Путешествие по ту сторону

Tekst
8
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Путешествие по ту сторону
Путешествие по ту сторону
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 21,20  16,96 
Путешествие по ту сторону
Audio
Путешествие по ту сторону
Audiobook
Czyta Оксана Шокина
11,23 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 3

За пять лет ничего не изменилось, менялись только узбеки: некоторые пристраивались на рынках, где ничего мыть не надо, другие, не в силах бороться с ностальгией, возвращались на родину, а кому-то не нравилось, что при начальнике выражать свои мысли вслух на родном языке не следует. Бывали дни, когда мойщиков не хватало, и тогда Алексей сам обслуживал клиентов. Поначалу это вызывало у Верещагина раздражение: как так, он, магистр политических наук, пылесосит салоны, полирует, покрывает воском автомобили, принадлежащие людям, не всегда образованным, а зачастую и просто наглым! Но потом Леша привык и даже порой с удовлетворением отмечал, что делает все быстрее и качественнее своих подчиненных. Он даже не слишком уставал, хотя находился на работе с раннего утра до позднего вечера. Клиентов было много, и заработок оказался даже больше того, что обещал дядя Коля. Алексей мог пригласить знакомую девушку в не самый дешевый ресторан, мог поехать отдохнуть в Европу или в какую-нибудь экзотическую страну, облюбованную российскими туроператорами, следил за своим гардеробом и на жизнь не жаловался. Его устраивало все, кроме… кроме самой работы.

В один из летних вечеров, когда узбеки еще не ушли в подсобку есть плов, но уже дружно жаловались на усталость, в бокс мойки вкатился сверкающий новой полировкой «Мерседес» с удлиненной базой, в каких разъезжают только весьма состоятельные люди. Автомобиль не требовал никакой особой работы, и Верещагин решил сам обслужить клиента.

Из «Мерседеса» вышел плотный человек лет пятидесяти и направился к воротам в сторону сверкающего вечернего солнца. Не замедляя шага, он бросил на ходу Алексею:

– Чтобы ни пылинки!

Стекла лимузина были тонированными, а задние окна прикрывали еще и опущенные непрозрачные шторки. И все же Верещагин, намыливая автомобиль, разглядел сидящую в салоне блондинку. Старался работать быстро не потому, что такие клиенты обычно оставляют щедрые чаевые, а чтобы не давать расслабиться подчиненным, только и ищущим повода улизнуть, чтобы после отъезда дорогой машины можно было им сказать:

– Боринглар ишлаш!

Если произнести по-русски: «Идите работайте!», пришлось бы повторить несколько раз, прежде чем подчиненные поймут, что приказы начальника не обсуждаются, а фразу, прозвучавшую на родном языке, они оспорить не могли. Наверное, поэтому и жаловались друг другу на невыносимые условия труда.

Подошел хозяин машины, стал внимательно рассматривать Лешку.

– Совсем, что ли, жизнь забодала, раз вместе с черными работаешь? Смотри – они сидят, а ты пашешь хуже негра.

– Вообще-то я здесь начальник, а вашу машину взял, чтобы размяться, – объяснил Верещагин. И поинтересовался, нужно ли пропылесосить салон.

– Ты – белый человек, а потому работать должны они, ты же сидеть и пить кофе, – не мог успокоиться незнакомец. Затем вынул бумажники, не глядя, достал из него тысячную, протянул Алексею: – Сдачи не надо. И салон пылесосить не требуется: я в свою машину неопрятных людей не пускаю.

Этими словами он, вероятно, хотел лишний раз подчеркнуть, что принадлежит к кругу людей особых, к которым никакая грязь пристать не должна.

Ворота поднялись, «Мерседес» двинулся навстречу солнцу, но, едва выкатившись из бокса, остановился. Алексей, который уже направился к своему кабинетику, услышал сигнал клаксона, поспешил подбежать к машине, предполагая, что клиент остался чем-то недоволен.

Стекло окна водительской двери было опущено, и когда Верещагин подошел, мужчина протянул ему визитку:

– Позвони мне завтра, возможно, у меня найдется для тебя местечко.

Алексей поблагодарил. Наклонился, посмотрел в салон и обомлел: внутри, глядя в сторону, сидела Регина.

Вернувшись в кабинет, он прочитал подпись на маленьком прямоугольнике картона, который держал в руке:

«Seaman & company international
Морские перевозки, оформление,
сопровождение грузов, страхование.
Сименко Эдуард Борисович,
генеральный директор».

Кто он, этот мужчина, Регине? Муж? Любовник? Понятно, что этого человека Регина считает достойным себя. И, возможно, так и есть. Но ведь толстый дядька вдвое старше ее! Выходит, ради какого-то Сименко с его морскими перевозками Регина отвергла его, Лешкину, любовь! Но если бы у него был хотя бы один шанс, он бы достиг многого, стал бы таким же, как этот Сименко, или даже добился большего! И все ради нее, ради того, чтобы быть рядом с ней!

Обида и злость душили Верещагина. В кабинетик пробились запахи плова. Чей-то счастливый голос пропел за стеной:

– Эй, догоню, Хабибу дого-оню…

Алексей нашел в записной книжке номер телефона Дынина и нажал кнопку мобильника.

– О! – закричал радостно Ванька, словно давно ждал его звонка. – Ты чего пропал-то? Давай-ка куда-нибудь сходим на днях, посидим, как в былые времена. А можно, пока тепло, на пароходике…

– Кстати, о судоходных компаниях, – будто бы вспомнил Алексей. – Мне тут в одной работу предлагают, там некий Сименко директором. Может, что-то слышал про него?

– Не-а, – признался Дынин. – Но у меня есть база, в которой на всех крупных предпринимателей имеется информация: где, что, когда, с кем, на ком женат… Сейчас, уже смотрю… Ты вообще где сейчас? Понятно, что не по специальности… Сейчас никто по специальности не работает, все как могут пристраиваются… Ага, вот, нашел! Сименко Эдуард Борисович – пятьдесят два года, окончил Морскую академию, работал на судах дальнего плавания, потом в порту, не привлекался, не избирался. Жена – Бронислава Маневич, сорок шесть лет, дочь – Регина Маневич, двадцать пять… И все. Не густо. А тебя туда кем берут? Послушай! Так это та самая Регина Маневич с факультета международных отношений! Помнишь, после твоей защиты мы погужбанили немного…

– А, когда мы на кораблике с кем-то познакомились? – изобразил пробуждение памяти Верещагин. – Разве ту девчонку Региной звали?

– Не мы познакомились, а ты, – уточнил Дынин. – И вообще это очень современно: провести с девушкой ночь и даже не поинтересоваться ее именем.

– Я не проводил с ней ночь.

– Да ладно! – не поверил Иван. – Я не настолько пьян был тогда, чтобы ничего не понимать. Ее звали Регина Маневич, на нее пол-универа тогда пялилось…

Они поговорили еще немного. Леша уже не мог сидеть на месте, с Дыниным разговаривал, прижав к уху мобильник и расхаживая из угла в угол по своему пятиметровому кабинетику. Потом вышел в коридор, улыбаясь, продолжал беседу, толком не соображая, о чем речь.

«Значит, толстый дядька ее отец, – размышлял в радостном нетерпении Леша. – Что ж, это меняет дело. А вдруг она замужем? Нет, нет. В таком случае разъезжала бы в машине с мужем, а не с отцом. Будь я ее мужем, не отпускал бы ее от себя ни на секунду…»

Узнав, чьим отцом является клиент, предложивший ему работу, Верещагин уже не сомневался, что позвонит и пойдет на встречу с Сименко, постарается ему понравиться, только чтобы попасть к нему в фирму. Все равно, какая будет должность и какой будет оклад – главное, очень скоро он будет рядом… то есть Регина будет рядом…. А там уж найти повод для встречи – плевое дело.

Уже не было смысла сидеть на работе. Алексей попрощался с узбеками, сел в автомобиль и задумался. На такую важную встречу надо явиться одетым соответственно, чтобы Сименко, если у него возникнет желание взять незнакомого человека на работу, не предложил самую малую должность. В гардеробе Верещагина висел подобающий случаю костюм, но темный, а сейчас ведь конец лета, значит, прийти надо в чем-то светлом, легком и одновременном строгом. А такого у Алексея не имелось. Не отправляться же к будущему начальству в джинсах и полупрозрачной марлевой рубашке! Потому он решил пробежаться по магазинам.

Домой вернулся с большим пакетом, в котором лежал аккуратно упакованный белый костюм – продавщица бутика уверяла, что товар настоящий, из Европы. А во втором маленьком пакете находилась коробка с итальянскими белыми ботинками.

Вечером Леша решил лечь пораньше, чтобы с утра быть свежим и не выглядеть уставшим. Лежал и размышлял, пытался заснуть, но перед глазами все время появлялась Регина. Верещагин поднялся и включил компьютер, чтобы еще раз посмотреть на ее фотографии. Сердце колотилось в радостном ожидании, а время ползло на удивление медленно.

Глава 4

Конечно, все это время он не был монахом, но и, так сказать, в разгуляево не уходил. За пять лет – не более десятка романов разной степени зачитанности.

Полтора года Алексей встречался с двадцатипятилетней инструкторшей по фитнесу, с которой познакомился в тренажерном зале. Девушка нравилась ему, и Верещагин, если бы ему намекнули, женился, но подружка сама была категорически против – по условиям брачного контракта ее бывший муж, француз, выплачивал алименты только до того времени, пока она не вступит в новый брак. А платил экс-супруг, видимо, неплохо – инструкторша выглядела шикарно. Потом муж вернулся, поняв, что в своей Франции лучше жены не найдет, и увез ее и маленькую дочку в Париж. Еще у Алексея были регулярные встречи с аспиранткой Академии государственной службы. То есть это она говорила, что учится в аспирантуре и что ей всего двадцать четыре, и продолжала врать, даже зная, что Леша случайно заглянул в ее паспорт и узнал настоящий возраст. Через какое-то время Верещагину позвонил чиновник из городской администрации и, угрожая проблемами, потребовал не встречаться с его женой даже случайно. Леша послал его подальше, но связь разорвал.

Полгода Алексей мотался в Авиагородок к стюардессе, которая ждала его, вернувшись с международных рейсов. У него имелся свой ключ от ее крохотной квартирки, он входил туда и постоянно заставал ее на четырехметровой кухоньке, где девушка пила кофе и «Бейлис». Ночами бутылка ликера обычно стояла рядом с неутомимой стюардессой на прикроватной тумбочке – начатая перед приходом Алексея, к утру емкость становилась пустой…

 

Была в его жизни агент по продаже недвижимости, но отношения с ней не могли быть долгими и серьезными – девушка материлась через каждое слово и ненавидела всех своих клиентов, которые не соглашались сразу на предложенные ею варианты, а сразу не соглашался никто. Была мулатка-танцовщица – тихая и закомплексованная днем, но менявшаяся с наступлением темноты, превращавшаяся в смешливую и неудержимую. Кроме того, в этом списке была девушка из банка, где Алексей оформлял кредит на покупку своего «Пассата». Рабочий день заканчивался, и он предложил ей поужинать вместе. Девушка держалась мило и скромно, но тем же вечером пригласила его к себе. Встречались они почти год – поначалу ежедневно, потом через два дня на третий, затем раз в неделю. А когда у банка отобрали лицензию, подруга вернулась к себе домой в Новгород. Девушка сама не звонила, Леша пытался пару раз набрать номер ее мобильника, но тот оказался снят с обслуживания. Верещагин зачем-то решил поехать в Новгород по известному ему адресу. В квартире проживали немолодые супруги с двумя взрослыми сыновьями, и никто из них ни о какой зарегистрированной на их метрах девушке не слышал. Сообщили только, что приходили из полиции и тоже интересовались какой-то девушкой…

За пять лет не густо, а может, и немало. Какие-то из этих девушек нравились Алексею больше, какие-то меньше, кто-то совсем не нравился, как, например, риелторша, но любил он только одну – ту, которой не было рядом, которой он не мог даже позвонить. Леша вспоминал ее постоянно, даже в те моменты, когда прижимал к себе в лифте трепещущую банковскую служащую или целовал пахнущие «Бейлисом» губы, когда на программе варьете выискивал глазами в ряду русских красавиц, танцующих канкан, самую гибкую и смуглую, со съехавшим набок кокошником, не держащимся на копне густых жестких волос, когда на массажном столе целовал маленькие ладони, массирующие ему грудь… Он всегда любил только Регину, о которой боялся даже мечтать.

Утром Верещагин позвонил в офис «Симен-интернешнл», представился и сообщил, что именно на сегодня Эдуард Борисович назначил ему встречу.

Кокетливо мяукающий женский голос ответил, что генерального раньше полудня не будет, а потому можно к этому часу подъехать и подождать. Если у Сименко найдется время, то он примет посетителя сразу, а если нет, скажет, когда сможет принять. А вообще, сообщила мяукающая секретарша, Эдуард Борисович – очень занятой человек, у которого каждая минута расписана.

Алексей вошел в приемную за полчаса до двенадцати. Секретарша разговаривала по телефону, но, увидев его, быстро скомкала разговор.

– Я тебе потом позвоню, – промяукала она в трубку.

Потом немного приподнялась, чтобы рассмотреть вошедшего получше.

– Это я звонил сегодня, – напомнил Алексей.

– Да, да, да, – обрадовалась секретарша, – помню, конечно. По поводу растаможки партии кофе.

– Нет, – улыбнулся Верещагин как можно приветливее, – мне Эдуард Борисович назначил встречу по другому поводу…

– Конечно, – не смутилась девушка, – он только что приехал. Я сейчас доложу о вас. Как вас представить?

Леша замялся: говорить о себе, что он – тот, кто вчера вечером мыл машину генерального директора, а теперь рассчитывает на хорошее место в преуспевающей компании, не хотелось.

– Скажите, что пришел человек, которому вчера Эдуардом Борисовичем была предложена работа, – придумал он обтекаемую формулировку.

Девушка выскочила из-за стола и плавно двинулась к двери кабинета директора. Секретарша была высока и пышногруда. Короткая юбка не скрывала излишне полные ляжки. На всякий случай Верещагин отвернулся и посмотрел на большую старинную фотографию в узкой позолоченной рамке: «Титаник» выходит из порта в Саутгемптоне в свой первый и последний рейс.

На стене имелись фотографии поменьше: осевший на бок после попадания советской торпеды линкор «Тирпиц»; «Челюскин», зажатый льдами, парусник «Крузенштерн»; какой-то матросик, оседлав рею, размахивает бескозыркой; разрезающий волны глиссер; какой-то мужчина с новорожденным ребенком на руках… Неужели это Сименко в молодости? Если так, то кого он держит, Регину?

– Это наш генеральный на рее, – прозвучал за спиной голос вернувшейся в приемную секретарши. – Не правда ли, очень отважно вот так спокойно сидеть, находясь на невероятной высоте?

Девушка посмотрела на Алексея влажными глазами и вздохнула:

– Я бы так не смогла. Проходите, Эдуард Борисович ждет вас.

Верещагин подошел к плотно прикрытой двери, осторожно толкнул ее от себя, но войти постарался уверенно.

Кабинет был большим, со стеллажами и фотографиями на стенах. Сименко сидел за столом и, увидев Верещагина, даже не пошевелился.

– А, это ты, – произнес он, хотя по его взгляду было понятно, что Алексея узнал не сразу. – Кристинка ко мне заскочила и говорит, что пришел какой-то очень симпатичный молодой человек. А зачем мне симпатичные и молодые человеки? Сам понимаешь…

Генеральный показал на стул перед своим столом.

– Хотя я вчера сам дочке сказал: смотри, какой парень видный, а на помойке трудится. Черные прохлаждаются, а бедняга вкалывает. А она отвечает, что этот парень с отличием окончил университет. И тогда я решил ему… то есть тебе, помочь. А вы что, с Регинкой знакомы?

– Да так, – пожал плечами Алексей, – виделись пару разу. Я бы и рад был познакомиться, но слишком большая конкуренция была.

– Это ты прав! – согласился счастливый отец. – За ней и сейчас такие люди приударить пытаются… Только дочка всем от ворот поворот дает. А ты что, конкуренции боишься?

– Нет, – покачал головой Верещагин, – просто тогда я четко обозначил приоритеты: сначала учеба, девушки потом.

– Ну и где ты оказался со своими приоритетами? – усмехнулся Сименко. – Если бы не я, до пенсии бы чужие машины мыл.

Эдуард Борисович внимательно оглядел Алексея.

– Костюмчик на тебе шикарный. Стопроцентный хлопок, такой у нас днем с огнем не найдешь. Где брал?

– В Милане, – соврал Верещагин.

– Оно и видно – достойная вещь.

Директор задумался и спросил:

– Ты по образованию кто?

– Магистр политологии.

– Это плохо, – с непритворным сожалением покачал головой Сименко, – мне политологи не нужны… Хотя у меня таможенным складом заведует бывший врач-психиатр… Языки какие-нибудь знаешь?

– Английский в пределах университетской программы.

– Английский все знают.

– Узбекским владею свободно, – вспомнил Верещагин.

И сразу подумал: как глупо это прозвучало! Где Узбекистан, а где море!

– Узбекский знаешь? – удивился Эдуард Борисович. – Не врешь?

– Зачем мне врать? Я несколько лет жил там.

Сименко выскочил из-за стола.

– Поразительно! – недоумевал мужчина. – Ты знаешь узбекский! Всегда был уверен, что не бывает случайных встреч. Тебя мне бог послал. У меня тут контракт намечается… Точнее, не намечается, но я очень хотел бы, чтобы он состоялся. Пойдем…

Эдуард Борисович показал рукой в угол кабинета, где журнальный стол окружали четыре кожаных кресла.

Верещагин сел в кресло, а Сименко вернулся к столу и нажал кнопку селекторной связи.

– Кристина, свари-ка нам кофе и бутербродики сообрази. Коньяк? – Эдуард Борисович посмотрел на Алексея. – Или виски?

– Мне ничего. Во-первых, я не пью, а днем особенно, а во-вторых, я за рулем.

– Тогда и я не стану, – согласился Сименко. И обратился уже к секретарше: – Ты все слышала. Давай, тащи скорее, шевели своей роскошной задницей…

Сименко пододвинул свое кресло поближе к тому, в котором сидел Алексей.

– Какая у тебя, говоришь, машина?

– «Пассат».

– Неплохо для автомойщика. И сколько ты там получал?

– Если считать в долларах, то в среднем около трех тысяч в месяц получалось.

– Неплохо, – покачал головой Эдуард Борисович, – у меня люди поменьше имеют. А теперь к делу. Так вышло, что одна узбекская фирма, экспортирующая хлопок, ищет судоперевозчика на большой объем. Судоходных компаний много, среди них есть весьма надежные. А у меня своих судов нет, мне надо фрахтовать у кого-то… Узбеки со мной и говорить бы не стали, но я пообещал им самые низкие цены… Полгода назад пообещал, а они только сейчас откликнулись. Позвонили и сообщили, что президент их фирмы на следующей неделе будет здесь, чтобы провести переговоры. Не со мной, разумеется, но ко мне тот президент все же согласился заскочить, чтобы сравнить… Все восточные люди хитрые, как… Ну, ты сам знаешь. Мне они все равно не скажут правды, но если мне удастся зацепить их, то будущее моих внуков обеспечено… Ты понял?

– Конечно, – согласился Верещагин, хотя еще не понимал, что от него требуется сейчас.

– Короче, – кивнул Сименко, – я беру тебя на эти переговоры. Сейчас Кристинка оттарабанит приказ о твоем назначении моим заместителем по внешнеэкономической деятельности. Если поможешь мне с узбеками срастись, твой оклад будет сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, а нет – будем смотреть, как тебя дальше использовать. Хотя, если честно, мне с трудом верится, что все получится… А ты не знаешь, чем их привлечь можно, кроме того, что предложить условия самые льготные?

– Люди и на Востоке разные бывают. Конечно, в общении с ними есть определенные тонкости. Например, если вы положите на пол в своем кабинете большой ковер, но не искусственный, то это уже настроит их в вашу пользу. Если на столе будет стоять восточный кувшин – тоже. Скажете, что не пьете, – хорошо. Процитируете Омара Хайяма, Джами или Хафиза – замечательно. Оброните мельком, что внук Тамерлана Улугбек был самым лучшим астрономом древности, – гости будут поражены вашими знаниями. У вас секретарша-блондинка в короткой юбке, но при этом скромная, послушная и очень исполнительная? Они поймут, что вы серьезный человек. Все может сыграть на руку…

– Отлично! – вскричал Сименко. – Ты мне и был нужен! Значит, так: куплю ковер, выучу что-то из Омара Хайяма, Кристинку покрашу в белый цвет, а что касается коротких юбок, то все бабы у меня в офисе будут носить мини… Хотя на Анжелу Борисовну, нашего главбуха, короткая юбка и с мылом не налезет, к тому же ей пятьдесят восемь лет. Ну ладно, придумаем что-нибудь…

На мойку Алексей вернулся лишь для того, чтобы поставить дядю Колю в известность о своем увольнении. Тот не удивился, но отговорить попытался. Однако потом, поняв, что это бесполезно, сказал:

– Хорошо. Только знай. Ты всегда можешь вернуться.

Леша кивнул и даже обнял родственника, уверенный, что не вернется никогда.

Он пробыл на работе до вечера, а потом помчался домой, торопя время и мысли.

На следующий день, утром, Эдуард Борисович представил его всему коллективу, сказав, что господин Верещагин отныне второй человек в компании, а потому все его распоряжения и пожелания исполнять следует беспрекословно. Конечно, все это говорилось в основном для Алексея, чтобы тот проникся пониманием важности предстоящей встречи с представителями узбекской фирмы и постарался выжать из нее все, что возможно. А нужен был лишь контракт, и ничего более. Естественно, некоторые сотрудники удивились речам генерального директора, а заместитель Горбунов так и вовсе сидел с каменным лицом: вторым человеком в компании он считал именно себя, а теперь мог подумать, что дни его сочтены. Вероятно, Эдуард Борисович понял, что слегка увлекся, и строго посмотрел на секретаршу:

– К тебе, Кристина, мои слова в первую очередь относятся. Все, что тебе скажет Алексей Васильевич, выполняй мгновенно.

– А я-то что? – удивилась секретарша. – Я и так всегда готова.

Алексею выделили кабинет, принадлежавший до сего времени начальнику складских помещений, которому Сименко приказал перебраться на склад. Тот исполнил приказание очень быстро, забрал свои вещи и удалился, забыв в ящике стола бутылку виски. Решив, что это не случайно, Алексей отдал ее Кристине. После чего начал знакомиться с деятельностью «Симен & К° интернешнл» – просмотрел договоры с партнерами, на всякий случай проверил балансовые отчеты и последние банковские выписки. А засел за изучение узбекского языка. Занимался почти забытым языком и дома, для чего приобрел самоучитель и словарь. Очень скоро выяснил, что проблем в общении с возможными партнерами у него не должно быть. Впрочем, особых трудностей не должно было быть и у самого Сименко – менеджер узбекской фирмы, который связывался с Эдуардом Борисовичем, прекрасно говорил по-русски, без всякого акцента.

Верещагин понимал: от него мало что зависит. Если узбеки откажутся заключать контракт, он не сможет их заставить это сделать. Сименко расстроится, обвинит, конечно, нового сотрудника и уволит его. А значит, о встрече с Региной нечего даже мечтать. То есть если они и столкнутся где-то ненароком, то Регина пройдет или проедет мимо, даже не повернув в его сторону головы. Этого очень не хотелось, а потому остаться в фирме отца девушки Алексей желал всей душой. Верещагин перезнакомился со всеми сотрудниками и каждому рассказал, что слова о втором человеке – не более чем шутка генерального, а сам же он ни на что не претендует, будет заниматься только тем, что связано с обеспечением внешнеэкономических контрактов.