Za darmo

После заката будет рассвет

Tekst
Z serii: Рассвет #2
Oznacz jako przeczytane
После заката будет рассвет
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1. Оля

«Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений».

Фёдор Достоевский

– Доброе утро, Мышка, – громко заявив о своём присутствии, буквально впорхнула в комнату мама, в хорошем расположении духа, чего не скажешь обо мне. Моё настроение в это утро явно оставляло желать лучшего.

Так неожиданно было слышать от мамы моё детское прозвище, давно она меня так не называла, с самого детства. Мне совсем не хотелось просыпаться, а тем более открывать глаза, и я только промычала что-то невнятное ей в ответ, ещё глубже зарывшись под одеяло. Но мама есть мама и она всегда знает какими способами поднять меня с кровати, не предпринимая абсолютно никаких усилий. Открыв один глаз, я увидела в поле моего зрения аппетитно красовавшийся поднос с вкусной маминой выпечкой и свежезаваренным кофе.

– Доброе утро, хитрый ход, мамуль, – заулыбалась я, вдохнув этот восхитительный аромат.

Это мне слегка подняло настроение. Трудно устоять перед такой заботой, когда тебя любят и делают всё, чтобы ты была счастлива.

– Я тебя люблю, но ты знаешь, что это запрещенный прием,– потянулась я к чашке и сделала глоток сладкого, как я люблю, кофе, прикрыв глаза от удовольствия.

– Вставай, вставай, соня, уже почти двенадцать, так всю жизнь проспишь, – шутя потрепала меня по голове мама, наведя на голове ещё больший чем был бардак, превратив его окончательно в воронье гнездо. – Посмотри, какой сегодня дивный, весенний денёк, так и зовёт сходить погулять и погреться на солнышке.

И тут она сделала то, что я до ломоты во всём теле не любила – быстро подбежала к окну и одним ловким движением рук распахнула шторы, чем окончательно закрепила свою победу, не оставив моей дремоте никаких шансов. Слова возмущения застряли у меня в горле от такого беспардонного вмешательства в моё личное пространство. Я поморщилась от яркого света, поставив чашку обратно на поднос, и быстро упала на кровать, громко застонав от своего бессилия. В такие моменты спорить с мамой бесполезно, проще подчиниться.

В комнате было большое окно и очень плотные шторы, создававшие тоскливую атмосферу, соответствующую моему такому же тяжёлому настроению. Здесь так уютно было хандрить, и вот в одну секунду мой мрачный «бункер» был разрушен. Яркий свет, который я и раньше особо не любила, предпочитая больше пасмурную и дождливую погоду, уничтожили его, и солнечные зайчики нагло ворвались сюда. Вставать с кровати не хотелось совсем. Желание было только одно, и очень стойкое – поглубже зарыться в эту мягкую глубину и предаться меланхолии, которая уже больше двух месяцев была моим извечным спутником по жизни. Но мама не оставляла свои попытки вытащить меня на свет Божий и донимала каждое утро всяческими своими уловками, пытаясь выманить меня из моего «убежища». Каждое утро мы состязались с ней в неравном бою, кто окажется упрямей, и я в последний раз попыталась сделать хоть что-то, чтобы не вставать:

– Мамуль, дай ещё минут пятнадцать, ты же знаешь, как я люблю понежиться в постели по утрам.

– Знаю! Вот потому и бужу, что знаю чем это заканчивается каждое утро. И если я пойду у тебя на поводу, закончится это тем, что кто-то опять закроет глазки и проспит до вечера, а потом всю ночь будет бродить по дому и реветь в подушку. Мы это уже проходили, никаких отговорок, вставай встречать новый день. Дочка, посмотри как чудесно за окном, хватит хандрить. С сегодняшнего дня мы начинаем новый этап нашей жизни, – прыгая, как молодая козочка, по комнате, мама даже, кажется, помолодела лет на десять, сыпя по сторонам неуёмным оптимизмом, льющимся через край, заражая им и меня заодно.

Мы с мамой внешне были очень похожи. Она была красивая и для своих лет выглядела просто прекрасно : невысокая, стройная, с длинными каштановыми волосами, которые ей приходилось подкрашивать время от времени, с голубыми озёрами глаз, в которых плескался тот самый озорной огонёк, заставляющий нас с папой верить и стремится. Она была нашим ангелом, нашей путеводной звездой, душой нашей семьи. Родила мама меня поздно, в сорок три года почти, а папа и того был её старше ещё на шесть лет. Поэтому родители были уже в летах, но только внешне, в душе они были молоды и заражали всех своей неуёмной энергией и жизнелюбием. Хорошая моя, добрая, самая заботливая и нежная мама, как я её люблю. Она источник моей уверенности в завтрашнем дне, моя опора и поддержка.

– Какой новый этап, что ты ещё придумала? – в очередной раз сладко потянувшись, я с интересом взглянула на неё, попив ещё кофейку.

Силы прибывали, теперь я окончательно проснулась и была готова встречать новый день. Мама все эти месяцы пыталась сделать всё, чтобы я поскорее пришла в себя. Восстановление после болезни было тяжелым, после чего был длительный период реабилитации. Болезнь так вымотала меня, что я похудела настолько сильно, что торчали кости, а мои большие до этого глаза стали просто огромные на фоне моего худого и бледного лица. Ничто не проходит бесследно. Поэтому, как только мы вернулись домой, самой главной задачей родители поставили откормить меня, видимо, до размеров большого розового поросёночка: завтрак, обед, полдник и ужин, паужин – всё по расписанию, и ни в коем случае нельзя оставить и крошки. Тарелка должна быть всегда чистая и блестеть так, как будто её корова вылизала языком. Но я не была против, вкусно поесть я любила всегда. Да и сама себе в то время разонравилась, смотреть было страшно: одежда просто висела на мне, как на вешалке. Сейчас я обрела свой прежний вес и даже набрала пару-тройку килограмм, что мне очень даже шло.

– Я нашла тебе работу, ты же сама хотела чем-то заниматься. Вот я и подумала….

– Хотела, что за работа? – перебила её я, оживившись от такой новости.

Хватит хандрить, Оля, пора начинать учиться жить заново!

– Соседка, баба Нюра, сказала мне, что с почты Наташка замуж вышла, уволилась и уехала куда-то в неизвестном направлении с новым мужем, вроде в город, а вот в какой и куда не знаю. Он у неё военный, теперь будет с ним по гарнизонам мотаться. Место на почте освободилось, и я подумала, что может захочешь поработать там. Впереди лето, работа не пыльная и тебе всё же заняться чем-то не помешает, а то ни кровиночки в лице не осталось, сидишь дома безвылазно, да и копейка какая никакая будет.

Жили мы в своём доме, недалеко от города, в котором я училась, в посёлке городского типа: просто, скромно и небогато, но нам всего хватало. К богатству никогда не стремились и меня также воспитывали – никому не завидовать и чужого не брать. Мама всю жизнь медицинской сестрой в нашей больнице проработала, а папа в сельхозтехнике механиком. Руки у него золотые и совсем безотказный – всем поможет всегда, везде и в любую минуту. Родители считали, что большие и лёгкие деньги – это зло, которое меняет людей не в лучшую сторону. И познакомившись с такими людьми, богатыми и избалованными на практике, я пришла к такому же выводу. Чрезмерный достаток меняет человека, развращает душу и развязывает ему руки во вседозволенности, позволяя думать, что ему всё можно, делая его эгоистичным и заносчивым.

– Я согласна руками и ногами – это то что нужно. Мам, ты просто моя спасительница, – не сдержав эмоций, я грустно улыбнулась ей и обняла её крепко-крепко, прижав к себе. – Спасибо тебе, родная моя, что ты есть и поддерживаешь меня, что бы я без тебя делала.

Отстранившись от меня, она серьёзно на меня посмотрела и в сотый, наверное, раз спросила:

– Оль, может быть, расскажешь всё-таки правду, что тогда с тобой случилось на самом деле? Я же знаю, что ты не всё нам с папой рассказала. Что ты скрываешь от нас? – гладила меня по волосам она без остановки, заглядывая мне в лицо, пытаясь увидеть правду в моих глазах, всегда чутко улавливая в них ложь.

А что я ей скажу? Что меня опоили и украли, удерживая силой? Это так унизительно… Я не могу в таком признаться…

– Мам, правда, всё в порядке.

Врать я уже научилась, не краснея и не отводя глаза, но маму обмануть было сложно. Она всё понимала и не давила на меня. Спрашивала, конечно, каждый день, но без нажима. В её душе жила над, что однажды она выведет меня на откровенный разговор, но разве о таком говорят? Может быть, я расскажу ей когда-нибудь потом, но не сейчас… К этому я точно ещё не готова, слишком всё болит внутри… Раны так и не зажили, продолжая кровоточить, каждый день воспоминаниями напоминая о том, что было, причиняя нестерпимую боль.

– Всё, что я тебе рассказывала, правда, – монотонно в очередной раз стала врать и описывать события я, которых и отродясь не было. – Я была у подруги, она живёт за городом. Мы с ней делали совместную работу и готовились к паре. Я не видела, какая метель на улице, и что всё вокруг замело. Когда вышла из дома, перепутала дороги и заблудилась. Рустам там жил неподалеку, увидел меня и спас….

– Зачем ты вообще на ночь глядя куда-то поехала? Ты чем думала? Вот как не считать тебя маленькой после такого? Ты же понимаешь всю глупость своего поступка? – начала опять горячиться мама, покрываясь от волнения красными пятнами.

– Мамуль, я не могу ночевать не дома. Конечно, понимаю. Прости, я сглупила, впредь буду осторожна….

– Почему они вообще тебя выпустили? Где были её родители, и куда они смотрели, выпуская тебя в такую непогоду?

– Мама, хватит, давай забудем всё это, как страшный сон. Это в прошлом, всё же хорошо и обошлось, все живы и здоровы. – успокаивала её я, ругая себя, что опять позволила завести этот бесполезный разговор, который всегда заканчивается одним и тем же.

– Но могло и не обойтись. Ты понимаешь, что если бы не Рустам, всё могло закончиться трагически? Кстати, ты бы к нему присмотрелась, такой парень хороший, и к тебе точно неровно дышит. Я видела, как он на тебя тогда в больнице смотрел.

– С чего ты вообще это взяла, нормально смотрел, просто с переживанием, обычное дружеское участие. Ему было не всё равно, ведь это он меня нашёл. Парень просто чувствовал себя ответственным за моё здоровье, не надо раздумывать больше, чем есть на самом деле.

 

Сердце опять защемило от воспоминаний о нём. Мама, не ведая о моих страданиях, подняла ту тему, которую я старалась избегать и гнать из своих мыслей, пытаясь забыть Рустама, понимая в глубине души, что это невозможно.

– Не каждый будет так переживать, волноваться и навещать, про подарки и цветы вообще молчу. Может пригласим его к нам и отблагодарим по человечески? Он мне свой номер оставил домашний. Как ты на это смотришь? – проницательно исследуя мою мимику, спрашивала она моё мнение на этот счёт, чётко считывая все эмоции с моего лица.

Я пришла в ужас от такой перспективы. Нет, только не это… Я не могу его видеть… От одной мысли, что увижу Рустама, сердце начинало стучать быстрее. Я разволновалась и впала в панику, дыхание участилось настолько, что я стала задыхаться от нехватки воздуха. Горло сковало спазмом с такой силой, что потемнело в глазах. Паническая атака, которая последнее время была частый гость в моей жизни, не оставляла меня ни на минуту, настигая всегда, когда речь заходила об этом человеке или событиях с ним связанных.

– Всё, доченька, прости, я опять тебе напомнила ту ночь и ты разволновалась. Вон побелела вся, как мел. Всё позади, успокойся. Я постараюсь больше не поднимать эту болезненную для тебя тему. Вот увидишь, Мышка, всё наладится, и ты обретёшь прежнюю гармонию в душе, – не прекращала гладить меня по волосам она, успокаивая, как маленькую девочку, хотя я такой себя и ощущала: маленькой и беззащитной.

Мама вселяла в меня веру на какие-то хорошие в будущем перемены, но я не знала чем заполнить образовавшуюся пустоту в душе и огромную дыру в сердце и не видела для себя не единой возможности обрести прежнее равновесие. Ох, мама, если бы ты знала всю правду… Интересно, чтобы она сделала? Заявила в полицию? Отец бы точно уже убил его и срок мотал за своё преступление. Я бы сразу погубила нашу семью, поэтому и молчу…

Мне не с кем поделиться своей историей и своей болью. Что будет дальше? Как вообще жить и верить людям после такого разочарования в них? Смогу ли я стать прежней и обрести былую гармонию в душе? Я задавала Всевышнему все эти бесконечные вопросы, терзающие меня, не получая на них ответы, и сама приходила к выводу, что нет, прежней мне уже не быть. Но это не значит, что я не буду пытаться стать счастливой. Буду, ещё как буду, ведь в упрямстве мне нет равных…

Глава 2. Оля

«Забудь то, что в прошлом ранило тебя, но никогда не забывай чему оно тебя научило….».

Юрий Никулин

Уже больше двух месяцев я не видела и ничего не слышала о Рустаме. Но так легче для меня, я даже мысли о нём гоню от себя как можно дальше – они причиняют боль. И не только потому, что по его вине мне пришлось пройти. Я по нему скучала, очень… Мне его не хватало до скрежета зубов, до ломки во всём теле. Интересно, как бы сложились наши отношения, если бы не его измена? Думаю, у них был бы шанс на развитие…

Я часто вспоминала время, когда я только вернулась домой. Это был самый тяжелый период в моей жизни. Говорят, время лечит, но я не согласна с этим утверждением, проверив его на практике. Время не лечит, оно притупляет боль. Можно вылечить зуб, простуду, кашель, горло, но душу невозможно, боль может со временем ослабнуть, притупиться, но шрамы, которые она оставила, никогда не заживут. Воспоминания немного поблекнут, сотрется их острота, но забыть невозможно, а излечиться от этой пагубной зависимости от него просто немыслимо.

Каждую ночь на протяжении долгого времени я видела кошмары, металась, бредила, просыпаясь среди ночи в холодном поту, и успокаивала себя, что это всего лишь далёкий от реальности страшный сон, безумные фантазии моего воспалённого мозга. То мне снилась Лариса, которая хохотала зловещим смехом, как сумасшедшая, тыча в меня своим пальцем и обзывая глупой курицей, то снился Рустам с его тяжёлым, пронизывающим насквозь взглядом и то, как он уходит и оставляет меня одну в кромешной темноте привязанную к ножке кровати, где я только могу слышать его голос. Голос хозяина, который командует и говорит мне что делать, а я незамедлительно исполняю, как преданная рабыня, все его команды. Но самый страшный сон, когда я видела эту самую голую дрянь на его груди, как они сплетались и обнимались на моих глазах, он входил в неё, и она стонала, похоть была на их лицах, а презрение и насмешки плескались алыми огнями в их блестящих глазах. Моё подсознание издевалось надо мной, посыпало солью мои раны, душило ненавистью и обидой, терзало и подло било меня. Слава богу это закончилось, мои сны психически нездорового человека прошли, и я на стадии, если не выздоровления, то хотя бы принятия того, что это всё было со мной. Но надо жить дальше…

Самое главное моё спасение было в том, что я вернулась в свой родной дом. Дом, мой милый дом – моя крепость. Как же раньше в детстве было хорошо, когда я была маленькой девочкой. Всё тогда было понятно, а главное легко и просто. Где же та беззаботная девчонка со смешными косичками и вечно широкой улыбкой на лице. Я всегда была очень любознательным ребёнком и во всём и всех видела только хорошее. Я так по ней скучаю… Люди сами по себе не становятся циниками, эгоистами или лицемерами. Мы меняемся из-за каких-либо обстоятельств или благодаря людям, которые находятся рядом с нами. Мне так сейчас не хватает той лёгкости, когда смотришь на мир широко открытыми глазами в ожидании чуда. В мире столько всего удивительного, и когда ты маленький, то кажется весь он перед твоими ногами, а в душе ожидание того, сколько интересного и удивительного тебя ждёт впереди. Когда ты становишься старше эти иллюзии меркнут, и ты понимаешь как ты был наивен и глуп, идеализируя этот мир, и то как много ты ждал, но в итоге не получил ничего, кроме разбитого сердца…

Дни текли друг за другом, незаметно складываясь в недели, а недели в месяцы. Весна бурлила за окном, оставляя меня за бортом жизни. Не замечая ничего вокруг, и как будто оглохнув от посторонних звуков, я жила в своём вымышленном собственном мире, отгородившись от окружающей меня действительности. Родители так переживали за меня, что даже психолога хотели нанимать, но я отговорила их от этой глупости, заверив, что я в порядке, пару месяцев и буду, как новенькая. Шаг за шагом я училась жить заново, как маленький ребёнок, который только познаёт мир и учится ходить. После всего мне было сложно общаться с людьми и нужно было заново пытаться им доверять, но я не могла… То ли я оказалась такой слабой, то ли родители не смогли должным образом воспитать меня с детства, не закалив мой характер и не приспособив ко взрослой жизни? Я не знала ответы на эти вопросы, постоянно мелькающие в моей голове, не давая жить спокойно. Нет, не подумайте, что мне расхотелось жить, просто жизнь потеряла свои яркие краски, и я рассталась со своими детскими наивными мечтами, можно сказать, «розовыми очками» и верой в настоящую любовь и дружбу, решив больше для себя не заводить подруг никогда и уж тем более не связываться с противоположным полом. Я простила всех и не держу ни на кого зла, отпустив ситуацию. Пусть всё идет своим чередом, подумала я и, махнув рукой, пошла устраиваться на свою первую в жизни работу, не подозревая, что это решение принесёт череду новых неприятностей и испытаний.

На почте уже ждали меня. Участок мне достался лёгкий, недалеко от дома. Коллектив был хороший, встретили меня все с большой охотой. Задача моя была рассортировывать и носить заказные и обычные письма, извещения, газеты и журналы по выписке, а также пенсию пенсионерам. Писем в то время писали очень много, эпистолярный жанр был в разгаре. Взяв очередное письмо в руки, я фантазировала о том, что находится на страницах этого довольно-таки плотного конверта, какие тайны скрыты в его недрах. Мне было любопытно заглянуть в чужую жизнь, кто пишет и кому, какое это письмо: любовное, романтичное, судебное, или же поздравительная открытка с юбилеем, днём рождения или праздником. Я помню как ждала их в детстве или писала сама.

Так и протекала моя жизнь в спокойном русле на первый взгляд, создавая иллюзию той моей жизни, которая у меня была до встречи с Рустамом , но это всего лишь видимость. Я знала и чувствовала, что так просто он не отстанет от меня. Предчувствие каких-то скорых событий не покидало, вызывая какое-то непонятное волнение, предвещающее что что-то будет, но вот плохое или хорошее не знаю. Он придёт, я это чувствовала всем своим существом… Такое ощущение, что Рустам выжидает, когда я приду в себя, и даёт мне время всё осознать и решить, чего я хочу. Я чувствовала, что принадлежу ему и душой и телом, вся без остатка. Он оставил на мне свою метку, заклеймил и поработил мою душу, навсегда забрав с собой моё сердце.

Скоро мне исполняется двадцать лет, а такое чувство, что все сорок. И я снова боюсь, что он ещё что-то учудит, если я откажу ему. Но больше всего я боялась, что не удержусь и не смогу сопротивляться ему. Я становлюсь другая рядом с ним, незаметно меняюсь. Он делает меня иной, не похожей на саму себя: более смелой, более импульсивной и раскрепощенной, способной на такие поступки, на которые я даже не подозревала, что способна. Рустам пробуждает во мне тёмные начала, животную страсть и похоть… Он подавляет, подчиняет, делает зависимой от себя, заражая меня своими пороками, превращая в подобие себя. А может быть я всегда была такая? Я, как спала, меня ничего не интересовало, кроме книг, но Рустам разбудил меня ото сна и показал, как прекрасна любовь в реальной жизни, а не только на страницах моих любимых романов. Жаль, что это счастье продлилось недолго…

– Не хочешь с нами сегодня на танцы сходить? – спросила меня Вика, вырвав из мыслей о Рустаме, чему я несказанно обрадовалась, пытаясь хоть как-то отвлечься от мыслей о нём.

Вика, девчонка семнадцати лет и круглая отличница, которая только-только закончила школу. Она молодец, цели у неё на жизнь были грандиозные. Этим летом девушка собиралась поступать в медицинский институт, а пока дома решила немного подзаработать деньжат на учёбу. Вика была добрая, открытая и целеустремлённая девочка, которая знает чего хочет в этой жизни. Чем-то она мне напоминала меня, только была более открытая и общительная. Я смотрела на неё и желала ей, чтобы жизнь её так не побила, как меня, и она не потеряла веру в людей, а главное в любовь.

– Нет, девочки, я не хожу в такие места. Можете не тратить даже время, уговаривая меня – это не сработает. Без обид, ладно? В кафе посидеть после работы, да и пикник тоже – за, но не дискотека. И кстати, я не пью!

После этого моего заявления, переглянувшись друг с другом, они уставились на меня, как на человека с другой планеты, явно считая сумасшедшей, раз пренебрегаю таким предложением, как будто веселее и интереснее в мире ничего больше не существует.

Вторая девочка была примерно моего возраста, звали её Лена. Закончив школу, она почему-то не стала никуда поступать, а сразу пошла работать на почту. Они с Викой были две неразлучные подружки, болтали обо всём и обо всех. Я же сильно никогда не вникала в их разговоры и сплетни, но на этот раз мне стало любопытно, и я прислушалась.

– Ну что, Лен, твой-то Дима пришёл с армии? Уже заждалась поди его, два года срок большой, не боишься что женится там и не вернется? – спрашивала её Вика о каком-то Диме, в то время как я даже не знала, что у Лены парень есть.

– Не сыпь мне соль на рану… Вначале часто писал, – грустно начала она свой рассказ. – Говорила я ему, приди через год в отпуск, так нет, сказал, что лучше на месяц раньше освобожусь. Была на днях у его матери, и она сказала мне, что со дня на день ждут его. Придёт скоро, родненький мой!

Минутное молчание разрезал взволнованный голос Лены. Схватившись за сердце, с дрожью в голосе, она продолжила делиться своими опасениями.

– Ох, девчонки, волнуюсь я, два года всё же срок немалый. Вдруг чувства его ко мне остыли, или другую местную там нашёл? Я-то его ждала, на других и не смотрела.

Так как надо было вливаться в коллектив и общаться с девочками, я тоже стала включаться в разговор.

– То-то, Лен, я заметила, что ты рассеянная последнее время ходишь. Теперь всё понятно. Опять любовь...., – медленно произнесла я, повернув голову в сторону окна с задумчивым выражением на лице. – Любовь...., во все времена она родимая мучает человечество и лишает нас покоя....

Девочки дружно на меня посмотрели, явно намереваясь закидать вопросами о моей личной жизни, но я закрытая книга, больше никто и никогда не воспользуется моей слабостью. Лена и Вика оказались те ещё сплетницы и любительницы порыться в чужом грязном белье. Эти птицы точно не моего полёта и держаться от них нужно подальше. Потом всё село будет знать, сплетен не оберешься. Поэтому я только мило улыбнулась и дальше сидела молча, слушая их краем уха, сильно не вникая в разговор, закрыв рот на надёжный замок…