Наука о судьбе. Почему ваше будущее более предсказуемое, чем вы думаете

Tekst
1
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Наука о судьбе. Почему ваше будущее более предсказуемое, чем вы думаете
Наука о судьбе. Почему ваше будущее более предсказуемое, чем вы думаете
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,22  26,58 
Наука о судьбе. Почему ваше будущее более предсказуемое, чем вы думаете
Audio
Наука о судьбе. Почему ваше будущее более предсказуемое, чем вы думаете
Audiobook
Czyta Алина Арчибасова
16,61 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Малыш Макс, наблюдать, как разворачивается твоя судьба, – настоящее чудо.


Hannah Critchlow

THE SCIENCE OF FATE: WHY YOUR FUTURE IS MORE PREDICTABLE THAN YOU THINK


Copyright © Hannah Critchlow 2019 This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC Translation copyright © 2021, by Polina Zolotarevskaya


© Золотаревская П.В., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1. Свобода воли или судьба?

Однажды, в начале долгого жаркого лета 2018 года, я сидела в приемной своего терапевта. Улицу заливал солнечный свет, но в помещении все равно горели люминесцентные лампы. Вошла жизнерадостная женщина и пригласила меня проследовать за ней. Я взяла своего двухлетнего сына за руку, и мы прошли в маленький кабинет, где у меня взяли образец крови. В пробирке были тысячи лейкоцитов, каждый из которых содержит мою ДНК – уникальный код из 3,2 миллиарда элементов, проект человеческой жизни.

Мы с сыном пришли в больницу, потому что моему отцу диагностировали гемохроматоз – наследственное заболевание, при котором в организме медленно накапливается железо. Со временем его избыток начинает вредить внутренним органам, и, оставленный без лечения, он может привести к сердечным заболеваниям, диабету и циррозу печени. К счастью, в случае моего отца поражение органов еще не зашло так далеко. Но, поскольку болезнь не замечали десятилетиями, теперь он вынужден каждую неделю проходить процедуру кровопускания. Несмотря на это, в остальном можно считать, что мой отец здоров. Это благоприятный исход для него и всех, кто его любит.

В связи с тем, что это заболевание передается на генетическом уровне, британская система здравоохранения предлагает всем членам семьи, которые могли получить его по наследству, сдать соответствующие анализы. Кроме меня в группу риска входят моя сестра, наши кузены и, вероятно, наши дети. Для диагностики нужно сдать простой анализ крови, результат которого становится известен совсем скоро. Казалось бы, мое решение должно было быть очевидным. Хотя сейчас ни у моего сына, ни у меня самой нет острой необходимости выяснять, есть ли у нас ген, вызывающий гемохроматоз, но когда-то это все равно нужно было бы сделать. Если обследование покажет наличие болезнетворного гена, человеку необходимо сократить потребление богатой железом пищи и тщательно контролировать уровень железа в крови. Сдать анализы можно в любой момент, но постоянно откладывать это нельзя.

По специальности я нейробиолог. С самого начала трудовой деятельности меня увлекала идея биологического детерминизма[1], и все же решение пройти обследование далось мне с бо`льшим трудом, чем я могла представить. Я пробовала отвлечься и напоминать себе, что знание – сила, а понимание собственного тела и есть самое важное знание. Но я по-прежнему не записывалась на прием. Я понимала, что если анализы будут положительными, то мне придется изучить всю научную литературу по этой теме, чтобы составить план изменения нашего с сыном образа жизни. Принесет ли это в мою жизнь непосильную тревожность или же станет двигателем для грядущих перемен?

Мое мнение постоянно менялось. Окончательное решение я приняла благодаря моему терапевту, который объяснил, что до получения моих результатов можно не брать анализ крови моего ребенка, поскольку это заболевание не встречалось по его отцовской линии. Я решилась пройти обследование, чтобы выяснить риски для себя, а может быть, и для моего сына. Но потом я еще несколько недель не могла заставить себя получить результаты. Я удивилась, как трудно принять ситуацию, когда дело касается такого личного вопроса, особенно если возникает необходимость принимать решения за своего ребенка. Я жила в постоянном напряжении и тревоге.

Наконец я получила результаты обследования, которое показало гетерозиготную генетическую вариацию. Это означало, что у меня есть болезнетворный ген, но вероятность проявления симптомов крайне мала. Я никак не ожидала такого развития событий, но, хотя я испытала некоторое облегчение за себя, меня не покидало беспокойство за здоровье сына. Теоретически в будущем у него может развиться болезнь, но, учитывая мои анализы, ему не предложат сдать кровь до проявления первых симптомов. Раньше я была уверена, что подобные ситуации требуют простых практических решений, но эта история научила меня, что при всей очевидности выбора человек может оказаться во власти самых разных эмоций. Это озарение заставило меня задуматься, насколько человек свободен в определении собственной судьбы? Я испытала смирение, познав на себе борьбу с этой неумолимой силой.

С давних пор люди задаются вопросом о том, кто или что имеет власть над жизнью каждого человека? Можем ли мы сами определять свой путь или необходимо принять, что мы почти не властны над собственной жизнью? Мысли об этом по-прежнему не дают покоя всему человечеству. Кто мы – полностью осознающие себя творцы собственной судьбы со свободной волей или же существа, близкие к запрограммированным машинам, что работают под влиянием механизмов, о существовании которых даже не догадываются? В разное время и в разных местах люди отвечали на этот вопрос по-разному. Некоторые утверждают, что Бог даровал нам душу. Другие считают, что мы обладаем квазибожественной властью собственного разума. Кто-то придерживается мнения, что все наши действия контролируют нейрохимические мозговые процессы. Как бы там ни было, проблема возможности или невозможности выбора собственного пути указывает на то, что человек, как биологический вид, имеет столь развитый разум, что он позволяет ему размышлять о природе самого сознания.

В своей книге я рассматриваю эту тему с позиции нейробиологии. Современная медицина показывает, что окружающая среда и потребляемые человеком продукты вступают во взаимодействие с индивидуальной генетикой, в результате чего одни люди страдают от низкого кровяного давления, другие – от повышенного холестерина, а третьи – от гемохроматоза, как мой отец. То же касается и работы мозга. Он обрабатывает входящие сигналы, используя нейронные цепочки, заложенные в нас генетически, и эти сложные процессы влияют на то, как человек мыслит, принимает решения и делает выбор. Я хочу выяснить, как на пересечении врожденных черт, общих для всех людей, и генетического набора, уникального для каждого из нас, рождается судьба XXI века.

В большинстве древних культур люди безоговорочно верили в предопределение. Например, древние греки считали, что даже богам не убежать от судьбы (что уж говорить о нас, смертных). В эпоху монотеистических религий возникла вера, что жизнь всецело определяет Бог. В наши дни, по крайней мере в западном постиндустриальном обществе, большинство людей полагает, что человек сам творит свою судьбу. Мы все еще говорим такие фразы, как «Рожден стать великим» или «Обречен влюбиться», но судьба для нас – не более чем фигура речи. Сегодня мы уверены, что, несмотря на такие очевидные ограничения, как страна, социальный класс или раса, которые человек не выбирает, каждый из нас является хозяином своей жизни. Мы каждый день делаем множество выборов: что съесть на завтрак, с кем дружить, как относиться к тем или иным вещам. В основе любого из них лежат умственные процессы принятия решений. Со временем каждый повторяющийся выбор становится отдельной привычкой и моделью поведения, которые копятся и в дальнейшем формируют наш жизненный опыт.

Используя механизмы памяти, общения, словесной интерпретации фактов и событий, человек стремится рационализировать и контролировать свою жизнь. Очевидно, что это вполне обоснованно, ведь мы живем в поразительно многомерном сознании так же, как и в физическом теле. Поэтому для каждого из нас центром Вселенной являются собственное самоощущение и самосознание.

Кто мы – полностью осознающие себя творцы собственной судьбы со свободной волей или же существа, близкие к запрограммированным машинам, что работают под влиянием механизмов, о существовании которых даже не догадываются?

Хоть изо дня в день мы ведем себя так, словно наш разум – опытный капитан послушного корабля, но в глубине души мы знаем, что все не так просто. На самом деле разум – не такое спокойное место, а осознанное принятие решений составляет лишь малую часть мозговой деятельности. Люди всегда боялись бессознательного, которое воспринималось ими как опасное и даже демоническое. Те, кто страдал от каких-либо психических расстройств или видел, как ведут себя люди с психическими отклонениями, знают, что разум может «отключаться» и даже «покидать» человека. И все же воспринимать бессознательное лишь как источник угрозы, который нужно подавлять и ограничивать, – значит неправильно понимать важную роль, которую оно играет в нашей повседневной жизни. Мы еще увидим, что большая часть решений принимается неосознанно, если речь не идет о нестандартных ситуациях. В противном случае людям жилось бы намного сложнее. Если бы человеку приходилось постоянно тратить время и усилия на осознанное принятие каждого решения и оценку каждой ситуации, он бы топтался на месте, размышляя о том, как выйти из дома, в то время как его уже давно ждали бы на работе.

 

Многим людям сложно поверить, что человек – абсолютно разумное существо, способное делать или выбирать то, что ему нравится, и достигать намеченных целей так, как он хочет. Напротив, мы с легкостью верим, что внешние факторы наряду с мощными подсознательными силами формируют и в некоторой степени определяют нашу жизнь. Сегодня уже редко можно встретить серьезные рассуждения о судьбе, но все же многие признаются, что удача или невезение сыграли определенную роль в их жизни. Иногда необходимо оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы встретить свою любовь или найти работу мечты. Благодаря счастливому случаю кто-то встретил друга, который помог ему справиться с проблемой, и наоборот, кому-то несчастный случай помешал воспользоваться возможностью, которая, как теперь кажется, должна была изменить ход его жизни.

Кроме того, большинство из нас считает, что индивидуальные черты характера и личные успехи и неудачи в определенной мере формируются под влиянием окружающей среды и других людей – семьи, образования, детского опыта. Например, общепринята мысль о том, что отношение в семье к ребенку во многом определяет его будущее. В этом смысле можно сказать, что в прошлом веке психология как наука о сознании, его формировании и проявлении в определенном контексте стала настолько влиятельной, что мы оперируем ее базовыми понятиями, когда стремимся понять самих себя. Мы психологически грамотны, даже если никогда не изучали эту дисциплину и не посещали психотерапевтов. Мы говорим: «У нее проблемы», или: «Ему надо избавиться от эмоционального багажа». Нам знакомы такие концепции, как психологическая травма, вытеснение в подсознание, уход от конфликтов, эмоциональный интеллект… Также нам очень нравится думать, что человек может работать над собой, чтобы изменить те аспекты своего поведения, которые он находит нежелательными. Даже если он пережил несчастное детство или трагедию, а особенно если много страдал, нам хочется верить, что такой человек может забыть о прошлом и заново создать себя. Наверняка вам знакомы люди, которые благодаря силе воли и характеру сделали это.

Сегодня нейробиология позволяет больше узнать о механизмах жизнестойкости, психического сопротивления и восстановления, а также о том, как мы творим собственную судьбу, принимая решения относительно людей и событий в своей жизни. Каждый такой выбор во взрослом возрасте вызван сопоставлением предыдущего опыта и нынешнего восприятия мира. Во главе этого процесса стоит головной мозг – физическая материя, без которой бы не было ни восприятия, ни памяти, ни сознания. Он развивается под влиянием жизненных переживаний и меняется на протяжении всей жизни. Однако в мозге новорожденного ребенка уже заложена основа в виде нейронных путей, которые до конца жизни будут определять, как человек взаимодействует с миром. Таким образом, за всем, что мы делаем со своей жизнью, всегда находится нечто более глубокое – человеческий орган, столь сложный и мощный, что ученые только начали постигать его тайны.

За последние 20 лет произошел технологический прорыв, позволивший науке попасть в недоступную ранее область. Появилось целое научное направление – нейробиология, – призванное ответить на вопрос о том, выбираем ли мы свой жизненный путь самостоятельно или же обречены идти на свет (порой буквально), исходящий из глубинных недр мозга. Старые представления о судьбе вовсе не беспочвенны, но речь идет не о некой внешней силе, как ее видели древние греки. В современном восприятии это понятие оказывается погребено под физической оболочкой – унаследованной генетикой и схемой нейронных путей. Ярким примером генетической предрешенности судьбы человека является болезнь Гентингтона (также болезнь Хантингтона), которая возникает в результате мутации патологического гена, со временем вызывающего проблемы с координацией, логикой, гибкостью мышления, принятием решений, а в некоторых случаях – психоз. Более того, все мы склонны к определенным моделям поведения больше, чем к другим.

Можно ли утверждать, что с самого рождения мозг определяет личность, мировоззрение и даже конкретные события в жизни человека? Я исследую именно такое понимание судьбы. Ключевой вопрос, на который мы будем искать ответ на протяжении всей книги, – вопрос свободы воли. До какой степени мы контролируем свои поступки и то, что с нами происходит? Что из того, что делает нас теми, кто мы есть, наследуется, предопределяется алгоритмами работы мозга и кровью, текущей в наших жилах?

Что я называю судьбой и свободой воли

Традиционно люди противопоставляют мозг и умственные способности, биологию и психологию, природу и воспитание, судьбу и свободную волю. Такое разделение весьма условно и может быть справедливым лишь в определенных случаях. Мозг не только обеспечивает наше существование, но и пишет историю жизни, уникальную для каждого человека. Большинство психологов отказались от старого вопроса: «природа или воспитание?», и приняли как факт, что ответ всегда одинаковый – и то, и другое. Выдающийся биолог Роберт Сапольски лаконично выразил эту мысль в своей книге «Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки»: «На самом деле нет смысла проводить различие между аспектами поведения, которые являются “биологическими”, и теми, которые можно было бы назвать, скажем, “психологическими” или “культурными”. Они просто неразделимы»[2]. Представители всех когнитивных наук, будь то философы или психологи, нейробиологи или специалисты по искусственному интеллекту, соглашаются, что когда речь заходит о работе мозга, то к пониманию темы нас может приблизить только подход, учитывающий все взаимосвязанные грани этого процесса.

Поскольку я биолог, а точнее психоневролог, мой взгляд неизбежно опирается на биологию. Моя задача – выяснить, можно ли определить судьбу через позицию биологии. При этом само слово «судьба» в восприятии многих людей предполагает некий трагический исход, в то время как в мою сферу интересов входят все жизненные события. Я изучаю, как строится индивидуальное мироощущение, как оно влияет на принятие решений, которые затем определяют наши поступки и из которых складывается жизненный опыт и формируется личность. Так как мы исследуем мозг в контексте биологического детерминизма, главным предметом исследования является его влияние на здоровье, в частности на психическое состояние человека. Итак, мы будем рассматривать судьбу с разных точек зрения: с одной стороны, через анализ отклонений от нормы (например, при шизофрении), а с другой – через изучение многочисленных шаблонов поведения, влияющих на повседневную жизнь.

Для некоторых людей биология становится роком, но чаще всего ее причинно-следственные проявления не так однозначны. Биологические факторы сопутствуют большинству заболеваний мозга, но не вызывают их. Например, некоторые исследования показывают, что примерно в 80 % случаев риск развития шизофрении обусловлен генетикой.

При этом проявление болезни зависит примерно от 180 генов, и не просто от факта их наличия, а от их комбинации и окружающей человека среды. То же касается и таких аспектов поведения, как пищевые предпочтения, манера общения, степень общительности и личные убеждения – влияние биологических механизмов очень тонкое и сильно зависит от взаимодействия различных факторов друг с другом и с внешней средой. Это не означает, что выбор и поведение человека в этих случаях не предопределены врожденными биологическими факторами, находящимися вне его осознанного контроля. Это лишь подразумевает, что не стоит воспринимать судьбу как что-то трагическое и неизбежное. Нужно понимать ее как точку, в которую мы наверняка придем.

На протяжении всей книги я буду рассматривать влияние таких врожденных факторов, как уникальный набор генов и эволюционные механизмы, ответственные за физиологию головного мозга, и сопоставлять их с влиянием поведения, усвоенного под воздействием окружающей среды. Использование терминов «врожденный» и «усвоенный» предполагает подробный анализ поведения, но я прекрасно понимаю, что его суть раскрывается в полной мере, только если смотреть на него со всех сторон, изучать во всем многообразии, подобно тому как красота бриллианта раскрывается лишь в лучах света, направленных на него со всех сторон.

Биологический подход, обращенный на понимание невероятно сложного человеческого поведения, должен использовать разнообразные методы из многих областей знания. Например, если бы я решила написать исключительно биологическое исследование о том, как мы сознательно строим свою жизнь (и возможно ли это вообще), мне все равно пришлось бы обратиться ко многим областям биологии. Я должна была бы опираться на исследования, посвященные химическим процессам, гормонам, пренатальной[3] среде, наследственности, детскому опыту, эпигенетике[4] и влиянию эволюционного отбора. Иными словами, биология – обширная наука, а биология мозга – один из самых сложных ее разделов.

Не стоит воспринимать судьбу как что-то трагическое и неизбежное. Нужно понимать ее как точку, в которую мы наверняка придем.

Чтобы меня понимали не являющиеся специалистами читатели, которые интересуются влиянием нейробиологии на их жизнь и на жизнь окружающих, я упростила аргументы и сосредоточилась на примерах из реальной жизни. Я поставила перед собой цель пройти по сложному лабиринту науки с его бесконечными ответвлениями новейших и интереснейших исследований, чтобы добраться до мысли, которая впервые пришла ко мне несколько лет назад. Нейробиология добилась невероятных успехов в изучении влияния мозга на поведение и жизнь человека. Однако логичный вывод о том, что нейробиология определяет наше существование гораздо больше, чем нам кажется и чем мы готовы признать, до сих пор широко не обсуждался.

Мы начнем с основ биологии мозга и рассмотрим такие базовые виды поведения, как вкусовые и сексуальные предпочтения. Затем мы рассмотрим, как нейробиология обуславливает любовь, дружбу и социальные структуры, и с помощью этих знаний увидим, как развивается и учится мозг на протяжении всей человеческой жизни. Наконец, мы обратимся к функциям максимального порядка и рассмотрим, как создается мироощущение, формируются убеждения и морально-этические представления.

В последних главах мы поговорим о прагматических и нравственных проблемах, возникающих в связи с этими открытиями как перед отдельными людьми, так и перед всем обществом. Например, как применять понимание биологической судьбы, предлагаемое нейронауками, чтобы помочь людям, страдающим психическими или неврологическими заболеваниями? Если мы сможем предсказывать высокую вероятность развития таких состояний, как шизофрения, аутизм, зависимость, депрессия, тревожность, мания или СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), будем ли мы иметь моральное право вмешиваться, чтобы «улучшить» жизнь такого человека? Какие передовые нейротехнологии будут формировать нашу реальность в ближайшие десятилетия? Сможем ли мы (и должны ли) в будущем использовать нейропротекторные методы лечения, разработанные специально для проблем с генетическими отклонениями в работе мозга? И как мы можем решить, какие наши качества необходимо изменить, а какими нужно управлять, чтобы уменьшить их возможное негативное влияние на нашу жизнь?

Поскольку я хотела, чтобы эта книга не была зациклена на дискуссиях биологов и их открытиях, какими бы полезными они ни были, я пообщалась с людьми со всего мира, которые работают над пониманием разных аспектов того, как мозг создает наше самоощущение и определяет нашу жизнь. Меня интересовали не столько их исследования, сколько их мнение о судьбе и свободе воли. Я понимала, что моя книга будет более полезной, если, помимо экспертного мнения моих коллег-нейробиологов, в ней будут представлены взгляды христианских богословов, социальных и эволюционных психологов и буддийских психиатров. Все они были великодушны и терпеливы ко мне, а наши разговоры мне очень пригодились. Всех моих собеседников воодушевляло, какой неоценимый вклад в стремительное развитие когнитивистики вносят постоянно совершенствующиеся технологии и невероятное количество открытий в области нейробиологии. Эти люди по-разному интерпретировали значение подобных достижений, а мнения о перспективах их применения часто радикально отличались, однако всех их объединял восторг, с которым они говорили на эту тему.

 
1Идея, заключающаяся в том, что гены и биологические факторы определяют характеристики и поведение человека. – Прим. ред.
2Сапольски Р. Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки. М: Альпина нон-фикшн, 2019. – Прим. ред.
3Пренатальный период – период жизни человека до момента рождения. – Прим. ред.
4Раздел генетики, изучающий приобретенные в течение жизни изменения генотипов, передающиеся по наследству. – Прим. ред.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?