Глазами жертвы

Tekst
Autor:
301
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Глазами жертвы
Глазами жертвы
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 44,54  35,63 
Глазами жертвы
Audio
Глазами жертвы
Audiobook
Czyta Елена Греб
22,27 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 9

Желудок мужчины склонен к непостоянству.

Обсуждение кулинарных запросов затянулось в основном по вине Тейтума. Он внезапно ощутил острое желание съесть бургер, поэтому отклонил несколько предложенных Зои кафе, где бургеры не готовили. Когда она раздраженно потребовала решать скорее, бургеры ему уже есть расхотелось.

В конце концов остановились на заведении «Таверна Нико» с неплохими отзывами, включая один пятизвездочный: «Здесь мне сделал предложение Тони, любовь всей моей жизни!!!!!!! Шашлычки-сувлаки очень неплохи».

Свободных столиков почти не оказалось, но один все-таки нашли – в дальнем углу у окна, выходившего на оживленную улицу. Внутри было шумно: разговоры десятков посетителей и звон посуды с кухни смешивались с веселой греческой мелодией, раздававшейся из динамиков под потолком.

К ним тут же подбежал официант – круглолицый мужчина с проседью в волосах и широкой улыбкой под густыми усами. Он предложил попробовать «Особое меню Нико для пар», которое состояло из нескольких блюд. Хотя парой они не были, предложение сочли заманчивым. Тейтум также заказал себе стакан узо – анисовой водки.

– Музыка действует мне на нервы, – пожаловалась Зои.

– А мне нравится, – с улыбкой ответил напарник. – Очень атмосферно.

Бентли покачала головой. Повисло молчание. Играла музыка. Женщина за соседним столиком громко и отрывисто смеялась, напоминая лающую гиену. В другом конце зала хором пели «С днем рожденья тебя», перекрикивая звук из динамиков. Тейтум надеялся, что местная еда стоит этих мучений.

– Как там Марвин? – спросила Зои.

Грей вздохнул. Час назад он получил от дедушки загадочное сообщение: «У нас есть ножовка?» У Тейтума она была, однако он, повинуясь инстинкту, ответил, что ножовки нет. Ответ пришел почти сразу: «Врунишка, я уже нашел!» Поддавшись панике, которую у него частенько вызывало общение с дедом, Тейтум осторожно поинтересовался, зачем Марвину ножовка. Тот не ответил ни на сообщение, ни на три телефонных звонка. Грей еще размышлял, попросить ли соседа проверить, чтобы Марвин не отпилил себе руку.

– У него все хорошо, – наконец ответил Тейтум. – Развлекается. Организовал кружок сомнительного чтения, пригласил в него с десяток женщин. Теперь встречаются дважды в неделю, в основном в моей квартире. Еще он осваивает губную гармошку, но, я подозреваю, только чтобы пугать кота. Ах да, и начал заниматься тайцзицюань.

– Тайцзицюань – неплохое занятие, – сказала Зои. – Хорошая гимнастика, вроде медитации.

– Только не для Марвина, – пробормотал Тейтум. Его дед выполнял упражнения так, как будто в него вселился дух Брюса Ли, отбивающегося от сотни злодеев с помощью нунчаков. – А ты когда-нибудь пробовала тайцзицюань?

– Нет, им когда-то занималась Андреа. Целый год делала упражнения по утрам.

– Как у нее дела?

– У нее все в порядке. Только мама, наверное, допекает.

Тейтум кивнул. На этом темы, не связанные с работой, закончились.

Он опасался, что Зои воспользуется паузой, чтобы начать обсуждение расследования. А ему хотелось избежать этого разговора. За неделю желание его напарницы поймать Гловера почти превратилось в одержимость. Прерываясь только на сон, она все время анализировала поведение убийцы, пытаясь предсказать его действия. Чем ближе становился день возвращения в Куантико, тем больше Зои впадала в отчаяние. Кроме того, разговоры об убийствах портили Тейтуму аппетит.

– Кстати, что ты думаешь о детективе О’Доннелл?

– Она внушает доверие. А вот я ей не нравлюсь, – произнесла Зои.

– Почему ты так считаешь? По-моему, она к тебе прислушивается.

– Она еле меня терпит. Постоянно перебивает и раздражается, если я высказываю свое мнение.

– Мне кажется, у нее просто такая манера общения. Со мной она ведет себя точно так же.

– Значит, по ее манере общения я и заключаю, что ей не нравлюсь. – Зои пожала плечами.

Тейтум уже придумал следующий вопрос, когда появился официант. Он принес не меньше дюжины тарелочек с закусками, при этом не пользуясь подносом и явно подвергая посетителей опасности: одно неверное движение – и для кого-то обед в милой закусочной закончился бы миской дзадзики на голове. Чтобы расставить все на небольшом столике, Тейтуму весьма пригодились навыки игры в «Тетрис». Пока он искал место для очередной тарелки, официант оглашал название блюда.

– Тарамасалата, то есть икра трески. А это артишоки с картофелем и лимоном. Фаршированные виноградные листья с йогуртом…

Декламация продолжалась, пока стол не был заставлен полностью, затем официант удалился.

Зои выглядела обескураженной. Она всегда серьезно продумывала стратегию трапезы: что съесть сначала, что потом, и какие блюда можно комбинировать. Сейчас, по всей видимости, от бессчетного количества возможностей Зои зависла.

Тейтум подцепил вилкой один из виноградных листьев и попробовал кусочек.

Он слышал, запахи могут вызвать воспоминания, но не знал, что и вкусы тоже. На мгновение Грей перенесся в Уикенберг: он сидит за столом, мать снова учит его правильно держать нож и уже начинает раздражаться, а отец говорит ей «отстать от ребенка».

– Моя мама готовила такие же фаршированные листья, – сказал Тейтум, моментально набив себе рот.

Зои, видимо, справилась со своими логическими уравнениями и решительно обмакнула кусочек жареной цветной капусты в соус дзадзики.

– Я и не знала, что твоя мама гречанка.

– Вовсе нет, просто ей нравилось пробовать новые рецепты. У нее в кухне стояла полка с десятками кулинарных книг. – Тейтум улыбнулся. – В них были потрясающие фотографии, и я любил разглядывать их, представляя блюда на вкус.

– Наверное, у твоей мамы все получалось вкусно.

– Не для подростка, – фыркнул Тейтум. – Пока мои друзья ели на ужин стейк с жареной картошкой, у нас подавалась утка по-пекински или фалафель. Иногда я умолял маму приготовить что-то нормальное – для разнообразия.

Зои насаживала на вилку ломтики томата и артишока с сосредоточенностью физика-ядерщика, работающего с ураном.

– У детей почти в три раза больше вкусовых рецепторов, чем у взрослых. Поэтому они по-другому ощущают вкусы и предпочитают блюда попроще.

– Неважно. – Тейтум улыбнулся. – Я просто хотел картошки фри.

Зои прикрыла глаза от удовольствия. Грей смотрел на нее, потягивая узо из стакана, и не мог отвести взгляд. Обычно Бентли выглядела опасным хищником, готовым наброситься в любую секунду. Зато с закрытыми глазами ее лицо стало невинным, словно у фарфоровой куколки.

– А как же у бабушки с дедушкой? – спросила Зои.

– О, там меня старались осчастливить. Картофельным пюре, ростбифами и гамбургерами. Зная, как я люблю ванильное мороженое, бабушка покупала его каждые выходные. Конечно же, я вел себя отвратительно и отплатил бабуле, заявив, что ее стряпня – отстой и мама готовит в сто раз лучше.

– Ты ведь переживал потерю родителей.

– Это не оправдание.

– Я и не собиралась искать оправдание. – Зои снова пожала плечами. – Тебе не нужно мучиться чувством вины.

– Кто сказал, что я мучаюсь? – Голос Тейтума зазвучал зло и грубо. – А даже если и так, что с того?

Он схватил вилку. Заметив, что рука дрожит, вернул прибор на место и в смущении опустил руки на стол.

Зои посмотрела на него с удивлением. Потом вдруг накрыла его ладонь своей. От прикосновения ее теплой руки дрожь утихла.

– Попробуй артишоки. Они очень хороши.

Тейтум моргнул и уставился на тарелку. На ней лежал одинокий кусочек артишока: должно быть, остальные Зои уже съела.

– Спасибо, я уже сыт.

– Попробуй обязательно, – повторила Бентли с нажимом. – Настроение сразу поднимется.

– Так и быть. – Он взял вилку и воткнул ее в артишок.

– Не забудь дзадзики. С ним еще вкуснее. – Зои показала на чашку с соусом, будто сомневалась, что Тейтум в состоянии понимать речь. – Просто обмакни.

Грей послушно окунул артишок в дзадзики и отправил его в рот.

– Неплохо!

Бентли немного расслабилась. Тейтум, через силу улыбнувшись, проглотил артишок, который и впрямь оказался неплох.

– Я говорила маме ужасные слова, когда была подростком, – проговорила Зои, подцепив вилкой кусок баклажана. – Папе – никогда. Только матери. Мы привыкли кричать друг на друга. Отец пропадал на работе, Андреа пряталась в своей комнате, а мы с мамой… – Она покачала головой.

– О чем вы спорили? – спросил Тейтум, машинально окунув в дзадзики кусок хлеба. Зои крайне редко говорила о родителях.

– Да обо всем. Об одежде, которую я носила, книгах, которые читала, передачах, которые смотрела, и почему я больше не выхожу из дома… И мама каждый раз начинала критиковать меня таким заботливым тоном… – Бентли стиснула вилку и прищурилась. – Брр, как вспомню теперь… «Зои, почему бы тебе не отложить книжку и не погулять с друзьями?»

Последнюю фразу она произнесла высоким, слащавым, вкрадчивым тоном.

– Обычно родители хвалят детей за любовь к чтению.

– Думаю, она не одобряла мой выбор литературы. Биографии серийных убийц, книги по криминалистике… – Ее взгляд стал отрешенным. – И пара любовных романов.

– Правда?

Зои съела еще кусочек баклажана.

– Я все-таки была подростком, знаешь ли… Порой могла сказать гадость, только чтобы мать перестала обращаться со мной как со слабоумной. И тогда она злилась и вопила… – Зои взмахнула вилкой. – С этого все обычно и начиналось. Как же она меня бесила!

– Мне кажется, всех подростков раздражают их родители.

– Я не просто раздражалась. Я их винила. За Гловера. За то, что не поверили мне. Что оставили нас с Андреа одних в тот вечер.

Когда Гловер жил по соседству, Зои вычислила, что он и был мейнардским маньяком. Она говорила об этом полицейским и родителям, однако все от нее отмахнулись. А вскоре Гловер проник к ним в дом. Он гнался за ней, но Зои с сестрой заперлись в своей комнате. Гловер пытался взломать дверь, пока соседка не вызвала полицию, а потом сбежал. Как эта психологическая травма повлияла на Зои, Тейтум мог только догадываться.

 

Бентли заговорила почти шепотом, и он наклонился к ней, чтобы расслышать:

– И я винила их за все, что случилось потом.

– А что случилось потом?

– Ничего. – Зои печально улыбнулась. – Гловер исчез. Несмотря на мои аргументы, убийцей его никто не считал. Полицейские уцепились за другую версию, подозревая другого. Они решили, что Гловер сбежал, потому что я его напугала. Поползли слухи. Городок-то маленький… И вот я стала умалишенной девочкой, оклеветавшей соседа. В школе от меня шарахались. Конечно, у меня осталась одна подруга. Хотя даже ей родители велели держаться от меня подальше.

Она прикусила губу, взгляд ее затуманился. У Тейтума сжалось сердце.

– Так или иначе, я во всем винила родителей, – проговорила Зои, на этот раз намного громче, и покачала головой. – Такой уж трудный возраст, да?

– Да, – глухо отозвался Грей, – трудный.

– Знаешь, что я думаю? – спросила вдруг Бентли.

– Что?

– Что не откажусь от десерта.

Глава 10

Обратной стороной выдержки было постоянно растущее напряжение. Он это хорошо знал. Понятие «выйти из себя» совершенно не отражает суть вещей. Ты сам никуда не выходишь, как река из берегов. Наоборот, самообладание, выпестованное с таким тщанием, не выдерживает гнета и разрушается внутри тебя в один миг. Люди как ходячие скороварки: если иногда не выпускают пар, в конце концов взорвутся.

Владеющий собой человек обычно выпускал пар во сне. Сейчас такой возможности у него не было. И пришлось признать, что таблетки помогали ему справляться с растущим внутри напряжением. Хотя они вредны или даже опасны, с решением спустить их в канализацию он, похоже, поспешил.

Владеющий собой человек чувствовал, что может взорваться. Когда он разговаривал с людьми, кожу покалывало, и иногда казалось, что еще секунда – и он сорвется на крик, зарыдает или начнет рвать на себе волосы. Видно ли это со стороны? Не слишком ли сильно он стиснул зубы? Не побагровело ли лицо?

Так продолжаться не может. Нужно найти способ снять напряжение. А ведь самое простое решение – прямо под носом. Спокойствие возвращалось к нему, стоило только выпить крови Кэтрин. Ведь в холодильнике стоят еще несколько пузырьков?

Они предназначены не ему, но ситуация стала чрезвычайной.

Он бросился в кухню мимо комнаты для гостей. Говорить с Дэниелом сейчас, когда вот-вот грянет взрыв, он не мог. Сначала кровь.

Он дернул дверцу холодильника, едва не сорвав ее, – и замер. Внутри, в ярком свете, стоял всего один флакон. Как же так?

Воспоминания словно проступили из тумана. Он сам осушил четыре флакона за день. В памяти сохранились ощущения: руки дрожат, откручивая крышку, потом три торопливых глотка и ни с чем не сравнимый солоноватый металлический привкус. Как он мог забыть?

Он потянулся было к последнему пузырьку – и застыл. Этот флакон предназначался не ему.

Может, поговорить с Дэниелом и сказать, что нужно больше крови? Он тут же представил разочарованное лицо друга. Дэниел спросит, как он умудрился так быстро прикончить запасы. Что тогда ответить?

Нужно раздобыть крови самому. Он надел пальто и вышел из дома. Предупреждать Дэниела не стал: тот уже привык к его спонтанным вылазкам.

Шагнув за порог, он почувствовал себя еще хуже. Дома он на своей территории. На улице же – беззащитен.

Здания таращили на него свои квадратные желтые глаза. Там, за окнами, могут стоять соседи. Они поймут, что с ним что-то не так, – они уже наверняка подмечали его странное поведение. Он поборол желание повернуть назад, в свое укрытие, и зашагал по улице так быстро, как только мог. Между человеком-который-спешит-по-делам и человеком-который-бежит-без-оглядки разница очень невелика. Он не хотел давать соглядатаям и малейшего повода для подозрений.

Сначала заметил только прохожего, который выгуливал грозного вида собаку. Но ближе к торговому центру улицы заполнились людьми. Его ноздри раздувались. Он уловил аромат.

Кровь.

В каждом из этих незнакомцев около пяти литров крови. От таких чисел у него закружилась голова. Он представил себе десять пивных бутылок, полных крови. Это, конечно, неосуществимо. Он не смог бы извлечь всю кровь из тела. Сейчас ему требовалось лишь немного, чтобы продержаться пару дней.

Мимо него прошла щедро надушенная женщина. Она пыталась приглушить запах своей крови, как ей велели инстинкты, которым миллионы лет. Но его не провести, он легко учуял аромат добычи. Однажды узнав, как пахнет кровь, уже не забудешь. Он ощущал этот запах повсюду.

Владеющий собой человек незаметно следовал за женщиной. Ее каблуки звонко цокали по тротуару. Минут пять он следил за ней, держась поодаль, и его рот наполнился слюной. Она вдруг обернулась. Неужели заметила? Он запаниковал и застыл на месте, проводив уходящую женщину взглядом.

Охваченный злостью, пошел назад и чуть не свернул к дому, но потом взял себя в руки.

Неподалеку прогуливались две девочки, не старше четырнадцати лет. Они весело болтали, и их аромат отчетливо выделялся на фоне общего зловония.

Они пахли несравненно лучше, свежее, нежнее.

В день ему хватит всего пары капель крови такой чистоты.

* * *

Кэти жалела о съеденном шоколадном торте. Мел, конечно, тоже съела кусочек – с ее-то фигурой она могла себе позволить сладости хоть каждый день. А вот Кэти не так повезло. Каждое пирожное давало о себе знать.

Кроме того, этот шоколадный торт явно не стоил таких жертв. Приторно сладкий и к тому же суховатый… теперь Кэти чувствовала тошноту.

Мел без умолку трещала о том, какой милый официант обслуживал их столик. Кэти кивала и хихикала в нужных местах, но все силы уходили на то, чтобы удержать торт в желудке.

– Давай посмотрим комментарии к нашей фотке.

Мел достала смартфон. Для ее «Инстаграма» они сделали селфи с тортом на заднем плане. На фотографии тот смотрелся неплохо, особенно после фильтра под названием «Людвиг». Мел применяла его на всех снимках. Из названия фильтра она даже сделала глагол: «Я немножко людвигнула» или: «Давай людвигнем».

– Двадцать семь «лайков», – удовлетворенно изрекла Мел. – И Пэт написала, что завидует, хотя я звала ее с нами, а она сказала, что на улице слишком холодно.

Кэти взглянула на экран телефона через плечо Мел, ругая себя за то, что согласилась на совместное фото. На фоне подруги все недостатки Кэти становились очевидны: странная форма ушей, пухлые щеки, крупные передние зубы. Мел на фотографиях всегда выглядела идеально, с «Людвигом» или без. Увы, ни одному «Людвигу» в мире не под силу сделать Кэти такой же красивой…

Пока Мел набирала ответный комментарий, Кэти отвлеклась. Вокруг почти не видно прохожих – за исключением того, который шел сзади. Кажется, он уже давно следует за ними по пятам… Она напрягла память: когда появился звук его шагов за спиной? Затем как бы невзначай обернулась, и их глаза встретились.

Кэти тут же отвела взгляд, сердце ее бешено стучало. Мужчина казался каким-то… ненормальным. Походка, движения, выражение лица – все в нем выглядело странным.

– Смотри, – рассмеялась Мел, – теперь она пишет, что…

– Кажется, парень сзади следит за нами, – прошептала Кэти. Тот держался метрах в десяти – мог ли он ее услышать?

Мел быстро обернулась.

– Ты что! – зашипела на нее Кэти.

– Он просто гуляет, – отмахнулась Мел. – Это же улица, Кэти. Тут людям гулять не запрещено.

Теперь они шли в напряженном молчании. По этой улочке машины проезжали редко. Он ускорил шаг? Да, точно пошел быстрее. Скоро догонит их. Вокруг ни души. Неужели так поздно?

Мел схватила Кэти за руку. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но глаза, округлившиеся от страха, и дрожащие губы выдавали ее с головой. Они, не сговариваясь, перешли на торопливый шаг. Кэти не смела оглянуться, слыша его шаги и даже дыхание. Тяжелое, прерывистое, странное.

Они уже пустились бежать, когда Мел обернулась и испуганно вскрикнула. Кэти чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она хватала ртом холодный ночной воздух, обжигавший легкие.

Через дорогу показалась аптека Бадди. Кэти дернула Мел за руку и потащила подругу за собой через парковку. Стеклянная дверь оказалась, к счастью, открытой. Вбежав в аптеку, Кэти захлопнула дверь и посмотрела наружу сквозь стекло. Оно тут же запотело от ее дыхания.

– Эй, что с вами такое? – недовольно спросил Бадди из-за кассы. – Вы мне дверь хотите разбить?

Мел зарыдала, по ее джинсам растеклось мокрое пятно. Кэти протерла стекло рукавом и оглядела темную улицу. Там никого не было.

* * *

Он шагал к дому, опустив голову. Кровь стучала в висках. Его охватило смятение, сосредоточиться не удавалось. Воображение рисовало ему тех двух девочек, как он подходит к ним все ближе и ближе… Он сжал кулаки. Жажда грызла его изнутри, затуманивала разум, делала движения порывистыми и беспорядочными. Нужно вернуться домой и взять себя в руки…

Навстречу шла женщина с младенцем на руках. От ребенка исходил сладкий, словно нектар, запах. Все мысли разом улетучились. Младенец не сможет дать отпор или спастись бегством. Достаточно только подойти, выхватить ребенка и укрыться в каком-нибудь тихом проулке. Несколько минут наедине с младенцем – и станет легче.

Женщина прошла на расстоянии вытянутой руки, и он почти решился на отчаянный рывок.

Почти.

Он заставил себя остановиться и подумать. Женщина будет сопротивляться. Опишет полиции его внешность. Он живет неподалеку. Найти его не составит труда.

Он проводил взглядом незнакомку, растаявшую во тьме. Что с ним происходит? Ведь у него все должно быть под контролем.

Нужно идти домой и поговорить с Дэниелом. Тот наверняка подскажет, что делать.

Только вот в какую сторону идти? Он растерялся: все вокруг выглядело пугающим и незнакомым. Его охватила паника, дыхание стало частым и поверхностным, голова закружилась. Изо рта чуть не вырвался вопль ужаса. Но тут мимо промчалась, громко сигналя, машина. Он моргнул, и улица перестала расплываться перед глазами, словно в глазах навели резкость. Ну конечно, он знает путь. До дома рукой подать.

Тут его взгляд упал на хорошо знакомый магазин через дорогу. Раньше он мог, словно под гипнозом, часами неподвижно стоять перед витриной.

С правой стороны был выставлен большой аквариум, полный рыбок с поблескивающими спинками. Голубая подсветка аквариума выхватывала из темноты несколько клеток, стоявших левее. В одной из них была пара кроликов, в другой – семейство хомяков, а в самой большой – четыре щенка лабрадора.

Однажды он заходил в магазин, собираясь купить двух или трех щенков, а когда к нему обратилась девушка-продавец, струсил и поспешно ретировался. Но сейчас за прилавком никого…

Внутри темно, голубой свет от аквариума не в счет. Со стороны переулка в магазине было окно, достаточно большое, чтобы в него мог пролезть взрослый мужчина. Стекло можно разбить кирпичом, звон вряд ли кто-то услышит из-за гула машин…

* * *

Он как раз принялся за уборку, когда в его комнату вошел Дэниел.

– Это еще что за дела?! – воскликнул он, округлив глаза.

Владеющий собой человек поднял руки в успокаивающем жесте:

– Просто хомяки.

На лице Дэниела появилась гримаса отвращения.

– Хомяки? – Он обвел взглядом ведро с мыльной водой, пятна крови на полу, грязный нож и разделочную доску, кусочки шкурок и костей. – Что ты натворил?

– Мне нужно было немного крови… ну, для здоровья. Пустяки.

– Где ты достал хомяков среди ночи? Круглосуточная хомячья доставка?

– Я влез в зоомагазин. – Голос лишний раз подтверждал, что он владеет собой. – Вынести клетку не составило труда.

– Где? – Дэниел вдруг побледнел. – Где ты их взял?

– В зоомагазине неподалеку.

Дэниел ударил ладонью по двери, и владеющий собой человек вздрогнул. Он впервые видел друга в гневе. Обычно тот был обходителен и весел, что не могло не вызывать симпатии. Не сказав ни слова, Дэниел развернулся и вышел из комнаты.

Владеющий собой человек решил позволить тому остыть и сосредоточился на уборке. Когда закончил, в ведре плавали грязно-розовые клочки шерсти. Он отнес нож и разделочную доску в кухню и стал отмывать их в раковине. Дэниел подошел и остановился поодаль, наблюдая.

– Послушай, – голос его звучал вкрадчиво, – твои выходки могут выйти боком. Нас ищет полиция. Нельзя просто взять и вломиться в магазин, да еще рядом с домом!

– Мне пришлось, – начал он оправдываться, – мне ведь нужно…

– Знаю я, что тебе нужно. Я тебя понимаю. А ты должен понять, что ты не один. Ты ведь сам меня нашел. Теперь мы заодно, не забывай.

 

– Я помню, но мне требовалась кровь, и немедленно… Это же всего пара хомяков. Что тут такого?

Дэниел, казалось, обдумывал его слова, а потом опустил голову и произнес:

– Вся эта история с Кэтрин тебя подкосила. В общем… мне очень жаль. Не нужно тебе рисковать из-за меня. Лучше мне уйти.

– Нет! Ничего подобного! – Его охватил ужас. – Ты не можешь меня бросить! Я в порядке… в полном!

– А вот и нет. Я прекрасно понимаю, каково тебе. Полиция, расследование – это огромное давление. Неудивительно, что ты себя не контролируешь.

– Такого больше не повторится! Клянусь!

– Да уж…

– Я совершил всего одну глупость. Если меня снова накроет, я сразу приду к тебе.

Наступила тишина. Он закончил мыть нож и дрожащими руками положил его на стол.

– Мы снова выйдем на охоту, – заявил Дэниел. – Мне это нужно не меньше твоего.

– Когда? – Его накрыла волна облегчения.

– Скоро. Я хочу, чтобы ты завтра купил кое-что по дороге домой.

– Что именно?

– Белую краску и нож. И еще несколько свечей.

– Для чего? – Владеющий собой человек растерялся. Об этом они никогда еще не говорили.

– Пригодится. Сможешь купить?

– Да, только…

– Вот и отлично, – Дэниел пристально посмотрел на него; казалось, он принял какое-то решение. – Завтра вечером отправляемся на охоту.