Hit

Соблазн двойной, без сахара

Tekst
146
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Соблазн двойной, без сахара
Соблазн двойной, без сахара
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 35,91  28,73 
Соблазн двойной, без сахара
Audio
Соблазн двойной, без сахара
Audiobook
Czyta Дарья Чудакова
20,89 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Соблазн двойной, без сахара
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1


Да, черт возьми, мне нужна эта работа. Мама позвонила вечером и сообщила, что отца сократили, поэтому мне придется возвратиться в родной дом. Родные хоть и очень далеки от голодной смерти, но на мамину зарплату не смогут потянуть мое дальнейшее пребывание в столице. Я, конечно, обдумала этот вариант со всех сторон, но ехать назад в наш небольшой городок – это поставить крест на только что полученном образовании. И ради чего я несколько лет пахала на диплом? Но вышло так, что диплом отнюдь не гарантировал мгновенное получение высокооплачиваемого места.

Хотя настоящая проблема была в другом. Я ответственна и терпелива, но есть в моем характере серьезный изъян – природная скромность, которая считается положительным качеством только в сказках. Не скромность даже, а настоящая закомплексованность, которая часто мне мешала и в институте. Однако там я как-то пообвыклась в кругу знакомых и друзей, а вот после окончания она стала непреодолимой границей между мной и отличной должностью. Пару раз я насильно притаскивала себя на собеседования, но после моего невнятного блеянья и бледности на грани обморока ни один работодатель почему-то не загорелся желанием немедленно принять меня в штат. До этого звонка от родителей я считала, что время у меня еще есть. Но теперь ситуация в корне переменилась.

Катя, моя институтская подруга, приехала в съемную квартирку на окраине по первой же просьбе. Внимательно выслушала мои стенания и уже в сотый раз вернулась к старой теме:

– Анют! У тебя ж и голова на месте, и руки откуда надо растут. Сколько можно корчить из себя эту овечку, которую уже даже жалеть надоело?

– Я не корчу, – на глаза снова навернулись слезы от несправедливости бытия. – Как ты не понимаешь, Кать? Вот кто-то, как ты, умеет себя подать, а кому-то это вовсе не дано!

Сказанное было чистой правдой. Катя не обладала потрясающей внешностью, просто она олицетворяла собой рекламный плакат имени себя самой. Ее собеседования можно было снимать на видео и продавать в виде бизнес-курсов, раз даже в пересказе они звучали впечатляюще: «Владею тремя иностранными языками! Что? Основы веб-дизайна? Да их и младенец знает! Посмотрите на меня внимательней – неужели я произвожу впечатление девушки, которая через год соберется в какой-нибудь декрет?». Многие работодатели от ее напора впадали в ступор, а кто-то и всерьез впечатлялся. Если Катя умела так «продать» себя, то она способна продать что угодно и кому угодно. В итоге работой она обзавелась уже через неделю после нашего выпуска. А за три истекших месяца успела сменить дважды! И уж точно могла обеспечить себя – не стыдно в глаза родителям смотреть. Моя же ситуация была кардинально иной.

Подруга меня в покое не оставляла, помогала и советом, и моральной поддержкой. Единственное, чего она не могла сделать, – явиться на собеседование вместо меня. А ведь ни один начальник не пожалел бы о том, что принял меня! Просто ни один начальник пока не соизволил дать мне шанса.

Но теперь проблема встала еще острее: мне нужно было найти не любую работу, а довольно доходное место, чтобы я могла с чистой душой сообщить матери – теперь обойдусь без их помощи. Родители с самого начала были недовольны моим отъездом, даже и представить не могу, как я решилась. Наверное, на переезд в столицу все моральные силы и израсходовала, и вот сейчас их уже ни на что не хватало. Мама бесконечно повторяла: «Где родился, там и пригодился» и прочее, но я просто не могла там оставаться. Главная причина – мои же любимые родные. Они немного… склонны к давлению. Вернее сказать, к тотальному диктату. И я прекрасно понимала, во что превратилась бы моя жизнь, если бы я вернулась. Почти средневековая семья в современном антураже, а я в силу характера абсолютно не умею им противостоять. И вот же, вырвалась после миллиона скандалов, поступила, выучилась – доказала, что способна… а уже после все развалилось.

Проклинать себя бесконечно невозможно. И Катя все же была на моей стороне – а с такой поддержкой я смогу пойти на что угодно. В итоге подруга хлопнула меня по плечу и заявила, что разузнает обо всех вакансиях в мегаполисе. Я и не усомнилась: должно быть, половина всей столицы числилась в Катиных знакомых. И уже к вечеру она снова явилась, обнадежив:

– Собеседование завтра, Ань. Но ты обязана показать все, на что способна. Ясно?

Последнее прозвучало угрозой. И я ответила твердо:

– Ясно.

У уверенности моей была колоссальная причина – всего час назад я снова говорила с матерью. И она раз двадцать повторила, что я обязана вылететь ближайшим рейсом. Ее настойчивость не была странной – я привыкла. Но удивилась, что раз семейный доход так неожиданно сократился, то откуда же наплевательское отношение и к цене на перелет, и к тому, что у меня за квартиру заплачено до конца месяца? Удивилась и оторопела. Поняла, что родня за меня взялась покрепче, чем до сих пор. Они на время обучения в институте еще притихли, а здесь как будто плотину прорвало. Точно надеялись, что я сама по окончании вернусь, а когда не вернулась, вот и началось… И отца уволили. Уж слишком вовремя его уволили, как если бы все причины закончились, и вдруг судьба подвернула последнюю.

Катя настраивала и даже репетировала со мной заготовленные фразы:

– Коммуникабельна, – послушно повторяла я. – Могу найти общий язык с любым клиентом. Отсутствие опыта работы? Просто после защиты диплома я решила отдохнуть, а к выбору места подойти со всей ответственностью. Да, работа в вашей фирме – именно то, чего бы я хотела в идеале. Нет, моя амбициозность не помешает мне стать идеальным секретарем, ведь именно такая должность полностью соответствует моему характеру.

Должность секретаря – не предел мечтаний. Но и правда в заученных речевках была: я тихая и ответственная, я скромна и не глупа. Я быстро учусь, но не особенно умею быть в центре внимания. Из меня получится идеальная помощница для босса с любым характером! Правда, в этой фирме целых два босса – равноправных партнера, как сообщила Катя. Мне предстояло устроиться к одному из них.

Утром, накачанная адреналином и дельными советами, я почти бодро вошла в огромный холл. Немного растерялась от обилия мрамора. Фирма крупная, занимается строительством по всей области, деньги здесь крутятся ого-го. А может, именно здесь я и пригожусь? Ведь в такие махины наверняка рвутся по большей части карьеристы и наглецы. Но кому-то надо держать в порядке документацию и варить большому начальнику кофе – и так, чтобы этот кто-то не особенно раздражал своей назойливостью.

– Анна Владимировна? – ко мне подошла очень высокая девушка в такой узкой юбке, что удивлял уже факт ее перемещения в пространстве. – Прошу за мной.

Я засеменила за ней, пытаясь собрать последние мысли в кучу. Но, наоборот, начала нервничать еще сильнее. Лифт был каким-то ненормальным – слишком большим и светлым. Какой-то показательный лифт. Он будто бы кричал: «Что ты тут забыла, замухрышка?»

Потом я бежала за девушкой по длинному коридору, не успевая читать таблички на кабинетах. И где-то в процессе гонки навстречу нам попался мужчина.

– Андрей Николаевич… – сопровождавшая меня девушка резко затормозила перед ним.

Но он перебил – негромко, но с каким-то нажимом:

– Свет, где факс? Полчаса назад должен был прийти.

– Я… я проверю, – она вдруг растеряла весь лоск.

– Проверь. А это что?

Он только мазнул по мне взглядом. Девушка собралась:

– Анна Раскольникова, на собеседование к вам. Через отдел кадров отыскали.

– А… За мной.

И повернул обратно. Я же остолбенела, тогда Света буквально толкнула меня следовать за ним.

– Иди, иди. Не волнуйся так, – шепнула она. – Он, конечно, не сахар, но можно привыкнуть.

Наверное, она пыталась мне помочь. Но меня после этих слов последние силы оставили. Я не помню, как вплыла в кабинет. Не помню, прозвучало ли приглашение сесть. Опомнилась уже на каком-то стуле перед столом невероятных размеров. И мужчина смотрел на меня.

И я поняла, что не была готова. Не к собеседованию вообще, а именно к собеседованию с ним. Катя все связи подняла, чтобы обеспечить мне эту встречу, но не предупредила, что начальник молод – не старше тридцати. И просто невероятно хорош собой. Его темные волосы были коротко стрижены, и одна прядь буквально торчала вперед – словно бы специально выбивалась из идеальной картины, а руки чесались ее пригладить. Зеленые глаза пристально смотрели на меня, будто их обладатель от меня чего-то ждал. Я подскочила на месте, когда он спросил – и снова негромко, но со слышимым напряжением:

– Ну? Резюме, документы принесла?

– Д-да, – я кое-как вспомнила, где нахожусь, и положила на стол бумаги.

Пока он бегло просматривал, я понимала, что уже все провалила. Он сейчас задаст вопрос – вообще любой вопрос – и я ни слова выдавить не смогу. Вся моя закомплексованность вдруг взметнулась вверх и осела комком в горле.

– Опыта вообще никакого нет? – он уточнил, не отрывая взгляда от листка.

От ответа меня спас громкий стук за спиной. Я вскочила на ноги и повернулась к вошедшему.

– Андрей! – вошедший говорил на повышенном тоне. – Я зашиваюсь! Где черти носят этот факс?

– Света побежала, – тот оторвался от чтения. – Через минуту будет. Это же Света.

– Мы Светланку в итоге до пены загоняем! А это что?

Где-то я точно такой же неприятный вопрос слышала. И уже на уровне подсознания поняла, что в таком тоне с директором может разговаривать только такой же директор. И этот тоже впечатлял, но он был будто контрастным отражением второго: светлые волосы и серые глаза. И если в голосе первого постоянно слышалось холодное напряжение, то второй напряжения не сдерживал – эмоции отражались в каждом слове.

 

Андрей Николаевич встал и махнул неопределенно рукой:

– Анна хочет работать у нас секретарем. Анна, Константин Сергеевич.

– А, понял, – ответил вошедший и посмотрел на меня пристальнее. Вдруг широко улыбнулся: – Слушай, оформляй ее на испытательный. Реально времени на это сейчас нет. Если не справится, то вышвырнем позже.

– Э? – очень глупо отреагировала я.

Константин Сергеевич рассмеялся и зачем-то подмигнул. Добавил с неприкрытой иронией:

– Красноречивая, сразу видно. Поздравляю, ты принята. Андрей, у нас поставщики через десять минут будут. Где этот гребаный факс?

Андрей Николаевич говорил все-таки намного спокойнее:

– Так и поступим. Считай, Анна, что тебе повезло. Сейчас беги в отдел кадров, а на работу завтра. Завтра и объясню обязанности. И это… поработай над выражением лица. Ты вызываешь желание сделать тебе искусственное дыхание, честное слово.

Выходя из кабинета, Константин Сергеевич снова глянул на меня:

– И с одеждой. У нас тут не монастырь. А у меня настроение портится, когда я чувствую себя в монастыре.

Еще часа два я пребывала в отупелой заторможенности. И даже вечером не могла толком объяснить Кате, что конкретно произошло. Меня вроде бы приняли. Вроде бы на испытательный срок. Что-то про лицо и одежду. Потом Катя меня зачем-то обнимала и поздравляла, а я пыталась поверить в ее слова – мол, теперь-то я себя проявлю! Возвращение домой откладывается!

Глава 2


Светлану можно было бы назвать красавицей, если бы не постоянно угрюмое выражение лица и глубокая складка между бровями. Оказалось, что она секретарь Константина Сергеевича – ее и обязали на следующий день вводить меня в курс дел. Она словно постоянно куда-то спешила и говорила очень быстро, а я пожалела, что не включила диктофон на сотовом.

– Вот тут твое рабочее место. Все звонки на Андрея Николаевича не переводи, только вот из этого списка. Если клиент настойчив, то связываешься с шефом и уточняешь. Не дергай его по пустякам, тебе же дороже выйдет. Он никогда не кричит, только щурится… Ты же видела, как он щурится?

– Видела, – обреченно признала я.

– Ну, тогда представляешь. Со временем начнешь распознавать: немного глаза сузил – ты что-то делаешь не так; сильнее – тебе лучше скрыться с его глаз под любым предлогом; вот так капитально, до узких щелочек, – Света продемонстрировала, как именно, – лучше беги за границу и не оглядывайся. Ну ее, эту столицу, жизнь дороже. Дальше…

И она все перечисляла и перечисляла мои обязанности. А мне от такого обилия неприятных новостей хотелось залезть под стол, зажать голову руками и хотя бы немного похныкать. Но Света, единственная моя тут поддержка, била беспощадно:

– Обед с часу до двух. Забудь об обеде. Хотя бы на первые дни. Бери с собой кофе в термосе, бутерброды там какие-нибудь – и главное, всегда изображай, что ты на рабочем месте приклеена. Тебе простят многое, если увидят, что ты мечтаешь здесь остаться. Потом переведут в штат – там будет морально попроще. Через годик-другой так привыкнешь, как будто за этим столом и родилась. Через три года будешь по ночам вскакивать и думать, а не послать ли все к чертям и не свалить на Гавайи.

Меня подвел голос:

– То есть ты об этом думаешь?

– Бывает в период слабости, – на той же ноте ответила Светлана. – Зарплатой здесь не обижают, но все остальное.

И она просто закончила предложение посередине, даже без интонации, подразумевающей задумчивость. Оборвала, как если бы все было очевидно, добавлять нечего. Мне было не очевидно, но переспрашивать я побоялась – уж сильно не хотелось узнать, что же там «остальное».

Начальники с утра были на выезде, поэтому у меня нашлось время на хоть какую-то адаптацию без прищуренных глаз. Светлана несколько раз до обеда забегала ко мне – проверить, все ли в порядке. А мне толком даже делать еще было нечего! Я просто осматривала стеллажи с бесконечной документацией, щелкала файлы на рабочем столе компьютера и пыталась запомнить, что где находится. В случае необходимости быстро сориентируюсь. Если не заморожусь от страха, конечно. Но за это время получилось прийти в себя и даже поверить в то, что все будет хорошо.

Светлана оказалась для меня настоящей находкой. Во-первых, она олицетворяла собой родственную душу, которая попала в ту же лодку намного раньше меня. И вот же, живая и здоровая! А это вселяет оптимизм. Во-вторых, она на мое появление в офисе отреагировала с дружелюбным облегчением – дескать, все обязанности на нее свалили, а теперь мы все разделим, после чего Света заживет новой жизнью. И пусть у ее радости были основания, это неведомым образом сказывалось на ее настроении – подчеркнутая терпеливость.

– Молодец! Но не совсем так, – мягко подбодрила она меня после того, как я ответила на первый звонок. – В конце обязательно называй примерное время, когда перезвонишь. И бери с запасом в несколько часов. Клиентура из главного списка очень важна и очень занята. Покажи им, как ценишь их время.

– О, поняла, спасибо! – улыбнулась я благодарно.

– И еще. Некоторые будут открыто хамить. Большой бизнес такой – они все как натянутые струны, и неизвестно, в какой момент сорвет. В такие моменты включай бронебойную защиту – не реагируй на провокации, не бросай трубку, отвечай монотонно одно и то же, пока хамлу не надоест орать. Опыт подсказывает, что большинство из них вообще об этом срыве не вспоминают, а некоторые потом даже извиняются, но стоит тебе хоть что-то в тон ему ляпнуть – все, не забудут.

– Я постараюсь.

Для поднятия самоуверенности я сжала кулаки. На такой должности я или уже научусь бороться со своими комплексами, или вылечу отсюда, но с богатым опытом. В любом случае буду расценивать этот период как шанс измениться! Зато когда буду лететь в родной город, то получу основания считать, что сделала все возможное.

Света вдруг улыбнулась и хлопнула меня по руке:

– Все, все, выдыхай. На самом деле ничего сложного, надо просто привыкнуть. Коллектив здесь хороший, но женские отделы грешат сплетнями. Будь уверена, что и о тебе уже сплетни пошли. Не бывает же такого, чтобы молоденькая симпатичная секретарша с шефом не спала. Со сплетнями нужно просто смириться, как с издержками профессии, – и она звонко рассмеялась.

Но меня одолело любопытство:

– Могу себе представить. Особенно когда начальники так молоды. И что же, ни один из них не женат?

– О, – она хитро округлила глаза. – Если ты уши навострила, то забудь. Не женаты, но это очень плохая идея. Я даже не представляю, как потом работать! Ведь ты постоянно при начальнике – и рестораны, и командировки случаются. Если кому-то одному надоедят постельные утехи, то и деться некуда! Только увольняться.

– Да я вообще не в том смысле… – я растерялась.

– Вот и правильно. А если вдруг взгляд зацепится, то напомни себе о том, что такие мужчины даже имена своих девиц запоминать не успевают. С твоим должно сработать чувство самосохранения, классический типаж «где залезешь, там и слезешь». Мой может поначалу обескуражить, он олицетворение харизмы, но не поддавайся на это впечатление. У него это профессиональный навык. Стань для Андрея Николаевича правой рукой. Хм, как-то двусмысленно прозвучало, – она снова рассмеялась. – В общем, стань незаменимой, но не использованной девкой на пару ночей. И тогда работа будет просто работой, получше многих других.

Я была признательна Светлане и за такие советы. Конечно, мне и в голову не пришло бы кого-то здесь соблазнять – это абсолютно не вписывается в мой характер. Но начальники выглядели настолько впечатляюще, что сильно выделялись из ряда всех знакомых мужчин. А когда кто-то так выделяется, то невольно начинаешь придавать этому значение. В сказки про Золушек я не верила, зато пребывала в другой сказке: не справлюсь – и поеду домой под неусыпный надзор матери. Прощай, свобода слова и выбор будущего. Прощай все то, ради чего я когда-то уезжала. Теперь, вдали от родни, стало казаться, что и мой зажатый характер есть прямое следствие жизни в такой семье. Когда за тебя все решают, а собственное мнение – блажь, от которой следует побыстрее избавиться. В семье я была не единственным ребенком. Старшая сестра уже вышла замуж, но до сих пор бегает к матери за советом по любому поводу, чем приводит в бешенство собственного мужа. Именно ее пример и сподвиг меня когда-то на решительные действия – если бы осталась, то в точности повторила ее судьбу. Вышла бы замуж за «одобренного родней», а потом жили бы вечно втроем: я, муж и мамино мнение.

Я отвлеклась на воспоминания, поэтому пропустила тот момент, когда босс вошел в приемную. Вздрогнула, только когда услышала шаги совсем рядом. Обернулась от окна – и вмиг растеряла весь накопленный боевой настрой. Все-таки было в нем что-то, что одновременно пугало и притягивало.

– Добрый день, Анна, – он говорил очень спокойно, но не улыбался. – Освоилась?

Я заставила себя выдавить:

– Д-да… почти… наверное… Здравствуйте, Андрей Николаевич.

К счастью, моему смущению он не придал ровным счетом никакого значения и направился в свой кабинет, бросив напоследок:

– Сделай мне кофе.

– Конечно.

Вдохнула, выдохнула и рванула выполнять первое распоряжение начальника. Через десять минут я вошла в его кабинет, неся в руках белую чашку на блюдце. А думать могла лишь о том, чтобы он не заметил, как трясутся у меня руки. Волнение давало о себе знать! Но мне удалось все же добраться до стола без происшествий и поставить кофе на белую салфетку. Снова вдохнула, как если бы за десять минут ни разу об этой необходимости не вспомнила. Похвалила себя и уставилась на шефа. Но он глянул на меня бегло и вернулся к документам:

– На этом пока все, спасибо.

Ух, ну и что же так не работать? Прелесть просто, а не должность! Я ощутила в себе силу сворачивать горы, но уже в дверях подпрыгнула, когда сзади раздалось напряженное:

– Светлана! Иди сюда и сделай мне кофе. Живо.

Обернулась, он говорил в коммутатор, а левой рукой отодвигал чашку подальше. Не понравилось? Плохо получилось в первый раз? Я перепутала дозировку сахара? Но уточнять, конечно, ничего не стала, а пулей вылетела из кабинета.

Это было как-то неожиданно обидно. Нет, не в моем проколе – требуется время, чтобы наловчиться делать что угодно! А в том, что Андрей Николаевич не постеснялся того, что я это услышу, притом самой мне ничего не сказал. Как если бы я была пустым местом.

Прижалась к стене. Мимо пролетела Света – она должна быть очень недовольна, что ее снова дергают, когда есть я. А следом за ней расслабленной походкой и, заправив руки в карманы, шел Константин Сергеевич. Остановился передо мной и улыбнулся:

– А что с лицом? Андрей заставил тебя сожрать кружку вместе с содержимым? Ничего, переварится. С ним бывает. И он на кофе помешан, как наркоман. Научишься.

Я понятия не имела, как реагировать на неуместный сейчас юмор. А юмор ли? Поэтому просто выдала первое пришедшее на ум:

– Не заставил… спасибо.

– Вот и молодец, что не расстраиваешься, – его улыбка вдруг исчезла, а взгляд стал сосредоточенным. – А я тебе разве вчера не говорил про форму одежды? Молодая девушка же, что за цель ты преследовала, когда воровала у бабушки этот прикид?

Я неловко поправила блузку – между прочим, самую красивую в моем гардеробе! Катя еще вчера предлагала пересмотреть мой стиль, но на это сейчас просто не было денег – мне хотя бы дожить до первой зарплаты. А сама Катя обладает более женственной фигурой – большая грудь, широкие бедра. На мне ее платья висят, как на плечиках. И я не видела ничего зазорного в моем наряде – самая обычная одежда. Хоть и не последний писк моды, зато во фривольности никто не обвинит.

Константин Сергеевич вдруг наклонился прямо к моему лицу, а я еще сильнее вжалась в стену.

– Слушай, Анют, у нас тут приличное место. Живые люди ходят. Чаще всего. Ты в этом мешке в интерьер не вписываешься. Ты же теперь секретарь, всекаешь? Визитная карточка своего босса. Андрей у нас просто сильно вежливый, поэтому и молчит пока. Но соответствовать все же надо. Поняла?

За неимением других вариантов, я просто кивнула. Константин Сергеевич тут же оставил меня в покое и распахнул дверь кабинета, громко обращаясь к партнеру:

– Андрей, хватит юзать мою Светланку. Она так скоро не выдержит и уволится, и я уволюсь сразу за ней следом. В знак солидарности! А ты заметил, какие у твоей Анютки глазки красивые?

Стоило немалых трудов, чтобы не сползти по стене на пол. Андрей у них сильно вежливый, а Константин, вероятно, не сильно вежливый. А у меня аж голова закружилась от сравнения, кто из них грубее. Просто какой-то конкурс на негодяйство, а лидирующую позицию никто не занял.