Bestseler

Инфер 8

Tekst
Z serii: Инфериор #8
23
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Инфер 8
Инфер 8
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 31,99  25,59 
Инфер 8
Audio
Инфер 8
Audiobook
Czyta Владимир Хлопов
19,38 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава вторая

Глот жил в яме.

Яму прикрывала массивная стальная решетка, что была намертво приварена к краям прямоугольного проема.

Рядом имелась еще одна залитая металлом нашлепка с уродливо обрезанными останками того, что в прошлом было верхушкой лифтовой шахты. Никто не собирался нам облегчать путь вниз. Еще и цербера посадил на входе в свое сраное королевство.

Раскидав кости, я остановился рядом с решеткой и, уложив руки на висящий на груди дробовик, задумчиво глянул в темноту внизу. Оттуда на меня уставились минимум пять вполне разумных глаз с разноцветной радужкой. Из-под решетки послышалось жадное:

– Да-а-а-ай…

Над прутьями решетки, блестящими так, будто их вылизывали наждачными языками, поднялись тонкие дрожащие красные нити. Поднялись и потянулись ко мне.

– Да-а-а-ай…

За решеткой колыхнулась плотная мясистая масса. Серая кожа с черными пятнами, какие-то рудиментарные смятые отростки, полупрозрачные багровые опухоли, откуда тянулись те самые красные нити. Света от фонарей становилось все больше, и явно разумная тварь под решеткой нервно задергалась, поняв, что происходит что-то неладное. Но все же голод и привычка взяли свое.

– Да-а-а-ай…

– Дам, – кивнул я и повернул голову к стоящей слева тяжелой фигуре с огромным ранцем за спиной. – Делай дело.

– Делаю! – коротко и уверенно отозвался недомут, широко шагнув вперед. – Всем назад! Работаю!

Сипло выдохнув, зашипевший тяжелый огнемет ожил, и в решетку ударило яростно загудевшее пламя.

– А-А-А-А-А-А!

Красные длинные нити-щупальца сгорели мгновенно. Следом лопнули освещенные фонарями прозрачные опухоли, а затем пламя достало до серой кожи…

– А-А-А-А-А-А-А!

Вместе с безумным по силе воем вверх рванулся черный дым. Огромная живая масса под решеткой бешено задергалась, но… никуда не делась, словно была частью заблокированной ею лестничной шахты. Расставивший ноги тяжелый огнеметчик стоял прочно, как скала, действуя уверенно и умело – так, как учили. И экономно. Еще две секунды… и пламя угасло. Фонари уперлись в столб посеревшего дыма. В ноздри била вонь сожженного мяса и вскипяченного гноя. В ушах слышался характерный треск – так отрывается прожаренное мясо от кости. Убедившись, что повисшая в шахте глазастая тварь не подает признаков жизни, я отдал следующий приказ:

– Режьте решетку!

Усиленный частичным экзоскелетом огнеметчик отступил и пропустил вперед другого тяжелого пехотинца в том же снаряжении и тоже с ранцем, но со сварочным резаком в руках. Зашипело пламя, рядом взвыла уже уставшая пила, вниз полетел дождь искр, добавляя шипящих огоньков в груду мертвой плоти Глота за стальными прутьями.

Где-то из коридора послышался дребезжащий крик горя – вопил старик в юбке и расколотом цилиндре, оплакивая смерть Глота и, наверное, свою безнадёжно просранную жизнь. Вскоре его крик был заглушен куда более приятным звуком – грохотом и лязгом полетевших вниз вырезанных секций решетки. Без задержек и сомнений мы взламывали все сложившиеся здешние многовековые устои и… похоже, это нравилось не нам одним – несколько тощих теней в юбках и рубахах, длинноволосых и лысых, с телами, усеянными множеством уродливых тату, просочились вдоль стеночки и замерли под наставленными на них стволами.

– Че надо, отбросы? – лениво поинтересовался я, когда пила ненадолго затихла, пока ей меняли диск.

– Мы с тобой, чужак!

– Кто вам это сказал? – столь же лениво изумился я, глядя на них сквозь затемненное забрало шлема. – На кой хер мне бесполезное дерьмо вроде вас?

– Мы будем драться! – заявил хрен в столь короткой юбке на голое тело, что она могла бы скорее считаться не слишком широким поясом.

– Будем! – подтвердил стоящий за его плечами высокий и еще молодой парень с наполовину выбритой татуированной головой. – До смерти!

– Ух как круто сказано… ну сдохнете… дальше что? И вообще – сражаться с кем? – поинтересовался я.

– А посрать! Кто-то да виноват во всем это сучьем дерьме! Всех! Всех-х-х ненавижу! Рвать на куски! Мои побратимы согласны со мной во всем!

Это прошипел уже третий, представляющий собой жалкие развалины некогда могучего гоблина. Все еще широкий костяк при почти полной дистрофии мышц. На запястьях и щиколотках этого доходяги виднелись широкие темные полосы изуродованной постоянным трением потемневшей кожи. Его долго держали в кандалах…

– Будем рвать на куски! Или сдохнем в бою! – повторил первый и рывком содрал с себя юбку, с отвращением отбросив кусок тряпки в сторону. – Дайте штаны и топор! Большего не прошу! И пустите вперед!

Оглядев их всех поочередно – их стало уже шестеро, и еще четверо медленно выходили с поднятыми руками из сумрака коридора – я буркнул:

– Здесь будете жить. Мы снесли все переборки. Теперь здесь все изменится. Пойдете со мной – сдохнете. Гарантирую.

Они переглянулись, и тот, что с кандальными полосами, шагнул вперед, бесстрашно ткнулся покрытой шрамами грудиной в ствол выставленной бойцом винтовки:

– Мы с тобой!

Заглянув ему в глаза, я помедлил чуть и кивнул:

– Идите наверх, – и тут же, пресекая вырвавшийся из их глоток разочарованный вой, злобно рявкнул: – На самый верх, упырки! До шлюзовой двери! Там вас встретят. И отправят в отрядную мясорубку. Посмотрим, чего вы стоите… муравьи… Если переживете обучение и перестанете быть трахаными кусками мяса… получите оружие и вернетесь в первые ряды подыхать… Усекли?

– Мы усекли! – прохрипел доходяга. – Нас много! Нас тут задавили… многие не дожили… разрешишь убить тех, кто заморил нас голодом и холодом? Эти твари жировали и жрали нашу пайку, пока мы гнили заживо… Разрешишь?

– Я? – рассмеялся я. – Да мне посрать на всех ваших и на тебя в том числе.

– Дай тесак… вон тот… что у тебя на поясе… А?

Выдержав еще секунду, я кивнул и протянул ему оружие:

– Держи.

– Я верну! Верну, когда вернусь бойцом!

– Или сдохнешь, – проворчал я, отворачиваясь. – Исчезните, дерьмоеды.

– Так можно позвать и остальных туда? В мясорубку вашу?

– Зови, – кивнул я, уже не глядя на него. – Зови всех, кто хочет сдохнуть…

Отбросы исчезли, оставив после себя вонь давно немытых тел. А одна из недомуток пояснила:

– Там в центре небольшая тюрьма была. Общая, походу. В нее натрамбовали рыл с полсотни. Вроде как с разных этажей. Мы их того…

– Трахнули?

– Освободили! Мы же с добром! А вот освобожденные тут же удавили с десяток рыл из своих – за разное дерьмовое… Там вроде и насильники были…

– Тут же одни мужики…

– Ага…

– Нахрена им тюрьма? Проще ведь прикончить…

– Паек. Каждому из них полагался паек, но им оттуда доставались крохи, а…

– А остальное жрали эльфы, – кивнул я. – Принято.

– Раздать им еще холодняка, командир? Слышу, как в коридоре клянчат…

– Пять тесаков и один дробовик на всех, – усмехнулся я. – Остальное пусть добывают в бою…

– Ага.

– И передай в эфир – пусть тех, кто сумеет пробиться наверх к нашему лагерю над Поплавком, сразу разведут в разные стороны и начнут расспрашивать – кто и за что из них сидел. Пусть каждый даст расклад по сокамерникам. Если вычленятся мутные упырки – сразу их в расход. Затем остальных гнать на базу мелкими партиями.

– Есть!

Стоило ей исчезнуть, как остаток решетки рухнул вниз, попутно сорвав со стены прилипшие куски запеченного мяса. На открывшемся участке стены показалось выцарапанное слово «Мама». Буквы неровные, но глубокие и читаются легко. Переведя взгляд чуть в сторону, я увидел еще буквы – но их тут было куда больше, и они складывались в достаточно длинное послание на общем языке: «Страдай, Енох! Страдай вечно, предатель! Я – Монкар Творец! И я караю тебя за грехи твои!».

– Как, сука, знакомо, – буркнул я и прыгнул вниз.

Пролетев мимо косо обрезанных прутьев решетки, вцепился перчатками в воняющие дерьмом влажные ступеньки металлической лестницы. Пальцы едва не сорвало со скользкого металла. Глянув вниз, сбил ботинком несколько волосяных слизистых комков с нижних ступенек, осветил фонарем тамбур и… опять прыгнул. Пролетев несколько метров, перехватился, снова прыгнул в темноту и… приземлился на очередной решетке, с хрустом проломив закостенелую корку дерьма.

Много дерьма…

Им залито все основание колодца. Лишь в нескольких местах остались булькающие отверстия, куда медленно утекала желтая масса говна, утаскивая с собой волосы, редкие красные прожилки и какую-то костяную мелочь. Здесь никакой электроники. Нет и намека на провода. От удара ногой часть дерьма отвалилась, обнажив решетку. Ткнув туда лучом фонаря, я увидел ожидаемое и желаемое. Хорошо… От вони перехватывало дыхание и пришлось надеть маску, но прежде я проорал несколько приказов и… начал подниматься.

– Кидаем!

– Давай!

Мимо пролетело несколько округлых предметов. Секунда… другая… и подо мной вспыхнуло море жаркого огня, что попытался достать до моих пяток, но не дотянулся и опал, сосредоточившись на выжигании вонючей органики. Едкий дым поднимался плотным столбом, заняв все пространство колодца, и я чуть ускорился, не желая дышать ароматом жареного дерьма. Гнида… мне почему-то вспомнился гнида Хван, что так же, как эта тварь, обитал в собственном дерьме и пожирал трупы.

– Еще огня! – крикнул я и, рывком преодолев последние метры, выбрался наружу.

Вниз полетели еще зажигалки, следом отправились коктейли Молотова. Звон стекла, багровые вспышки пламени внизу, черный дым валит из колодца, и его тут же с жадностью ноздрей наркомана втягивают вентиляционные решетки в стене. Черная дымная стена подрагивает как живая…

– Там нихрена кроме металла, – поясняю я итог своей вонючей разведки, небрежно очищая подошвы от налипшего дерьма и пепла. – Дырявый слой дерьма, под дерьмом такая же решетка, а за ней люк с обычным запором. В люке окно. За окном свет.

– То есть этого хренососа держали в клетке? – рычит задумчиво Рэк.

 

– Ага.

– Командир… нахера ты сам в дерьмо полез? Послали бы кого-нить… ты же главный.

– Я главный, – кивнул я. – И когда главный перестает хотя бы время от времени лезть в дерьмо – все начинает гнить, орк. Так что заткни пасть, хватай остальных и ныряйте в гребаную яму. Ускорьтесь.

– Как дым чуть рассосется – все будет, командир. Ускорю каждую ленивую жопу!

Это его «все будет» потребовало еще полчаса. Спустившись на кашляющий зов, я миновал очередную преграду из еще горячих обрезков прутьев, и мои ноги погрузились в хрустящий слой пепла. Жестом остановив уже взявшегося за рычаг орка, в то время как вниз спускались остальные, я ботинком сгреб часть пепла, посветил фонарем под наполненное светом окно и увидел очередную надпись, мельком замеченную чуть ранее.

«Ты был по ту сторону, Енох! А теперь гнить тебе здесь вечно!»

– Как пафосно… – проворчал я и заглянул в прямоугольное окошко.

Решетчатый пол, под которым немало трубных путепроводов. Отделанные мирным бежевым пластиком стены. Удобная вертикальная лестница, а под ней вровень с полом платформа подъемника. В этот момент ко мне пришло четкое не воспоминание, но осознание, что я здесь не в первый раз. Я уже бывал в этом тамбуре… именно в этом…

Дернув головой, я отогнал ненужные сейчас мысли и приказал:

– Открываем.

– Уже…

– Внутрь не соваться! – предупредил я. – Делаем все, чтобы остаться в сумраке, гоблины.

– Полусферы? – поинтересовалась Ссака, заняв привычную ей позицию за моим плечом.

– Они, – кивнул я. – Не системные… но какое-то наблюдение здесь быть обязано. Может и не получится не засветиться, но постараемся остаться в сумраке…

– Логично, – прорычал уже дернувший рычаг орк и тут же добавил: – Но наверняка хер нам удастся не нашуметь…

Ну да… стоило люку медленно начать открываться вниз – засыпая коридор черно-серым пепельным добром и кусками не прогоревшего дерьма – как ему навстречу пошла платформа подъемника. Какое, мать вашу, удобство… Сойдя с «обода» вокруг люка, я прыгнул вниз и тут же перекатился, падая уже с платформы. Приземлившись, прижался к стене спиной, дернул автоматом из стороны в сторону и… облегченно затих. Пусто. Но под потолком аж три под корень срезанные бородавки. Были тут органы наблюдения. Но их выкорчевали. Сучьи имбецилы. Это ж как самому себе ножом глаза вывертеть…

Поднявшись, я мягко ткнул плечом первую попавшуюся дверь и… оказался в залитом тусклым и чуть подрагивающим светом узком изогнутом помещении. Что сразу бросилось в глаза: прозрачная внешняя стена, несколько стоящих на штативах хреновин вроде биноклей, пара экранов под потолком и приткнувшаяся в углу старомодная доска с наклеенными листками и фотографиями. По верху доски тянется четкая надпись «Черновик презентации для НЕЕ».

В комнату вваливались остальные, Рэк и Ссака отдавали приглушенные команды, а я, медленно шагая, пересек комнату и глянул сквозь огромное обзорное окно.

– Охренеть… – невольно вырвалось у меня, когда я осознал увиденное.

– Вот дерьмо! – рявкнул вставший рядом орк. – Суки траханые!

Протяжный тоскливый звук донесся прямо из окна, и мне потребовалась пара мгновений, чтобы сообразить – на самом деле этот жалобный пронзительный стон доносился из скрытых под обзорным окном динамиков. Не успел затихнуть первый долгий стон, как раздались еще два, что слились в вибрирующий подводный вой.

– Охренеть, – повторил я, прижимая испачканные в дерьме перчатки к чуть пыльному стеклу.

По ту сторону прозрачной плиты мимо нас медленно и беззвучно скользила гигантская светящаяся туша. Из-за свечения и странных наростов я не смог опознать мгновенно, но затем все же сумел различить местами знакомые с детства очертания огромного силуэта. Расположенный горизонтально хвостовой плавник, обводы туловища… Мимо нас проплывал светящийся кит. Самое древнее морское чудовище… А из его тела выпирали непонятные металлические хреновины, могущие быть чем угодно. Местами покрытая серой «грязью» кожа исходила нездоровым синеватым свечением. А еще гирлянды… от носа до хвоста вдоль всего многометрового тела тянулись разноцветные гирлянды. Некоторые из них потухли, другие неритмично мигали, третьи еще кое-как светили ровно. Поведя хвостом, морской исполин чуть изогнулся и величаво двинулся вверх – в едва-едва подсвеченный белым сумрак. Туда, откуда ко дну спускались еще три идущих вместе силуэта. Еще киты. Выглядят точно так же, как и первый, разве что размерами чуть меньше. Из динамиков раздался их трубный горестный плач, один из китов медленно завалился набок, прошелся боком по спине плывущего рядом, и я понял, что гирлянды не закреплены на их телах, а скорее вживлены в них…

– Вашу мать, – прохрипел орк. – Это че за хрень?

– Тот самый рай с поющими рыбами? – предположила вставшая с другого бока Ссака.

– Посмотрите на дно, – велел я, и почти сразу же зал наполнился чуток даже испуганными ругательствами.

Наглядевшись, наемница коснулась одного из помигивающих огоньков на выходящей из пола изогнутой консоли. Экраны тут же мигнули, «телескопы» ожили и направили короткие окуляры в различные места темного пространства, что было заперто между океаническим дном и днищами сомкнутых над нами плавучих городов.

Стало светлее. Там, снаружи, света не прибавилось, но обзорная стена сама добавила чуть яркости и прозрачности. Из динамиков полилась легкая инструментальная музыка, а вместе с ней зазвучал чуть хрипловатый умиротворенный голос:

– Проект… как много обещаний в этом слове! Не так ли? К-хм, к-хм… плохо звучит… или норм? Ладно… закончим прогон, пока у меня есть время, а затем почистим. Давай с начала… И-и-и… Проект! Как много обещаний в этом слове! Ведь стоит чаяньям творца сбыться, и вот – его проект уже сияет, как небесная десница, и… Твою мать… что за хрень я несу? Кто писал этот бред? Кто? Боб Самаррок? Трахнутый наркоман! – послышался звук брошенного на пол чего-то не слишком тяжелого, а затем тот же голос, уже не столь умиротворенный и растерявший остатки слащавости, заговорил быстрее и нервнее. – Я озвучу главное! А ты займи место трахнутого Боба и перепиши мою речь так, чтобы она звучала серьезно, но не заумно, вдохновляющее, но не усыпляюще. И никаких сраных слов про сраные небесные десницы или колесницы! В жопу! Поняла?! – послышался испуганный женский писк. Покашляв, хрипловатый торопливо заговорил: – У меня много проектов, не спорю. Есть среди них и незавершенные. Есть и замороженные. Что поделать! Мои мысли бегут вперед, я творю неустанно, и за мной трудно поспеть этим… обычным. Но конкретно этот проект – он уникален! Я серьезно! Просто взгляните в океан, что расстилается перед вами!

Все дружно уставились в экран. Я и Ссака наоборот – уткнулись взглядами в дверь позади нас. Но угрозы оттуда не последовало, и мы повернулись к океану.

– Счастливые сытые киты, что беззвучно скользят в кристально-чистой воде… Разве это не одно из красивейших зрелище во вселенной? – тут гигантский кит, словно специально дожидающийся этих слов, исторг из себе огромное бурое облако, что почти полностью поглотило его огоньки. – И ведь киты – не просто украшение сего небольшого тестового мирка, названного мной Нова Кунабула! Или же – Новая Колыбель… Колыбель всего человечества! Да! Я придумал, как нам снова заселить нашу несчастную планету и при этом больше не наносить ей совершенно никакого вреда! Нам, людям, нет места на суше! О нет! Там мы всего лишь мерзопакостные вредители. Но ведь океаны занимает две трети планетарного пространства! Даже больше! По моим последним данным Мировой океан занимал восемьдесят три процента планетарного пространства! И это прекрасно! Вот где нам суждено теперь жить! И при этом нам не понадобится почти никакого снаряжения! И нам не придется строить подводные атмосферные города – они просто не нужны! Да вы и сами все видите!

О да… мы видели. Там, под нами, на далеком дне карьера, что принял в себя монструозную стальную тушу подводного города, все было залито достаточно ярким светом. Экраны, куда сейчас проецировалось изображение, показывали все с хорошим приближением, так что мы видели каждую деталь.

– Вашу мать… – медленно выдохнул я, глядя на один из экранов.

На кое-где выровненном дне имелись очертания прогулочных дорожек, бок о бок стояли два нарядных двухэтажных домика с островерхими крышами, поросшими морской растительностью. Рядом с дорожками тянулись пологие холмы, что тоже изобиловали растениями и красками. Стаи пестрых рыбешек, живность покрупнее у самого дна. Несколько неприметных подводных дронов медленно плывут или едут по этому квадратному… полигону? Модели? Что это за хрень? Все выглядит особо неестественно из-за того, что вокруг этой «модели» все покрыто серым льдом. В водном «небе» плавают украшенные огоньками и торчащими из спин и жоп металлическими херами больные киты-дивинусы. А по дорожкам медленно гуляют две семьи… две живые, мать его, семьи.

Отец, мать, двое ребятишек лет по пять. На них шорты и футболки из серебристой материи, на ногах странноватая высокая обувь. Длинные волосы женщины стоят дыбом и медленно колышутся, пока она идет, продавливая водную толщу. На их ничего не выражающих лицах пустые улыбки, глаза прикрыты чем-то вроде затемненных линз.

Вторая семья – отец и мальчик. Матери и второго ребенка нет, но вон там, на заднем дворике одного из домов, видны две расположенные бок о бок могилки. Еще несколько могил на вершине одного из холмов, их почти скрыли желтые и бурые водоросли.

Ни на ком из людей нет дыхательных устройств. Рты и носы открыты. Люди дышат полной грудью, эта деталь особо подчеркивается умными устройствами. Они дышат под водой…

Шаг… другой… И первая улыбающаяся семья вошла в густое бурое облако опустившихся китовых экскрементов. Все пошатнулись, детей согнуло в судорогах, но взрослые подались вперед, сжали детские ладошки покрепче и потащили малышей за собой. Вскоре все снова шли по песчаной дорожке, все так же улыбаясь…

А голос из динамиков продолжал говорить:

– Нова Кунабула – мой последний, но лучший проект! Да… еще раз покаюсь, о великая – я начал немало проектов, но многие так и не пришли к желанному завершению. Но придут! Что поделать – мой гений непредсказуем. Я работаю каждый день! Выкладываюсь! Горю бенгальским огнем! Уверен, что ты простишь меня – ведь только взгляни! Вот оно – будущее человечества! Сколько тысяч километров мелководья у нас на месте ушедших под воду городов и лесов? Даже строить ничего не придется – мы вполне можем жить в затопленных городах! Посмотри на эти питательные водоросли! Рыба! Моллюски! Тут бесконечность здоровой пищи! И как я этого достиг? Тут все просто! Как-то ночью я решил пролистать старые чужие наработки и наткнулся на так называемый Серый Лед Смерти. Бинго! Эврика! Вуаля! Белиссимо! Как только я прочел, что он выделяет море кислорода – я понял! Это оно! Вот она, наша будущая среда – мы вернемся в океан! И будем дышать полной грудью! Небольшие операции – пока тестовые – по моим расчетам не займут больше часа на одну единицу. Усовершенствовав процедуры, наладив поточное производство минимального снаряжения, мы сможем выпускать в океан тысячи людей каждые сутки! Мы вернемся на планету и при этом не оскверним суши. Более того – ни что не грозит и океану! Он щедр и необъятен. А мы проследим, чтобы не было и следа от промышленности. К чему нам наступать на те же грабли, не так ли? Что ж… вот чем я могу похвастаться… вот мой великий план, что был вдохновлен тем, что ты вложила в мой разум и душу, о великая наставница… Я, Монкар, преклонялся и буду преклоняться пред вами, госпожа Эдита!.. Записала? Вот это речь! Сырая, но речь! Надо добавить детали про снаряжение. Не забудь! Четко упомянуть линзы, ножные утяжелители, сопряженные с локальными отпугивателями серого льда. Потом дай мне точную раскладку по китам-пульсарам! Нужна полная информация о том, каким способом их устройства поддерживают активность модифицированного мной Серого Льда и на каком расстоянии от китов-пульсаров он начинает погибать. Все безопасно! Включая атомные батареи внутри китов! Полная безопасность! Это надо подчеркнуть! Прошлых ошибок нет – Серый Лед смерти больше не в состоянии размножаться самостоятельно. Ему требуется постоянный импульс активации, без которого организмы погибают за считанные часы. Это надо выделить жирным красным, дура! Поняла? Точно поняла?! Хорошо… Затем не забудь указать, что испытуемые живут на дне уже годы. Да, есть смертность, да, кое-что недоработано, но тут главное – поточное тестирование. И оно успешно продолжается, как и наверху в так называемом Мутатерре – это тоже уточни! Поточное постоянное тестирование! Мы не просто забили на все хер – мы тестируем! Пополняем базы данных! Поняла? Хорошо… И тот факт, что донным испытуемым пришлось кое-что подрезать в головах, нигде указывать не надо. Уточни, что все они добровольцы. Что прямо рвались в новую эру, мечтая стать следующей ступенью – Хомо Акватикус… Записала? Хорошо. Загрузи все это в каждую базу данных. Пометь как черновик. Расклей презентационный материал в каждой из лекционных. А я, как освобожусь, прогляжу все еще раз… Непроста жизнь яркого гения… ох непроста… И не забудь пополнять дохнущих испытуемых! И не надо их всех хоронить, твою мать! Скармливай рыбам! Кости – в песок! Как же, сука, меня задрала ваша тупость…

 

Голос умолк, сменившись тоже вскоре затихшим потрескиванием. Потухли экраны.

– Я тебя найду, – пообещал я, глядя на далекое песчаное дно. – Я тебя найду…

– Дети, – выдохнула Ссака. – Там, по дну, в облаке кишащего паразитами китового дерьма гуляют дети, лид…

– Я вижу, – кивнул я. – Вижу… – тряхнув головой, я заставил себя выпустить застоявшийся в груди воздух и скомандовал: – Врубите сраную презентацию еще раз. И начинаем обустраивать здесь временный лагерь. Все для сна и отдыха, для готовки, тройной запас питьевой воды, поставьте пару камер наблюдения и сигналку во всех коридорах. Даю два часа. Затем двигаем дальше…

* * *

Сидя перед обзорным окном, уперев в него подошвы, я глядел то на океан с подсвеченными китами, то на деловитые шайбы примитивных дроидов, что старательно отдирали серое дерьмо от толстого стекла. Презентация недавно отыграла в четвертый раз и затихла. Изредка отвлекаясь от созерцания сумрачной водной толщи, я тасовал в ладонях пластиковые карты с различными надписями – бойцы находили их в разных комнатах, что постепенно проверялись одна за другой. Карты несли на себе до боли знакомые куцые инструкции на тот случай, если произойдет пробитие внешней обшивки, пожар, электрозамыкание… попадались и совсем невнятные…

Ссака и Рэк решили избежать тотального отдыха, разбив личный состав на двойки и послав их на расширение наших знаний об окружающей местности. Но перед этим они, объединившись, сходили на пару направлений сами – чтобы убедиться в отсутствии вражеских наблюдательных средств.

Их не было…

Все срезано под ноль.

И слово «срезано» здесь ключевое.

Как поступит обосравшийся гоблин, не желающий, чтобы ленивая хозяйка даже случайно увидела этот вонючий хаос?

Правильно – он избавится от наблюдения извне.

Как именно это сделает? Да банально – просто прикажет подручным гоблинам отрубить к хренам всю систему наблюдения. Достаточно изъявить желание при наличии командного интерфейса в подключенном к системе нейрочипе. Если в Монкаре есть чуток параноика – он отдаст дополнительный приказ об опечатывании всех серверных, заблокирует туда проходы. Еще больше от параноика? Тогда он найдет распределительные узлы и перережет по паре основных кабельных каналов. Этого более чем достаточно. Но срезать под корень стационарные камеры наблюдения, сканеры и сенсоры, причем вместе с намертво посаженными металлическими корпусами… это уже нечто совсем другое. Это многое говорит об упырке Монкаре. Очень многое…

– Как у него получилось, лид? – деловитый вопрос задала Ссака, ставя рядом со мной очередную кружку уже нихрена не бодрящего сурверского кофе и усаживаясь на один из раскладных стульев.

Я с неохотой оторвался от рассматривания больного подводного мирка и повернулся к наемнице:

– Что получилось?

– Да все это… как долго мы знаем о Монкаре? Пару дней? Неделю? Уже не помню. Но… ты только погляди, сколько куч гнилого дерьма он сотворил! Мутатерр там наверху – безумный больной проект, что поставлен на холостой ход и заброшен. Теперь здесь… я помню про Эдиториум… подводный наукоград, прибежище всех светлых умов человечества, спасительная надежда для погибающего мира… И этот подводный город строился с таким масштабом, чтобы в случае глобального катаклизма суметь приютить в себе немало гражданских гоблинов. Город должны были отбуксировать на большую глубину…

– Миль на сорок дальше от побережья, – кивнул я. – Туда, где начинаются настоящие глубины… вроде как…

– И вот итог… как так, а?

– Я не могу вникнуть в вопрос.

– Как ему удалось сотворить столько дерьма… и остаться безнаказанным? Он испоганил уже существующее…

– Он прошел главную проверку Эдиты, – буркнул я. – И с тех пор боится только одного – еще одной проверки. Но до этого момента ему можно делать все что хочется. И даже очередная проверка не изменит главного факта…

– Не поняла.

– Монкар – стопроцентно ее фигура. Фигура Эдиты на ее шахматной доске.

– А шахматы тут причем?

– Мы все играем в шахматы, – усмехнулся я и сделал большой долгий глоток кофе. – Каждый день мы двигаем фигуры на клетчатом поле. Ты в курсе, почему шахматы так популярны, Ссака?

– Игра, развивающая стратегическое мышление…

– Не… На самом деле потому, что эта игра вселяет веру в свои войска и ресурсы.

Выдернув из кармана разгрузки один из магазинов, я выщелкнул из него пару патронов и кинул их наемнице. Выщелкнув еще два, я катнул их по пыли, затемняя блеск металла, и поставил стоймя на своем краю небольшого столика. Понявшая мой посыл Ссака выставила свои два патрона напротив моих. Кивнув, я продолжил:

– Эти две фигуры – твои. Твои до самого конца. Делай с ними что хочешь. Можешь вообще не трогать, а можешь послать на смерть так же, как я посылаю вас всех. Как ни крути, но каждый из нас каждый сучий день делает новый ход. Все мы постоянно ведем свою игру. И при этом сами являемся чьими-то фигурами на чужой игровой доске. Вот только есть огромная разница между шахматами и реальной жизнью. И эта разница в том, что чаще всего ты нихера не уверен в своих фигурах – они серые, понимаешь?

– Нет.

– В шахматах все четко. Ты играешь черными. Твой противник – белыми. Его фигуры никогда не перейдут на твою сторону, а твои пешки никогда не предадут тебя. Пошли пешку на смерть – она пойдет. Она не прилипнет к твоим пальцем и не начнет орать, что ей не место на той гиблой клетке и вообще – ну нахер, ведь она на такое дерьмо не подписывалась.

– Это ясно. В жизни все не так. Сегодня этот гоблин на твоей стороне, а завтра вдруг переметнулся и уже наставил пушку на тебя…

– Да… в реальной жизни мы все играем в шахматы одноцветными серыми фигурами. Чаще всего мы ни в ком и ни в чем не уверены, но продолжаем играть пока не сдохнем. И каждый день может принести внезапное морозное откровение об одной из вроде как «своих» фигур на жизненной игровой доске. Твой лучший друг? Но вдруг выясняется, что он за твоей спиной спит с твоей же женой – и сразу две фигуры в минус. Начальник, которому ты предан всей душой? А он увольняет тебя и берет на твое место молодую девку с шикарной фигурой. Корпорация-партнер, что обещает светлое общее будущее? Хер там – она играет в пользу другого игрока, но вскрылось все слишком поздно, и тебя ждет разорение… И это еще низовой уровень бытия… уровень серого мира с теряющимися в сером тумане серыми невнятными фигурами кое-как выживающих гоблинов… играй как можешь…

– Неожиданно…

– Эдита не такая. Ее долбаный отец успел научить дочурку нескольким главным правилам жизни. Одно из них – играй только своими фигурами, а другие нещадно уничтожай.

– Отличное правило жизни…

– Дерьмовое правило жизни, – буркнул я, двигая один из патронов на одну воображаемую клетку вперед. – Когда сбрасываешь с доски разом десять-двадцать сомнительных фигур, вместе с ними ты сбрасываешь настоящих профессионалов своего дела. И в первую очередь в невозвратную бездну улетают крутые управленцы с нерушимыми принципами вроде «мы не будем убивать и калечить гоблинов ради тупых экспериментов». Тебе такие не нужны, и ты безжалостно избавляешься от них. После чего на твоей стороне доски остаются до мозга костей преданные тебе фигуры. Да, они не предадут. Они до конца с тобой. Но сколько среди этого сброда реальных ученых и управленцев? Сколько из них обладает реальным бесценным опытом? Кто из них хотя бы не тупой? Тут уж как повезет. Но назад хода нет, и что ты делаешь?

– Продолжаешь играть.

– Верно. Эдита продолжила делать ходы и назначения. И вот Монкар посажен в слишком большое и высокое для него кресло управляющего целым сектором Формоза. Сидит он в этом кресле и болтает не достающими до земли ножками… При этом он, сука, из рода самых опасных вредителей… Он не может просто тихо сидеть и поддерживать доверенное хозяйство на плаву, ничего не добавляя и не убавляя. Нет! Он, мать его, из тех, кто мечтает выслужиться и ради этого готов сотворить любую херню, руководствуясь еще одним древним правилом всех никчемных упырков. А правило простое – потрать как можно больше бабла и ресурсов, замахнись на максимальный масштаб, а затем запихни все это непродуманное говно в красивую упаковку, спрысни хорошим парфюмом и подай тупым дерьмоедам под шикарную презентацию с дорогим шампанским – и они радостно схавают! Я не раз убивал тех, кто следовал этому правилу. А они, даже подыхая под моим сапогом, продолжали недоуменно хрипеть – но ведь все очень масштабно, крайне затратно и с охеренной презентацией! Чего тебе еще надо?! Ведь все как надо! Ну да… все как надо, только результат – полное, сука, дерьмо! Но кому нужен результат, верно? Все ведь так любят трындеть, что важна сама дорога, важен сам процесс… гребаные имбецилы!