Осенний детектив

Tekst
7
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Осенний детектив
Осенний детектив
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 31,56  25,25 
Осенний детектив
Audio
Осенний детектив
Audiobook
Czyta Юлия Степанова
17,62 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Он не умел… Мало ли чего он не умел, и слава богу, что они расстались, и у нее теперь Артем, самый лучший человек на свете и главная любовь ее жизни.

Вечером в гостинице выяснилось, что ее «главная любовь» проживает в отдельном номере.

Ну конечно. Номера заказывали «ассистенты», которые соблюдали правила игры, – о романе Беляевой и Василькова никто в конторе даже не подозревает, все пристойно, правильно и шито белыми нитками.

Пока они заполняли гостевые карточки возле полированной конторки, Лёка все посматривала на Артема, как бы подавая ему знаки – может, не надо нам второго номера? Может, одним обойдемся? Заодно деньги сэкономим, по нынешним временам это важно! Да и деньги не маленькие – гостиница «Англия» на Исаакиевской площади была из дорогих!.. Артем никаких ее знаков не замечал, быстро писал в бумажке, и лицо у него было расстроенное.

Ну, конечно, ему сейчас не до нее. Неприспособленная пропала!..

– Простите, пожалуйста, – вежливо сказала Лёка девушке за конторкой, – вы не могли бы нам подсказать?

– Да, конечно.

– Позавчера утром к вам приехала Анастасия Василькова. Вы не скажете, в каком она номере остановилась?

Артем бросил писать и весь подался к девушке за конторкой.

– Я могу попробовать соединить вас с ее номером по телефону, – предложила девушка. – А информация о том, где проживают наши гости, конфиденциальная, и, к сожалению, я не имею права…

– Я ее муж, – быстро сказал Артем. – Можете паспорт посмотреть.

Кажется, девушка удивилась.

Лёка тоже удивилась.

Выходит, никакого развода нет? Или нет штампа о разводе?..

– …и тем не менее я не имею права. Поговорите с начальником службы размещения, если она разрешит, я с удовольствием…

– Девушка, – грозно сказал Артем у Лёки за плечом. – Вы что, не понимаете?! Человек пропал, давно пропал, не отвечает на звонки! И пропал он, между прочим, в этой вашей гостинице! Так что отвечайте на вопросы!

Девушка насупилась.

– К сожалению, – начала она гранитно-любезным тоном, – я вынуждена повторить, что информация эта конфиденциальная, и я не могу ее разглашать. Возможно, вам поможет начальник службы размещения. А о пропаже людей обычно заявляют в милицию!

Артем оперся обеими руками о конторку, весь подался вперед, будто собираясь ее перемахнуть, и, наверное, вышел бы скандал, если бы Лёка его не остановила.

Остановила в прямом смысле слова, потянув за джинсы.

Он оглянулся. Глаза у него были бешеные.

– Извините нас. – Лёка цепко ухватила его под локоть и поволокла прочь от конторки, в сторону круглого дивана, на котором сидел какой-то человек и читал газету. Еще кипа газет лежала рядом с ним. Лёка, волоча Артема, задела газеты, и вся кипа с мягким шуршанием съехала на пол.

– Простите, пожалуйста!

Лёка, не отпуская Артема, потянулась, чтобы поднять, и он неловко наклонился следом за ней, человек потянулся тоже, и получилась некая сумятица и свалка.

– Да не утруждайтесь вы так, я сам подниму!

И только когда он сказал: «Не утруждайтесь», Лёка его узнала.

– Здрасте, – сказал Платон Легран и поднялся, опять свалив на пол только что водруженные на место газеты.

– Здравствуй… те, – пробормотала Лёка. Шее стало жарко под шарфом, и, кажется, щеки налились неприличным морковным румянцем.

– Добрый вечер, – мрачно поздоровался Артем.

Он все оглядывался на конторку и порывался туда, и Лёка его придерживала.

– Артем, это Платон Алексеевич. Он физик и консультировал нас, когда, помнишь, мы строили мост в Белоярске.

Да, да очень глупо, а как прикажете его представлять?! Бывший любовник? Старый друг? С тех пор прошло триста лет и три года?..

Платон подумал и протянул руку. Видно было, что не сразу протянул, и Лёка моментально вышла из себя.

– Платон, это Артем, начальник нашей службы безопасности и мой большой друг.

– Замечательно, – сказал Платон Легран таким тоном, каким говорят: «Какой ужас».

Артем не обратил на него никакого внимания.

– Какими судьбами ты в Санкт-Петербурге? Да еще с охраной! – спросил Платон.

– У нас переговоры, – сквозь зубы выговорила Лёка. – Извини нас, пожалуйста.

– Извиняю, – тут же любезно согласился Платон и посторонился, пропуская их, хотя сторониться было вовсе не обязательно. Круглый диван помещался в самом центре огромного холла.

Это он посторонился специально на мой счет, мрачно решила Лёка.

Путь свободен, вперед и с песней, мне совершенно не хочется тебя задерживать, да я и не собирался!..

Фу, ерунда какая!..

Волоча Артема, который все упирался, решительным шагом она прошла в полукруглый уютный бар, выходивший окнами на сквер и на Большую Морскую. Там, в сквере и на Большой Морской, мела сумасшедшая питерская метель, качала фонари, рвала полы пальто у редких прохожих, и хотелось радоваться тому, что сидишь в тепле и никуда не надо выходить.

Но нынче радоваться было нельзя. Нужно тревожиться, переживать и трагически насупливаться, как Ален Делон в роли полицейского комиссара.

Лёка пооглядывалась по сторонам, будто в поисках официанта, а на самом деле для того, чтобы проверить, не следит ли за ними Платон Легран. Все в порядке. Его вообще отсюда не видно.

– Тема, – начала она, усаживаясь и разматывая шарф, – не нервничай ты так! Ты все испортишь. Сейчас мы закажем кофе, ты будешь его пить, а я схожу к этому самому начальнику службы размещения и все выясню.

– Да как я могу пить кофе, когда мы про Настю так ничего и не узнали!..

– Да мы еще ничего и не могли узнать, – сочувственно глядя в его несчастные глаза, проговорила Лёка, – мы только прилетели, еще не поселились даже. Кстати, Тем, ты что, будешь в отдельном номере жить?

Он посмотрел на нее, потом мотнул головой, как будто с трудом понял, о чем она говорит.

– Лена, ну, какая разница, как именно мы будем жить?! Сейчас самое главное выяснить, что с Настей!

Да и правда, устыдилась Лёка. Какая разница, как именно они будут жить!.. Должно быть, она плохой, злой, эгоистичный человек, думает только о себе.

– Темочка, ты постарайся вспомнить. Может, у нее здесь какие-нибудь давние подруги, институтские друзья, ну, я не знаю, дальние родственники?

– Никого у нее здесь нет! Да мы в Питер ездили всего пару раз, Дашка тогда еще не родилась. Мы на машине ездили.

– Прекрасно, – пробормотала Лёка, моментально представив себе Артема тех времен, когда еще не родилась Дашка, и их совместное с бывшей женой романтическое путешествие. – Прекрасно!..

А чего ты хотела-то? Ему не двадцать пять, тебе достался мужчина с прошлым, так что все правильно.

– Ну, может, с ней в институте кто-то вместе учился? Не знаешь?

– Она на заочном училась.

Лёка вздохнула.

– И, главное, телефон не работает! – Артем в отчаянии выхватил мобильник, нажал кнопку, долго держал, а потом сунул Лёке. – Слышишь? Все одно и то же. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети!..»

– А ее родители не в курсе?

– Ты что? – спросил Артем. – Разве я могу родителей так волновать? Они перепугаются до смерти, у отца сахарный диабет, а у матери с сердцем не очень.

– А Настя… часто выключает телефон просто так?

Он подумал немного.

– Вообще с ней бывает. Выключит, а потом забудет включить. Я ей сто раз говорил – смотри за своей трубкой! Зачем тебе мобильный, если он у тебя никогда не работает? Но она все равно забывает. Не приспособленная к жизни, понимаешь?

– Подожди, – удивленно сказала Лёка, – то есть бывает, что у нее телефон подолгу не работает?!

Артем махнул рукой.

– Еще как! Ты даже представить себе не можешь, Лен! Выключит и забывает. Или зарядить забудет напрочь. Если я ей не напомню…

– Так, может, она просто его выключила, и все?! Если у нее привычка такая!

– Да ну какая привычка, Лена! – рассердился на Лёкину непонятливость Артем. – Она просто за-бы-ва-ет! Я же говорю!

– Хорошо, а почему мы тогда так ужасно паникуем?

Артем уставился на нее.

– Как… почему? – спросил он оторопело. – Потому что Настя пропала и не отвечает на звонки.

– Но ты же сам только что сказал, что у нее это часто бывает!

– Но не в другом городе! – воскликнул он с жаром. – Где она совсем одна и никого и ничего не знает! Если бы с ней все было в порядке, она бы мне сто раз позвонила, Лена!

У-уф. Расследование идет нелегко. Если вообще идет.

Лёка уговаривала себя не ревновать и не злиться.

Попеременно то уговаривала, то злилась и ревновала.

– Тема, ты только не волнуйся, хорошо? Ничего страшного пока не случилось.

– Тебе легко говорить – «не случилось!» – Артем мрачно смотрел в окно, за которым гуляла метель. – А я уверен, что ее могли обмануть, обокрасть, что угодно!.. Зачем только она согласилась в эту дурацкую командировку лететь!

– Подожди, я пойду, попробую выяснить про ее номер.

Он кивнул, глядя в окно, и Лёка поднялась с плюшевого зеленого дивана.

Одернув пиджак и поправив на шее волосы – если Платон все еще сидит на круглом диванчике, она должна быть во всеоружии, – Лёка деревянным шагом двинулась к полированной стойке.

Деревянным, потому что от шпилек ноги болели почти невыносимо.

Платона на диване не было.

Лёка «во всеоружии», а его нет. Ну так всегда бывает!..

– Вот ваши ключи, – обиженно сказала давешняя девушка за стойкой. Глаз она не поднимала. – Вас сейчас проводят в номера.

Лёка улыбнулась самой обворожительной улыбкой.

– Ольга, – начала она, глянув на прицепленную к девушке табличку с именем. Дежурная взглянула на нее, – вы извините, пожалуйста, меня и моего… – она хотела сказать «мужа», а потом вспомнила, что Артем уж отрекомендовался как чужой муж, – и моего спутника. Просто мы нервничаем, потому что наша коллега прилетела в Санкт-Петербург в командировку, и вот уже два дня от нее нет ни слуху ни духу.

 

Девушка подняла брови.

Лёка заговорщицки понизила голос – прием, действующий безотказно. Называй человека по имени, вступай с ним в заговор, убеди его, что ты на его стороне, и он твой!..

– У нас никаких координат, ничего нет! А у нее еще и документы важные!

– В отеле с ней ничего не могло случиться, – сказала девушка убежденно. – У нас система безопасности и охрана. «Англия» – место совершенно спокойное, уверяю вас.

– Ну, конечно, – горячо согласилась Лёка, – мы и не сомневаемся! Но, может быть, вы что-то вспомните! Кто-нибудь к ней приходил? Или она кого-нибудь приглашала?

– Я бы рада вам помочь, – сказала Ольга довольно высокомерно, – но у нас очень много гостей, а эта ваша, – тут она заглянула в компьютер, – Василькова ничем не выделялась. К сожалению, ни ее гостей, ни посетителей я не помню. Впрочем, вы спросите у портье, может быть, они запомнили. Или у швейцара.

– Спасибо, – смиренно пробормотала Лёка, – огромное вам спасибо.

Кажется, ее смирение подействовало, потому что девица за конторкой вдруг предложила:

– Я могу посмотреть, куда она звонила, если она звонила из своего номера. И что заказывала, если заказывала! Хотите?

– Конечно! – вскричала Лёка горячо. – Конечно, хочу!..

Девушка подвигала «мышкой», отыскивая что-то в компьютере, подождала, пролистала какие-то страницы и сказала негромко:

– Она просила записать ее в салон красоты, ближайший к отелю. Позавчера утром. У меня написано – на маникюр. Ее записали в салон на Большой Морской.

– Как он называется?

– «Галерея». Вот телефон, если хотите.

– Спасибо. Огромное вам спасибо!..

– А больше ничего нет, – с сожалением сказала девушка, которой уже хотелось изо всех сил помогать Лёке и нравилось, что она участвует в расследовании. – Сейчас, одну секундочку!..

И она нажала латунную пупочку звонка, стоящего на конторке. Пупочка произвела мелодичный короткий звон, и на этот звон от высоких входных дверей моментально явился юноша в ливрее.

Он улыбался сладкой жуликоватой и обворожительной улыбкой.

– Петя, – спросила девушка из-за конторки, – твоя смена была позавчера?

– Так точно, – признался Петя, приложил руку к левой стороне груди и поклонился Лёке.

– Петя, в двести семнадцатый ты провожал?

Шерлок Холмс острым взглядом посмотрел на доктора Ватсона.

Значит, двести семнадцатый! Не надо идти к начальнику службы размещения, да?..

Девушка за конторкой осталась совершенно невозмутимой, как будто и не думала выдавать «конфиденциальную информацию о наших гостях».

– Я провожал в двести семнадцатый. А в чем дело?

– Нет, нет, – успокоила его Лёка, – ни в чем. Просто моя подруга потерялась, и вот мы пытаемся ее найти! Питер ведь такой романтический город!..

Если бы она была хорошенькой, если бы умела кокетничать, она бы сейчас как-нибудь подбодрила этого самого Петю улыбкой, что ли, или прошлась бы по нему обворожительным взором, или подмигнула, но ничего такого Лёка не умела. Поэтому, чтобы подбодрить Петю, она сунула руку в сумку и открыла кошелек.

Значение этого жеста Петя отлично понял.

– Я не только встречал, я и провожал, – подбодрился он с готовностью.

– Провожали?

– Ну да. Она с утра заехала, я ей сумку поднес, а часа через… три, наверное, выехала. Я опять сумку поднес.

– Позвольте, – сказала ничего не понимающая Лёка, – как – заехала и выехала?!

Петя переглянулся с девушкой за конторкой.

Та пожала плечами.

– У нее оплачены три дня и две ночи, – сказала она, заглянув в свой всесильный компьютер, как в китайскую Книгу судеб. – Три дня с завтраком.

– Три дня оплачены, а выехала она через три часа?! С багажом?!

– Точно вам говорю.

– Петя у нас очень наблюдательный, – похвалила швейцара девушка. – Если он так говорит, значит, ему можно верить.

– Да я верю, – растерянно сказала Лёка, вытащила кошелек, а из него купюру. – Я только не очень понимаю… Она, выходит, с сумкой в салон красоты пошла, что ли?!

И сунула купюру Пете. Бумажка моментально исчезла, как и не было ее.

– А вы не помните случайно, она в какую сторону пошла? Или на такси уехала?

– Не-ет, – протянул довольный Петя. Гонорар даже превысил все его ожидания. – Ее машина ждала. Я отлично помню. Большая черная машина, очень грязная. Ну, я ее посадил, сумку в багажник поставил, она и укатила.

Тут он подумал немного и добавил обиженно:

– Ни копейки не дала! И этот ее не дал!

– Этот – кто?

– Ну, кто за рулем сидел и багажник мне открывал. Представительный, в кожаной куртке. Воротник еще такой… меховой. Песец или лиса.

– Петя разбирается, – кивнула девушка за конторкой. – Ему можно верить.

– Да я верю! – повторила Лёка нетерпеливо. – А вы не поняли, они были знакомы с этим, который… песец или лиса?

– Ну, к незнакомому бы она не села, – резонно возразил Петя.

– Да она вообще со странностями, – вдруг вступила девушка, – скандальная немного. То есть мы так про наших гостей не говорим, конечно…

– Конечно, конечно, – быстро согласилась Лёка.

– …но она тут такой шум подняла из-за ногтя своего! Начальница даже прибежала, у нас скандалы редко бывают, а она, эта ваша Василькова, чуть не в слезах! Начальница ей предложила маникюр у нас сделать, на шестом этаже в СПА-центре, а она наотрез отказалась! Ну, москвичи всегда так себя ведут…

Тут она сообразила, что ляпнула что-то не то, и уставилась на Лёку. Лёка ей покивала – ничего, мол, все нормально. Москвичи – они такие! С ними интеллигентному человеку дела лучше не иметь или уж, по крайней мере, держать ухо востро.

Артем, которого Лёка бросила на произвол судьбы, показался из-за угла. Вид у него был неважный, в одной руке он нес куртки, а в другой – обе дорожные сумки, так, как будто это были носовые платки или газеты.

– Спасибо вам большое, – выпалила Лёка, выхватила еще одну купюру, перегнулась через конторку и положила на компьютерную клавиатуру. – Вы очень мне помогли!

– Что вы, что вы, не надо!

– Олечка, и если мой… спутник будет у вас спрашивать о Васильковой, вы ему не рассказывайте, что она скандалила и на машине уехала, ладно? Он… переживает очень.

– Не расскажу, – пообещала девушка.

Артем был уже близко, и Лёка быстро отошла от стойки, перехватила его на подходе и взяла у него свою куртку.

– Я замучился там сидеть. Ну что? Ты узнала что-нибудь?

– Ничего особенного, – лихо соврала Лёка. – Но мне кажется, что все в порядке, Тема.

Взяв под руку, она повела его к лифту.

– Они говорят, что она здесь с кем-то встречалась, вроде с подругой. Близкой.

– У нее нет здесь никаких подруг! – вспылил Артем. – Я тебе уже сто раз сказал! А в каком номере она остановилась, ты узнала?

Он спрашивал очень требовательно, и Лёка моментально почувствовала себя лейтенантом, вызванным для отчета к генералу.

– В двести семнадцатом.

Это ничего не означает, это вполне можно сказать. Если его бывшая пробыла в номере только три часа, значит, там нет ничего интересного! В смысле, трагического, что могло бы расстроить Артема окончательно.

– Как тебе удалось?..

– Методом подкупа и посулов, – задумчиво сказала Лёка. – Тем, а твоя бывшая жена… вообще любит скандалить?

Артем остановился и посмотрел на Лёку сверху вниз.

Он был здорово выше и шире. Косая сажень, и все такое.

– А почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

– Лена, это какой-то странный вопрос.

– Ну, не отвечай, если странный.

– Нет, она никогда не скандалит. Она очень… мягкий человек.

– Не приспособленный к жизни, – Лёка кивнула. – Я знаю.

– Лена!

Двери лифта разошлись, и они шагнули внутрь, рассерженные, недовольные, старающиеся держаться друг от друга подальше.

Кажется, сегодня она уже ехала в лифте с кем-то, от кого старалась держаться подальше.

Ах да. С Платоном. Но это совсем другая история. История, которой триста лет, а может быть, даже больше!..

– Пойми меня правильно, – начал Артем очень серьезно. Лифт плавненько причалил, и они вышли: первая Лёка, Артем за ней. – Я ничего от тебя не скрываю. Ты мой самый лучший друг.

Вот тебе на!.. Теперь она еще и друг!

– Я разве друг?

– Друг, – твердо повторил Артем.

– Я женщина твоей жизни, – поправила Лёка с раздражением. – Я тебе не друг!

– Ты и друг, и женщина жизни. И я это очень ценю. И мне очень важна твоя поддержка! Без тебя я бы пропал, понимаешь?

С этим Лёка была согласна, но промолчала.

– Но я не могу и не хочу обсуждать с тобой мою семейную жизнь! И тем более жену!

– Тема, сколько лет назад ты развелся?!

– Сколько бы лет назад я ни развелся, – сказал он твердо и твердой же рукой открыл дверь в свой номер. Лёка волоклась за ним, как будто он тащил ее на аркане. – Все равно Настя и Дашенька были, есть и будут частью моей жизни!

– Да кто ж спорит… – пробормотала Лёка.

Он кинул сумку на пол и аккуратно повесил на вешалку куртку.

– Настя хороший человек, – продолжал Артем. – Мягкий, добрый, не скандальный, – добавил он с нажимом. – И мне не нравится, что ты к ней предвзято относишься!

– Да я никак к ней не отношусь. – У Лёки заболел висок. – Я просто спросила!

– Можно подумать, я не вижу! Тебе не нравится, что я ей звоню, не нравится, что я общаюсь с дочерью! Тебе ничего не нравится!

– Артем, если ты хочешь со мной поссориться, поссорься или завтра, или по какому-нибудь другому поводу! Из-за твоей бывшей жены, – это тоже было произнесено с нажимом, – я ссориться не хочу. Я в Питер поехала специально, чтобы ее искать, можно подумать, мне больше делать нечего!

– Как ты можешь, Лена?! Человек пропал, а ты говоришь – делать нечего!

– Но он же не из-за меня пропал! Если я могу помочь, я помогу, а если нет, то тогда какая от меня польза? Я бы лучше в Москве осталась!

– Лена, я никогда не думал, что ты такая черствая!

– Черствая бывает булка, – сказала Лёка. Она вдруг очень устала. – Давай спать, а?

Он посмотрел на нее, и Лёка вдруг отчетливо поняла, что ему хочется, чтобы она ушла.

Он не хочет с ней спать. Он хочет звонить на мобильный своей бывшей жене – «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – курить, смотреть в окно и предаваться отчаянию.

Предаваться ему хочется в одиночестве.

Деятельная Лёка отчаянию как минимум помешала бы или, еще хуже, свела бы его на нет.

Как всегда, когда требовалось принять решение, Лёка его приняла, освободив Артема от необходимости делать это самому.

– Темочка, – сказала она и улыбнулась фальшивой улыбкой, – я пойду к себе. Я что-то так устала, сил нет никаких.

Он, всегда такой внимательный к ее настроению, сделал вид, что фальши не заметил. В конце концов, это она сказала, что уходит, а не он выгоняет ее вон из своего номера!..

– Я тебя провожу.

Она кивнула, чуть не плача.

Он ничего не понял. Он, самый понимающий, самый тонкий, самый нежный и правильный из мужчин! Он, который всегда помнил, что нужно взять запасные туфли, потому что у нее «устанут ножки»! Он, который знал, что она любит салат «Цезарь» и очень много подливки! Он, который называл ее Киска – никто и никогда не называл ее Киской!

И он ничего не понял!

Ни ее ревности, ни огорчения, ни отчаянных попыток прийти на помощь и все взять на себя! Ничего…

– А ты посади его на шею и вези, – говорила бездушная Ника, – чего он на машине-то ездит, утруждается! На тебе гораздо удобней! Мягко, приятно, сидеть высоко! Ты ж у нас высоко летаешь, птичка моя! А он на тебе сверху полетит! Красота, и какой вид открывается!..

Лёка открыла дверь в свой номер – точная копия того, из которого они только что вышли.

Уютный пятизвездочный гостиничный рай с мягким светом, широченной кроватью, льняными покрывальцами, наборным паркетом, мебелью в русском вкусе и ультрасовременной ванной. Возле кровати, приготовленные горничной, стояли одинокие тапочки.

Завидев эти тапочки, Лёка чуть не зарыдала.

Почему, почему она должна ночевать здесь одна?! Что такое?! Какую она допустила промашку, что сделала не так?! Почему главный человек ее жизни собирается сейчас выйти и закрыть за собой дверь, оставив ее наедине с этими самыми тапочками?!

– Тема, – предпринимая последнюю попытку, проблеяла она, как овца. Кто-то сегодня, кажется, уже называл ее овцой. – Темочка, я так есть хочу!

– А я что-то совсем не хочу, – откликнулся он горестно. – Мне кусок в горло не лезет. Я как подумаю, что могло случиться с Настей!..

Лёка кивнула.

– Ты прими ванну погорячее и спать ложись, – заботливо сказал Артем и поцеловал ее в щеку, около губ. – Хочешь, я тебе воду открою?

 

– Я сама, спасибо.

– И на ночь выключи кондиционер. Вот здесь, видишь? А то будет дуть и ты к утру простынешь.

Лёка кивнула.

Кажется, он понимал, что говорит и делает что-то не то, потому что на пороге вдруг остановился, еще посмотрел на нее и спросил:

– Что?

– Все в порядке, спокойной ночи.

– Нет, Лен, подожди. Я не хочу так с тобой расставаться. Ты обиделась, да?

– Я не обиделась.

– Лена!

– Тема. – Лёка взялась за латунную ручку и потянула дверь, так чтобы не осталось никаких намеков на интимность.

Коридор так коридор. Спокойной ночи так спокойной ночи. Путь свободен.

Он стоял как вкопанный.

«Стал богатырский конь как вкопанный. Ах ты, волчья сыть, травяной мешок!..»

Значит, сейчас ей придется его уговаривать. Чтобы совесть его была чиста и спокойна. Чтобы, стало быть, он не беспокоился на ее счет, а продолжал всласть переживать из-за Настеньки. Ему и без Лёки забот хватает.

– Темочка, я правда очень устала, – сказала Лёка. По коридору кто-то прошел, не взглянув на них. Артем проводил прошедшего глазами, а потом опять обернулся к ней. – Давай спать. Завтра обо всем поговорим. И не волнуйся ты так. Я уверена, что все хорошо, тем более, видишь, персонал говорит, что была какая-то подруга…

– Этого не может быть, – твердо сказал Артем, не принимая Лёкиного легкомыслия, – я знаю всех ее подруг.

– Ну, и чудненько, – закруглилась Лёка. – Давай до завтра, мой хороший.

И она закрыла дверь.

И он ушел к себе в номер.

И больше не приходил.

Сначала она плакала в ванной. Потом перешла плакать в комнату – поплакала немного на кровати, а потом в кресле с видом на Исаакиевский собор.

Потом перестала, подтянула к подбородку замерзшие ноги – пальцы в свете уличного фонаря казались синими. А может, у нее гангрена случилась от шпилек?..

Поизучав немного синие пальцы, она вдруг вспомнила, что завтра четверг, третий четверг ноября.

Молодое божоле, предчувствие праздника, красные цветы на белой скатерти, горячее мясо, пузатые бокалы.

Ничего этого не будет. Артем страдает, и она, Лёка, должна страдать вместе с ним. Как женщина его жизни.

Нет, не просто женщина, а «главная» женщина его жизни. Или, может, «генеральная». Впрочем, генеральной когда-то была линия партии.

– Ну да, – сказала Лёка вслух, и ее голос, тихий и хриплый от слез, удивил ее саму, – я даже не могу с ним спать. Он страдает и спать со мной не хочет. А я-то как же?!

И она опять заплакала, только теперь в обратном порядке – в кресле, на кровати, а потом в ванной.

Проснувшись утром и увидев себя в зеркале, Лёка решила, что, пожалуй, ничего, кроме пластической операции, ей не поможет.

С другой стороны, сделать операцию до завтрака она не успеет, значит, и так сойдет.

Она долго поливала себя из душа – сначала очень горячая вода, потом очень холодная, потом опять горячая и так далее. К концу процедуры все лицо и тело горели, как после бани, зато неожиданно выяснилось, что у нее на лице есть глаза. Они открылись и смотрели.

Нужно было применить к себе что-нибудь утешительное, и Лёка применила белый свитер с высоким горлом – не свитер, а мечта! – длинную юбку тяжелого шелка и чулки.

Чулки были особенно хороши!..

Может, хоть сегодня ночью удастся что-нибудь такое, чему очень способствуют чулки?! Ну, это в том случае, если неприспособленная найдется. Если не найдется – вряд ли.

Высоко задрав подол, Лёка рассматривала свои ноги в кружевных чулочных резинках, когда постучали.

Лёка выпустила из рук подол, подбежала и распахнула дверь.

Артем был в куртке и с портфелем.

– Доброе утро.

Он зашел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Из коридора пахло кофе, доносились утренние голоса и какая-то музыка.

Лёка подставила лицо, и Артем опять поцеловал ее в щеку, около губ.

– Ты хорошо пахнешь, – сказала она, рассматривая его. Он всегда любил дорогие одеколоны и разбирался в них.

– Лен, – сказал он озабоченно, – я уже позавтракал.

– Как?! Без меня?!

– Я не стал тебя ждать, – он улыбнулся смущенно, но в то же время озабоченно. – Ты не обижайся, зайка, но мне уже надо ехать.

– Куда?!

– К партнерам, на Петроградскую сторону. Я позвонил, заказал пропуск. Может, там кто-нибудь что-нибудь знает про Настю!

– А почему… такая спешка-то?! Я бы с тобой поехала. Да мне позавтракать всего двадцать минут, и я готова!

– Лена, – сказал Артем очень убедительно, – мы не можем терять времени. Я и так полночи не спал!

– Я тоже, – тихонько сказала Лёка.

Он понял это по-своему.

– Ну, конечно! Я Дашеньке с утра позвонил и теще с тестем что-то такое наплел, чтобы они не волновались, но так не может дальше продолжаться! Я должен ее найти, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Лёка.

Музыкальная шкатулочка, внутри которой прекрасная танцовщица кружилась посреди зеркального озера, оловянный солдатик ее охранял, а их вырезанный из картона замок синел на заднем плане, вдруг стала хрипеть и фальшивить.

Или не вдруг?..

Или она все время играла фальшиво, только танцовщица, кружившаяся с упоением посреди зеркального озера, ничего не слышала, увлеченная своим кружением?

– Эта дура сказала, что в Настин номер мы не можем зайти, – продолжал он с ожесточением, – только с милицией!

– Какая дура?

– Начальник по гостям. К которой нас вчера отправляли, помнишь?

– Помню.

– Она сказала, что только в сопровождении милиции! А какая, к черту, милиция! Хотя если я Настю не найду…

– Найде-ешь, – ласково уверила танцовщица своего оловянного солдатика, – конечно, найдешь!

– Ты тогда подъезжай тоже на Петроградку, – сказал он. – Только пусть тебе такси вызовут, сама на дороге не голосуй, ладно? И смотри, там снег выпал, не упади!

– Я не упаду.

– И звони мне, хорошо?

– Хорошо.

И он опять к ней приложился, все к тому же месту, очень озабоченный, по-утреннему деловой, ответственный, порядочный, милый, пахнущий дорогим одеколоном, сигаретами и кофе.

Лёка закрыла за ним дверь и сказала сама себе:

– Отлично!

И пошла завтракать.

Пусть он ищет эту свою принцессу, где ему больше нравится, танцовщица все равно должна вовремя подкрепиться!

Она выбрала местечко с видом на Исаакиевскую площадь, заказала яичницу, кофе, потом подумала и попросила еще булок. Независимо поправила очки и положила ногу на ногу.

– Привет.

Она вздрогнула и оглянулась.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

– Слушай, – быстро сказала Лёка, позабыв поздороваться, – помоги мне, а?

Кажется, он не удивился. Он никогда ничему не удивлялся.

Конечно, он удивился. И просто не подал виду.

Он выдвинул стул, сел напротив, потом привстал и вынул из заднего кармана джинсов немного приплюснутую пачку сигарет и телефон.

Он всегда все носил в карманах, отчего те оттопыривались и рвались.

– Ты бы еще картошку в них таскал, – кричала Лёка еще тогда, когда ей было дело до его карманов, – покупал бы в овощном картошку и ссыпал себе в карманы!

С тех пор прошло триста лет. Триста лет и три года. Может, даже с половиной.

– Чем тебе помочь?

– Вот смотри. Человек – женщина – приезжает в Питер в командировку.

– Молодая и прекрасная?

– Что? А, да. Молодая и прекрасная. У нее есть задание – передать документы и получить подпись. Ну, и сразу вернуться.

– Так.

– В Питере она пропадает.

– Как?! – неторопливо удивился Платон Легран. – Совсем?! Испаряется? Дематериализуется?

– Не перебивай меня. – Лёка дернула плечом. – Никто не знает, как она пропадает. Но если она пропадает… криминально, это дело милиции.

– Безусловно.

– Но пока до милиции не дошло, мне хотелось бы ее найти.

– Зачем?

– Меня шеф попросил, – почти не соврала Лёка, – Андрей Владимирович.

– Спятил твой Андрей Владимирович.

– Платон!

– Чего?

– Вчера мне удалось выяснить, что она приехала сюда, в «Англию», сломала ноготь, подняла бузу, почему-то отказалась идти на маникюр к здешней маникюрше, а потребовала, чтобы ее записали в салон красоты… в городе. А потом – фьють! Выехала из отеля. С тех пор ее никто не видел, и на связь она не выходит.

– То есть сколько она здесь пробыла?

– Говорят, часа три, а потом все.

Платон Легран немного подумал.

– А отель у нее на какой срок забронирован?

– На две ночи и три дня.

Он еще подумал.

– Знаешь, Лёка, – произнес он задумчиво и потянул из пачки сигарету, – я бы так сказал: если ее не увезли силой…

– Нет, сама уехала!

Он не обратил на нее никакого внимания.

– …если не силой, значит, у нее была какая-то веская причина уехать. – Он покрутил рукой с зажатой в пальцах сигаретой. – Ну, я не знаю! Романтическое свидание, понимаешь? Она же не так чтобы принцесса датская, то и дело посещающая пятизвездочные отели! Вот ты бы отсюда по своей воле выехала до срока? Если у тебя здесь все оплачено?

– Пожалуй, нет, – сказала Лёка задумчиво. – Пожалуй, ты прав.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?