлекло одновременно. – рассмеялась она. – Дерзкий, наглый, но при этом открытый и искренний. Очень симпатичный и добрый, несмотря на внушительный рост и уже тогда немаленькую комплекцию…

Я была вынуждена принять душевный монолог Розы Робертовны с пониманием, хоть и странно было слышать подобные вещи от неё.

Роза Робертовна всё говорила и говорила.

– Поскольку папа в тот день ко мне не вышел, я совсем расстроилась. Уселась на бордюр и дала волю чувствам. Осторожно выведав у меня суть проблемы, Фархад предложил подвезти меня до дома. Я согласилась. На тот момент я решила, что он послан мне свыше. Я была очень верующим человеком. И ему свою веру открыла. Фархад принял ислам, чтобы мы могли общаться и дальше, по моим правилам. Быстро у нас всё завертелось, Катя. Извини, что рассказываю, но…

– Ничего-ничего… Пожалуйста, продолжайте.

– В общем, Фархад, небезразличный к моим проблемам, всерьёз вскружил мне голову. Он набрал лучшую бригаду строителей, и в кратчайшие сроки я получила это кафе. Так я ушла от того будущего, что было уготовано для меня отцом, которого считала чужим человеком. Фархад помог мне стать независимой, открыть свое дело, которое имею по сей день, помог оформить документы быстро и в обход отцу, который был уверен, что я одумаюсь и приползу просить у него прощения. У меня было всё, чтобы построить жизнь так, как хочу. Но пути господни неисповедимы. Как сейчас помню…

Роза Робертовна подошла к столу и провела рукой по его краю.

– Вот тут, на этом месте, Фархад оставил папку с документами. Синюю, прозрачную. Обыкновенную папку, в которой имелся новый паспорт на мою нынешнюю фамилию и имя, и свидетельство о рождении, в котором был исключен отец. Фархад сделал это ради меня, несмотря на то, что мог за это поплатиться. Но я не знала о том, на кого он работает и против кого идет ради меня.

Немного помолчав, Роза Робертовна произнесла.

– Перебирая документы, я нашла обручальные кольца. Фархад собирался сделать мне предложение, но был вынужден срочно уйти… Кто-то ему позвонил… А после, сразу после него, зашел мой брат. Его выписали из клиники, после операции. На глаза ему попались документы. Он все это прочитал и назвал ту причину, почему свадьба не состоится.

История Розы Робертовны разнилась с историей бомжихи со странным именем Амира. Роза Робертовна сменила имя не из-за Фархада, а из-за отца своего. Более того, Фархад сам подбирал ей имя.

– Что случилось? Почему вы не поженились? – я бы не стала упоминать об этом, но интерес и ревность взяли своё.

– Дело было не в отце и его благословении. А в том, что я и Фархад оказались родственниками. Это был удар для нас обоих. Я так и не смогла оправиться после случившегося в тот день.

– Какой кошмар… Узнать такое в день помолвки… Искренне сочувствую вам … – выразила и я, как не странно, не лукавила сейчас ни на йоту. – Вы так и не вышли замуж после него?

Роза Робертовна улыбнулась, но улыбка та показалась мне с оттенком горечи.

– Нет, я не вышла замужем. Боялась обжечься. – усмехнулась она с собственной глупости. – Боялась мужчин. Второго раза, как этот, я бы не пережила. Я без мужчины всю жизнь, но это мой сознательный выбор. Я может и сожалею об этом, ведь порой очень не хватает мужчины рядом. Но зато у меня много племянников и племянниц. Им я отдаю всю себя…

– А брат ваш? – продолжала узнавать я о Розе Робертовне и её родственниках. – Он чем-то болен? Вы сказали, он перенес операцию.

Роза Робертовна отвернулась, осознавая, что я вынуждаю её говорить то, что неприятно. Ей совсем не хотелось вспоминать об этом, но по моей инициативе пришлось.

– Моего брата нет в живых. Убили его. Четыре года назад. – разумеется, ей было тяжело это произносить. – Давно, несколько лет назад это было, брат узнал о том, что дочь у него есть. Тринадцать лет ей было. Брат знать не знал о ее существовании столько лет. А когда узнал, сказал, что не примет ее. Он в принципе никогда не утруждал себя узами брака, и ребенок был ему не нужен. Впрочем, как и другие дети, которые могли рано или поздно родиться от него. Он обезопасил себя, сделал себе стерилизацию.

Я слушала, недоумевая, как такое могло произойти в реальном мире и времени. Тем более, среди людей кавказской национальности, что казалось для меня вопиющим.

– Эта девочка, от которой отказался ваш брат… Что с ней стало?

– После того, как с Фархадом пришлось прекратить общение, я с головой ушла в эту девочку. Помогала ее матери с деньгами и воспитанием, но в душе считала ее своей. Я взяла на себя роль отца и сделала все, чтобы девочка эта выросла без нужды. И даже сейчас, когда ей почти тридцать, я помогаю ей и ее двум сыновьям. Мама ее, Ольга, плоха совсем стала. Здоровье пошатнулось на нервной почве. Ноги отказали.

Дочь брата Розы Робертовны моя одногодка, имеет двух сыновей. А мать неходячая. Да и брат Розы Робертовны, сделавший вазэктомию… И отец, у которого работал Фархад… Слишком много совпадений.

– Кажется, я знаю, о ком вы говорите. – с неуверенностью сообщила я, сама не в силах поверить в столь невероятное стечение обстоятельств. – Но это было бы слишком невозможно… Я просто наслышана о похожей жизненной истории, и…

– Почему же невозможно? Мир тесен. – Роза Робертовна сделала паузу. – Амирхан мой брат. Ты его знала.

Это правда???

– Он ваш брат? – я не могла поверить в это. – Он же не младше вас?

Насколько помнила, Амирхану было около пятидесяти на тот момент, пока он был жив. Но Роза Робертовна однозначно выглядит моложе, чем он.