Межзвездный экспресс

Tekst
12
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Межзвездный экспресс
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Посвящается, как всегда, Саре.


Philip Reeve

RAILHEAD

This translation is published by arrangement with Oxford University Press

Печатается с разрешения Oxford University Press

Copyright © Philip Reeve, 2015

Railhead was originally published in English in 2015

Впервые был опубликован на английском языке в 2015 году

© А. Третьякова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Вы готовы окунуться в мир Зена? Путешествие начинается здесь…

Часть 1
Межзвездный экспресс

Глава 1

Слушай…

Зен бежал по Хармони-стрит, когда услышал какой-то звук. Поначалу слабый, он становился все четче, постепенно перекрывая уличный шум. Там, во тьме за городом, звучал голос сирены, одинокий, как китовая песнь. Именно этого своеобразного напева так ждал Зен. «Межзвездный экспресс» с грохотом несся по рельсам от станции Золотой Узел, песней оповещая о своем прибытии.

Теперь у Зена появился повод поторопиться. Нет, он не пытается сбежать, совершив преступление, а просто спешит на поезд. Он – всего лишь Зен Старлинг, худой темноволосый парень с обеспокоенными глазами и украденным украшением в кармане пальто, бегущий по Хармони-стрит, виляя из стороны в сторону, просачиваясь сквозь толпу, в которой то появляются, то исчезают пустоты. Ряды фонарей, растянутых между старыми зданиями с панорамными стеклами, били светом в лицо, когда он оборачивался в поисках преследующего его дрона.

Кто бы мог подумать, что ювелирша отправит за ним дрона? Зен был убежден, что торговцы Амберсайского базара вовсе и не против, чтобы их обворовывали, главное – не красть слишком часто в одной и той же лавке. Похоже, они решили, что мелкие кражи – невысокая цена за местечко на крупнейшем рынке восточной ветки. С незапамятных времен базар считался отличным местом для охоты среди таких, как Зен: молодых, дерзких и бесчестных, незначительных «героев» этого безграничного города.

Амберсай был главным спутником одной из планет. Ее грязно-желтый диск смотрел на шумные улицы, словно недремлющее око, но, похоже, не обращал внимания на Зена, когда тот присваивал еду или разные побрякушки из магазинчиков с открытыми витринами. Иногда владельцы магазинов замечали воришку и бросались за ним в погоню, выкрикивая угрозы и размахивая бамбуковыми палками-латхи, окованными железом, но чаще всего отставали, пробежав одну-две улицы. К тому же в толпе легко было скрыться. На базаре днем и ночью кишели люди. Не только возле кафе, баров и магазинов для взрослых, но и у прилавков ремесленников и торговцев металлом. Для последних на рынке был выделен целый район, где они продавали металлы из глубокого Космоса. В поясе астероидов, окружающем Амберсай, содержалось так много драгоценных металлов, словно это был не пояс, а дорогое ожерелье.

Так уж совпало, что именно драгоценное ожерелье Зен и стащил этим вечером. Оно утяжеляло карман и ударяло по бедру, когда парень спускался по скользким ступенькам на станцию, к которой приближался поезд.

Как правило, на столь дорогие вещи Зен не замахивался. Пара браслетов на ногу или кольцо для носа – вот что он обычно уносил после своих визитов на Амберсай. Но стоило ему увидеть украшение на ювелирном прилавке, как Зен сразу же понял: такой шанс нельзя упускать. Сама хозяйка была увлечена разговором с покупателем, который только что рассматривал это ожерелье, – она пыталась заинтересовать его другими, еще более дорогими изделиями. Охранник, нанятый ею, чтобы приглядывать за товаром, потерял бдительность и смотрел спортивный репортаж или три-ди – 3D-фильм – через гарнитуру: в ушах мужчины виднелись наушники, а стеклянный взгляд выдавал в нем человека, которому видео транслировалось напрямую в зрительную зону коры головного мозга.

Прежде чем мозг Зена осознал то, что намереваются сделать руки, парень схватил ожерелье и сунул его в карман пальто. И тут же отвернулся, пытаясь не привлекать к себе внимания и слиться с толпой.

Но не успел он пройти и двух десятков шагов, как кто-то преградил ему путь. Зен шел, опустив голову, поэтому в первую очередь на глаза ему попались массивные ботинки и красный непромокаемый плащ, перетянутый ремнем вокруг талии. Он поднял взгляд и увидел неясные контуры девичьего лица в тени капюшона. На первый взгляд Зену показалось, что это лицо юной девушки, но парень успел взглянуть на нее лишь мельком, потому что ювелирша заметила пропажу, а охранник очнулся, просмотрел запись с камеры видеонаблюдения и увидел, кто стащил ожерелье.

– Вор! – закричала ювелирша, и охранник, вооружившись палкой-латхи, стал пробиваться сквозь толпу прямо к Зену.

– Идем со мной, – сказала девушка.

Зен попытался протиснуться мимо нее, но незнакомка протянула руку и неожиданно крепко схватила его за предплечье. Парень едва не потерял равновесие, однако сумел увернуться и побежал, слыша, как за спиной охранник с латхи орет, расталкивая покупателей.

– Зен Старлинг! – окликнула его девушка в красном плаще.

Быть не может. Зен, должно быть, ослышался, ведь не могла же она знать его имя? Он припустил быстрее, пытаясь затеряться в толпе на Хармони-стрит.

В какой-то момент Зен решил, что ему улыбнулась удача, как вдруг услышал размеренный гул моторов: это оказался дрон, зависший над толпой, словно майский жук. Дрон был блестящим, внушительным, явно военным. На литом корпусе поблескивали отражения неоновых ламп, глаза-лазеры светились красным цветом. У Зена возникло неприятное предчувствие: будто под этими выпуклостями скрывается смертельно опасное оружие. Как минимум, дрон может отправить его фото и координаты в местный дата-рафт, и тогда его поймают либо копы, либо вышибалы из ювелирного магазина.

Парень изменил цвет своего старого спортивного пальто, сшитого из умного волокна, с синего на черный и стал пробиваться сквозь толпу, прислушиваясь к сладкой песне поезда.

Станция Амберсай выглядела просторной и высотной, будто огромный театр; светящиеся голубые буквы над входом гласили: «К-трасса». Усиленные громкоговорителями голоса звучно и монотонно диктовали перечень станций. Мотыльки и Монашьи жуки липли к наружным фонарям; станция кишела попрошайками, уличными детишками, бродячими музыкантами, торговцами фруктами, чаем и лапшой; водители рикш грызлись друг с другом за пассажиров. Сквозь весь этот гвалт и болтовню пробивался звук поезда.

Зен прошел через турникеты и выбежал на платформу. Экспресс приближался. Сначала из темноты показался огромный логотип с надписью «Хельден Хаммерхэд»[1], затем длинный корпус состава, покрытый блестящими красно-золотыми чешуйками. Наконец мимо пронесся ряд освещенных окон, и по бокам поезда двумя блуждающими радугами засверкали Станционные Ангелы. Несколько трейнспоттеров, стоявших рядом с Зеном, принялись показывать на них и делать фотографии, которым в итоге все равно не суждено было получиться. Зен пытался сохранить свое место в толпе среди других пассажиров К-трассы. Его так и подмывало оглянуться, но он знал, что нельзя: если дрон здесь, именно этого он и ждет – обернувшееся виноватое лицо.

Двери разъехались в стороны, и Зен протиснулся в вагон мимо потока выходящих на платформу пассажиров. Внутри пахло чем-то сладковатым, словно поезд прибыл из мира, где сейчас весна. Зен нашел место у окна, сел и принялся рассматривать собственные ботинки, керамический пол, узоры, покрывавшие обивку сидений. Он смотрел куда угодно, только не в окно, хотя ему очень хотелось выглянуть в него. Попутчиками парня оказались люди, регулярно путешествующие этим поездом до работы и обратно, и несколько курьеров-моториков, чьи робомозги были заполнены информацией о делах, предстоящих на следующих станциях. Напротив Зена разместилась парочка богачей-путешественников с К’мбусси или Галахаста – прекрасные, как две кинозвезды, они дремали, обнявшись. Зен подумал, не стащить ли у них сумки перед выходом, но удача уже подвела его один раз за этот вечер, и он решил не рисковать.

Состав тронулся так плавно, что парень не сразу заметил это. Только когда огни станции Амберсай остались позади, пульсация двигателей начала нарастать, а ритмичный стук колес участился, Зен решился посмотреть в окно. Поначалу было трудно различить хоть что-то в смешении бликов от вагонов и городских огней, проносящихся снаружи. А потом он снова разглядел дрона. Тот не отставал от поезда; из-под его лопастей вылетали всполохи искр. Дрон держался наравне с окном, направив свои фасеточные паучьи глаза, камеры и еще невесть какие приборы на Зена.

Затем поезд влетел в туннель, и Зен больше не смог разглядеть ничего, кроме собственного худого лица в отражении: широкие скулы, подрагивающие в такт движению вагона, и глаза – большие и пустые, словно рисунок на крыльях мотылька.

Состав ускорился. Шум нарастал, нарастал до тех пор, пока поезд с беззвучным ударом – вернее, антиударом, – не пролетел сквозь K-шлюз и все вокруг не стало успокаивающе фантастическим. На короткий миг Зен оказался за пределами Вселенной. Ему казалось, будто он падает, хотя падать уже было некуда – не имелось больше ни верха, ни низа. Сквозь глухие окна пробивался необычный свет – антисвет…

Еще один антиудар – и поезд вышел из очередного привычного туннеля и затормозил перед новой станцией. В этом мире стоял разгар солнечного дня, а гравитация ощущалась сильнее. Зен расслабился на сиденье и расплылся в улыбке. Он представил, как дрон с позором отступает и вылетает из амберсайского туннеля где-то в тысяче световых лет отсюда.

 

Глава 2

Буква «К» в слове «K-шлюз» происходит от аббревиатуры KH – Kwisatz Haderech, Квисатц Хадерах, или «сокращенный путь», если перевести на один из языков Древней Земли. Одним лишь Стражам известно, как работает эта технология. Вы садитесь в вагон, поезд проходит сквозь K-шлюз, а потом вы выходите уже на другой планете и видите, что солнце, которое светило вам всего секунду назад, превратилось в одну из крохотных точек на небе. Чтобы пролететь такое расстояние на космическом корабле, вам пришлось бы преодолеть десять тысяч лет, но К-поезд совершает такой прыжок за считаные секунды. Сквозь этот шлюз нельзя пройти пешком или проехать на автомобиле. Ни ракетам, ни пулям, ни лазерам или радиоволнам не под силу совершить такой переход. Только поезда могут путешествовать по К-трассе: старые, надежные поезда Империи, прекрасные, как барракуды, грезящие о скорости и расстояниях, странствующие из одного мира в другой.

В наши дни многие путешествуют между Галактиками столь же непринужденно, как если бы они ехали из одного района города в другой. Но Зен был из тех людей, кто еще видел в этих путешествиях магию. Этим вечером он привычно прижимался щекой к стеклу и наблюдал, как сменяются миры за окном.

Антиудар. «Таракат»: каминные трубы, изрыгающие дым, и несколько лун, зависших в небе (поезд пролетел эту станцию, не остановившись). Антиудар. «Летний Луг»: сияющие улицы за заливом; место, о котором людям вроде Зена остается только мечтать. Антиудар. «Таск»: огромные газовые планеты, чьи кольца наискось пересекают небо, словно поля гигантских шляп. На Таске тоже есть большой рынок. Может, в следующий раз Зен наведается сюда, чтобы не светить лицом на Амберсае так скоро. А может, ему стоит и вовсе на некоторое время забыть про К-трассу: и дома, в Разломе, найдется, чем поживиться.

Но парень знал, что не сможет это сделать. Его сестра Мика говорила, что Зен – обыкновенный железнодорожный фанатик, и К-трасса необходима ему как наркотик. «Может, она права», – думал Зен. Он ездил от станции к станции не только затем, чтобы поживиться интересными вещицами, а потому что ему нравилось наблюдать, как меняются виды. Он наслаждался гулом туннелей и блеском шлюзов, но больше всего любил поезда, великолепные локомотивы, не похожие друг на друга. Одни суровые, другие приветливые – все они, казалось, приходили в движение благодаря той же глубокой радости, которую испытывал сам Зен, путешествуя на них.

Локомотивам было все равно, что они тащат за собой: новенькие сверкающие вагоны или потрепанные жизнью товарные. Им было безразлично, каких пассажиров перевозить, хотя ходили слухи, что в глубине души поезда – романтики, потому что они часто приходили на помощь сбежавшим влюбленным или симпатичным воришкам. Иногда на поезд мог забраться, например, убийца или банкир, удирающий с чужими сбережениями, и тогда на следующей станции локомотив вызывал полицию или просто давал определенную команду своим паукам-ремонтникам…

Пока Зен размышлял об этом, «Межзвездный экспресс» прорвался сквозь последний шлюз, и темнота длинного туннеля сменилась светом обширного депо. Грузовые контейнеры, сложенные друг на друга, напоминали городские дома без окон. На керамической плитке замелькали холодные отражения, мимо окон пролетело название станции.

Мягкий голос объявил:

– Конечная остановка Разлом. Поезд дальше не идет.

Выходя на платформу, Зен заметил парочку пауков-ремонтников, которые обшаривали крыши состава. Он подумал, не успел ли дрон передать поезду информацию о воре, пока тот еще стоял на Амберсае. Может быть, Зена вот-вот задержат, потому что он недостаточно симпатичен или не похож на романтика. Может, поезд проникся сочувствием к ограбленной ювелирше. Шагая по платформе, Зен представлял, как многоногие роботы прыгают ему на голову и разрывают на части своими металлическими клешнями или просто валят на пол и удерживают до прихода полиции.

Но ничего такого не произошло. Он просто позволил страхам преследовать его, как это всегда делала Ма. «Я должен следить за собой», – подумал Зен. Он знал, к чему может привести излишняя мнительность. Пауки занимались своим делом: проверяли сцепления, устраняли царапины на краске, а Зен прошел через турникеты и оказался на станции посреди небольшого скопления пассажиров, между которыми сновали взад-вперед чемоданы на колесиках; судя по лицам, никому не доставляло особой радости сходить в Разломе.

Город, где жил Зен, был той еще дырой. Дома и фабрики в Разломе нагромождались, словно многоярусные контейнеры, прижимаясь к стенам каньона глубиной в милю, а располагался город на планете Ангкат, где имелась всего одна станция, поверхность которой была выскоблена бесконечными штормами. Места не хватало, поэтому здания впихивались в каждый подходящий выступ; они жались к скалам, громоздились на мостах, тянущихся от одной стены каньона к другой. Пропасть между ними пестрела проводами, покачивающимися неоновыми вывесками; утопала в смоге, грязном дожде, ворчании моторов воздушных такси, паромов и общественного транспорта. Между теснящимися домами тысячи водопадов с ревом обрушивались в реку далеко внизу, добавляя шума в совокупность звуков промышленной зоны. Местные называли Разлом Городом Грома.

Зену было всего десять общепринятых лет, когда он приехал сюда с Ма и Микой. До этого они жили на Сантераки, а еще раньше – на Калате, а что было до того, он даже не помнил; мог рассказать лишь о множестве миров, неясных очертаниях постоянно сменяющихся комнат и небосводов. Они обычно покидали дом в спешке, вечно бежали от людей, которые, по словам Ма, их преследовали. Но к тому времени как семья оказалась в Разломе, Мика и Зен уже начали понимать: эти люди – всего лишь дурные сны, вытекающие в реальность из воображения Ма, как и «мыслительные волны», что просачиваются сквозь окна и стены, которые она иногда видела. Так они здесь и осели, стараясь как можно лучше заботиться о Ма. Мика трудилась на фабриках, чтобы заработать денег. Зен предпочитал способы попроще.

Ладно, не такими уж и легкими оказались эти способы. Погоня на Амберсайском базаре глубоко потрясла Зена. Выходя на станции, он все еще чувствовал, как ожерелье оттягивает карман его пальто, и это показалось Зену дурным знаком. Надеясь как можно быстрее избавиться от украденного, он прошел через неоновые лужи и белый шум водопадов, а затем направился к улице, где держал магазин Дядюшка Жукс.

И не заметил дрона, следующего за ним по пятам и фокусирующего на нем камеры сквозь капли дождя и редкую толпу.

На самом деле, Дядюшка Жукс никому не приходился дядей. Да и называть его «он» технически неверно. Это был так называемый Монаший рой: колония больших коричневых жуков, собравшихся вокруг каркаса, напоминающего человеческий скелет, который они собрали сами для себя из палок, ниток и куриных костей. «Их там, наверное, миллионы», – думал Зен, стоя в маленьком темном кабинете в задней части магазина и держа в руках ожерелье. Из-под испачканной холщовой робы Дядюшки Жукса послышался шорох. В тени капюшона показалось дядюшкино «лицо» – нечто вроде осиного гнезда, похожего на лепешку чапати с двумя отверстиями: два глаза и неаккуратный рот, в которых кишели жуки; их блестящие тела переливались в темноте. Из ротового отверстия донесся голос, создаваемый тысячами зубчатых конечностей, трущихся друг о друга.

– Стоящая вещица, Зен. Не то что побрякушки, которые ты обычно таскаешь. – Длинные черные усики махнули Зену из прорезей в маске. Большинство Монашьих роев проводило время в бесконечных поездках по К-трассе, совершая свои причудливые миграции. Странно было обнаружить, что один из них владеет магазином, но Дядюшка Жукс был в этом деле хорош; он умел торговаться не хуже любого человека. – Две сотни, – прострекотал он.

Это оказалось как минимум на сотню меньше, чем рассчитывал Зен, но парень устал и хотел поскорее избавиться от ожерелья. Поэтому он положил украшение на грязный прилавок Дядюшки Жукса, после чего грубая, облепленная насекомыми рука, похожая на вешалку для пальто, высунулась из-под робы и забрала драгоценность.

Зен вышел из магазина, пересчитывая туго свернутые купюры, с каждой из которых улыбался император, и направился к дому с тем же чувством, которое всегда охватывало его по завершении работы: словно он сумел ненадолго вырваться на свободу, а теперь снова возвращается в клетку.

Старлинг и не думал оглядываться, поэтому не видел, как из неонового тумана появился дрон и оказался на крыше магазина Дядюшки Жукса. Последовала вспышка света, внутри магазина что-то быстро застрекотало, и дрон снова возник снаружи. Он висел в воздухе, пока не пришла девушка в красном плаще. Когда она подняла голову и посмотрела на дрона, двигатели механизма зажужжали. Затем он тронулся вслед за Зеном, а незнакомка отправилась за ним.

Глава 3

В то время Старлинги жили на Бридж-стрит: район с дешевой арендной платой, расположенный на одном из хиленьких навесных мостов в Разломе. Все здания здесь представляли собой биодома, выращенные из модифицированной ДНК баобаба. Они теснились на мосту, словно хмурые слоны, мечтающие уйти в теплые края. Многие уже дали семена, и на зданиях стали появляться хаотичные выступы и маленькие ненужные округлые наросты. Зен с семьей снимал квартиру на верхнем этаже одного из домов: несколько бесформенных комнат с выходами в извивающийся коридор в самых неожиданных местах. Они жили там, словно три пчелы в дубовом дупле. Вместо входной двери у них висел кусок пластикового ящика с логотипом компании, занимающейся железнодорожной перевозкой грузов с Кхурсанди.

Зен толкнул пластиковую дверь и вошел. Бледно-желтый свет падал на выцветшие ковры и стены, словно пораженные опухолями. Было время, когда его сестра Мика пыталась поддерживать уют в квартире. Она ежедневно делала уборку, пыталась украсить гостиную голографическими обоями, благодаря которым комната становилась похожа на пляж в Летнем Луге или на долину в Хрустальных Горах, если не обращать внимания на беспрестанный грохот бхангры[2], создаваемый соседями снизу. Но для Ма это не имело никакого значения: ее пугали как пустые стены, так и пляжи с долинами. Когда Мика решила взять дополнительные смены на работе и ей стало некогда хлопотать по хозяйству, Зен не спешил взять эти заботы на себя. Грязная посуда копилась в раковине, подоконники покрывались черными точками мертвых мух.

Когда Зен вошел, Ма испуганно посмотрела на него. Ее тонкие седеющие волосы выделялись на фоне света из окна позади нее, словно сумасшедшие карандашные каракули.

Она воскликнула:

– Ты вернулся! Я уж и не думала, что ты когда-нибудь вернешься, мне казалось, с тобой что-то случилось…

– Тебе всегда это кажется, Ма. Когда я возвращаюсь из магазина, куда на пять минут выходил за продуктами, ты говоришь то же самое.

«И однажды ты окажешься права», – подумал он. Однажды Зен наберется смелости и накопит денег, чтобы покинуть этот дом навсегда. Сядет в «Межзвездный экспресс», доедет до Золотого Узла и отправится еще дальше…

– Я была уверена, что они тебя поймали, – бормотала мать. – Те люди…

Мика вышла из своей маленькой комнатки. Она еще не успела снять серую униформу, а на лице девушки застыло угрюмое, хмурое выражение: в таком виде она каждый день ходила на работу в промышленный район. Судя по всему, Мика была не очень-то рада видеть младшего брата.

– Где ты был?

– Да так, в разных местах.

– Опять катался на поездах?

– Эти поезда тоже во всем замешаны, – вставила Ма. – А еще Стражи, Стражи видят все.

– Учитывая все, что происходит во всех известных нам мирах, Стражи вряд ли озаботятся слежкой за тобой, мной и Зеном, – устало объяснила ей Мика.

Сестра была совсем не похожа на Зена. Или, может, сводная сестра – Ма так и не удосужилась рассказать детям об их отцах, а они и не спрашивали. Мика была крупная, выше Зена, с широкими бедрами и плечами, ее кожа имела более темный оттенок, а облачко черных волос пускало яростные искры, когда девушка продиралась сквозь них расческой. Она знала, чем занимается Зен во время своих прогулок через К-шлюзы, и не одобряла это, но никогда не отказывалась от денег Дядюшки Жукса. Без них они не могли бы позволить себе снимать жилье в месте хотя бы наполовину столь же хорошем, как Бридж-стрит.

– Она плохо себя чувствовала, – продолжала Мика. Девушка решила, что лучше поговорить о Ма, нежели обсуждать Зена и его воровские дела. – Мать была сильно взволнована, когда я вернулась домой…

 

– Нас опять выследили, – перебила ее Ма. – Они подслушивают. Через стены.

– Все в порядке, Ма, – ласково сказала Мика. Как правило, она не бывала ласковой, а наоборот, на всех злилась: на Зена, на своих сослуживцев, на фабрику, где работала, на семейные корпорации, на императора и даже на Стражей. Когда-то она принимала участие в забастовках против мото, а еще иногда Зен видел, как она хмуро вчитывается в незаконные брошюры, мечтая о восстании. Но с матерью она всегда вела себя сдержанно.

– Ничего не в порядке! – хныкала Ма. – За нами следят! Нам придется уехать отсюда…

– Никто за нами не следит, Ма, – сказала Мика и нежно опустила ладонь на ее плечи, но Ма, шипя от возмущения, шлепком смахнула ее.

Зен не знал, откуда у Мики столько терпения. Может, все дело в том, что сестра старше его и застала те времена, когда Ма еще не утратила контроль над своими фантазиями, когда за ней еще никто не охотился и стены не подслушивали разговоры. Мике просто было ее жаль. Зену тоже, но чаще всего он испытывал гнев, злился на мать за то, что вся его жизнь пошла под откос из-за ее бредовых идей. За то, что много лет она заставляла его верить в собственные теории заговора.

– Они стоят снаружи прямо сейчас! – всхлипнула Ма. – Шпионят за нами!

Зен подошел к окну и посмотрел на улицу сквозь запотевшее целлюлозное стекло.

– Ма, – начал он, – никого там…

И вдруг осекся.

Он смотрел вниз, на мост, на узкую дорогу, проложенную между двумя рядами биодомов. На дороге толпились пешеходы: рабочие дневной смены, как его сестра, возвращались из промышленного района и устало разбредались по домам, а сотрудники ночной смены неохотно шагали в обратном направлении, чтобы приступить к труду. Рикши и автомобили на магнитной подушке продирались сквозь потоки мокрых от дождя плащей, шляп и зонтов. А на противоположной стороне улицы стояла девушка в красном дождевике. Стояла неподвижно и смотрела прямо на Зена.

За секунду до того, как поезд ныряет в К-шлюз, на мгновение наступает тишина, но этот миг так короток, что его замечают только завсегдатаи железной дороги. Колеса поезда сходят с привычных рельсов К-трассы на другие: необычные, древние, гладкие, начинающиеся за шлюзом. Похожее чувство посетило Зена, когда он узнал эту девушку: мгновение тишины – и парень словно очутился в другом мире.

– Там никого нет, – сказал он, пытаясь прогнать страх из своего голоса. Зен сделал шаг назад от окна, хотя всерьез не думал, что девушка видит его, и продолжал наблюдать. Как она сумела проследить за ним? Наверное, села на тот же поезд, что и он, на Амберсае. Но нет, ведь тогда он бы столкнулся с ней на платформе в Разломе. Не может быть, чтобы это была та же самая девушка…

И тут она подняла голову, посмотрела будто прямо на него, и, хоть разобрать черты лица девушки было невозможно из-за дождя и тени капюшона, Зен понял: перед ним – та самая незнакомка.

«Идем со мной!», – сказала она тогда.

Эта девушка знала его имя.

Так кто же это? Сотрудница полиции? Наемный убийца? «Должно быть, ее подослала хозяйка ювелирной лавки», – подумал Зен. Но в этом не было никакого смысла. Он украл всего одно ожерелье, и так же скоро, как поезд прошел сквозь К-шлюз, страховка должна была возместить хозяйке потери от кражи. Но другого объяснения он не находил. Видимо, ювелиры Амберсая начали нанимать убийц, чтобы наказать тех, кто их грабит.

Девушка перешла улицу и направилась к дому Зена.

Мика спрашивала у Ма, что они будут есть на ужин. Когда Ма становилось хуже, ей казалось, что они не могут позволить себе еду, будто воду и электричество вот-вот отключат. Она не хотела есть и не желала, чтобы ели остальные. Мика, все еще сохраняя терпение, предложила приготовить немного зеленого карри. Зен не знал, как предупредить сестру об увиденном, не привлекая внимания Ма, чтобы та не испугалась еще сильнее.

Сквозь покрытую пятнами целлюлозу окна Зен увидел, как мимо что-то пролетело. Если это не тот дрон, который пристал к нему в Амберсае, то как минимум его точная копия.

Зен упал на пол. Ма закричала. В тот же миг в пластиковую дверь постучали и кто-то крикнул:

– Зен Старлинг!

Тот на четвереньках прополз через всю комнату и скрылся в своей спальне, попутно покачав головой Мике, которая в недоумении посмотрела на него. Спрятавшись в темном углу, он замер, как ребенок, играющий в прятки. Придя в себя, Зен услышал мамины всхлипы, а потом звук открывающейся двери.

– Его здесь нет, – сказала Мика, а затем добавила: – Вы что, не видите? Вы ее пугаете!

Девушка ответила что-то, но очень тихо, и Мика снова заговорила, на этот раз более раздраженно:

– Его тут нет! Уходите! У нас в Разломе таким, как вы, не рады.

Зен осмотрел комнату. Кровать не заправлена, всюду разбросана одежда. Вещи, оставшиеся со времен детства: модели поездов, брошь, которую он в семилетнем возрасте стащил с прилавка на станции «Узел МакКью». Это была спонтанная кража, за которой последовали шесть недель угрызений совести и беспокойства. К концу этих шести недель Зен понял одну вещь, которая с тех пор помогала ему в жизни: воровать у людей вещи так, чтобы тебя не поймали, возможно.

Но, похоже, он ошибался. Возмездие наконец настигло его. Парень слышал, как мимо окна прожужжал дрон, летая кругами вокруг дома. Мика еще раз повторила посетительнице, что Зена дома нет. Ма тоже что-то кричала – Старлинг не мог разобрать, что именно, но она была зла и напугана.

Над его кроватью располагалось окно, массивное и заляпанное, как и все окна в квартире, но достаточно большое, чтобы выбраться наружу, если ты в отчаянии. Его сконструировали так, что распахивания не предполагалось, но оказалось, что открыть его все-таки можно, если как следует ударить. Окно выскочило из рамы и повисло на нескольких нитках растительного волокна.

Быстро, пока дрон не успел сделать еще один круг около дома, Зен бросился в маленький квадратный проем, за которым царила влажная ночь, протолкнул наружу плечи и бедра и выкатился на крышу. Черепицей служили модифицированные листья; толстые и кожистые, они накладывались друг на друга, как у артишока. Зен схватился за толстый кабель, повис на нем, спрыгнул на крышу пониже, перескочил через узкий зазор на соседнее здание. Оттуда было нетрудно добраться до одной из опор моста и спуститься по ней вниз; по пути он оглянулся на дрон и не обнаружил его. Зен упал на сеть из микроволокна, натянутую под мостом, чтобы ловить мусор и потенциальных самоубийц, затем перевернулся и на четвереньках пополз по нему через пробивающиеся из решетки полоски света, прорываясь сквозь спутанные грязные кабели и длинные корни домов. Внизу жужжали воздушные маршрутки и упитанные дроны-доставщики. Еще ниже, на дне пропасти, освещенной окнами, бушевала в каменных берегах река Разлом.

Так Зен добрался до стены каньона и пошел вдоль нее по одной из толстых канализационных труб, примыкающих к стене. Затем спустился на уровень ниже, воспользовавшись снаружи неоновыми буквами одного из ресторанов вместо лестницы. Официанты что-то кричали, но это его совершенно не заботило. Что они ему сделают? Забьют до смерти салфетками? Зен внимательно осмотрелся в поисках дрона, не обнаружил его и побежал к магазину Дядюшки Жукса.

Дядюшка Жукс не из тех, к кому обычно обращаются за помощью. Зен размышлял над этим, пробираясь сквозь путаницу под мостом. И решил, что единственный шанс – забрать ожерелье, вернуть его на Амберсай и упасть в ноги хозяйке с извинениями.

Добравшись до магазина, Зен наткнулся на закрытую дверь.

– Дядюшка Жукс! – крикнул он достаточно громко, но не слишком, и постучал по облупившейся краске двери.

Дверь отворилась, открыв его взгляду беспорядок внутри, отчего у Зена возникло неприятное предчувствие.

Парень вошел внутрь. В задней комнате было полно дождевой воды, по стенам мелькали островки лучей от проходящего поезда – свет лился через продырявленную крышу. Дядюшка Жукс был на месте, но не совсем. На полу валялась его роба из мешковины, принадлежавшая ему бумажная маска и несколько жалких прутиков и проводов, которые когда-то служили опорами для его тела. Роба, пол, стены, мебель – все было покрыто насекомыми. По большей части мертвыми: раздавленными либо сожженными. Остальные суетились вокруг, покачивая усиками, или с тяжелым жужжанием летали по комнате, где все еще стоял запах раскаленного металла после недавней стрельбы. Монашьи жуки становились разумными только тогда, когда собирались воедино и формировали Монаший рой. Рассыпаясь, они снова превращались в безмозглых насекомых.

1«Helden Hammerhead». Название поезда состоит из названий двух треков Дэвида Боуи (здесь и далее – прим. пер.)
2Традиционный индийский танец, также музыкальный жанр.