3 książki za 35 oszczędź od 50%

Ежевичная зима

Tekst
Autor:
344
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Ежевичная зима
Ежевичная зима
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 45,55  36,44 
Ежевичная зима
Audio
Ежевичная зима
Audiobook
Czyta Алевтина Пугач
23,90 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Паскаль немного помурлыкал у моих ног и потом ленивой походкой удалился наверх. Я посмотрела на старый кирпичный камин, расположенный у противоположной стены. В некоторых местах с него осыпалась штукатурка. Мое внимание привлек изразец над самым очагом. Я прищурилась, чтобы разглядеть получше, но мне никак не удавалось понять, что за сцена изображена на прямоугольнике цвета слоновой кости. Забавно, я столько раз бывала в этом кафе, но никогда не обращала на эту деталь внимания. Я подумала, что в следующий раз нужно будет повнимательнее рассмотреть изразец.

– Пусть это не самый прибыльный бизнес, ну и что? – произнесла я. – Это самое классное кафе в городе.

Доминик обвел взглядом небольшое помещение и кивнул.

– Здание совершенно особенное, правда? – Он улыбнулся. – На самом деле просто удивительно, что никто не рассмотрел это место и не превратил его в «Старбакс».

Я улыбнулась, посмотрела на свои часы и спохватилась.

– Нет, вы только на меня посмотрите! Сижу здесь и задерживаю вас. Мне пора идти, хоть на улице по-прежнему полно снега. Мой шеф ждет от меня историю.

– И куда же вы направляетесь?

– В здание газеты «Геральд», если я только сумею туда добраться.

– Позвольте мне проводить вас, – несколько самодовольно предложил Доминик, – хотя бы до такси.

– Буду только рада, – ответила я, и мы вместе вышли на заснеженную улицу.

* * *

Несмотря на то, что за окном бушевал буран, суматоха в отделе новостей была такой, словно термометр показывал комфортную температуру в двадцать один градус. Но меня это не удивило. Газетные репортеры редко прогуливают. Преданность делу у них в крови, и именно поэтому я порой задавалась вопросом: действительно ли я создана для этой работы. С прошлого мая все так изменилось… Я сомневалась, что во мне по-прежнему присутствовали качества, присущие репортеру.

– Вот и ты наконец!

Я повернулась и увидела Эбби, приближавшуюся к моему отсеку. Она работала редактором в отделе проверки, и я сразу же оценила ее чувство юмора. В первый день моей работы в «Геральд» Эбби подошла к моему столу после летучки, заглянула мне в глаза и произнесла:

– Ты мне нравишься. Ты не носишь остроносые туфли.

Потом она принюхалась.

– Но ты куришь?

– Нет, – ошеломленно ответила я.

– Это хорошо, – констатировала она. По ее лицу стало понятно, что я прошла тест на дружбу. – Меня зовут Эбби.

В ту же секунду я поняла, что мы сразу станем подругами. У Эбби был талант раскапывать неизвестные факты обо всех и обо всем. К примеру, ей удалось выяснить, какой цвет волос у дочери мэра или как назывался суп, который подавали в давно закрытом ресторане на Мэрион-стрит в 1983 году. Стоило только сказать ей, что вам нужно узнать, и она непременно разыщет нужную информацию. За последние несколько месяцев она не один раз приходила на помощь, когда меня поджимали сроки, а мне не хватало материала, чтобы получилась достойная история.

– Фрэнк тебя ищет, – сообщила Эбби с понимающей улыбкой.

Я потерла лоб.

– Он жует карандаш?

– Да, – ответила Эбби. – Кажется, я видела, как он жует карандаш. Тревожный симптом.

– Отлично, – я сползла пониже в кресле, чтобы меня не было видно над стенами моего отсека. Мы с Эбби знали, что не стоит попадаться на глаза Фрэнку, когда тот жует карандаш. Это означало, что огнедышащий дракон вырвался на свободу.

– Ты знаешь, чего он хочет? – поинтересовалась Эбби, усаживаясь в кресло для гостей.

Я включила компьютер и уставилась на монитор, пока тот медленно оживал, высвечивая наше с Этаном фото. Мы вдвоем в Мексике три года назад. Мы казались такими счастливыми. Я вздохнула и снова повернулась к Эбби.

– Фрэнк хочет, чтобы я написала о снежной буре.

Она пожала плечами.

– Ну и что? Что в этом особенного?

– То-то и оно, – согласилась я. – ничего особенного. Невозможно написать очерк о погоде, я имею в виду хорошую, добротную статью. – Я собрала бумаги, валявшиеся на моем столе, сложила их в аккуратную стопку и покачала головой. – Я не знаю, Эб. Кажется, ни одна история не способна меня сейчас заинтересовать.

– Дорогая, тогда просто отвлекись, – сказала Эбби. – Хочешь, я поговорю с Фрэнком, чтобы он дал тебе несколько дней отпуска? Ты же знаешь, что ни разу по-настоящему не отдыхала после… – она помолчала, вглядываясь в мое лицо, возможно, пытаясь понять, можно ли продолжать, или просто подбирая слова, – после твоего пребывания в больнице. И потом, в отличие от меня, ты, моя дорогая, застрахована. В конце концов, ты же Кенсингтон. Тебе и музыку заказывать.

Я схватила со стола пресс-релиз и с улыбкой бросила его в сторону Эбби.

– Очень умно, – сказала я, – пусть я и вышла замуж за Кенсингтона, но я-то не Кенсингтон!

Газета принадлежала семье Этана, она была одной из последних ежедневных газет в стране, которой владела семья. До встречи с Этаном я писала под своей девичьей фамилией – Олдридж, поэтому, с точки зрения профессии, мне не имело смысла ее менять. И потом, мне в общем-то нравился этот своего рода вызов родителям Этана, Гленде и Эдварду Кенсингтон, с трепетом относившимся к устоям и традициям своей семьи. Акции газеты принадлежали им обоим, но они управляли бизнесом издалека, предоставив Этану право заниматься повседневными делами, раз уж его сестра Лесли не имела ни малейшего желания работать. Ее график и без того был перегружен светскими мероприятиями и посещениями салонов. Дед моего мужа, Уоррен, патриарх семьи и почетный главный редактор газеты, уже меньше вмешивался в дела, поскольку ему было уже за восемьдесят, да и здоровье оставляло желать лучшего. Но его имя по-прежнему возглавляло список сотрудников газеты.

Газета, которую прадед Этана основал в начале XX века, была семейным предприятием, тем самым, в котором должны были принимать участие все Кенсингтоны, включая и наших будущих детей, если таковые появятся на свет.

– Ладно, – уступила Эбби, – но я все равно думаю, что тебе следует вести себя как члену семьи и немного отдохнуть. Почему не дать себе время снова собраться с силами?

Я всегда быстро меняла тему, когда мои собеседники заговаривали о прошлом, но к Эбби это не имело отношения.

– Спасибо, – кивнула я. – Но я в порядке. Честно.

Я подняла глаза и увидела, что Фрэнк заглядывает поверх перегородки моего отсека. Карандаш он по-прежнему держал в зубах.

– Вот, наконец, и ты. – Я услышала в его голосе нетерпение. – Нашла что-нибудь?

Я склонила голову к правому плечу, гадая, есть ли в современных карандашах свинец, который вызывает отравление. Возможно, именно этим и объясняется нервозность Фрэнка.

– Что-нибудь?

– Для твоего очерка!

– О да, – ответила я. – Я только что говорила об этом с Эбби.

– Хорошо, – одобрил Фрэнк, закладывая карандаш за ухо. – После обеда жду от тебя свежую информацию. Надеюсь, ты успеешь.

– Будет сделано, – ответила я и кивнула. Фрэнк развернулся и ушел в свой кабинет.

Я повернулась к Эбби.

– На помощь!

Она сцепила пальцы на колене.

– Итак, история о снежной буре.

– Угу.

– Помнишь о том, что я говорила об отпуске?

– Не собираюсь я этого делать.

Она кивнула.

– Ладно, тогда примемся за работу. Ты уже начала брать интервью?

Я покачала головой.

– Под каким углом думаешь осветить тему?

– У меня нет никаких мыслей на этот счет, – обреченно вздохнула я, но в этот момент вспомнила, что говорил мне Фрэнк о буране 1933 года. – Босс хочет назвать очерк «Ежевичная зима».

– Ежевичная что?

Я постаралась сосредоточиться.

– Зима. Так, кажется, синоптики называют поздние холода, которые случаются весной. Фрэнк что-то говорил о таком же буране, бушевавшем в этот же день в 1933 году. Тогда он практически парализовал город.

Эбби выпрямилась в кресле.

– Ты шутишь!

Я пожала плечами.

– У Фрэнка безумная идея: якобы возвращение бурана имеет какое-то особое значение. Он хочет, чтобы я соотнесла прошлую и нынешнюю ситуации. Ты можешь в это поверить? Очерк о погоде. Я даже представить себе не могу более тоскливое задание.

Эбби покачала головой.

– Тоскливое? Клэр, ты, должно быть, шутишь! Это отличная тема. Ты хотя бы начала просматривать материалы о том, что произошло во время бурана в 1933 году?

Я покачала головой.

– Честно говоря, Эбби, по мне, лучше вымыть туалет, чем заниматься этой историей. Я в тупике.

– Хорошо, дай мне час, и я найду для тебя что-нибудь интересное. Ты же знаешь, я обожаю копаться в архивах. – На ее лице появилось мечтательное выражение. – 1930-е годы и Великая депрессия… Я уверена, что найду что-нибудь эдакое.

Я пожала плечами.

– Надеюсь.

Эбби встала и уверенно кивнула.

– Закажи еду из тайского ресторана. Я вернусь к полудню.

– Попытаюсь, – ответила я, выглядывая в коридор. – Не уверена, что в такую погоду будет работать доставка.

– Пообещай им сорок процентов чаевых от суммы заказа, – посоветовала Эбби. – После архива мне будет необходимо хорошенько подкрепиться тайской едой.

* * *

Когда спустя полчаса я решила заглянуть к Этану, его кабинет оказался заперт. Я постучала в дверь, и мне пришло в голову, что я начала вести себя как его служащая, а не как его жена. В последние месяцы мы делили с ним постель, но и только.

– Привет, Клэр, – поздоровалась со мной его помощница Трэйси, сидевшая за своим столом немного поодаль. Она жестом указала на дверь Этана. – Мне жаль, но вы с ним разминулись. У него сейчас встреча, потом будет следующая за ленчем.

– Вот как, – я выдавила из себя улыбку. – С кем же?

Трэйси замялась, ей явно было неловко.

– Хмм, кажется, он сказал, что идет с Кассандрой в тот новый итальянский ресторан ниже по улице.

– В такую погоду? Они работают?

– Они открылись исключительно ради нее, – пояснила Трэйси, и в ее голосе зазвучало легкое раздражение. – Кассандра наш ресторанный критик, ты же знаешь.

 

Я позаимствовала ириску из ее тарелки со сладостями и выбросила обертку в ближайшую мусорную корзину.

– А Этан подрабатывает помощником ресторанного критика?

Трэйси пожала плечами.

– Она упоминала клецки.

– Клецки?

Трэйси кивнула.

– Этан ненавидит клецки.

Девушка посмотрела на меня с сочувствием.

Для редакции любой газеты было бы вполне логично, если бы ответственный редактор присоединился к ресторанному критику в новом ресторане. Но мы с Трэйси обе знали правду: в эту самую минуту мой муж сидел за ленчем со своей бывшей возлюбленной.

– Спасибо, – поблагодарила я Трэйси, взяв себя в руки. – Я зайду к нему позже.

До недавнего времени меня совершенно не волновал тот факт, что Кассандра, ресторанный критик газеты и бывшая подружка Этана, работала через три двери от меня. Ей как будто доставляло удовольствие ходить с Этаном на частые ленчи и ужины. Но теперь эта ситуация меня встревожила. Кассандра, высокая, белокурая – полная моя противоположность, – с момента разрыва с Этаном ни с кем серьезно не встречалась. Они расстались буквально за несколько месяцев до нашего с ним знакомства. Сотрудники редакции шептались, что она так и не разлюбила его. Я прошла мимо ее пустого стола и нервно вцепилась в свое обручальное кольцо.

Ланч принесли в полдень, и я вложила двадцатидолларовую банкноту в ладонь посыльного, шляпу которого запорошил свежий снег.

– Спасибо, мэм, – поблагодарил он и, выходя из двери, едва не налетел на Эбби.

– Я слышу запах тайской еды! – воскликнула она, крепко вцепившись в толстую папку.

Я открыла коробочку с лапшой в арахисовой подливке, и сладкий аромат заполнил воздух.

– Тебе один ролл или два?

– Два! – ответила Эбби, села на пол, раскрыла папку и начала раскладывать бумаги на ковре. – Поиски пробудили во мне чувство голода. Сейчас я покажу тебе, что мне удалось найти.

Я протянула ей тарелку и уселась рядом с ней на пол.

– Итак?

– Итак, – Эбби передала мне ксерокопию газетной вырезки, датированной 7 мая 1933 года, – прочти вот это.

Я проглядела первые два параграфа, но меня ничего не зацепило.

– Это же всего лишь отчет о работе полиции за неделю, – произнесла я, – кратковременные аресты, мелкие кражи… Или я что-то пропустила?

– Да, – подтвердила Эбби перед тем, как положить в рот немного лапши. – Визит принца Георга.

– В самом деле? Ты пришла в такое возбуждение из-за визита скучного британского монарха?

– Видишь ли, завораживает предыстория, – Эбби протянула мне еще одну вырезку. – Судя по всему, он ухаживал за дамой из Сиэтла. И, если бы не буран, в Сиэтле появилась бы своя первая принцесса.

Я нахмурилась.

– Ты не любишь королевских особ?

– Видишь ли, Эб, у меня даже не было лихорадки «Диана»[1], когда всех от нее трясло, – ответила я, со вздохом ставя тарелку с недоеденной порцией на свой рабочий стол. – Может, есть что-то еще?

Я снова взяла вырезку из газеты и неохотно прочла ее, надеясь найти хоть какую-то зацепку, и тут мой взгляд замер.

– «Трехлетний мальчик из Сиэтла, Дэниел Рэй, пропал утром 2 мая из своего дома на Первом холме. Подозревают побег».

– Печально, – прокомментировала Эбби. – Пропал в день бурана.

Я кивнула.

– У моей сестры трехлетка. В этом возрасте они не убегают.

– Ты думаешь, что его похитили? – спросила Эбби, наклоняясь ближе, чтобы внимательнее прочитать заметку.

– По-моему, это единственная новость, которая имеет хоть какой-то смысл, – констатировала я, вставая и пересаживаясь за рабочий стол. – Но давай посмотрим, что мы сможем выяснить.

Я набрала имя и фамилию мальчика для поиска в базе данных, появились несколько ссылок. Я кликнула по первой же странице и проглядела ее, чтобы найти больше деталей, предоставленных полицией. Матерью малыша была Вера Рэй. Я быстро прочла текст, потом повернулась к Эбби.

– Мать пришла домой с работы, а он исчез, – пояснила я. – Она нашла в снегу его плюшевого мишку. – Я приложила руку к груди. – Господи, просто сердце разрывается.

Эбби кивнула.

– Как ты думаешь, они его нашли?

– Не знаю, сейчас посмотрим. – Я просмотрела оставшиеся статьи. – Нет, никаких результатов.

Эбби прислонилась к стене возле шкафчика с папками.

– А что насчет матери?

Я набрала в поисковике ее имя и открыла первую же появившуюся ссылку.

– Смотри, ее имя встречается в нескольких полицейских отчетах.

Я выбрала все файлы и отправила их распечатывать на принтер в коридоре.

Потом я снова набрала имя мальчика и прочла одну из статей более внимательно.

– Все статьи из «Сиэтл Пост-Интеллидженсер», а не из «Геральд». Или мы ничего об этом не писали?

Эбби просмотрела список статей.

– Странно, но, судя по всему, мы действительно не писали, – отозвалась она. – «Геральд» пропустил эту историю.

Я открыла другую статью и вернула на экран фотографию маленького мальчика со светлыми волосами и пухлыми щеками. С экрана монитора на меня смотрели его большие круглые глаза. Я прижала руку к животу, чувствуя знакомую боль, и крепко зажмурилась.

– Клэр, – прошептала Эбби, – с тобой все в порядке?

– Будет в порядке, когда я пойму, что случилось с мальчиком, – ответила я. Я не могла объяснить ни ей, ни самой себе, но было нечто такое в этом маленьком мальчике, Дэниеле Рэе из 1933 года, что тронуло мое сердце.

Эбби просияла.

– Держу пари, ты нашла свою историю!

– Да. – Я не могла отвести глаз от экрана.

Глава 5
Вера

– Вот возьми, – произнес кто-то, наклоняясь надо мной. – Выпей. Это пойдет тебе на пользу.

Где я? Чей это голос? Я открыла глаза, и окружающая обстановка постепенно обрела четкость. Кэролайн. В камине мигали рыжие огоньки. Мои колени прикрывало колючее шерстяное одеяло.

– Тетя Вера, ты проснулась?

Маленькая Ева, дочка Кэролайн, прижалась щекой к моей груди. Она была чуть-чуть старше Дэниела, но не по годам мудрой.

В глазах у меня щипало, голова раскалывалась. Ступни болели и пульсировали. Такой адской боли я не испытывала никогда и поэтому обхватила их руками, пытаясь справиться с этой пыткой.

– Обморожены, – негромко проговорила Кэролайн. – Тебе повезло, что мы тебя нашли. Последний час я согреваю твои ступни. Думаю, пальцы на ногах мы спасли.

Она осмотрела мою правую ногу, потом вложила стакан с водой мне в руку.

– Пей.

Я зарылась лицом в подушку дивана, но Кэролайн осторожно подняла мой подбородок и прижала стакан к губам. Я позволила жидкости пролиться мне в рот и слегка задохнулась, когда холодная вода коснулась моего раздраженного горла.

– Мы нашли тебя на улице час назад, – продолжала Кэролайн. – Мы так радовались этому, дорогая, пока ты не упала в обморок. Мистер Иванов был настолько добр, что помог принести тебя наверх.

Мистер Иванов, каменщик, бежавший из России, всегда был добр к нам. В прошлом месяце он увидел Дэниела в вестибюле многоквартирного дома и дружелюбно улыбнулся, глядя на него.

– У мальчика нет отца? – спросил он с сильным акцентом.

– Нет, – негромко ответила я, пока Дэниел любовался инструментами мистера Иванова.

Мужчина кивнул.

– Тогда я разрешаю ему помочь мне сегодня. Вы же не возражаете, нет?

Я улыбнулась, он был так добр.

– Пожалуйста, мама! – закричал Дэниел.

– Конечно, дорогой, – ответила я.

А сама достала спицы для вязания и устроилась в кресле в уголке. Дэниел и его новый друг принялись подновлять раствор на камине в салуне.

Я резко села на диване, мой взгляд отчаянно заметался по квартире Кэролайн. Дэниел. Туман рассеялся, его сменил ужас. Мой сын исчез.

Я встала, нетвердой рукой поставила стакан. Он упал на пол и разбился, вода вылилась на старенький голубой ковер.

– Я должна его найти! – крикнула я. – Надо что-то делать. Его кто-то забрал. Кто-то увел Дэниела из дома!

Кэролайн бросилась ко мне.

– Тише, тише! Ты все утро провела в снегу на улице и наверняка сильно обморозила ступни. Ты никуда не пойдешь. Я тебя не пущу.

Я оттолкнула ее руки и сделала шаг к двери, но колени подломились. Кэролайн обхватила мою голову руками. Мое сердце стучало так сильно, что я больше ничего не слышала. Сколько прошло времени? За окном комнаты было темно.

– Он проголодался, ему холодно. – Я почти скулила, безуспешно пытаясь встать снова, но потом все-таки уступила мольбам Кэролайн.

Она помогла мне дойти до дивана и гладила меня по волосам, пока мои рыдания не стихли.

– Мы найдем его, – негромко пообещала она.

Малышка Ева, лучшая подруга Дэниела, села рядом с матерью, ее лицо было испуганным.

– Тетя Вера, – прошептала она, заглядывая мне в лицо.

– Не стоит сейчас беспокоить тетю Веру, дорогая, – остановила дочку Кэролайн. – Ей надо отдохнуть.

– Но, мама, я боюсь, – ответила Ева. – Неужели птичья леди забрала Дэниела?

Я открыла глаза.

– Птичья леди? Ева, о чем ты говоришь?

– Это плохая леди, она убивает птичек, – объяснила девочка.

– Ева! – одернула ее Кэролайн. – Замолчи. Беги наверх и найди свою куклу.

Малышка послушно кивнула и вышла из комнаты.

– Не слушай ее, – обратилась Кэролайн ко мне. – Она говорит какую-то ерунду.

Я закрыла лицо дрожащими руками.

– Но я… – Мой голос сорвался, и я начала плакать, на этот раз без слез. У меня их просто не осталось. – О Кэролайн! – воскликнула я. – Мы должны его найти. Умоляю тебя, помоги мне найти его. Прошу тебя, господи, позволь моему сыну вернуться домой, ко мне.

– Я помогу тебе, дорогая, – негромко пообещала Кэролайн. – Но сначала надо позаботиться о тебе.

* * *

Спустя час Кэролайн ушла за дровами на рынок на углу. Я села на диване, обхватила руками голову. В ней гулко пульсировала боль, но я все равно встала. Мои колени дрожали, поэтому мне пришлось ухватиться за подлокотник дивана. Я должна выбраться отсюда. Я должна найти его. Я должна вернуться в свою квартиру.

– Ты оставайся здесь, милая, – шепнула я Еве. – Твоя мама скоро вернется. Скажи ей, что мне пришлось уйти, чтобы найти Дэниела. Передай ей, что мне очень жаль. Она поймет.

Ева кивнула, я вышла. Я не могла ждать ни секунды. Ступни дергало. Я цеплялась за перила, переползая со ступеньки на ступеньку, пока не выбралась на улицу. Ледяной ветер ударил мне в лицо с такой силой, что я задохнулась. Но я поспешила дальше, ковыляя по тротуару, превозмогая боль. Я должна быть сильной. Ступни отчаянно болели, и прикосновение снега, лежащего под ногами, было сродни кислоте, вылитой на рану. Продолжай идти. Он наверняка тебя ждет. Улица передо мной то расплывалась, то снова обретала четкие контуры. Силы покидали меня, я это чувствовала. Будь сильной. Иди. Ко мне приблизилась мужская фигура, темный силуэт. Крупный мужчина колотил кулаком по ладони другой руки. Я взглянула ему в лицо. По моему телу пробежала ледяная дрожь. Боже, это мистер Гаррисон.

– Вы только посмотрите, кто это тут у нас, – произнес он с неприятной ухмылкой. – Сбежала, не заплатив за квартиру, так, что ли?

Он схватил меня за локоть и привлек к себе.

– Прошу вас! – крикнула я. – Мой сын пропал. Я должна найти его!

– Слишком поздно! – бесстрастно сказал он. Я заметила засохшую пивную пену на его усах. – Нет платы, нет дома.

– Но я… – договорить я не сумела. Я покачнулась, в глазах потемнело.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то почувствовала на шее ледяной холод. Из губы текла кровь.

Мистер Гаррисон склонился надо мной, его горячее, наполненное парами алкоголя дыхание коснулось моего лица.

– Ты идешь со мной, – объявил он, поднимая меня с земли.

– Стойте! – крикнула Кэролайн. – Отпустите ее!

С другой стороны улицы подбежал пожилой мужчина.

– Что здесь произошло?

– Этот человек, – Кэролайн указала на мистера Гаррисона, – что-то сделал с моей подругой.

 

Пожилой мужчина выпятил грудь.

– Соблюдайте приличия! – рявкнул он. Мистер Гаррисон отпустил меня, и я снова села на мокрый снег. – Оставьте в покое бедную женщину!

Мистер Гаррисон ухмыльнулся, но все-таки вернулся в паб, ругаясь сквозь зубы.

– Могу ли я помочь вам отвести ее домой? – обратился пожилой мужчина к Кэролайн.

– Спасибо, не стоит, – ответила она, положила мою руку себе на плечо и помогла мне подняться. – Я живу совсем близко. Я справлюсь.

– Все равно буду его искать, – прошептала я слабым голосом.

– Знаю, дорогая, – Кэролайн крепче сжала мое плечо. – Мы подадим заявление в полицию. Они начнут поиски.

Ее уверенный голос успокоил меня.

Когда мы вернулись в квартиру Кэролайн, она уложила меня, подоткнула одеяло, потом надела свитер и вышла на улицу, чтобы найти полицейского. Пока я ждала ее возвращения, Ева пристроилась рядом со мной и положила голову мне на грудь. Я слушала тиканье старых часов с кукушкой на стене, мучительно ощущая каждую проходящую секунду. Услышав шаги в коридоре за дверью, я села. Дверь открылась, и вошла Кэролайн. Следом за ней шел полицейский с черной дубинкой в руках. Он взглянул на кофейник на плите, потом перевел взгляд на Кэролайн.

– Полагаю, мисс, у вас найдется чашка кофе для офицера, который провел на холоде целый день?

Кэролайн тут же метнулась на кухню, зажгла плиту и высыпала остатки кофе в кофейник.

– Это займет не больше минуты, – сказала Кэролайн. – Вера здесь. Как я вам говорила на улице, у нее пропал сын.

Полицейскому явно было неинтересно.

– Мисс Рэй?

– Да, – ответила я, – огромное спасибо вам за…

– У меня не так много времени, – резко оборвал он, – говорите коротко.

– Конечно, – я поправила одеяло, прикрывавшее ноги. – Этим утром, когда я вернулась с работы домой, мой сын Дэниел исчез.

Офицер поднял веки и сделал глоток кофе из кружки, которую Кэролайн только что вручила ему.

– Вы говорите, что мальчик был дома один? Сколько ему лет?

– Три года.

Глаза полицейского буквально впились в меня.

– Она работает в отеле «Олимпик», – вмешалась Кэролайн, чтобы заполнить паузу. – Вера очень много работает, чтобы содержать сына. Я довольно часто присматриваю за ним, но прошлой ночью я тоже работала, и он…

– И ему пришлось остаться дома одному. – Я должна была говорить только правду. – На прошлой неделе я брала его с собой на работу, но моя начальница сказала, что уволит меня, если такое повторится. Офицер, сейчас так много людей без работы, я просто не могу ее потерять…

– Я не расположен слушать лекцию о положении дел на рынке труда в этом городе, мисс. – Полицейский смотрел на меня с подозрением. – А где отец мальчика?

– У Дэниела нет отца, – сказала я. – Во всяком случае, этот человек не участвует в его жизни.

Офицер ухмыльнулся.

– Понятно.

Я показала ему плюшевого медвежонка Дэниела.

– Я нашла его на снегу. Это игрушка моего сына.

Мужчина достал блокнот и нацарапал несколько слов на листке, кивая в такт движениям своей руки.

– Побег, – заключил он. – Возможно, мальчик вернется домой. Дети всегда возвращаются.

У меня сжалось сердце.

– Нет-нет, – взмолилась я. – Вы все неправильно поняли. Дэниел никогда бы не убежал. Его наверняка похитили. Я уверена в этом.

Полицейский продолжал ухмыляться.

– Вы заметили следы взлома и проникновения? Было разбито окно? Выбита дверь? Украли что-нибудь ценное?

Я уставилась на него.

– Нет, кажется, нет.

Он поставил пустую кружку на стол, затем закрыл блокнот и быстро взглянул на часы.

– Я так и думал. Мальчик вернется. – Он помолчал, потом хрипло хохотнул и добавил: – Когда как следует проголодается.

Дверь со стуком захлопнулась, и я разрыдалась, закрыв лицо ладонями.

– Я должна вернуться в свою квартиру, – прорыдала я. – Я должна быть дома. Вдруг Дэниел вернется.

Кэролайн покачала головой.

– Только не к этому тирану-домовладельцу, который тебя подкарауливает. Ты остаешься здесь. Мы можем попросить мистера Иванова проводить нас туда утром. А теперь тебе нужно отдохнуть.

Когда Кэролайн встала, у подножия лестницы появилась Ева.

– Мама! Дэниел не забыл застегнуть свое пальто? Он всегда забывает это сделать, а я ему говорю…

Кэролайн поспешила зажать дочке рот рукой, чтобы заставить замолчать.

За окном кружился снег, ледяной, непрекращающийся. Я даже не знала, надел ли мой малыш пальто.

1Имеется в виду Диана, принцесса Уэльская, первая жена принца Уэльского Чарльза, наследника британского престола. По данным опроса, проведенного в 2002 году вещательной компанией Би-би-си, Диана заняла третье место в списке ста величайших британцев в истории. (Здесь и далее, за исключением специально оговоренных случаев, примечания редактора.)