Метла системы

Tekst
6
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Метла системы
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

David Foster Wallace

The Broom of the System

© David Foster Wallace 1987

© Николай Караев, перевод, 2022

© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Проект [1] посвящается:

Марку Эндрю Костелло

и Сьюзен Джейн Перкинс

и Эми Элизабет Уоллес

Благодарности

Автор благодарит за помощь нижеперечисленных:

Роберт Босуэлл

Джеральд Говард

Уильям Кенник

Бонни Наделл

Эндрю Паркер

Дэйл Петерсон

Попечительский совет Амхёрстского колледжа

Часть 1

1. 1981

Обычно у реально обалденных девчонок обалденно страшные ступни, вот и у Минди Металман такие, замечает Линор ни с того ни с сего. Длинные, тонкие, кривопалые, с желтыми пуговичками мозолей на мизинцах и толстым мозолистым уступом над пяткой, и длинные черные волосины вьются на подъемах стоп, и красный лак на ногтях трескается, кудряво шелушится и расслаивается от старости. Линор замечает это лишь потому, что Минди на стуле у холодильника наклонилась и отковыривает лак с ногтей; халат чуть распахнут, видна ложбинка и остальное, куда больше, чем у Линор, и толстое белое полотенце, которым Минди обернула мокрую, вымытую шампунем голову, развернулось, и прядка темных блестящих волос выскользнула из расселины в складках, и застенчиво курчавится вдоль щеки, и свисает ниже подбородка. В комнате пахнет вроде как шампунем «Флекс», и еще травкой, потому что Клариса и Сью Шо курят большое толстое шмалево, которое Линор купила у Эда Сливкера в школе Шейкер-Хайтс и приволокла со всякой всячиной сюда, Кларисе, в этот самый колледж.

Происходит вот что: Линор Бидсман, пятнадцати лет, только что явилась аж из дома в Шейкер-Хайтс, штат Огайо, подле Кливленда, навестить старшую сестру, Кларису Бидсман, первокурсницу женского колледжа Маунт-Холиок; и Линор со своим спальником остается в этой самой комнате на втором этаже Галдеж-Холла, которую Клариса делит с соседками Минди Металман и Сью Шо. Еще Линор пришла, чтобы типа глянуть на колледж, ну, чуток. Потому что, хотя ей всего-то пятнадцать, она, предположительно, весьма умна и оттого развита не по годам, и в школе Шейкер-Хайтс ей осталось учиться год с небольшим, и она уже думает, в какой бы колледж поступать в следующем году. То есть она в гостях. Прямо сейчас – вечер пятницы, март месяц.

Сью Шо, даже близко не такая обалденная, как Минди и Клариса, несет косяк Минди и Линор, и Минди берет его, на секунду оставив палец ноги в покое, и реально всасывает шмалево, и шмалево раскаляется, и громко лопается семечко, и кусочки пепла летают и дрейфуют, что кажется Кларисе и Сью зверски смешным, и они реально хохочут, улюлюкают и хватаются друг за дружку, и Минди вдыхает реально глубоко, и задерживает дым, и передает шмалево Линор, но Линор говорит, нет, спасибо.

– Нет, спасибо, – говорит Линор.

– Давай, сама принесла, чего ты… – квакает Минди Металман, разговаривая так, как разговаривают не дыша, чтобы задержать дым.

– Я знаю, но в школе беговой сезон, а я в команде и во время бегового сезона не курю, не могу, тошнит, – говорит Линор.

Тогда Минди хмыкает, и наконец выдыхает клуб сизого отработанного дыма, и отрывисто, сильно кашляет, и встает с шмалевом в руке, и несет его через комнату Кларисе и Сью Шо, которые сидят у большой деревянной стереоколонки, слушая эту песню, опять, Кэта Стивенса [2], в десятый, наверное, раз. Халат Минди более-менее распахнут, и Линор видит кое-что обалденно изумительное, но Минди-то просто идет через комнату. На этом этапе Линор делит всех знакомых девчонок на девчонок, на деле считающих себя обалденными, и девчонок, которые на деле считают, что они реально не такие. Девчонкам, считающим себя обалденными, в общем, плевать на то, что халат распахнулся, и они умеют краситься, и любят ходить, когда кто-то смотрит, и преображаются, завидев парней; а девчонки типа Линор, которые не считают себя обалденными, обычно не красятся, и еще бегают, и носят черные конверсы, и всегда завязывают пояс халата как следует. Минди, конечно, обалденная, ну, кроме ступней.

Песня Кэта Стивенса опять кончается, и игла сама отрывается от винила, и, видимо, всей этой троице лениво вставать и переводить иглу, все расселись на твердых деревянных конторских стульях – Минди в выцветшем розовом махровом халате, высунув лоснящуюся гладкую ногу, совсем голую; Клариса в дезертах, темно-синих джинсах, которые Линор называет «обувные ложки», и белой ковбойской рубашке, той самой, в которой была на ярмарке штата, когда у нее сперли кошелек, и белые кудри стекают по рубашке, и голубые глаза такие голубые; Сью Шо, рыжая, в зеленом свитере, в юбке из зеленой шотландки, с толстыми белыми ногами, с ярко-красным прыщиком аккурат над коленом, ноги одна на другой, дрыгает ступней в мокасине с тошнотной белой подошвой – Линор от таких туфель воротит.

Клариса, помолчав чуток, протяжно вздыхает и говорит шепотом:

– Кэт… это… Бог, – с кратким смешком в конце. Ее соседки тоже хихикают.

– Бог? Как Кэт может быть Богом? Кэт существует. – Глаза Минди жутко красные.

– Это оскорбительно и совершенно кошунственно, – говорит Сью Шо, глаза выпучены, налились и негодуют.

– Кошунственно? – Клариса помирает от смеха, глядит на Линор. – Кощунственно, – говорит она. У нее глаза получше, реально, только необычно светятся, будто она вспомнила анекдот, но рассказывать не собирается.

– Кощмарственно, – говорит Минди.

– Клошарственно.

– Кошакственно.

– Кларккентственно.

– Купорос.

– Купоросеноксхреном.

– Калибан.

– Крошка Пебблс.[3]

– Кощей Бессмертный.

– Коммуняка.

– Кошунственно!

Они помирают, сгибаются пополам, и Линор смеется тем стремным симпатическим смехом, которым смеешься, когда все вокруг смеются, да так лихо, что ты смеешься тоже. Шум разудалой вечеринки этажом ниже проникает сквозь пол, вибрирует в черных кедах Линор и подлокотниках. Тут Минди, вся обмякшая, соскальзывает с конторского стула и шлёмпает на спальник Линор, на пол, рядом с Кларисиным квазиперсидским ковриком из универмага Маврадяна в Кливленде, и застенчиво прикрывает промежность краешком халата, но Линор все равно не может развидеть, как сиськи Минди колышутся в поношенной розовой вафельной ткани, налившиеся и так далее, даже когда Минди лежит на спине на полу. Линор машинально косится на собственную грудь под фланелевой блузкой.

– Голод, – говорит Сью Шо через минуту. – Зверский, мучительный, неуемный, всепоглощающий, неуемный голод.

– Всё так, – говорит Минди.

– Мы подождем… – Клариса глядит на часы на тыльной стороне запястья, – один, ровно один час прежде, чем съесть ващечтоугодно.

– Нет, для нас это, возможно, невозможно.

– Но иначе нельзя. В меньше чем недельной давности комнатных дискуссиях мы недвусмысленно согласились, что не станем жрать, когда припрет вконец, ибо иначе сделаемся жирными и противными, как Минди, где она там, бедная букашечка.

– Пердячья ты ромашка, – говорит Минди рассеянно, она не жирная и это знает, Линор это знает, все они это знают.

– Дама в любых обстоятельствах, ох уж эта Металман, – говорит Клариса. Потом, через минуту: – К слову говоря, ты могла бы, возможно, либо зашить халат, либо одеться, либо перестать валяться в Линориных вещах, я реально не рвусь устраивать тебе гинекологический досмотр, к которому ты нас тут типа склоняешь, о Лесбия Фивейская.

– Бель и берда, – говорит Минди, или, скорее: – Бель и перда, – и встает, вихляясь и ища твердых предметов, и идет к двери, что ведет в ее спаленку рядом с ванной. В сентябре, въехав первой, она прибрала к рукам спаленку, сообщала Клариса в письме, эта вот еврейско-плейбойская припевочка из Скарсдейла [4], и Минди сбрасывает остатки халата, измятые до опупения, бросает мокрые остатки на колени Линор, сидящей на стуле у двери, и выходит из комнаты на длинных ногах, преувеличенно топая. Хлопает дверью.

Минди ушла, а Клариса всё смотрит вслед, и чуток трясет головой, и переводит взгляд на Линор, и улыбается. Этажом ниже смеются и еще танцуют, будто стадо крупного рогатого скота. Линор обожает танцевать.

 

Сью Шо делает большой шумный глоток воды из большого пластмассового стакана с Джетсонами [5], стоящего на ее столе у входной двери.

– К слову говоря, этим утром ты же не наткнулась каким-то чудом на Сплиттстюссер? – говорит она.

– На-а, – говорит Клариса.

– Она была с Проктор.

– И?

– В семь утра? Обе в исподнем, заспанные, глазки масляные, выходят из ее комнаты, вместе? Держась за ручки?

– Хм-м-м.

– Да если б мне кто сказал, что эта Сплиттстюссер

– Я думала, она помолвлена с парнем.

– Она да.

Обе ржут как кони.

– Оу-у-у.

– Кто такая Сплиттстюссер? – спрашивает Линор.

– Нэнси Сплиттстюссер, обедали вместе? Та девица в красном, с острым декольте и сережками в форме кулачков?

– А. И что с ней?

Клариса и Сью переглядываются, снова ржут. Возвращается Минди Металман – в шортах и спортивной фуфайке наизнанку, с обрезанными рукавами. Линор глядит на нее и улыбается в пол.

– Что? – Минди сразу чует неладное.

– Сплиттстюссер и Проктор, – провозглашает Сью.

– Как раз хотела тебя спросить. – Глаза Минди округляются. – Это они были в ванной сегодня утром? Вместе в душевой?

– О нет! – Сью вот-вот помрет, Минди ржет тоже, этим стрёмным симпатическим смехом, глядя на остальных.

– Они, э, теперь вместе? Я думала, Нэнси помолвлена.

– Она… и помолвлена, – Клариса пробивает на смех и Линор.

– Божен Исусыч.

Чуть погодя все успокаивается. Сью басовито напевает тему из «Сумеречной зоны».

– Кто… падет следующей?..

– Даже не совсем понимаю, о чем вы, девчонки, э… – спрашивает Линор, оглядываясь.

И Клариса рассказывает Линор всю эту бодягу о том, что Пэт Проктор – коблуха, и кто такие коблухи, и что множество девушек обалденно сдруживаются здесь, в женском-то колледже.

– Шутишь.

– Нет.

– Это так ужасно пошло. – И Минди со Сью опять хохочут. Линор на них смотрит. – Слушьте, ну разве вас всякое такое не вымораживает? В смысле, я…

– Слушь, это часть жизни и так далее, то, что люди хотят делать, более-менее их личное… – Клариса ставит иглу на ту же дорожку.

Где-то полпесни все молчат. Минди прилипла к пальцам ног, опять, на двухъярусной койке.

– Дело в том, что, не знаю, сказать или нет, – говорит Сью Шо, оглядываясь на Кларису, – на Нэнси Сплиттстюссер типа напали накануне Благодарения, на дорожке у Приблуд-Хауса, и я думаю, что она…

– Напали? – говорит Линор.

– Ну, изнасиловали наверняка.

– Ясно. – Линор глядит мимо Сью на плакат над столом Кларисы: реально мускулистый тип, без рубашки, снят со спины, напряг все мышцы, спина блестит и по-всякому бугрится. Плакат старенький, углы у него рваные, в клейкой ленте; раньше он висел в Кларисиной комнате дома и отцу не нравился; свет с высокого потолка бросает на затылок типа яркое пятно, голова тонет в белом.

– Я думаю, она типа поехала, – говорит Сью.

– Прямо загадка века, – говорит Линор тихо. – Изнасиловали. Она теперь из-за этого просто не любит мужиков, или?..

– Слушь, я думаю, все не так просто, Линор. – Клариса, закрыв глаза, теребит пуговицу на рубашке. Позади нее отдушина, Клариса откинулась на спинку стула, волосы распущены, вдоль щек веет желтый ветерок. – Наверное, можно сказать только, что она обалденно запуталась и временно поехала, как думшь?

– Я б сказала, да.

– Линор, ты девственница? – Это Минди с нижнего яруса койки Сью, общипанные шелушашиеся ступни задраны, пальцы ног цепляются за пружины с обратной стороны Кларисиного матраца.

– Сучка, – говорит Клариса Минди.

– Я просто спрашиваю, – говорит Минди. – Линор же не циклится на том, что…

– Да, я девственница, в смысле, у меня никогда не было, ну, сексуального контакта, ни с кем, – говорит Линор, улыбаясь Кларисе, мол, всё лады, реально. – Минди, а ты девственница?

Минди ржет:

– Еще какая.

Сью Шо прыскает в свою воду.

– Минди блюдет себя ради единственного пехотного батальона. – Клариса и Линор смеются.

– Пошли в ухо, – говорит Минди Металман беззлобно, она вся расслаблена, почти дремлет. Ноги у нее совсем кривые, мышцы едва проглядывают, а кожа гладкая, почти светится, потому что дома Минди недавно «отпарафинилась», сказала она Линор, что бы это ни значило.

– Часто такое тут?

– Что часто?

– Изнасилования, нападения и все такое?

Клариса и Сью отводят глаза, само спокойствие.

– Бывает, может случиться, кто знает, сложно сказать, потому что все скрывают, или не сообщают, или что-то еще, чаще всего колледж не горит желанием…

– Ну – сколько случаев, о которых ты в курсе?

– Фиг зна. В общем, кажется, я знаю женщин десять, или типа того…

– Десять?

– …

– Скольких женщин ты здесь вообще знаешь, а?

– Линор, ну я не знаю, – говорит Клариса. – Просто всё не… просто нужен здравый смысл, только, реально. Если быть осторожной, ну и не шастать ночью где попало…

– С охраной тут всё прекрасно, реально, – говорит Сью Шо. – Ночью, если тебе далеко, подвезут почти докуда угодно в кампусе, и раз в час от библиотеки и от лабораторий сюда, к хвостовым общагам, ходит шаттл с вооруженным охранником, довезет тебя прямо до…

– С вооруженным охранником?

– Попадаются обалденные красавчики. – Клариса подмигивает Линор.

– Клариса, на Рождество ты мне ни о чем таком не рассказывала. Вооруженная охрана и все такое. Тебя это не пугает? В смысле, дома ты…

– Не думаю, что в других местах сильно по-другому, Линор, – говорит Клариса. – Вот не думаю. Ты привыкнешь. Просто нужен здравый смысл.

– Но все-таки.

– С вечеринкой, конечно, проблема, – говорит Минди Металман с койки, явно меняя тему разговора. Этажом ниже по-прежнему страшно шумно.

Происходит вот что: общага закатила реально большую вечеринку, здесь, этим вечером, этажом ниже, с крутым бэндом «Спиро Агню [6] и Гонка Пищеварений», и танцами, и мужиками, и пивом, по пропускам. Это всё реально чумово и кайфово, и Линор, когда обедала этажом ниже, наблюдала, как устанавливают пластмассовые пальмы и развешивают цветочные гирлянды, а на некоторых девчонках были пластмассовые травяные юбки, потому что вечеринку закатили тематическую, на тему Гавайев: название, выведенное помадой на большом бумажном плакате перед Галдеж-Холлом, извещает, что это вечеринка «Смелейяклейямлейя», что, решила Линор, реально классно и кайфово, и всем будут выдавать леи [7], ха, всем мужикам, которые явятся из других колледжей и войдут по пропускам. У них там в комнате горы этих леев, Линор видела их после обеда.

– Есть такое, – говорит Клариса.

– Итак.

– Не я, – говорит Сью Шо. – Токанея, больше ни в жисть, я сказала и я отрезала. Па муа.[8]

Клариса смеется и тянется к стакану с Джетсонами.

– Проблема, однако, – говорит Минди с койки, фуфайка скользит с плеча и вот-вот упадет, судя по впечатлению, – проблема в том факте, что внизу… есть еда, еда внизу, в столовой, рассеянная под раскидистыми лапами пластмассовых пальм, и вложились в нее мы все.

– Это верно, – вздыхает Клариса, тыча в «Повтор» стерео. У нее такие голубые глаза, что Линор они кажутся жаркими.

– А все, что есть у нас, – донельзя изысканное пюре в холодильнике, – говорит Минди, и это правда, всего-то чистая пластмассовая посудка, набитая соленым пластилиновым картофельным галдеж-пюре, всё, что они сумели умыкнуть за обедом, глядя, как с кухни исчезают печеньки, потом хлеб…

– Но вы, девчонки, сказали, что вниз ни за что не пойдете, – говорит Линор. – Помните, вы мне все уши прожужжали, какие они пошлые, эти вечеринки, тусовки, они как мясная лавка и как легко засасывают, «типа как бы», говорили вы, и что надо избегать этой дряни любой ценой, и что мне нельзя, ну… – Она обводит их взглядом, она хочет спуститься, она обожает танцевать, на ней убойное новое платье, прикупленное в «Темпо» в Восточном Коринфе всего за…

– Она хочет пойти, Клариса, – говорит Минди, перебрасывает ноги через край койки и резко оказывается в сидячем положении, – а она наша гостья, и нужно учесть фактор «Дорито» [9], и если мы заскочим на шесть быстрых минуточек…

– Ну понятно. – Клариса глядит из-под отяжелевших век на Линор, видит, как та рвется в бой, поневоле улыбается. Сью Шо сидит спиной за своим столом, ее зад, реально обалденно толстый и широкий, свисает с краев стула, видит Линор.

Клариса вздыхает.

– Дело в том, Линор, ты просто не знаешь. Эти вечеринки – жутко утомительные, неприятные, мы ходили весь первый семестр, от них начинает буквально выворачивать, через какое-то время физически заболеваешь, девяносто девять целых девять десятых процента мужиков – просто ящерицы, рептилии, и ужасно быстро становится ясно, что ничего там нет, кроме унылого ритуала, обряда, и бог знает кто хочет, чтобы мы этот обряд разыгрывали, снова и снова. Даже поговорить толком никак. Реально омерзительно. – И она пьет воду из стакана с Джетсонами. Сью Шо кивает столу.

– Я скажу, что мы сделаем. – Минди Металман прыгает на пол, хлопает в ладоши. – Линор идет и облачается в то сумасшедшее фиолетовое платье, я видела, ты его вешала в шкаф, а мы втроем остаемся, мигом докуриваем косяк, а потом все быстренько сбегаем вниз, Линор проходит краткий курс гуманитарного образования и танцует танец или два, пока мы крадем в районе семи тонн еды, а потом обратно, Дэвид Леттерман [10] начнется меньше чем через час.

– Нет, – говорит Сью Шо.

– Ну оставайся тут, дорогой сосок, мы это переживем, если уж из-за полудрянной вечеринки ты ховаешься, как…

– Ладно, слушьте, пошли и всё тут, – Клариса менее чем воодушевлена. Все переглядываются. Линор получает кивок от Кларисы, вскакивает, мчится в прилегающую спаленку Минди надевать платье, а Клариса очень серьезно и свирепо глядит на Минди, а та подает малозаметные сигналы «да пошла ты» Сью Шо в углу.

Линор чистит зубы в ванне, пропахшей Металман и Шо, умывает лицо, вытирается полотенцем с пола, капает визин [11], находит какую-то яркую помаду с влажным блеском, собственность Минди, в старой коробке с тампаксами на туалете, берет помаду, роняет коробку с тампаксами, пудреница падает в туалет, Линор ее выуживает, вода на блузке, рукав намок, Линор снимает блузку и идет в Миндину спаленку. Ей нужен лифчик, потому что ткань платья реально тонкая, фиолетовый хлопок, чертовски обалденный с ее каштановыми волосами, к счастью, чистыми, и чуток помады, Линор выглядит на восемнадцать, ну почти, ее лифчик на дне сумки, стоящей на койке Минди. Линор роется в сумке. Комната Минди реально хлев, всюду одежда, велотренажер, большой плакат с Джеймсом Дином на этой стороне двери, еще Ричард Гир, ах ну разумеется, фото какого-то малоизвестного парня на паруснике, обложки журнала «Роллинг стоун», плакат с концерта «Джорни» [12], супервысоченный потолок, как в других комнатах, еще яркое одеяльце – прикреплено одной стороной к потолку, другой к стене и провисло: конфетный парус в штиль. На комоде – пластмассовая штуковина, и Линор в курсе, что это Таблетница, для Таблетки, потому что у Кларисы такая же, и еще у Карен Доуэнбоу, более-менее лучшей подруги Линор в школе Шейкер-Хайтс. Вот лифчик, Линор его надевает. Платье. Расчесывает волосы длинной красной расческой, из той торчат черные волосы, и она пахнет «Флексом».

 

Йииик. В большой комнате внезапно вырубается Кэт Стивенс. Громко стучат во входную дверь, слышит Линор. Она возвращается к остальным с белыми туфлями-лодочками в руке, и Сью Шо идет открывать, а Минди пытается развеять дым конвертом от пластинки. В коридоре два парня, заполняют дверной проем, ухмыляются: похожие синие блейзеры, галстуки из шотландки, чиносы и эти мокасины. Кроме парней – никого.

– Снова-здорово, мэм, – говорит один, огромный, высокий, из тех, что уже весной ходят загорелые, с пышной светлой шевелюрой, лепным торсом, ямочкой на подбородке, ярко-зелеными глазами. – Не обитает ли здесь каким-нить чудом Мелинда Сью Металман?

– Как же вы сюда добрались? – спрашивает Сью Шо. – Наверх без эскорта никого не пускают.

Парень сияет.

– Рад знакомству. Энди Ланг, он же Встанг-Шланг; мой коллега, Нафф Дихеранс. – И он не слишком изящно распахивает дверь огромной рукой, и Сью немного отступает на каблуках, и двое просто берут и входят, ни с того ни с сего, Встанг-Шланг и Нафф. Нафф короче Ланга и еще шире, прямоугольное существо. У обоих стаканчики «Смелейяклейямлейя» с пивом в руках. Они, несомненно, чуть стесняются. Нафф особенно: челюсть отвисла, и глаза матовые, и щеки пунцовые, в горячих пятнах.

Ланг Встанг-Шланг наконец говорит Сью, глядя на Кларису:

– Ну, я просто боюсь, что охранники у вас тут обалденно доверчивые, птушта я им сказал, что я отец Мустафа Металман, троюродный брат мисс Металман и ее же духовенный наставник, а потом духовенно наставил их как следует, и они типа… – Он умолкает, оглядывается и присвистывает. – Ничоси угарная комната. Нафф, ты видал в общаге такие высокенные потолки?

Линор садится на свой стул у двери в Миндину комнату, босая, и наблюдает. Минди подтягивает фуфайку. Клариса и Сью в упор глядят на двух мужиков, положив ногу на ногу.

– Я Минди Металман, – говорит Металман. Парни не отвлекаются на нее даже на миг, они всё осматривают комнату, потом высокий глядит на Минди и, уставясь на нее, толкает Наффа локтем.

– Привет, Минди, я Ланг Встанг-Шланг, одесную Нафф Дихеранс, вот, – он жестикулирует, вылупившись на Минди по полной. Подходит и жмет ей руку, Минди типа жмет руку ему, оглядывает остальных.

– Я вас знаю?

Встанг-Шланг лыбится.

– Ну, сейчас, как ни прискорбно, я должен сказать «нет», но вы, если я вконец не ошибся, знаете ведь Билла Блуднера, из Амхёрстского колледжа? Он мой сокомнатник, или, скорее, наш с Наффом сокомнатник? И когда мы сказали, что двинем сюда, на вечеринку «Кому-Налейя», Блудюнчик просто сказал: «Встангер», – сказал он, он сказал: «Встангер, Мелинда Металман живет в Галдеж-Холле, и я реально буду вечно по гроб жизни тебе обязан, если ты передашь привет, ей, от меня», – и вот он я…

– Билл Блуднер? – У Минди глаза безумные, видит Линор, ну, или типа того. – Слушьте, я вот знать не знаю никакого Билла Блуднера из Амхёрста, я думаю, вы всё напутали, и не лучше ли вам спуститься обра…

– Да знаете вы Билла, Билл – улетный пацан, – делается слышен вышеупомянутый Нафф, короткий и широкий, влажные денимные глаза – как матовые бусины из-за вечеринки, на подбородке пробивается куцая светлая бородёнкообразность, смахивает на подмышку, думает Линор. Голос Наффа низок и вполне располагающе раскатист. Ланг говорит тихо, гладко и красиво, хотя то и дело обретает и теряет какой-то говор. Он говорит:

– Мэм, я точнее некуда знаю, что вы встречались с Биллом Блуднером, ибо он мне о вас рассказывал, в подробностях. – Его бутылочно-зеленый взгляд падает на Линор. – То было на вечеринке в Бедро-Холле, сразу после рождественских каникул, зимний семестр, все дела? Вы стояли, разговаривали с одним таким парнем, оба друг на дружку уже и западать начали, да только тут парень, как на грех, чутка подзанемог и слегонца блеванул в вашу сумочку? Это и был Билл Блуднер. – Ланг победоносно лыбится. Нафф Дихеранс гогочуще гогочет, его плечи параллельно ходят ходуном вверх-вниз. Ланг продолжает: – И он сказал, что ему реально неловко, и не мог бы он оплатить чистку вашей сумочки? Ну а вы сказали, нет, и были сама… умопомрачительная любезность, и когда вы спасали из вашей сумочки аксессуары, намеренно уронили тот клочок бумажки с именем, почтовым ящиком, телефоном и прочим, ну, счет за телефон? Билл поднял фигнюшку, вот так-то вы и повстречались, – лыбится, кивает.

– Так это тот парень? – говорит Минди. – Он сказал, я намеренно оставила свое имя? Врет как дышит. Это было наотмашь отвратительно. Сумочку пришлось выкинуть. Он, я помню, он подошел ко мне, – в сторону Кларисы и Сью, – цапнул низ свитера и сказал, что зацепился за свитер заусенцем и не может вырваться, заусенец застрял, ха-ха, и так два часа, пока его на меня не вырвало. – Встангу-Шлангу она говорит: – У него крышу снесло с концами. Нажрался так, что буквально пускал слюну. Как сейчас помню: слюна текла изо рта.

– Ну слушьте, Мелинда, всяко вы в курсе, что мы все время от времени что-то такое проделываем. – Ланг пихает Наффа Дихеранса, тот практически падает на Сью Шо, та взвизгивает и пятится к двери, скрестив руки на груди.

– Слушьте, я думаю, вам лучше уйти, – говорит Клариса, заслоняя Линор. – Мы все реально устали, а вас тут наверху реально не должно быть без…

– Но, слушьте, мы только пришли, реально, – лыбится Ланг Встанг-Шланг. Опять осматривается. – Не мог бы я попросить вас, о дамы, раздобыться баночкой пива, если вдруг, не манли бы вы?.. – и тыкает пальцем в крошечный холодильничек Сью возле коек. А потом плюхается на деревянный комплектный стул Сью у двери, у колонки. Нафф так и стоит рядом со Сью, лицом к Кларисе и Линор. Сью глядит на Кларису, Минди на Наффа, тот желтушно лыбится, Ланг Встанг-Шланг глядит на Линор, та на стуле у Миндиной двери сидит и смотрит. Линор в обалденном фиолетовом платье, чуть напомаженная и с босыми ногами, чувствует себя дура дурой, думает, что делать с туфлями, а если швырнуть туфлей в Ланга, у нее каблук острый, полиция уже в пути?

– Слушьте, пива нет, а если б и было, это грубость, парни, с вашей стороны, заваливаться без приглашения и просить у нас пива, и я не знаю Билла Блуднера, и я думаю, мы были бы реально признательны, если бы вы свалили.

– Уверен, этажом ниже имеется пиво на любой ваш вкус, – говорит Клариса.

Нафф Дихеранс разражается мощной отрыжкой, почти невероятной протяженности, он явно профессионал этого дела, затем вновь отхлебывает из стаканчика «Смелейяклейямлейя». Линор непроизвольно бормочет, что так вот рыгать просто омерзительно; все на нее смотрят. Ланг расплывается в улыбке:

– Ну приветики. Как тебя зовут?

– Линор Бидсман, – говорит Линор.

– Откель вы, Линор?

– Линор – моя сестра, – говорит Клариса, направляясь к двери и глядя на Наффа Дихеранса. – Ей пятнадцать, она у нас в гостях, мы ее пригласили, реально в отличие, боюсь, от вас, так что если вы позволите мне на секундочку, ну-ка…

Нафф Дихеранс переступает как танцовщик, с эффектным махом ноги, и загораживает дверь телом.

– Хм-м-м, – говорит Клариса. Глядит на Минди Металман. Минди идет к Линор, берет мокрый халат со спинки стула, надевает его поверх фуфайки без рукавов. Ланг тепло лыбится. Нафф секунду глядит на Минди, вдруг разворачивается к двери и начинает биться о нее головой, опять и опять, реально сильно. Ланг Встанг-Шланг ржет. Стук головы о дверь вполне заглушается шумом вечеринки и вообще, впрочем, музыка вдруг стала куда громче, видно, в одиннадцать открыли двери столовой.

– С Наффом такое дело, – Ланг Встанг-Шланг перекрикивает биение головы, обращаясь к Кларисе и Минди Металман, – пиво не идет ему на пользу, он, как выяснилось, почему-то физически не способен… эм-м… опорожнить желудок в минуту кризиса. Как грится. Не может и всё, скока б ни пил, а он часто пьет больше, чем позволяют законы природы. Это опасно, да, Наффчик? – кричит Встанг-Шланг бьющемуся Наффу. – И вместо блёва наш здоровяк обретает себя через…

– …Вколачивание головы в стену, – заканчивает за него Клариса, улыбаясь одними губами, явно вспоминая Сливкера, Джераламо и компанию, Линор это видит. Ланг кивает Кларисе, взаимно ухмыляясь. Нафф наконец прекращает и разворачивается обратно, прислоняется спиной к двери, блистая, лоб красный, глаза чуть скошены. Мышцы на мощной шее вздулись. Он зажмуривается, откидывает голову и дышит тяжело.

– Слушьте, если б мы могли просто остаться, отдохнуть, отдышаться, на пару секунд, перед второй половиной большого луау [13], этажом ниже, мы были бы вам более чем обязаны, – говорит Ланг. – И я передам старику Биллу скверную и, по всему судя, нищасную весть о том, как же вы его не помните, Мелинда Сью. Ему будет больно, это я вам скажу здесь и сейчас, заранее. Он человек робкий, чуйствительный.

– У вас там в Амхёрсте это, кажись, недуг, – говорит Клариса. Линор ей улыбается.

В это самое время Минди перешла к пепельнице в поисках трупа косяка. Линор понимает, что Минди решила: ее не запугаешь, не на ту напали. Ноги Минди блестят из-под халата прямо у лица Ланга Встанга-Шланга, тот всё сидит на стуле, носом едва не тычется ей в талию. Косится на свои мокасины, с белыми подошвами, почти робеет, Минди заставляет его робеть, видит Линор. Минди воскрешает косяк большой пластмассовой зажигалкой с надписью «Сотворив мужчину, Бог просто пошутила». Минди замирает, осматривает зажигалку. Та сверкает, Минди забирает ее с собой в постель Сью Шо, садится, глядит на Ланга с края постели. Комната затихла, не считая шума вечеринки под полом. Минди сосредоточивается на шмалеве, замирает опять, глядит на Ланга и протягивает ему косяк.

– Ну не сама ли вы доброта, – говорит Ланг мягко. Вежливую чуточку пыхает, улыбается Минди.

– Так, а вы, парни, кто такие? – спрашивает Минди. Клариса и Сью глядят на нее сурово.

Ланг замирает и широко лыбится, его застали врасплох. Он протягивает руку.

– Лично я есмь Эндрю Земновондер Ланг Встанг-Шланг, выпуск восемьдесят третьего года, из Муди-Понта, Техас, ныне обретаюсь в братстве Пси-Хи-666, Амхёрстский колледж, Массачусетс, Эс-Шэ-А.

– Второй курс.

– Ответ утвердительный. Как и Бернард Вернер, он же Нафф, Дихеранс из Шиллингтона, Пенсильвания. – Пауза, весьма на сносях. Ланг устремляет взор на Наффа, тот, кажись, так и уснул у двери.

– Мы вообще, сообщу вам, дамы, доверительно, посланы чужой волей, – Встанг-Шланг подается эдак заговорщически к Минди и Линор. – Мы вообще посланы, дабы снискать наше священие.

– Вот жопа, – говорит Клариса, скрестив руки и опираясь о стену. Нафф Дихеранс уже подает признаки жизни: открыто поглаживает волосы Сью Шо хот-догом пальца и подмигивает сверху вниз, цыкая уголком рта; Сью скулит и готова плакать.

– Посвящение? – переспрашивает Минди.

– Ответ утвердительный. Высший Демиург и Пу-Ба [14] ордена братской братии братьев Пси-Хи лично послал нас в, – рыгает, – типа поход, могли бы вы сказать. Мы пребываем в поисках личного знака отличия.

– Знака отличия.

– Авто… графы, – гогочет Нафф и слегонца поддает затылком по стенке, для выразительности.

– Автографы?

– Нам надо, чтоб вы, деушки, подписали наши зады, – говорит Нафф, добираясь до сути, лыбясь с высоты Сью Шо.

– Подписали ваши зады? – говорит Минди Металман.

– Ответ, к нищастью, утвердительный, – говорит Ланг, слепя Линор яркозубейшей улыбкой. – От нас требуется, – выуживает из кармана блейзера бумажку, зачитывает от и до, – от нас требуиццо обеспечить подписи не менее пити самых-самых красоток колледжа Маунт-Холиок перед завтрашним рассветом. Мы, ясно, понемаим, что можем подписать друг дружку, но это лишь одна подпись на душу. – Многозначительно глядит на каждую из девчонок, вяло подмигивает Линор. – Тоисть нам нужно, согласно моим выкладкам, еще четыре.

1Первый вариант романа «Метла системы» был дипломной работой, которую Дэвид Фостер Уоллес написал, учась в Амхёрстском колледже. (Здесь и далее примечания переводчика.)
2Кэт Стивенс (Стивен Деметр Георгиу, род. 1948, с 1978 года Юсуф Ислам) – британский певец.
3Персонаж анимационного ситкома «Флинтстоуны» (The Flintstones, 1960–1966) студии «Ханна-Барбера» о жизни людей каменного века.
4Город и деревня в округе Уэстчестер штата Нью-Йорк.
5Герои анимационного ситкома «Джетсоны» (The Jetsons, 1962–1963, 1985–1987) студии Hanna Barbera о жизни людей космического века.
6Спиро Теодор Агню (Спирос Анагностопулос, 1918–1996) – американский политик-республиканец, вице-президент США (1969–1973).
7Лей – гавайское цветочное ожерелье.
8Pas moi (фр.) – не я.
9Doritos – торговая марка ароматизированных чипсов из кукурузной муки.
10Дэвид Майкл Леттерман (род. 1947) – популярный телеведущий. Возможно, анахронизм: прославившее его «Позднее шоу с Дэвидом Леттерманом» выходило в эфир с 1982 года, а в 1980 году он короткое время вел утреннее «Шоу Дэвида Леттермана».
11Визин – торговая марка глазных капель.
12Джеймс Дин (1931–1955), Ричард Гир (род. 1949) – актеры. Rolling Stone – музыкальный журнал. Journey – рок-группа, сформированная в 1973 году.
13Луау – традиционная гавайская вечеринка.
14Великий Пу-Ба – японский чиновник, персонаж комической оперы «Микадо» (1885) Уильяма Гилберта и Артура Салливана.