Автобус в лето

Tekst
0
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Автобус в лето
Автобус в лето
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 42,38  33,90 
Автобус в лето
Audio
Автобус в лето
Audiobook
Czyta Александр Аравушкин
21,19 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

«Я взрослый человек…»

Я взрослый человек. У меня есть работа. Семья. Друзья.

Я, как в детстве, люблю книги. Даже больше, я их научился делать.

Сейчас я прочитал одну из них. Ту, которой помог появиться на свет. Только что перевернул последнюю страницу…

Большой стол. Просто огромный для мальчишки, которому исполнилось четыре года.

Кухня. Запах теста.

Бабушка режет картошку. Очень маленькими кубиками. Для пельменей с картошкой.

И рассказывает мне историю про любовь. Про старую Россию. Про Урал.

Бабушка всегда мне рассказывает эту историю. Она из большой крестьянской семьи. Она прочитала мало историй. Но эту она запомнила.

Раскатывает тесто на кругляшки.

Очень ей нравится говорить о богатых шубах и меховых шапках. У нее все богатые в этой истории в таких шапках.

Каждый пельмень бабушка лепит руками. Добавляет картошку и лук. Потом, когда история закончится, она их бросит в кастрюлю.

А пока я вдыхаю воздух. Тесто и чуть пряный аромат бабушкиных рук.

…Я перелистываю последнюю страницу. Воздух в комнате замирает. Только слабый ручеек холодного воздуха из приоткрытого окна.

И он пряный…

«Я стою на опушке леса…»

Я стою на опушке леса. Июль. Солнце уже начинает прятаться за горизонт. Отец и старший брат рядом. Они заняты своими взрослыми делами. Я их давно перестал слушать. Отошел в сторону и стою. Я босиком. На очень мягкой траве. На мне смешная майка с лямочками. Белая. Шорты ярко-красные. Я занят очень важным делом. Я смотрю на свою ладошку. Смотрю на нее и на букашку. Я совсем не знаю, как она называется. Красного цвета с черными точками на крыльях. Букашка прилетела на мою майку и поползла по лямке. Я взял ее в ладонь. Смотрю и улыбаюсь. Она щекочет меня. Я улыбаюсь во весь рот. Вот она уже на моем пальце. Вспорхнула крылышками. Полетела. За горизонт садилось солнце. Она полетела его догонять.

«Район назывался Чикаго…»

Район назывался Чикаго. Почему? Скорее всего, об этом никто не помнил. Старые дома с коммунальными квартирами. До Москвы сорок минут на электричке. Рабочий квартал. Мне, пацану десяти лет, он очень нравился. Прежде всего тем, что в любое время дня или вечера, а иногда и ночи, во дворе была своя компания. И пацаны и девчонки. Все разных возрастов. Но одной командой. Занимались всем, что доставляло удовольствие, связанное с чувством опасности. Взорвать пузырек с горящим пластиком внутри. Тут главное его бросить не слишком поздно. Иначе разорвет в руке. Может пальцы оторвать. Такое тоже бывало. Или перелезть через забор завода и наворовать краски. Она была в капсулах. Очень интересно горела. Поджигаешь на столе во дворе, сверху кладешь кусок фанеры. Наступаешь сверху. Искры летят на несколько метров от тебя. Можно еще пойти драться в соседний район. Но там уже совсем опасно. Часто не просто кастеты, но и ножи финские. Резали не щадя. В любом возрасте. А вечером ухаживали за девчонками. Кто старше, те их «обжимали». Это такой прием. Бегут на девчушку со всех сторон. Как в игре. А когда она упирается в стену дома, ее «обжимают». Я боялся так делать. Стыдно было, что слабак, но не играл я в эту игру. Однако с самой бойкой девчонкой познакомился. Было так. Играли в футбол, а она за меня болеть начала. Я и познакомился. Правда, до этого часто на нее смотрел издалека. Она старше была на несколько лет. Да и выше на полголовы. Куда мне к ней знакомиться. А тут она сама. Вечером все разошлись, а мы остались. Поздно уже. Часов двенадцать. А мы сидим на лавочке и болтаем. Я ее даже за руку взял. Так тепло от этого стало. У нее ладошка теплая, немножко влажная. А глаза под светом фонаря… Прям мои глаза. Не из-за того, что на мои похожи. Мои, потому что смотрят только на меня. Одно портило все. Понимал, что родители волнуются. Наверняка пошлют отца меня искать. А они у меня – пуритане. Я тогда значения этого слова не знал, но интуитивно его чувствовал. А она меня возьми да поцелуй. Да не просто так, а в губы. Пересохли они у меня. Что делать и не знаю. Не целовался я никогда. Отец спас. Появился ровно в этот момент. А я как дал деру, через кусты. Убежал. Только до сих пор думаю: может, и зря он тогда пришел…

«Его звали Мишка…»

Его звали Мишка, и жил он у Чёртовых ворот.

Сначала про Чёртовы ворота. Кто их так назвал, я не знал.

Это был обыкновенный фонарный столб, с подпоркой. Деревянный.

А пешеходная дорожка проходила ровно посредине. Между столбом и подпоркой.

Вот и прозвали: Чёртовы ворота.

По дорожке никто и не ходил. Протоптали тропинку в обход. Примета плохая. Проходить через Чёртовы ворота.

Я тоже два раза в день не проходил через них. Первый раз – по дороге в школу, второй – на обратном пути.

Единственным, кто не верил в эту примету, был Мишка.

Какой породы был Мишка, никто не знал. Большой, лохматый. Язык всегда высунут. Дышит тяжело.

Он постоянно сидел у Чёртовых ворот. И в укор всем нам ходил через них туда и обратно.

Я сначала его боялся. Большой.

Обходил стороной. И всегда дожидался кого-нибудь из взрослых. Так не страшно было.

А однажды утром Мишка выскочил из кустов и побежал прямо на меня. А я встал. Не побежал. Меня отец учил, что от собак бегать нельзя. Загрызут. Вот я и стоял, чтоб Мишка не загрыз.

А он подскочил и лизнул меня своим шершавым языком прямо в нос.



Что тут поделаешь. Не захотел он меня грызть. И кусать не захотел.

Мишка захотел дружить. Ну, мне так показалось в тот раз.



И повелась у нас традиция. Утром я Мишке даю конфету, а вечером Мишка лижет меня в нос.

Так, наверное, полгода продолжалось.

А потом он пропал.

Пропал совсем. Ни утром его нет, ни вечером.

У меня уже килограмм конфет собрался. Никому не давал и сам не ел.

Конфеты-то для друга были.

А зимой я стал про Мишку забывать. Свои заботы школьные. Девчонки. Хоккей.

Да что там говорить, память короткая у меня была.

Забыл я про друга. Но стал сам через Чёртовы ворота ходить. Вместо него.

А утром, в один уже весенний день, проходя через Чёртовы ворота, услышал отчетливое «ПРИВЕТ!».

Я обернулся. Под Чёртовыми воротами сидел Мишка. Больше никого не было.

«Брат влюбился в девочку…»

Брат влюбился в девочку. На один год младше него. А может быть, влюбилась в него она.

В маленьком городке много слухов. Кто говорит правду, а кто обманывает. Не разберешь.

Только точно. Брат не мог в такую не влюбиться. Я это знал.

По очень простой причине. Я тоже в нее влюбился.

Не знаю, как это получилось.

Нет. Не из подражательства.

Я влюбился в ее веснушки.

Да. Это было самым главным.

Я слышал от друзей, что надо влюбляться в высоких. С длинными светлыми волосами.

Все это в Машке было. Только волосы были подстрижены под мальчишку.

А остальное все было.

Но светилась она веснушками.

А я перестал спать.

Мне шесть лет, а ей уже десять.

Да и видит она только брата.

А он еще снисходительно с ней обращается. Не замечает иногда вообще.

Это он специально. Я точно знал.

Каждый вечер он с ней по телефону разговаривал. Про любовь говорил.

Ничего он не понимал в любви.



Когда любишь, надо целовать веснушки. Так в кино делали.

Да и без кино я знал. Надо целовать веснушки и обнимать ее голову. С вихрами во все стороны.

Она даже к нам домой приходила. Когда родителей не было. Чай они пили. Шептались.

Я не стал подслушивать. Не потому, что нехорошо. Ревновал я их шепот.

А со мной только поздоровалась. Как с пустым местом.

На следующий день я Машку встретил около нашего дома.

Она стояла и брата ждала.

«Машка – каланча!»

Крикнул. Громко.

«Он тебя совсем и не любит! Зря стараешься!»

Машка посмотрела на меня. Как в первый раз заметила.

Да как треснет мне по щеке кулаком. Со всей силы.

Я упал в песок.

Больно. Обидно. Девчонка бьет.

А еще больнее оттого, что уже и не полюбит она меня. После этого крика.

А Машка меня бить продолжает. Ногами. Пинает куда придется.

Я не плачу. Даже не защищаюсь.

А потом Машка меня удивила.

Села рядом со мной в песок. Обняла меня крепко. И расплакалась.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?