Веселая история двух злодеев

Tekst
23
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Веселая история двух злодеев
Веселая история двух злодеев
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 19,32  15,46 
Веселая история двух злодеев
Audio
Веселая история двух злодеев
Audiobook
Czyta Екатерина Сизых
9,97 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Веселая история двух злодеев
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

15 декабря

Новосибирск

Отдыхала на своем любимом бежевом диванчике и счастливо смотрела на натяжной потолок с шестью подсветками. Счастье зашкаливало по всем фронтам потому, что я все экзамены сдала автоматами и теперь можно ОТДЫХАТЬ. Тем более с мамой вчера разговаривала, и она согласилась на то, чтобы я отметила Новый год у себя, а не ехала к ней в Челябинск.

«Да, она у меня супер!»

Услышав трель звонка, схватила сотовый и, взглянув, что это сводная сестричка мне звонит, счастливо ответила:

– Привет!

Вместо приветствия услышала отчаянное рыдание. Мгновенно выпрямилась и села нормально на диван.

– Лизка, ты чего ноешь?

– Кристи, ты что, правда, не приедешь к нам? – проскулила она.

– М-м-м… да. Хотела в этом году… – договорить не успела.

– Нет! Ты не можешь! – истерически воскликнула она и вновь расплакалась.

«Почему это? Все могу! Ведь я: способная, смелая и наглая девушка! К тому же конкретная спортсменка для тех, кто не понимает с первого раза».

Не желая обидеть чувствительную, наидобрейшую сестренку, уточнила:

– Почему не могу?

– Потому что… мне так плохо. Пожалуйста, приезжай!

Вздохнула, уже представляя себе, как обрадуются мои друзья будущей новости, особенно Лидия. Она, так вообще, много чего интересного мне скажет.

– Лиза… – начала я.

– Кристи, прошу тебя. Пожалуйста! Умоляю…

– Что случилось? – громко проговорила, желая услышать четкий ответ.

– Я… я не могу… Не могу даже говорить об этом. Это так ужасно. Бесчеловечно!

Вздохнула и произнесла:

– Ладно, завтра в шесть утра выезжаю. Ночью буду. А уже днем нормально поговорим. Хорошо?

– Ты… ты… самая лучшая сестра на свете. Я тебя так жду! Ты мне очень нужна! – с восторгом проговорила Лиза, переставая плакать, но не хлюпать носом, что я отчетливо слышала в трубку.

Была бы стеснительная, покраснела бы, но нет… такого милого качества за собой никогда не замечала.

– Ладно. Только ты это, успокойся. Все будет хорошо, – пробубнила, пересиливая себя не завыть от разочарования, ведь все мои грандиозные планы теперь коту под хвост.

– Нет! Ничего не будет! Все ужасно! – слезно выдала она и опять принялась реветь.

Подождала минуту и попросила:

– Не плачь! Я уже почти в пути.

– Спасибо! Ты… ты…

– Ага… я поняла. Валерьянки хлебни и спи!

– Хо-хорошо, – просипела Зелинская.

– До встречи, сестренка.

– Жду тебя.

Только отключилась, как раздался звонок в дверь. Положила сотовый на столик и пошла открывать, надеясь, что там не сектанты. В последнее время добрые самаритяне атаковали наш дом своей верой.

Пока топала, окинула взглядом родные стеночки. Свою двухкомнатную квартирку я очень люблю, даже обожаю. В новостройке несколько лет назад приобрела, продав старую трешку, на что мама даже согласилась. Меньше комнат, но зато в центре города.

Все тут обставила по своему вкусу, как мне хотелось, чему была несказанно рада. Современный взгляд, замечательный вкус и готова сидеть тут бесконечно, чувствуя всей душой, что я дома. А вот раньше не любила свое жилище. Мама у меня художница, творческая личность, и какого только хлама туда не несла. Все она считала сказочным, а я – пипец каким старьем, но выкинуть нельзя было, поэтому, казалось, что живу в музее.

Открыла дверь и увидела Лиду, которую все ласково называют атаманша. Естественно, когда она далеко и шепотом, так как Атаманова Лидия является мастером по рукопашному бою, а также по кикбоксингу и дзюдо. Усиленно занимается в бойцовском клубе карате и самбо. Соседка работает судебным приставом, но это все пустяки, хотя для некоторых очень даже серьезно.

Светловолосая девушка с внешностью ангела и характером сте… (не будем вдаваться в подробности), с длинными стройными ногами, шикарной фигурой была старше меня на три года. Мы с ней соседки, а также лучшие подруги.

Лида вошла в квартиру, придерживая двумя руками тарелку, накрытую полотенцем. А там… по запаху… пирожки. Чуть не поперхнулась слюной от счастья! Подружка откинула ненужную тряпку в сторону и проговорила:

– С капустой и картошкой!

– Атаманова, ты сама? Супер! Ты – лучшая! Непременно все съем! – воскликнула и тут же попыталась схватить один, но вредная жадоба отвернулась и счастливо выдала:

– Я лучшая, но не в этом, как, впрочем, и ты. Рехнулась, Быковская, что ли? Бабуля нажарила и мне приволокла, а я к тебе. Но ты даже чай не поставила, а уже ручки тянешь, желая слопать в одного.

Засмеялась и весело сказала:

– Милости прошу. Тебе и пирожкам всегда рада!

– Кто бы сомневался, – заметила она, шуруя прямиком в мою любименькую черно-белую кухоньку.

Через полчаса мы сидели за столом, сытые и довольные, разговаривая на интересующие темы:

– Такое горе, что нужно все бросить и ехать к этой плаксе? – недовольно буркнула Лида.

– Лиза – моя любимая сестренка, – рявкнула ей в ответ, предупреждая, чтобы она фильтровала свои словечки.

– Прости… к твоей сестренке, – поправилась подруга, при этом мило скривившись.

– Если не стала говорить, то серьезно. Лизка очень скромная и хорошая девочка. Как мама вышла замуж за ее отца, как родную меня приняла. Свои секреты только мне доверяет. Мировая.

– Ой, не люблю я вот таких добреньких. Как-то настораживают, – честно сообщила Лидия, с негативом посматривая на стремный, искусственный подсолнух – подарок моего парня.

Да-а-а, вкус у Соловьева, конечно, просто отвратительный, но что поделать, Александр хотел порадовать меня.

– Нее-е, тут особый случай. Я уверена в ней.

– Но из-за ее капризов мотать 20 часов без отдыха – это не дело, а тем более нарушать мои грандиозные планы. К тому же ты мне обещала, и мама твоя согласилась. И все через одно место… из-за одной плак… девочки. Кстати, сколько ей?

– Лизе 20 лет, – ответила, прекрасно зная, что Лидия по этому поводу скажет.

– Я поражена! И к ней, взрослой девке, нужно все бросить и ехать? Да это…

– Лида, – рявкнула, сразу же напоминая ей о том факте, что плакса – моя сестра.

– Прости, но меня это прямо выводит из себя.

– Не ворчи, как баба-яга. Знаю, что всем обещала, но не могу отказать ей.

– Потому что дура добрая! – воскликнула Атаманова, улыбаясь очаровательной улыбкой.

– Ты мне льстишь, – усмехнулась в ответ.

– Да уж, точно. Переборщила немного.

Рассмеялись, а потом она все-таки не выдержала и полезла своими ручками к моему подарочку.

– Что это за убожество у тебя в кухне появилось? – осведомилась корректная Лидия, трогая потрепанные листочки, еле живой стебель, придирчиво рассматривая подсолнух в горшке.

Посмотрела на свой «шедевр» и поделилась:

– Соловьев, заботливый мой, в клювике принес.

– Понятно тогда, – усмехнулась Лида, а потом встала и заявила: – Ладно, я пошла. У меня встреча с Валентином.

– Пошла защищать его от всех монстров, живущих в этом злом городе? – стараясь не засмеяться, поинтересовалась вежливая я.

– Нет, просто он… ранимый, – категорично сообщила подруга, направляясь на выход.

– Нда-а, ну как надоест быть негласным телохранителем и наидобрейшим ангелом, спросишь мое мнение.

– Да я и так его знаю. Но что поделать?! Любовь! – воскликнула она, озаряясь ангельской улыбочкой.

– «Это любоф-ф-ф, сказала кошка, поедая мышку», – счастливо выдала, складывая руки на груди.

– Примерно так! Все, а то опоздаю в оперу.

Чуть не поперхнулась слюной, а потом улыбнулась и посоветовала:

– Знаю несколько способов, как сделать так, чтобы никто не заметил, что ты спишь. Мама вечно меня туда таскала. Опыт огроменный.

– Постараюсь сдержаться и…

– Не уснуть?! – закончила за нее.

– Да, наверное, – вымученно заявила Атаманова и пошла вперед, а я ей вдогонку крикнула:

– Лидка…

Она повернулась и развела руки в стороны, прекрасно зная, что я не просто так ее окликнула. Даже ухмыльнулась, подозревая, что лучшая подружка сейчас порадует ее интересным вопросиком.

– Ты сказала ему, кем работаешь?

Спрашиваю я по вполне понятной причине. Потому что был у нее очень неудачный роман с парнем, который, узнав, где она работает, сбежал. В результате оказалось, что Славик – скрывающийся алиментщик с нереальной задолженностью матери с тремя детишками.

Змееныш мерзопакостный! Да, это мое личное мнение о таких гаденышах, и ничего с собой поделать не могу. Но подруга проигнорировала мой совет и не пробила Шортикова по базе, хотя на лбу у него огромными буквами было выбито: «Козел». Атаманова вечно считает, что не имеет прав лезть в чужую жизнь, рассчитывая, что ухажер сам все расскажет.

«Ага… Как же! Такие не рассказывают…»

Через год встретила этого… Валентина. Странный тип с лицом модели и речами праведника, который в первую же нашу совместную встречу высказал мне, что негоже девушкам ходить не в юбках, на то они и прекрасный пол. Потом еще и еще… какой-то бред говорил в целях просвещения, а как узнал, что я спортсменка и занимаюсь восточными единоборствами (специально ему сказала, провоцируя на разговор по душам, чтобы понять, что за перец тут рисуется), вскочил и грозно «посоветовал» мне глупостями не заниматься, не быть ЧУЧЕЛОМ.

В общем, как только подруга направилась в кухню, прижала его к стене и попросила (несомненно… именно так… ПОПРОСИЛА) его не открывать свой рот в мой адрес либо останется без зубов. Причем без всех.

Больше мы с ним не виделись, но он всегда передает приветы. Не знаю, зачем этот гусь Лиде, но меня он реально бесит.

Надо отметить, что Валентин – нежный красавчик, и речь его не звучит, а льется. По ушам прямо бульдозером прет. Но что поделать, нравятся Атамановой такие… такие… такие ЛОСИ. Да, а все потому, что в детстве насмотрелась она на родителей: папа добрый и пассивный, а мама – полный доминант, в доме всем управляет. И жили они душа в душу. Вот и ей такого же счастья хочется. Поэтому Лидия находит себе вроде как добрых мужичков, но идиотов, проверяя почву, чтобы потом управлять.

 

– Нет, – буркнула она.

– Правильно, зачем пугать твоего зайчика!

– Ему 28, и он… не такой.

– Несомненно! И будь осторожна, не вздумай парня обнять. Милые девушки так не поступают! Они скромно пыхтят в сторонке, томно хлопая накладными ресницами, при этом открывая свой миленький ротик, ожидая чуда.

– Злодейка ты, Кристи, – довольно выдала Атаманова мне, еле сдерживая хохот.

– Конечно, беру пример с подруги! Она у меня супер, но иногда тупит. Хорошо вам повеселиться! – счастливо выдала я.

Как только Лидия закрыла дверь своей квартиры, тут же вздохнула. Была уверена, что еще немного и ее милый заумный ботаник, то есть учитель по физике, хоть как узнает, кто такая Атаманова Лидия, и познакомится с ее настоящим характером.

Очень надеюсь, что все будет хорошо, но вот как-то не верится. Да и подруга грузится, видно, тоже чует.

Закрыла дверь и пошла в спальню. Покидала, то есть сложила свои вещи (все не мнущиеся), и отправилась в душ. Как только обсохла, забралась в свою кроватку, и мгновенно уснула.

* * *

16 декабря

«Подъем в пять часов – это не утро, а издевательство!»

Как зомби ходила по квартире, пытаясь понять, что мне нужно сделать. Потом приняла ледяной душ и мгновенно проснулась. За десять минут собралась, попила чай, выкинула из холодильника все портящиеся продукты и вышла в коридор, не забыв закрыть квартиру.

Спускаясь по лестнице с девятого этажа, чтобы размяться, на четвертом наткнулась на… непонятную группу обкуренных пацанчиков-наркоманчиков. Поставила спортивную сумку и пакет с мусором на ступеньку и громко поздоровалась:

– Доброе утро, товарищи наркоманы! Вас выкинуть или сами?!

Не нужно думать, что я такая отчаянная. Все знакомые люди! Почти родные! Как-то рано летним утром, возвращаясь с утренней пробежки с Лидой, наткнулись тут на них. Смелые худенькие мужички, как только увидели нас (красивых и потненьких), решили себя порадовать и начали приставать. Разбросали мы их хорошо (пришлось потом белить стены, старшая по дому очень настаивала), а потом Лидия вызвала полицию. Год они не показывались, а сейчас подзабыли нас малость, и вновь здесь.

– Ээ-э-э тебе че… че… че… а-а-а-м… че…

– Ну-ну… еще немного и ты сможешь сказать фразу! – поддержала я самого обкуренного, качающегося и приседающего паренька в красной курточке и женских колготках. Такой тонюсенький, как тростиночка, что я по сравнению с ним – девка УХ!

«Ну и прикид… Новая мужская мода, а я и не знала…»

– Нее-е… мы это… ошиблись. Не надо, – выдохнул самый нормальный парень на вид, стоящий в кроссовках и шортах, ну а сверху пальто. – Мы… мы не придем больше.

– Вот и я думаю, ошиблись, мальчики, – ласково пропела, а потом посмотрела на часы и, определив, что опаздываю, грозно рявкнула:

– Так! Быстро свое добро с лестницы подняли и умотали отсюда. Пять минут. Либо сегодня вам ночлег обеспечен в обезьяннике! Живо!

Все мгновенно засобирались, правда, самый обкуренный пытался возмущаться, но его схватили в охапку и затолкали в лифт. Да и мусор собрали. Молодцы! Даже баб Галин захватили. Добрая старушка всегда его здесь ставит, рассчитывая, что об этом никто не узнает и обязательно вынесет. Мусоропровод у нас заварен, чтобы тараканчиков и муравьев не было.

Через пять минут я проверила всю лестницу и вышла из дома. Прошлась до мусорки, отмечая, что наркоманчики уже скрылись из виду, и пошла к своей машинке. Закинув сумку в багажник своей девочки, села на водительское сиденье и врубив радио, поехала в дальнюю поездку.

Глава 2

17 декабря

Челябинск

Время – 00:10

Приехала в полночь. Уставшая, никакая. Вытащила сумку и, поставив машину на сигнашку, потопала к огромному двухэтажному дому Зелинских. Тут все, как всегда. Стильно, модно и шикарно.

Петр Сергеевич, муж моей мамы – замечательный мужчина. Предприниматель от бога и добрейшей души человек. Даже странно, что Лизка не выросла эгоисткой, а умницей и послушной дочерью.

Дверь открыла мама, и мгновенно прижала меня к груди. Высокая стройная темноволосая женщина, поражающая необычайной красотой. По женской линии корни ей достались корейские. Поэтому кожа у нее смуглая, талия тонкая, угловатые скулы, небольшие, но пухлые губы, аккуратный нос и зауженный разрез глаз. Она выглядит сказочкой принцессой, особенно когда замечтается о своем.

Ну а я… пошла в папу, хотя фигурка у меня тоже ничего и волосы темные, но вот по мне сразу видно, что девка я русская, особенно когда открою рот.

– Моя малышка! Я соскучилась. Очень плохо, что ты там, а я здесь. Как было бы хорошо, если моя малышка жила в Челябинске. Но нет же, все никак не можешь вырваться из своего Новосибирска. И что там хорошего? А я бы была так счастлива, зная, что ты рядом, – выдала она за несколько секунд, продолжая обнимать меня.

И вот так всегда! Мамуличка-красатуличка творческая у меня личность, и когда говорит об одном, моментально переходит на вторую тему, следом на третью, и потом всем и неважно, о чем говорилось вначале.

– Привет, мамуль. Тоже соскучилась! – воскликнула, а потом добавила: – Не обижусь, если покормишь меня, свою голодную дочурку. Один раз в столовку заезжала, чуть не отравилась мантами. Не понимаю, как их можно так погано сготовить?!

– Конечно! Конечно! Иди в свою комнату, а я посмотрю, что там есть, – задумчиво проговорила она, очевидно, вспоминая то, что не знает. Тут же улыбнулась мне и добавила: – А потом мы с тобой поговорим. Кстати, как там бабуля? Ты к ней заезжала? Наверное, здоровье хромает. Кристи, а, знаешь, что я недавно услышала?!

Улыбнулась, радостно отмечая, как я обожаю свою неповторимую, изумительную мамульку. Она у меня самая лучшая, но все же останусь я без еды, если сама не позабочусь. Застыла на лестнице и попросила:

– Мам, ты в кухню иди, а я переоденусь и прибегу. Не волнуйся, я сама в холодильнике все найду. Надеюсь, любимый повар не поменялся?

– Что ты! Конечно, нет! Такого замечательного человека, как Вера Николаевна нигде не сыскать. Божественно готовит! Восхитительно! А как у нее получаются блинчики. Между прочим, вычитала где-то… в одном престижном журнале, что…

– Мамуль, мысль не теряй. Я мигом прибегу, – прокричала и помчалась на второй этаж, зная, что, если буду слушать, усну прямо на лестнице.

Прибежав в спальню, швырнула сумку на пол, и сняла свои вещи, определив их на кресле. Достала из шкафа шорты и футболку, натянув на ходу. Ополоснув по пути в ванной руки и лицо, спустилась на первый этаж, направившись прямиком в кухоньку.

Мама сидела за столом и рисовала на белой бумаге (в каждой комнате имеется такая нужная вещь). Ухмыльнулась и, достав из холодильника котлеты с макаронами в контейнере (думаю, специально для меня отложили, кухарка – феечка), поставила в микроволновку. Салат тоже сграбастала в большой миске с крышкой. Когда уже принялась уплетать, проговорила:

– Мамочка, рассказывай. Что нового?

Анастасия Александровна отвлеклась от своего творения, и счастливо посмотрев на меня, произнесла:

– Прости, всегда рисую, когда задумываюсь. У нас все как обычно. А ты как? Замуж не собираешься?

Котлета чуть поперек горла не встала. Вот зачем этот вопрос задавать, когда я ужинаю? Причем всем и всегда в самый ненужный момент! Популярная тема?!

Улыбнулась и честно призналась:

– Да кому я нужна такая вредная!

– Нет! Ты у меня добрая и милая девочка, – убежденно воскликнула она.

Вилка застыла на полпути. Маман про кого сейчас рассказывает? Про меня, что ли?! Если так, то… буду знать.

– Да, мамуль, когда зубами к стенке сплю, – согласилась я с ней.

– И еще с хорошим чувством юмора.

«Это да! Зашкаливает конкретно и постоянно!»

– Угу, – промычала и добавила: – Мама, а как Лизка?

– Лизонька, как всегда, умница и красавица. Мы на нее с Петей не нарадуемся. Добрая такая, отзывчивая, ранимая и…

– Вот! С «ранимой», пожалуйста, поподробнее, – проговорила, жестикулируя вилкой, а потом залезла в салатик. Мой любимый – «Цезарь».

– Ой как узнала, что ты не приедешь, расстроилась и даже из комнаты не выходила. Я звала и отец, а она все не выходит… Совсем! На следующий день то же самое, а ведь выходные! Хотели культурно отдохнуть: галерея, парк или музей. Потом бы в ресторан…

«Вот мне… кроме ресторана ничего не понравилось…»

С моей мамочкой туда ходить – нереальная каторга. А если быть честной, лучше воздержаться от столь щедрого предложения. Везде стоим фиг знает сколько и смотрим (то есть я пялюсь и мучаюсь, а мама любуется). Восторгается она очень долго, восхищаясь необыкновенным творением гениев. Столько прилагательных и наречий с детства знаю, что жуть, даже ругалась по-особенному. Но это было давным-давно. Сейчас все как надо, обычная ненормативная лексика.

– И? – поторопила ее.

– Ой, точно! Ну и вот… а потом она вышла и сказала, что ты приедешь. Я была так счастлива! Очень! Ты так обрадовала маму!

Взяла пустую, но грязную тарелку и, поцеловав в щеку любимую женщину, направилась мыть посуду, все же уточнив:

– Так что с Лизкой?

– Не знаю, ничего не говорит. Молчит как рыбка, а глазки такие печальные. Вижу, душа не на месте. Ой, не на месте!

– Угу, – промычала, стараясь закрыть рукой зевок, а потом пробубнила: – Может, в комнату переместимся?

– Ты иди. Завтра поболтаем. А у меня такая интересная идея возникла, что не описать! Вероятно, от эмоций, когда тебя увидела. Поэтому я пойду в мастерскую, а ты отдыхай.

Отпираться не собиралась, устала как лошадь, хоть и не пахала. Обняла маму и поплелась в комнату. Раздевшись, плюхнулась в постель и мгновенно отрубилась.

* * *

– Лизонька, ну не плачь. Расскажи все спокойно. Я ничего не понимаю, – проговорила я своей сводной сестренке, нежной милой девушке, рыдающей навзрыд, но КРАСИВО. У меня так никогда не получается, даже если я буду стараться. Если реву, то страшная и опухшая, как Баба-яга.

В обед, заглянув к ней в гости, после того как она пришла с универа, увидела ее рыдающей. И вот до сих пор мы не продвинулись ни на словечко с ее объяснениями.

– Он… Он… – просипела Лиза и, закрыв лицо тонкими пальцами рук, разревелась.

– Что он? – уже резче произнесла, надеясь, что все же будет продолжение. Очень интересно было бы узнать, какой козлик обидел добрейшую умницу на свете.

– Он сказал… Он сказал…

«Добавилось слово… это хорошо, – подумала, посматривая на золотые часики на своей руке. – Отлично, через час узнаю все точно и в подробностях!»

– Что он сказал? – спокойно уточнила, рассматривая ее золотистые волосы, белоснежное личико, пухленькие губки и красивые голубые глаза. Красавица!

– Что с прилежными навязчивыми овечками не танцует, а я… а я… пригласила его на белый танец. Он говорил, что будет ждать! Ухаживал! – воскликнула она, прикладывая ладони к алым щечкам.

– И что? Ну, сказал и сказал. Пошел к лешему и из сердца вон, – буркнула в ответ, не понимая, в чем трагедия.

– Он это сделал при всех! На спор! И они это… засняли! Какой позор!

– Что-о?! – протяжно рявкнула, уже желая конкретики, раз этот говнотоп решился на подлость. – Еще раз, а то в отличие от тебя я немного туповата, и мне нужно понятно и четко выдавать информацию.

– Он ухаживал… так красиво! А потом я пригласила его на белый танец… Все стали смеяться. И эта ужасная… омерзительная статья, что все овечки ждут крутых парней, хотя притворяются, делая безразличный вид. Боже мой! Почему это произошло именно со мной?!

Резкий выдох, и Лизонька горько расплакалась, вытираясь об мою белую футболку. Любимую, стоит заметить. М-м-м да-а-а… но что не вытерпишь ради такого наивного доброго человечка, которого я люблю как родную сестру? Взяла несколько салфеток со стола и дала ей. Дождалась, пока она перестанет всхлипывать, и попросила:

– Лизи, посиди тут, а я через пять минут приду. Окей?

Девушка кивнула, а я быстро вылетела в коридор, через секунду оказавшись в своей комнате напротив, где обычно живу, когда приезжаю в гости. Если быть честной, жить навсегда здесь – не хотела, чем бы меня сюда не приманивали.

Даже замечательно, что я учусь в институте в Новосибирске. В родном городе, где прожила с мамулькой 18 лет, а после ее переезда, так и осталась там.

Мама встретила мужчину своей мечты и переехала сюда. Ну а я… оказалась предоставлена сама себе. Что поделать, если такая милейшая особа – спортсменка, не комсомолка, да и в общем-то не красавица, но вполне симпатичная девушка. А если кому не нравится, всегда могу продемонстрировать уроки карате, айкидо, кикбоксинга… и много чего другого, в чем я действительно умница.

 

Да, и, между прочим, этот факт значительно улучшает мое общение с парнями. Прямо-таки заставляет их учитывать мои желания и воспринимать категоричные ответы с пониманием и улыбкой на лице. У меня их было два, а с Саней сейчас почти даже серьезно.

Пока рассуждала, надела черную майку с надписью: «Милейшая стерва» и мгновенно направилась к сестре, продолжающей непрерывно плакать. Села рядом и заявила:

– Так, давай мне данные, где он там его выложил, и я посмотрю. Подумаю, что и как можно сделать.

– А-а-а… я там как влюбленная дура, – прохныкала она, сгрызая зубками идеальный маникюр.

– А ты не такая? – спросила и громко рявкнула: – Пальцы со рта вытащи!

Сестра мгновенно вздрогнула и определила их на голубое платье, идеально подчеркивающее ее фигуру.

– Спасибо, Кристи. Нет, я не люблю Артура. Просто я подумала, что он красивый и на Новый год, когда будет маскарад, мы будем идеальной парой, ведь Пашенька такой стеснительный. Я надеялась, он будет ревновать. А теперь, когда в этих проклятых группах универа в контакте и ватсапе гоняют ролик с моим позором, мой любимый… даже не здоровается со мной.

– Значит, этот сморчок тебе не подходит, – категорично выдала, ставя себе галочку поговорить с мальчиком.

– Нет! Я его люблю с первого класса, а он…

– Тряпка? – предположила, но заметив поток слез, мгновенно исправилась: – То есть стеснительный, да, примерно так…

«Стеснительный он, гляди-ка! Страус… Голову в песок… и задницу кверху…»

– Пашенька… он такой! Такой! А Львов опозорил меня…

Встала с розового диванчика (в этой комнате все в таком поганеньком цвете, но на вкус и цвет товарищей нет) и, сделав несколько шагов взад-вперед, проговорила:

– Добавь меня в одну из групп…

– Я удалилась везде, чтобы не смотреть. А принимает туда только Львов Артур, в ватсапе он под ником – Принц.

«Принц… да-а-а, обязательно запомню… и сожру… так, что волки удивятся и позавидуют…»

– М-м-м… слушай, а, может, мне ему морду набить? – с улыбкой предложила, видя в этом выход. Но, слыша, как Елизавета громко ухнула, испугавшись за меня (надеюсь), продолжила: – Еще и двух спортсменов приглашу для подстраховки. Всякое ж бывает…

– Нет! Меня будут звать не только папенькой дочкой, а еще…

«Ну-у-у… про это я знаю. Не стоит развивать тему…»

– Ладно… Ладно… Поняла. И что, говоришь, этот выпендрежник написал? – уточнила для конкретики.

– Мы… овечки…

«Хорошо начала! Сразу смысл определяется…»

– Это я поняла, а почему именно ты?! Что отличниц примерных не нашлось больше? Первокурсницы больше не в почете?!

– Не знаю, – прохрипела Зелинская, тяжело вздыхая. – Хотя знаю: учусь с его девушкой, и мы не сошлись с ней взглядами. Понимаешь, я не согласилась ей помогать с курсовой, намекая, что нужно учиться самой, а не… и вот…

«Оо-о-о… уже более понятно…»

– М-м-м… хорошо. А что переживаешь? Ну, подумаешь? Что там группки его.

– Там весь универ. Весь! И теперь… все смеются надо мной. Все! И я даже на карнавал из-за этого не пойду. Хотя уже купила костюм!

Повернулась к ней и, подняв бровь, уточнила:

– И какой?

– Золушки конечно! – восторженно воскликнула Лиза и вновь принялась шмыгать носом.

Округлила глаза и рявкнула:

– Э-э-э не надо вот опять. Пойдешь ты в своем платье! Не плачь только!

– Нет. Я туда ни ногой… Ни за что! – слезно прохрипела сестра.

Закусила щеку, что обычно делаю в момент глубокого мыслительного процесса в соображении какой-нибудь гадости, и усмехнулась. Предвкушающе потерла руки и радостно заявила:

– В общем, не переживай. Увидишь, на карнавале этот гад получит свое. Я гарантирую.

Лиза насупилась и произнесла:

– Нет. Я не хочу, чтобы ты…

– Ой, да ладно. А то вдруг я перед Новым годом совсем заскучаю?! Еще две недели до него и мне совсем нечем заняться. А тут справедливость и все такое… Ведь нужно защитить честь младшей сестры, пусть и инкогнито.

– Мне 20, – напомнила она, очаровательно улыбнувшись.

– А мне 22, так что успокойся и не рычи. Сегодня же вечером познакомлюсь с этим хлюпиком.

– Ты что, он-то ого-го! Так же, как и ты, занимается восточными единоборствами и к тому же настоящий красавчик. Все девчонки восторженно вздыхают, стоит ему оказаться рядом.

– Нда-а-а… жаль, – буркнула, обдумывая, как быть, и тут же добавила: – Не волнуйся. Все будет хорошо.

Сестренка настороженно уставилась на меня и пробубнила:

– Эх… чует мое сердечко, что это «хорошо» боком кое-кому вылезет.

– Ага, одному хмырю, – усмехнулась и кинула ей свой телефон, приговаривая: – Номерок забей, а я его в ватсапе найду и познакомлюсь.

– Бесполезно. Артур даже в группу не всех добавляет, а чтобы знакомиться… Львов же весь такой классный. Тебе с твоим характером не светит, тем более, если он тебя не знает.

– Не волнуйся. Я поражу его в самое сердце своим чувством юмора.

Сестренка зависла и просипела:

– Уже страшно… за него.