3 książki za 35 oszczędź od 50%

Итак, моя радость…

Tekst
3
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Итак, моя радость…
Итак, моя радость…
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 27,49  21,99 
Итак, моя радость…
Audio
Итак, моя радость…
Audiobook
Czyta Владимир Голицын
15 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Когда глухонемой убрал со стола, принес две бутылки виски, лед и бокалы, поставил все поближе к гостям и вышел, Мейски опустил острый подбородок на свои птичьи лапки и произнес:

– Итак, джентльмены, поговорим о деле. Я хочу сделать вам одно предложение. Миш, вероятно, рассказал вам, что мы тесно общались три года. Другого такого любителя таблеток, как Миш, еще поискать. За время, проведенное вместе, у меня сложилось впечатление, что он настоящий мастер своего дела, и я узнал, что он знаком с другими профессионалами. Потому-то я и попросил его разыскать вас, джентльмены. Что касается Вэша… он не совсем такой, как мы. Он не преступник, – мягкая улыбка сделалась шире, – но он необходим для моего плана, ему нужны деньги, и у него имеются причины для недовольства.

Остальные поглядели на Вэша, который с тревогой всматривался в них.

Чандлер в нетерпении смял окурок.

– Да какая разница? – сказал он. – Давайте уже выслушаем предложение. Что это за болтовня по поводу большого куша?

Мейски посмотрел на него с добродушной укоризной.

– Прошу вас, друг мой… я знаю, что в прошлом у вас было много успешных дел, но постарайтесь проявить терпение. У нас команда… мы должны понимать друг друга, и мы должны работать в тесной связке, иначе нас ждет провал.

– Так что за предложение? – повторил Чандлер.

– Мы собрались, чтобы забрать у казино два миллиона долларов, – сказал Мейски.

Долгий миг стояла абсолютная тишина. Даже самонадеянная улыбка Миша вдруг куда-то подевалась. Все четверо смотрели на Мейски с тревогой и недоверием.

– Два миллиона долларов? – повторил Чандлер, первым пришедший в себя. – Знаете, у меня есть дела поважнее. Что это за нелепость… два миллиона?

Мейски указал на бутылки виски:

– Прошу вас, джентльмены, угощайтесь. Мне, к сожалению, нельзя… врач запретил. – Он повернулся к Перри. – Вы слышали, что я сказал. Джесс, я вижу, мне не верит… А вы?

Перри выпустил в потолок тонкую струйку сигарного дыма.

– Рассказывайте дальше, – предложил он. – Не обращайте внимания на нашего молодого друга. Он от природы паникер. А вы рассказывайте. Я слушаю.

Чандлер крутанулся на месте и впился взглядом в Перри, который ответил ему таким же пристальным взглядом. От этих водянисто-голубых глаз по спине у Чандлера прошел озноб. Он не любил насилия, и от выражения лица Перри ему стало не по себе. Он сделал усилие, чтобы равнодушно пожать плечами, и потянулся к бутылке виски.

– Ладно… излагайте, – произнес он.

Мейски поудобнее устроился на стуле.

– Много лет я мечтал сорвать большой куш, – сказал он. – Наконец я решил, что возьму его здесь, если подыщу несколько помощников, знающих свое дело. Мы сможем вынести из казино два миллиона, но только если всем вам хватит силы духа и вы будете в точности исполнять мои указания. Если вы не в состоянии следовать двум этим простым условиям, забудьте о деле. – Его глаза, превратившиеся теперь в льдинки, внимательно оглядели каждого по очереди, прежде чем он спросил: – Вы в состоянии?

Миш сказал:

– Все, что прикажете, док, я готов. Рассчитывайте на меня.

Мейски пропустил его слова мимо ушей, всматриваясь в Чандлера.

– А вы?

– Ограбить казино? – переспросил Чандлер. – Это невозможно. Пару лет назад один парень подкатил ко мне с таким же предложением. Он хотел войти туда с десятком человек, но мы…

Презрительная усмешка Мейски заставила его умолкнуть. Двое мужчин снова посмотрели друг на друга, а потом Чандлер сказал:

– Ладно, так и быть, если вы считаете себя таким умником, я выслушаю ваше предложение, но говорю вам: там двадцать тщательно отобранных охранников, системы сигнализации, да и копы постоянно присматривают за этим местом… но, так и быть, я послушаю.

Мейски мягко проговорил:

– Вам придется сделать чуть больше, Джесс. Вы либо «за», либо «против»… Выбирайте прямо сейчас.

Чандлер колебался, но затем махнул рукой, соглашаясь. До него внезапно дошло, что он имеет дело с человеком смертельно опасным, таким же как Перри, а уж подноготную Перри он знал.

– Ладно… ладно… рассчитывайте на меня. Я по-прежнему сомневаюсь, что это возможно, но, если у вас иное мнение, я согласен пойти с вами.

Мейски взглянул на Перри, и тот широко улыбнулся ему.

– Я-то точно с вами. Только разъясните мне суть, – сказал он.

Мейски посмотрел на Вэша:

– А вы?

Маленький негр заерзал на стуле, но только потому, что все остальные уставились на него, а он всегда ощущал неловкость, когда на него пристально смотрят белые. Отвечая, он нисколько не сомневался:

– Конечно… что мне терять?

Мейски откинулся на спинку стула, улыбаясь:

– Это очень хорошо. Правильно ли я понимаю, что, если вы, джентльмены, согласились, я могу на вас положиться? – Он подождал, пока все четверо по очереди кивнут, и затем продолжил: – Вы наливайте себе, а я расскажу, как можно провернуть это дело.

Последовала короткая пауза, пока мужчины наполняли бокалы. Миш протянул бутылку виски Вэшу, но тот покачал головой. Все закурили, устроились поудобнее и принялись ждать, глядя, как Мейски достает толстую папку для бумаг.

– Прежде всего, я немного расскажу вам о казино, – начал он, выкладывая бумаги на стол перед собой. – Сейчас самый разгар сезона. В субботу – это послезавтра – в казино скопится около трех миллионов наличными. Если мы преодолеем все препятствия, то сможем выйти оттуда с двумя миллионами. Если поделить два миллиона долларов на пятерых, каждому достанется по триста тысяч.

Чандлер заметил резко:

– У меня другая арифметика. Получается по четыреста тысяч!

Мейски мягко улыбнулся:

– Вы совершенно правы, но я заберу львиную долю. Каждый из вас получит по триста тысяч, а все остальное достанется мне, потому что я несу большие расходы. Я разработал план, я сделал все, чтобы он осуществился, и, если вам интересно, я провел в городе последние девять месяцев. Мне пришлось снять дом и выложить порядочную сумму за информацию. И потому… – он развел своими птичьими лапками, – я получаю львиную долю.

– Конечно, док, – сказал Миш. – Это справедливо. Триста тысяч долларов! Ничего себе! Да я всю жизнь мечтал о таких деньгах!

– Ты их еще не получил, – вставил Чандлер.

Мейски подался вперед:

– Могу я продолжить? Позвольте рассказать о казино. Джесс говорит, что уже подумывал о том, чтобы ворваться в игровой зал с десятком человек. – Он рассмеялся. – Ну, разумеется, это не принесет никаких результатов. В субботу вечером максимальная сумма на столах составит около четверти миллиона. Остальные деньги лежат в хранилище прямо под игровыми залами. Когда наличных не хватает, их поднимают наверх в маленьких лифтах-коробках. Пока идет игра, у каждого лифта дежурят по два вооруженных охранника. Когда на столах скапливаются значительные суммы, их спускают в хранилище. И потому деньги движутся постоянно… вверх и вниз… и их все время тщательно охраняют. – Он умолк, чтобы закурить очередную сигарету, а затем продолжил: – Когда я несколько дней понаблюдал за происходящим, мне стало очевидно, что нашей целью должно быть хранилище. Деньги там аккуратно рассортированы. В хранилище работают четыре девушки и два вооруженных охранника. Девушки сортируют деньги, охранники стоят начеку. Хранилище защищено стальной дверью, и просто так туда не впускают никого, только по официальному делу. Заведенному порядку следуют уже много лет. Вот тут-то и находится их уязвимое место. И потому мы войдем в хранилище, возьмем деньги и выйдем.

Он выдержал очередную нарочитую паузу, поглядывая на всех четверых. Миш нахмурился и принялся скрести в голове. Вэш сидел неподвижно, его черное лицо было лишено всякого выражения. Перри по-прежнему рассматривал потолок. Подобные планы нагоняли на него скуку. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь сказал ему, что нужно сделать, и он тогда приступил бы к действию. Чандлер смотрел на Мейски так, словно перед ним сидел умалишенный.

– Да ради всего святого! – воскликнул он. – Это и есть ваша теория? Попасть в их хранилище нет никакой надежды. Что это вы затеяли… играть с нами в игры?

Мейски достал из кармана пиджака блестящий стальной цилиндр, не больше шести дюймов в высоту. Он поставил его на стол с преувеличенной осторожностью человека, демонстрирующего гениальное произведение искусства.

– Вот решение нашей проблемы, – сказал он. – Благодаря этому мы без особого труда вынесем из хранилища деньги.

Четверо мужчин уставились на сверкающий цилиндр на столе.

После паузы Перри поинтересовался:

– И что это за хреновина?

– Внутри парализующий газ, – пояснил Мейски. – Весьма неординарная смесь под очень сильным давлением. Действует в течение десяти секунд.

Чандлер потер шею, глядя на Мейски:

– А он… смертельный?

– О нет. Часа через четыре, может пять, действие прекращается. Мы ограбим казино, не поднимая шума, друзья мои.

– Ясно, а что еще вам известно? Задумка отличная, – сказал Перри. – Продолжайте… расскажите нам поподробнее.

Мейски взял со стола бумаги и протянул Мишу:

– Взгляните-ка сюда. Это вам о чем-нибудь говорит?

Миш откинулся на спинку стула и принялся изучать схемы электросетей казино. Спустя всего пару секунд он понял, на что именно смотрит, и, когда оторвал взгляд от бумаг, его красная физиономия расплылась в восхищенной улыбке.

– Снимаю шляпу, док. Ну конечно, теперь-то я понимаю. Как вам удалось раздобыть такие бумажки?

Мейски пожал плечами:

– Как я уже упоминал, я провел здесь девять месяцев, и я не терял времени даром.

Чандлер заглянул Мишу через плечо, затем перевел взгляд на Мейски.

– Вы, несомненно, поработали над планом, но я пока еще не убежден до конца. Что именно нам предстоит сделать? – спросил он.

– План пока общий. Казино закрывается в три часа ночи. К половине третьего почти все деньги возвращаются в хранилище. Это и есть время нашего нападения. В целом схема следующая. Ровно в половине третьего Миш войдет в казино, одетый в форму работника городской электросети. Форму я уже раздобыл. Он скажет, что возникли перебои в электропитании и ему необходимо проверить распределительные щиты. В это время всех приходящих встречает только швейцар. С тех пор как я здесь, я бываю в казино каждый вечер, и я знаю, что без четверти два главный офис закрывается. Гарри Льюис, управляющий, в это время постоянно находится в игровых залах, вплоть до самого закрытия казино. Его секретари уходят домой еще раньше. Поэтому у вас не возникнет осложнений. Швейцар перед входом будет уверен, что вас вызвал Льюис, и покажет, где находятся распределительные щиты. Вам придется очень точно уложиться в отведенное время, Миш. А теперь взгляните на схему. Прежде всего, я хочу, чтобы вы отключили кондиционер в хранилище.

 

Остальные смотрели, как Миш изучает схемы. Спустя несколько мгновений он поднял голову и кивнул:

– Можно… это легко.

– Да… я так и думал, что для вас это не составит труда. – Голос Мейски был тихим и уверенным. – Еще в хранилище имеется счетный аппарат, которым девушки пользуются, чтобы пересчитывать поступающие банкноты. Необходимо, чтобы он заработал с перебоями. Я уверен, вы найдете, к какому щиту он подключен.

Миш кивнул, еще раз заглянув в схему.

– Конечно, – сказал он. – Никаких проблем.

– Итак, эта работа поручается вам. Вы отключите кондиционер и заставите счетную машину работать с перебоями. Пока что я просто набрасываю общий план. Разумеется, позже мы продумаем все детали. А теперь… – Он взглянул на Чандлера. – Вам предстоит сыграть более сложную роль. Вы с Вашем ровно в половине третьего подъедете к казино на маленьком фургоне… машина стоит у меня в гараже. На вас обоих будет униформа инженеров компании «Ай-би-эм», при вас будет коробка, в которой, предположительно, будет лежать счетный аппарат. Конечно же, никакого аппарата там не будет. Там будут два противогаза и два автомата. Все необходимое я уже раздобыл. Джесс скажет охраннику при входе в хранилище, что ему только что позвонил мистер Льюис и приказал установить новую счетную машину. Пока Джесс говорит с охранником при входе, Миш заставит счетный аппарат забарахлить. И поэтому, когда Джесс с Вэшем подойдут к двери хранилища, охранники внутри уже будут знать о поломке машины. Джессу придется убедить охранников впустить его в хранилище… это не должно вызвать особых проблем. На Джессе с Вэшем будет соответствующая форма, они принесут коробку, на которой со всех сторон будет написано «Ай-би-эм». Девушки успеют пожаловаться, что техника вышла из строя. Полагаю, с учетом человеческой психологии, мы справимся. Оказавшись внутри, Чандлер откроет коробку и возьмет на мушку охранников. Вэш наденет противогаз, затем сменит Чандлера, и тот тоже наденет противогаз. Проделать все это необходимо очень быстро и решительно. Само собой, завтра мы поупражняемся. Прежде чем охранники успеют поднять тревогу, Джесс разобьет баллончик с газом. Это очень легко. Стоит резко ударить по какому-нибудь твердому предмету… стол… стена… любая жесткая поверхность, и газ вырвется наружу. Через десять секунд оказывать сопротивление будет некому. Хранилище наполнится газом. Затем вы двое уложите деньги в коробку, столько, сколько влезет… этого будет более чем достаточно. Выбирайте только пятисотенные купюры. Они уже будут сложены пачками, брать их будет легко. Наполнив коробку, выходите. Охранник на входе будет уверен, что вы выносите в коробке сломанный счетный аппарат. Вы поставите коробку в фургон, и мы уедем. Таков мой план вкратце. Разумеется, все детали мы подробно обсудим и отрепетируем, но сделаем это уже завтра вечером.

Он откинулся на спинку стула, стряхнул пепел с сигареты и вопросительно взглянул на четверых мужчин, сосредоточенно слушавших его.

Перри спросил:

– А когда же мой выход?

– Ах да… вы. – Мейски улыбнулся ему. – На вас тоже будет форма работника «Ай-би-эм». Вы войдете с Джессом и Вэшем, но только останетесь с охранником при входе. Я позже расскажу вам о нем. Это старик, который очень любит поболтать. И ваша работа – поболтать с ним. Я не предвижу никаких затруднений, но мы должны быть готовы их устранить, если они все же возникнут. Какой-нибудь не в меру любопытный служащий может сунуть туда свой нос, начнет задавать неудобные вопросы. – Мейски пристально смотрел на Перри. – Я уверен, что вы сможете устранить любые неприятности в виде не в меру любопытных служащих.

Перри ухмыльнулся:

– Отлично… если это все, что от меня требуется, – легко!

Чандлер резко произнес:

– Мы знаем, в чем заключается задача Миша, Вэша, Джека и моя. Но чем именно займетесь вы?

– Я поведу фургон, – сказал Мейски. – Я гораздо старше любого из вас, и я не предполагал своего активного участия в операции. Нам придется как можно быстрее убираться оттуда, и я знаю, что прекрасно справлюсь с фургоном. – Он помолчал, ожидая других вопросов, но, поскольку никто ничего не сказал, продолжил: – Есть один момент, с которым мы должны смириться. Новость об ограблении распространится очень быстро. Шеф полиции здесь до чрезвычайности расторопный. И мы нарвемся на неприятности, если попытаемся уехать из города с деньгами раньше, чем уляжется шумиха. Деньги мы закопаем у меня в саду. Затем разделимся, отдохнем в городе, а после, когда все затихнет, каждый заберет свою долю и отправится куда хочет сам по себе.

Перри сказал:

– Нет, так мне не нравится. Мы поделим деньги сразу, и каждый пусть сам заботится о сохранности своей доли.

– Да, – подхватил Чандлер.

Поколебавшись, Миш согласился:

– Да, наверное, так будет лучше.

Мейски пожал плечами:

– Как вам угодно, джентльмены. Мы, разумеется, позже проработаем все детали. Но, насколько я понимаю, план в целом вас устраивает?

– План отличный, – сказал Миш.

Мейски взглянул на Вэша:

– А вас?

– О да… я в точности выполню все, что мне скажут, – заверил Вэш. – Мне кажется, план прекрасный.

Чандлер сказал:

– Меня только беспокоит один вопрос… Как вам удалось раздобыть эти схемы и всю остальную информацию? У кого вы все это купили?

Мейски неотрывно смотрел на тлеющий кончик сигареты.

– А вам точно хочется это знать, друг мой? – спросил он. – Мой источник не проговорится, не сомневайтесь. Я уже сам устранил эту ничтожную проблему.

Он вдруг взглянул на Чандлера, и тот вздрогнул, посмотрев в эти серые, холодные как льдинки глаза.

Глава вторая

Гарри Льюис, управляющий казино, аккуратно припарковал свой черный «кадиллак» модели «флитвуд» на свободное место перед полицейским управлением, заглушил мотор и вышел под утреннее солнце.

Льюису, высокому, тонкому, элегантно одетому мужчине, было под шестьдесят. Уже больше пятнадцати лет он руководил самым богатым казино в мире. У него был вид человека процветающего и в высшей степени уверенного в себе – так выглядят только обладатели больших состояний.

Он поднялся по ступенькам в дежурную часть, где за столом сидел сержант Чарли Таннер, разбираясь в куче рапортов о вождении в нетрезвом виде.

При виде Льюиса Таннер бросил рапорты и вскочил:

– Доброе утро, мистер Льюис. Чем могу помочь?

Полиция всегда встречала Льюиса как важного гостя. Все они знали, каким щедрым он бывает на Рождество и в День благодарения. Каждый детектив, каждый постовой получал на эти праздники по шестнадцатифунтовой индейке и бутылке скотча, и они понимали, что подобная щедрость обходится в целое состояние.

– Шеф у себя? – спросил Льюис.

– Конечно, мистер Льюис. Наверху, – сказал Таннер.

– Как здоровье супруги, Чарли?

Таннер счастливо заулыбался. Это была еще одна отличительная черта Льюиса. Кажется, он знал в Парадиз-Сити все и обо всех. Жена Таннера только что выписалась из больницы после выкидыша с серьезными осложнениями.

– Ей уже лучше, мистер Льюис… спасибо.

– Ты береги ее, Чарльз, – сказал Льюис. – Мы, мужчины, часто воспринимаем своих жен как должное. А куда мы без них? – Он толкнул по столу сложенную купюру. – Вот, побалуй ее… Женщины любят, когда их балуют.

Он двинулся к лестнице, которая вела в кабинет шефа полиции Террелла. У Таннера округлились глаза, когда он увидел, что сложенная купюра – двадцать долларов.

Льюис постучал в дверь Террелла, толкнул ее и вошел в маленький, скудно обставленный кабинет.

Шеф полиции Террелл, массивный мужчина с рыжеватыми, седеющими на висках волосами и агрессивно выдвинутой челюстью, разливал кофе по двум бумажным стаканчикам. Сержант Джо Биглер, его правая рука, развалившись всем своим крупным телом на скрипучем стуле с прямой спинкой, смотрел на кофе, как наркоман на дозу. Оба полицейских замерли, когда Льюис непринужденно шагнул в кабинет. Биглер вскочил с места. Террелл, улыбнувшись, потянулся за третьим стаканчиком.

– Привет, Гарри… ты рано, – произнес он. – Хочешь кофе?

Льюис придвинул к себе стул Биглера, отрицательно качнув головой.

– А вы оба, похоже, на одном кофе и живете, – заметил он. – Дел много?

– День только начинается… пока ничего особенного. Тебя что-то беспокоит?

Льюис выбрал сигарету из золотого портсигара. Биглер моментально поднес ему зажигалку.

– Фрэнк, когда сезон в разгаре, меня много что беспокоит, – сказал он. – Но завтра предстоит нечто особенное. И я подумал, хорошо бы переговорить с тобой. Завтра из Аргентины приезжают двадцать игроков экстра-класса, им неймется выиграть у нас немного денег. И этим ребятам плевать, сколько они при этом поставят. Наша работа – обеспечить им хорошую игру. В казино будет очень крупная сумма, и я решил, что нелишне заручиться полицейской защитой. Думаю, ты сможешь мне помочь?

Террелл отхлебнул кофе, затем кивнул:

– Разумеется. Чего именно ты хочешь, Гарри?

– Завтра утром я привезу из банка три миллиона долларов наличными. В грузовике поедет четверо моих охранников, но мне бы хотелось еще и полицейский эскорт. Деньги огромные, и я хочу быть уверенным, что они прибудут в целости и сохранности.

– Запросто. Отправим с тобой шесть человек, – сказал Террелл.

– Спасибо, Фрэнк, я знал, что могу на тебя положиться. Еще мне нужно бы человека три-четыре на вечер. Неприятностей я не жду. У меня в распоряжении двадцать отличных охранников, но если какие-нибудь горячие головы увидят в зале полицию, это охладит их пыл.

– Я все устрою. Можешь взять Лепски и четырех патрульных.

Льюис кивнул:

– Лепски как раз тот, кто мне нужен. Что ж, спасибо, Фрэнк. – Он стряхнул пепел с сигареты и продолжил: – А как ситуация в целом? Не приехал ли кто-нибудь, о ком мне стоит знать?

– Нет. Было несколько желающих, но их опознали и завернули обратно. Судя по рапортам, которые я получал, в городе нет никого из серьезных людей. – Террелл допил кофе и начал набивать трубку. – Можешь расслабиться, Гарри. Я доволен. Мы действительно поработали над этим вопросом. Остается, конечно, небольшая вероятность, что какой-нибудь любитель захочет рискнуть, но, если принять дополнительные меры предосторожности, беспокоиться не о чем. – Он задумчиво поглядел на Льюиса. – У тебя ведь нет причин для беспокойства?

– Причин нет… я просто беспокоюсь.

– Ну так перестань. В котором часу ты забираешь деньги из банка?

– Ровно в половине одиннадцатого.

– Хорошо. Я отправлю в банк своих людей, и они проводят тебя. Идет?

Льюис поднялся.

– Что ж, так мне будет спокойнее, – сказал он и пожал полицейским руки.

Когда он вышел, Биглер потянулся за упаковкой с кофе.

– Три миллиона долларов! – В его голосе звучало негодование. – Бросать на ветер такую сумму! Только подумать, что можно сделать с подобными деньжищами… а их потратят на то, чтобы развлечь кучку латиносов.

Террелл поднял на него глаза, затем кивнул:

– Но это их деньги, Джо. И наша работа – обеспечить им сохранность. – Он щелкнул переключателем на переговорном устройстве. – Чарльз? Где Лепски? Он мне нужен.

В пятницу в семь утра Серж Мейски встал с постели, включил кофеварку и пошел принимать душ. Он побрился опасной бритвой, оделся, затем вернулся в маленькую кухню и налил себе чашку кофе. Отнес кофе в обшарпанную гостиную, сел и отпил глоток.

Пока что, решил он, все идет по его плану. Джесс Чандлер остановился в отеле «Пляж». Перри поселился в отеле «Залив», Миш Коллинз живет в гостинице «Солнечная», а Вэш – в мотеле «Добро пожаловать». Сегодня вечером все четверо приедут к нему в летний коттедж, чтобы отрепетировать отведенные им роли. Он остался доволен, познакомившись с ними, – на эту команду можно положиться. Миш Коллинз сделал разумный выбор.

Он допил кофе, сполоснул чашку с блюдцем, затем подошел к шкафу, в котором стояли две пластиковые канистры на пять галлонов[4]. Он наполнил их водой из-под кухонного крана. Из соседнего шкафа вытащил приличных размеров картонную коробку, полную консервных банок. Отнес коробку к своему «бьюику», поставил в багажник. Затем вернулся в кухню и вынес обе пластиковые канистры, которые тоже поставил в багажник.

 

Его движения были неспешными и выверенными. Он ощущал свой возраст. Отчетливо сознавал, что ему уже шестьдесят два и любое усилие может пойти во вред.

Он замер на несколько секунд, проверяя, не забыл ли чего, затем, вспомнив о батарейках к фонарику, забрал их из ящика комода в гостиной, после чего решил, что теперь готов ехать.

Он запер дверь своего коттеджа, подошел к машине, уселся за руль и завел мотор.

Спустя полчаса, уже на шоссе за Сикомбом, одним из пригородов Парадиз-Сити, он перестроился в крайний правый ряд, а затем свернул на грунтовку, которая поднималась в горку, уходя в сосновый лес, охватывавший окрестности Сикомба и Парадиз-Сити.

Дорога была узкой, и он вел машину с осторожностью. Кто знает, вдруг даже в такой ранний час какой-нибудь лихач выскочит из-за поворота, а места здесь едва хватает, чтобы разминулись два автомобиля. Но он никого не встретил. Наконец, после двадцатиминутной поездки по лесу, он свернул с грунтовки на узкую колею, уводившую вглубь леса. Он сбросил скорость, чтобы посмотреть на табличку, которую собственноручно написал и повесил двумя днями раньше. На табличке значилось:

Охотничьи угодья. Частная собственность. Проход и проезд запрещен!

Одобрительно кивнув, он поехал дальше по колее. Табличка не выглядела новой. Даже он сам признал, что она выполнена превосходно и смотрится убедительно.

Еще несколько секунд, и он притормозил, съехал с колеи и, трясясь по жесткой, сухой земле, выкатил на небольшую поляну, которую обнаружил, пока внимательно осматривал местность в поисках укрытия. Он уже соорудил здесь навес из трех больших веток и вырванных кустов – на эту работу у него ушло несколько дней. Сейчас он загнал «бьюик» под этот навес. Вышел, достал из багажника канистры с водой, довольно долго стоял, убеждаясь, что вокруг никого, а затем размеренно зашагал прочь с поляны вверх по тропе через заросли кустарника на поросший деревьями холм.

Две минуты неторопливой прогулки, от которой он слегка запыхался, и он остановился перед грудой валежника и пожухлой листвы. Отодвинув в сторону пару сухих веток, он нырнул под них и оказался в темной, пахнущей сыростью пещере, полностью скрытой этим камуфляжем, который он придумал на прошлой неделе.

Он постоял посреди пещеры, чтобы отдышаться. Его немного обеспокоило, что он так запыхался, кроме того, в груди что-то несильно, но угрожающе покалывало. Он поставил канистры с водой и подождал. Прошло несколько минут, он задышал свободнее, достал фонарик и обвел пещеру ярким лучом.

«Что ж, – подумал он, – ждать чудес не приходится. Я старею. Я слишком много работаю, но, по крайней мере, до сих пор все идет в точности так, как я запланировал».

Он осветил лучом фонарика спальный мешок, запасы провизии, транзисторный приемник и аптечку – все необходимое, чтобы провести в маленькой пещере шесть недель.

Он подошел ко входу в пещеру и прислушался, затем, довольный тем, что, кроме него, здесь нет ни души, спустился обратно к машине, чтобы забрать остальные привезенные вещи. Он повторил путь до пещеры, на этот раз медленнее переставляя ноги, чувствуя, как солнце все сильнее пригревает спину.

После чего еще раз осмотрел пещеру, чтобы с удовлетворением сказать себе: «Я ничего не забыл». Кивнув, он выбрался наружу и старательно уложил ветки, замаскировав вход.

Он спустился к «бьюику», сел за руль, оглядел кучу бурелома и палой листвы, скрывавших машину, одобрительно покивал, затем сдал назад и поехал обратно в свой коттедж в Сикомбе.

А Лана Эванс открыла глаза, на мгновенье зажмурилась от солнца, проникавшего сквозь желтые жалюзи, тоненько застонала, переворачиваясь и прижимая к себе подушку. Но спустя несколько мгновений она уже окончательно проснулась и, сев в постели, взглянула на часы. Они показывали десять минут десятого.

Она откинула простыню, спустила ноги на пол и направилась в ванную. Завершив утренний туалет, вернулась в свою малюсенькую комнату, служившую разом спальней и гостиной, и подошла к комоду. Из-под тощей стопки белья вынула пачку стодолларовых купюр. Села на постель и принялась рассматривать свое богатство. Она ощущала, как кровь бурлит от волнения, смешанного со страхом. А вдруг кто-нибудь из казино узнает, что она рассказала тому маленького человеку? Она уже не сомневалась, что он задумал ограбление казино. Лана поглядела на деньги и усилием воли заставила себя пожать плечами. В конце концов, от казино не убудет. Они неприлично богаты, а она…

Затем она беспокойно заерзала, нахмурившись. Но как объяснить Терри, откуда у нее вдруг появилось столько денег? Это будет не так-то просто. Терри ревнив. Он с подозрением относится к каждому мужчине из служащих казино, уверенный, что они ухлестывают за ней… Ну, в какой-то мере он прав, они ухлестывают, но она-то не отвечает. Хотя как раз в это ему трудно поверить. Ей придется проявить осмотрительность, объясняя, откуда на нее свалилось неожиданное богатство. Деньги, которые поначалу приятно волновали, теперь вызывали тревогу. Она встала с кровати и спрятала их обратно под свежевыстиранное постельное белье.

Лана подошла к окну и подняла жалюзи. Поглядела на море вдалеке, на солнце, играющее на ровной голубой глади, на яхты под желтыми и алыми парусами, выходящие из гавани.

Если бы только она могла сказать Терри правду, подумала она, но он же такой правильный. Нет, придется ей сохранить эту тайну. Она вернулась к кровати, и ее глаза засияли при виде коробочки с кремом для рук «Диана». Она взяла ее и сняла обертку.

Пусть он и проходимец, но вкус у него есть.

Лана больше не верила в миф о «Нью-Йоркере». Он дал ей две тысячи долларов – невероятно огромная для нее сумма – за ту информацию, какую она сообщила. И воспоминания об их сделке будут терзать ее совесть всю оставшуюся жизнь. Однако эта маленькая коробочка с кремом – самым шикарным из всех шикарных кремов для рук – должна означать, что в душе он человек добрый, пусть он и солгал ей, подкупил и заставил свернуть с прямого пути.

Она открутила крышку и поглядела на белую массу, которая едва уловимо пахла орхидеями. С величайшим тщанием и наслаждением она нанесла на руки смертоносный крем. Однако немного расстроилась, потому что это роскошное снадобье не подарило ей того удовольствия, на какое она рассчитывала. Ее мысли были слишком далеко. Она закрыла баночку и поставила на столик у кровати. И снова сосредоточилась на проблеме, как же убедить Терри, что никакой мужчина не причастен к ее только что обретенному богатству.

Позже, все еще терзаясь беспокойством, Лана закрыла глаза и задремала. Она продолжала твердить себе, что все получится как надо, она сумеет убедить Терри. Где-нибудь после обеда сходит в агентство по недвижимости и узнает, какие однокомнатные квартиры у них есть.

Спустя час, не вполне понимая, что успела провалиться в сон, она проснулась как от толчка, отчего-то ощущая озноб. Она в недоумении посмотрела на часы у кровати, увидела, что уже без двадцати одиннадцать. Подумала, что неплохо бы выпить чашечку кофе, только ей совсем не хотелось вылезать из постели. Теперь ей было не просто холодно – она чувствовала себя вялой и осоловелой. Все нарастающий озноб встревожил ее… неужели она заболевает? И вдруг, без всякого предупреждения, изо рта у нее хлынула желчь, и не успела она совладать со спазмом, как ее вырвало на постель. Она ощутила, что руки горят огнем.

Испуганная, Лана попыталась откинуть простыню и выбраться из постели, однако это усилие оказалось для нее слишком велико.

Все тело ее покрылось холодным липким потом, а руки горели, и в горле тоже появилось нестерпимое жжение.

Да что же это такое, подумала она с ужасом. Сердце билось все быстрее, ей стало трудно дышать.

Она заставила себя вылезти из постели, однако ноги отказались ее держать. Она скорчилась на полу, рука потянулась к телефону на столике рядом, но тщетно.

4Пять американских галлонов составляют около 19 литров.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?