Дизайнер обложки Кейт Моше Влакеска
© Жорж Александр Ваган, 2021
© Кейт Моше Влакеска, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0055-6129-9 (т. 3)
ISBN 978-5-0055-5282-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Некогда великая твердыня чёрного клана, царствовавшего над гномами, давно уже лежала в руинах. Её острые, словно наконечники копий, башни, грозившие самому небу, скрылись под толстым слоем земли, поросшей сосновым лесом.
Не выдержал неуёмных страстей и интриг, точивших гору, и народ, живший за её стенами. Гордый властитель не хотел смириться с тем, что домами гномов правил теперь не единый правитель, который мечом и золотом объединил все семь царств. Казалось, пришла пора выйти из-под земли и взять правление миром в свои руки. Но нет. Пророчества, эти пророчества, заворожив всех, украли казавшуюся реальностью мечту о мировом владычестве, где место будет только тому, что сможет служить гномам, а всё остальное, словно обломок скалы, будет выброшено.
Но по иронии судьбы именно этот обломок гномьего мира и стал во главе его, разрушив прежние мечты и амбиции. Мудрецы – хранители древности, уча народ, возымели на него влияние, и постепенно оно стало всеобъемлющим. Ничто не происходило более без их решения. Семь магистров встали во главе семи домов, царственный род по воле последнего единого монарха стал одним из семи, которыми правил Великий Магистр, принявший корону как символ смирения царской власти перед мудростью. При этом, по завещанию последнего короля, Великим Магистром мог избираться решением большинства представитель только шести родов, чёрный же клан, чтобы не было искушения вернуть себе царство, к Великому Магистрату не призывался.
Не все в царственном доме были согласны с таким решением, и тогда появился чародей у Чёрной горы. Он поселился у подножья её в маленьком домике у кромки фиорда. Там же, где нашёл своё место в новом мире тот род гномов, который трудился во славу Рождества.
Глубоко в недрах основания горы оставались ещё заброшенные залы и галереи, но кто знал к ним проход? Последний Великий Магистр унёс с собой все знания, указав лишь усыпальницу древних царей, где и просил упокоить его тело до того времени, когда мир изменится безвозвратно. Когда в нём не останется места лжи, вражде, зависти, когда свет будет светить всегда и любовь воцарится навечно.
И корона, старинный символ власти, сверкая семью драгоценными камнями, скованными золотом и железом, лежала на груди древнего старца в ожидании прихода этого мира. Чтобы стать даром, который он преподнесёт Вечному Царю.
«Тук… Тук… Тук…»
Уже несколько месяцев пятёрка гномов трудилась, не останавливаясь ни днём ни ночью. Их предводителем был Ноннон, а его помощников звали Карри, Дорту, Хирон и Прани. Все четверо приходились дальними родственниками Ноннону и стали служить ему, когда он решился во что бы то ни стало добыть принадлежавшую ему по праву корону. Он намеревался занять трон и восстановить древнюю твердыню, положив основание новому царству.
Эта четвёрка жила во дворце Святого Николая. В общем-то они не имели ничего против того образа жизни, который вели гномы в новое время (так у них называлось наше время). Но при этом они оказывали услуги своему сородичу. Одной из них было похищение волшебной лупы. Оно сошло им с рук – никто не стал выискивать заговорщиков. Вот и в этот раз они откликнулись на зов крови.
Работая в недрах скалы, они не знали, ни какое сейчас время суток, ни какая на поверхности погода. Видавшие виды гномы удивлялись целеустремлённости своего предводителя, молот и зубило как бы приросли к его рукам. Он почти не спал. На лице его каменная крошка, смешавшись с потом, уже давно превратилась в панцирь, от которого отскакивали обломки уничтожаемой им породы. Гномы работали парами – иначе было нельзя: длинный коридор, который они проложили за это время, был очень узок.
Прани и Дорту, отдохнув после своей смены, готовились вновь приступить к работе.
– Он как будто с кем-то борется! – заметил Прани. – Ты видел его глаза?
– Да, – почти шёпотом подтвердил Дорту. – Я даже боюсь, как бы с ним не случилось чего.
– Связался с чёртом – пусть пеняет на себя, – махнул рукой Прани.
– Ты это про того, что ходит сюда?
– Да. Не нравится он мне. После каждой встречи с ним наш, – Прани указал взглядом в сторону неистово борющегося со скалой гнома, – ярится всё больше.
– Точно. Я ему вчера говорю: «Мессир, вы бы хоть чуть-чуть поспали». Так он бросился на меня – я уж думал всё: зашибёт молотом, – пожаловался Дорту.
– Жалко мне его, есть в нём что-то хорошее, доброе, – заметил Прани.
– Ха! – недоверчиво усмехнулся Дорту. – Если и есть, то, наверное, это сокровище скрыто в глубине скалы потолще той, что мы уже столько времени рубим.
Гномы взглянули на песочные часы, что стояли неподалёку.
– Ну всё, нам пора, – с облегчением произнёс Прани и перевернул часы.
Оба гнома разом встали на ноги и, подняв свои инструменты, направились туда, где их товарищи бились с базальтовой стеной, что преграждала путь к заветной цели. Гора вздрагивала, будто кто-то её щекотал. Но в пещере от ударов и шума падающей породы трудно было что-либо расслышать.
Прани похлопал по широкой спине Хирона, а Карри, обернувшись, понял всё без слов и прекратил работу. Все четверо посмотрели на неистово бьющегося со стеной Ноннона. Хирон и Карри, пожав плечами, направились к выходу, а Прани и Дорту, став по бокам от своего предводителя, набросились на стену, кромсая её зубилами.
Вдруг Ноннон остановился и что-то выкрикнул. Его помощники не расслышали его из-за грохота и тоже прекратили работу.
– Я чувствую, стена скоро падёт, – повторил свои слова Ноннон. – Порода под моими руками стала уже не такой твёрдой, я чувствую, как дрожит скала. За работу, братья, и мы будем сегодня же вознаграждены за наш упорный труд.
И вправду – казавшаяся необоримой стена задрожала под ударами гномов. Вскоре послышался треск и одна колонна базальтового столба, рассыпавшись, открыла узкую щель в какое-то помещение.
Гномы остановились. Дождавшись, когда пыль осядет, Ноннон молча протянул руку в сторону уже вставших на ноги Хирона и Карри. Те не сразу сообразили, чего от них ждут. Ноннон не хотел нарушить торжественную тишину этого момента, возможно, важнейшего момента его жизни. Да не только его собственной, но и жизни всего гномьего народа и всего мира. Теперь история двинется вспять…
На мгновение он представил, как воссядет на троне в восстановленном Дворце собраний и как на протяжении тысячелетий будут править миром он и его потомки. И как будет покорено не достойное владеть миром человечество, для которого некогда великий народ стал игрушками и посмешищем. А тех, кто не подчинится…
Его мечты прервал Карри, аккуратно вложив ему в ладонь ручку горящей керосиновой лампы. При её свете стало видно, что Ноннон грязен, словно земляной червь. Взяв лампу, он просунул её в образовавшееся отверстие. Впервые за тысячи лет лучи света выхватили из мрака пол и стены неизвестного помещения.
Ноннон отошёл от стены, в которой зиял проём. Его ещё предстояло расширить, чтобы проделать удобный проход. Предводитель попросил воды. Хирон подал ему металлический сосуд с водой и стакан. Ноннон засучил рукава и слегка вытянул руки. Хирон, не зная, что делать со стаканом, бросил его на пол. Звон металла разнёсся по пещере, уходя всё дальше к выходу, и разрушил наступившую паузу. Ноннон рассмеялся, и сородичи вместе с ним.
Прани и Дорту принялись с усердием расширять проход, а Ноннон, смыв с себя многомесячную грязь и облачившись в приготовленную для этого случая чистую одежду, стоял чуть поодаль, предаваясь сладостным мечтам.
Вскоре проход был готов.
Ноннон взял лист бумаги, что-то написал на нём и протянул Прани:
– Выбейте это над входом.
На листе бумаги было написано:
Первый день первого месяца первого года Нового Мира.
Ноннон, сын Нона, законный король гномов, Властелин Нового Мира.
Гномы быстро выбили узор на своём языке, благо он перестал быть достоянием только магистров. Святой Николай у себя во дворце уделял большое внимание тому, чтобы гномы изучали свою письменность и историю, и всякий обнаруженный артефакт тут же выставлялся на общее обозрение в зале истории гномов.
Всё было готово. Ноннон дал время родичам, чтобы привести себя в подобающий вид. И когда они предстали перед ним в бархатных чёрных с золотом костюмах царского дома, Ноннон сделал им знак следовать за собой и вошёл в древнюю обитель.
Предводитель и его свита оказались в просторном зале, где воздух был на удивление свеж, что особенно чувствовалось после месяцев, проведённых в душном от пыли и сырости тоннеле. Ноннон постоял минуту-другую, огляделся. Невысокий, метра четыре высотой, сводчатый потолок. По высоте потолка любой гном мог с лёгкостью определить, на каком уровне горы он сейчас находится. Здесь был средний уровень дворца, ниже начинались штольни, в которых добывался металл и драгоценные камни.
– Где-то здесь должна находиться усыпальница королей, а значит, и наша главная цель – корона семицарствия, – сказал Ноннон и быстрым шагом направился в глубь зала, словно гончая, увидевшая цель. Его спутники едва поспевали за ним, от него исходила неукротимая энергия, как будто и не было месяцев мучительного, без отдыха труда.
Впереди, в дальнем конце зала, виднелось три прохода по трём его сторонам. Из одного из них доносился шум. Поначалу трудно было понять, какова его природа, но по мере того как гномы приближались, стало отчётливо слышно журчанье бурлящей подземной реки. На мгновение Ноннон задумался и, ускорив шаг, направился к проходу. Войдя в него, он обнаружил крутую винтовую лестницу, ведущую вниз. Не задумываясь, он почти бегом спустился по ней, остальные поспешили за ним.
Пройдя два оборота, они оказались на ровной площадке. Прямо перед ними текла бурным потоком подземная река. Видимо, это место было причалом для тайных выходов из недр горы. На площадке стояло несколько лодок разных размеров. Ноннон осмотрел одну, затем другую. Дерево прогнило, на этих лодках нельзя было плыть.
Ноннон огляделся и увидел полукруглую железную дверь. Он бросился к ней. К счастью, она не была заперта, однако приоткрыть её удалось лишь так, чтобы просунуть голову, а дальше она не двигалась ни вперёд ни назад. Гномы дружно навалились на неё, и она нехотя, со страшным лязгом подалась.
Ноннон вошёл, и его глазам предстал дивной работы челнок, выполненный из золота и усыпанный драгоценными камнями. По бортам сверкал в лучах лампы узор. Ноннон прочёл: «Дар от эльфов Великому Властелину семицарствия гномов на вечную память».
Гномы, взявшись за лодку с двух сторон, выволокли её на площадку перед причалом.
– Осмотри её и найди вёсла, – приказал Ноннон Прани. – И вообще осмотрись тут и будь готов, как только мы вернёмся, сразу же отплыть. Мы и так наделали немало шума.
Распорядившись, он, так же быстро как спустился к причалу, стал подниматься по лестнице. Гномы поспешили за ним.
Выйдя вновь в просторный зал, откуда и начались их поиски, справа они увидели ещё один проём, а другая лестница, прямо перед ними, вела дальше вверх. Ноннон решил закончить сперва с этим уровнем и вошёл в проём. Несколько минут они шли по узкому коридору и в конце уперлись в запертую дубовую дверь. Гномы, не задумываясь, несколько раз дружно толкнули дверь, и она, расколовшись на части, освободила проход в помещение.
Казалось, ничто не могло удержать Ноннона в его решимости достичь заветной цели. Он буквально влетел туда. Глазам гномов предстала гигантская библиотека, полки со свитками от пола и до потолка располагались вдоль стен, уходящих в бескрайнюю глубину архива. Прямо перед ними по центру зала стоял массивный каменный стол. На нём лежал украшенный камнями и золотом толстый, с гномью голову цилиндр. Ноннон бережно взял его в руки. Истлевший бархат осыпался с него пылью. По центру на золотой пластине был изображен прекрасно сохранившийся узор. Ноннон прочёл его: «Летопись царств».
Он подозвал Дорту, вручил ему тубус с драгоценным содержимым, велел быстро осмотреть всё помещение и, если найдётся что-то интересное, взять с собой и отнести на причал к Прани. Сам же он с двумя оставшимися спутниками направился к выходу.
Теперь нужно было выяснить, что находится наверху, и Ноннон с удвоенной решимостью взлетел по лестнице. Гномы оказались в овальном зале с довольно высоким для этого уровня потолком. Слева от них на возвышении находился каменный, расписанный золотыми узорами трон. По стенам справа и слева от него стояли восемь каменных кресел с высокими спинками, над каждой из которых был золотой узор, означавший, представителю какого дома он полагался. Это был малый зал тайных собраний.
Ноннону так и хотелось усесться на трон. Он взобрался уже по ступеням, остановился возле трона и посмотрел сперва на него, а затем на своих спутников.
– Ещё не время, не так ли? – произнёс он, как бы обращаясь к самому себе.
С высоты помоста он оглядел весь зал ещё раз. В него вели четыре прохода. Один начинался прямо напротив трона, видимо, это был главный вход в зал, ибо арка его была украшена богаче остальных трёх. Он вёл куда-то вверх, но глыбы камней, видневшиеся в нём, говорили о том, что он непроходим. Другие два входа в зал были расположены напротив друг друга. Из одного они только что вышли, второй же предстояло исследовать. Гномы вслед за своим предводителем направились туда.
Коридор был широким, удобным для ходьбы, четыре гнома свободно могли по нему идти, не мешая друг другу. Пройдя шагов тридцать, они увидели мощную решётчатую кованую дверь. Ноннон попробовал открыть её, но она была заперта намертво. Он осмотрел замок, который был так искусно выкован из металла, что взломать его, казалось, невозможно.
Ноннон просунул сквозь отверстие в решётке руку с фонарём. Свет отразился от множества аккуратно уложенных доспехов. Несмотря на их древность, вид их внушал уважение. Лезвия мечей так и играли лучами света.
– Оружие нам бы не помешало, – пробурчал Ноннон и с досадой отошёл от неприступной решётки. Первый раз за многие месяцы ему пришлось столкнуться с чем-то, что было ему не под силу.
Неожиданно Хирон вызвался вскрыть решётку: ведь он работал в механической мастерской Рождественского дворца, ему приходилось видеть и не такие штучки. Ноннон заинтересовался, светя Хирону фонарём, стал с интересом наблюдать за его действиями. Тот вынул из бороды несколько декоративных скрепок, которые обычно носили гномы, чтобы придать ей красивую ровную форму, иначе вьющиеся волосы превращались в растрёпанный веник. Хирону потребовалось совсем немного времени, ибо, когда знаешь, как действует механизм, нужно отыскать только определённую пружину.
– Вот она! – радостно воскликнул Хирон, и в тот же момент раздался щелчок. Замок открылся.
Гномы вошли вовнутрь. Это была королевская оружейная палата, доспехов тут хватило бы, чтобы снарядить приличный отряд. Ноннон сделал небольшой круг по помещению, и ему в глаза бросились надетые на специальную оснастку чёрные с золотом доспехи, особенно заинтересовал его шлем, на котором имелось специальное место для короны. Ясно, что это были парадные доспехи.
Ноннон приказал Хирону отнести их к причалу и взять ещё четыре комплекта амуниции. Тот побежал выполнять приказ.
Оставался ещё один проход, он находился непосредственно за троном. Его Ноннон решил осмотреть напоследок. Вдвоём с Карри они вошли туда. Поначалу пол был ровным, но потом пошёл под уклон, всё круче и круче направляясь вниз. Так они шли минут десять по узкому и низкому коридору. Как прикинул в уме Карри, они уже находились значительно глубже того тоннеля, который пробивали. Этот гном был единственным из всей группы, кто участвовал в похоронах Великого Магистра, поэтому Ноннон и оставил его при себе.
Так они шли ещё минут десять, пока коридор неожиданно не упёрся в глухую стену. Это была не сложенная из камня или кирпича стена, а настоящая скала, и ничто не указывало, что тут был когда-то проход. На мгновение Нонноном овладело отчаяние. Значит, они ошиблись! Столько месяцев потрачено зря. Все его планы рухнули. Он в гневе набросился на мёртвую породу, бил по скале руками и ногами, скрёб её ногтями, но все это не причинило ей ни малейшего вреда. Карри предпочёл не мешать родичу выместить зло на камне и тихонько отошёл в сторону.
Видя, что Ноннон никак не успокаивается, Карри, зная нрав своего родственника, решил не вмешиваться, а молча подождать в стороне, шагах в восьми от стены, преградившей им путь. Он очень устал. Поначалу, когда они пробили вход в древний чертог, энтузиазм и радость заставили забыть об усталости, но теперь она брала своё.
Карри прислонился спиной к стене. Холодный камень принёс приятное расслабление натруженным мышцам, которые, судорожно сжавшись, сковали спину. Карри подумал, как было бы хорошо, если бы ему сделал массаж его старший брат Хирон. Тот на протяжении всех этих месяцев, проведённых под землёй, несмотря на собственную усталость, разминал ему мышцы. Пока же Карри слегка почесал спину о неровные камни, выступающие из стены. Один из них был как будто специально создан для этой цели: слегка заострённый, он выдавался из стены прямо на уровне лопаток. Карри потёрся об него нывшей вдоль позвоночника мышцей. Сначала он ощутил слабую боль, потом мышца расслабилась. Чтобы усилить это приятное ощущение, он сильнее прижался спиной к каменному выступу. Тут вдруг раздался глухой скрежет. Карри испуганно застыл, ещё крепче прижавшись к стене. Скрежет не прекращался. Он посмотрел на Ноннона, за секунду до того бесновавшегося у стены. Теперь наследник престола застыл неподвижно, словно встретившись с каким-то чудовищем.
Скала перед Нонноном вдруг стала медленно вдвигаться вглубь, оглушительно скрежеща камнем о камень, и между ней и стеной, с которой ещё мгновение назад она, казалось, составляет единое целое, появилась широкая щель.
– Как ты это сделал? – спросил Ноннон, совершенно уверенный, что тот не терял времени и, видимо, нашёл устройство, которое открывает тайный ход.
– Я? – спросил Карри, в испуге отшатываясь от стены, словно шалопай, застигнутый учителем за игрой на уроке.
В тот же момент скрежет прекратился.
– А кто же еще!? Ведь она не могла сама… – Ноннон, не находя нужного слова, указал рукой на щель.
Карри понял, что не стоит упускать прекрасную возможность присвоить себе заслугу в том, что он открыл проход, и начал бормотать, делая долгие паузы между словами, чтобы на ходу сообразить, как же он всё-таки это сделал:
– Я… прочитал… в одной… старинной… книге… – говоря это, он простодушно глядел в лицо Ноннону и одновременно шарил рукой по стене в поисках того выступа, о который тёрся недавно спиной, – дело в том… гномы… в древности… – тут он, наконец, нащупал этот выступ и закончил почти скороговоркой: – Устраивали вот такие обманные тупики. – Карри надавил на острый камень всем своим весом – скрежет вновь огласил тоннель. – Вот я и решил не терять время зря! – радостно выпалил он, довольный своей находчивостью.
Тем временем щель стала уже достаточно широкой, чтобы гном мог в неё протиснуться.
– Оставайся здесь, на случай если проход закроется, – распорядился Ноннон, – а я пойду туда.
Карри хотел было сказать ему, как этот механизм работает и как ему удалось отыскать рычаг, но наследник уже исчез за скалой, прихватив фонарь. Ещё через мгновение слова Ноннона подтвердились: скала со скрежетом встала на своё место, закрыв собой проход так плотно, что не было видно и щёлочки.
Ноннон оказался в тоннеле, который был продолжением того, по которому он пришёл к скале. Он постоял с минуту и направился в глубь тоннеля. Тот постепенно понижался, увеличивал свою крутизну. Минут через десять ходьбы перед ним предстала арка, за которой зияла тёмная пустота. Он поднял лампу повыше, чтобы прочесть сделанную на ней надпись:
Ты, жизнь имея, не забудь, что временна она,
И помни: вечность за завесой смерти ждёт тебя.
Что тут руками сделано, с собой не унесёшь,
Но благодарность иль проклятье ты в вечности пожнёшь.
Ноннон решительно шагнул под арку. Шаг, другой… – он резко отпрянул назад, едва не упав с площадки, которая нависала над громадным, казавшимся пустым залом. Он повертел рукой с лампой вперёд, назад, направо, налево, но непроглядная тьма не рассеивалась более чем на пару метров. Сбоку от площадки он заметил выступающие из стены прямоугольные плиты. Видимо, это были ступени, ведущие вниз, в глубину мрака. Они так далеко отстояли друг от друга, что спуститься на нижнюю можно было лишь повиснув на верхней. Он с ужасом подумал о том, как будет возвращаться.
Распустив трижды опоясывающий его кожаный ремень, он привязал к нему фонарь и опустил его на нижнюю ступень, а затем, свесившись на руках, спрыгнул на неё. Потеряв много сил, он, наконец, оказался на гладкой поверхности зала, размеры которого в темноте невозможно было определить. Ноннон, подняв лампу над головой, сделал несколько шагов вдоль стены. Тут он увидел закреплённый на кованом крюке фонарь старинной гномьей работы. Такие фонари гномы вешали на крюки и несли впереди во время процессий. Он был значительно больше того, которым Ноннон освещал себе путь. Гном открыл фонарь – в нём оказался промасленный фитиль. Это обстоятельство насторожило его. Он внимательно рассмотрел его. Однако толстый слой пыли указывал, что как минимум несколько лет его никто не трогал. Ноннон осветил пол и увидел такой же ровный толстый слой пыли, как и на фонаре. Он удовлетворённо вздохнул и зажёг фитиль второго фонаря. Яркий луч осветил глухую тьму. Сквозь неё проступили очертания прямоугольных столов, равномерно отстоявших друг от друга. Ноннон вернул большой фонарь на место, а со своим малым направился к силуэтам, проступающим из тьмы. По мере приближения к ним он начал различать, что это были квадратные, из тёсаного камня усыпальницы, в которых виднелись тела королей гномьих царств. Раньше, ещё до объединения царств, тут хоронили только королей чёрного клана, но затем король Троннон, объединивший после завоевания все царства, приказал перенести тела царей всех кланов. А родственники всех царских семей переселились в чёрную гору, составив одну семью. Так он завершил объединение царств, не оставив никого из прежних родов за пределами своего царства, ни мёртвых, ни живых.
Ноннон шёл меж рядов покоящихся в вечности властителей, на лицах которых были золотые маски, а в руках у каждого принесённый ему дар. Гномы верили, что, когда придёт конец этому временному миру, наступит иной – вечный мир, где будет править король вечности, которому они преподнесут свой дар. Умереть, не имея дара, считалось великим нечестием. Ноннон шёл, разглядывая лежавших мирно, словно спящих, властителей древних времён. «Мир мог быть иным, мир должен быть иным», – крутилось у него в голове.
Вдруг в дальнем конце зала замелькали цветные лучи всех цветов радуги. Это свет фонаря отразился в драгоценных камнях короны. Ноннон поспешил к тому месту, откуда шёл радужный свет, и чем он ближе он подходил, тем сильнее озарял тьму блеск короны. Наследник подошёл к столу, стоящему отдельно от других. В углублении его лежал ветхий старец в облачении, отличающемся от царского – ведь магистров не хоронили в царской усыпальнице. Ноннон хотел сперва вышвырнуть это тело, но в последний момент что-то остановило его. Его взгляд притянуло кроткое выражение лица Великого Магистра. Это не было лицо коварного захватчика и интригана, но от него исходили любовь и доброта. При жизни им ни разу не довелось увидеться, и Ноннон заочно ненавидел своего врага-узурпатора и даже боялся его. Правда, он в этом не признавался никому, даже самому себе. Но ловкий манипулятор знал об этом и пользовался при удобном случае.
У изголовья стояла золотая табличка с гномьим узором:
Аристос – последний Великий Магистр
Ноннон брезгливо прочёл надпись, как бы пытаясь сплюнуть с языка грязь, затем взял в руки корону и отправился в обратный путь.
Карри ждал долго, и понемногу в его сердце закралась тревога. Он несколько раз открывал проход, но за скалой никого не было. Потом пришёл Дорту с двумя здоровенными алебардами. Его прислали Хирон и Прани на случай если понадобится помощь. И она действительно понадобилась: ведь подняться по ступеням сам Ноннон не смог бы. Карри объяснил своему брату, как действует механизм, и попросил открывать проход каждые десять минут, а сам, прихватив алебарды, бросился искать Ноннона. Алебарды пришлись как нельзя кстати: гномы ставили их параллельно на нижнюю ступень, упирая острыми бойками в верхнюю, и в таком положении они позволяли подниматься вверх.
Вскоре они показались в проёме скалы и все вместе направились к выходу. В малом тронном зале к ним навстречу вышли вооружённые до зубов Хирон и Прани.
– Мы уж подумали, не случилась ли с вами какая напасть, – сказал Хирон, – и вот решили…
Ноннон не дал ему закончить фразу. Счастливый и довольный, он посмотрел на своих спутников и продемонстрировал им сверкающую корону, подняв её высоко над головой.
Братья, опустившись на одно колено, дружно прокричали:
– Слава королю Ноннону Первому, слава!
Ноннон, надев корону, протянул руку, и Прани вложил в неё меч.
– За то, что вы поддержали меня и поверили мне, я назначаю тебя и твоих потомков, Прани, сатрапами севера, повелителями морей, – и он возложил тяжёлый меч на голову сияющего от счастья гнома.
– А ты и твои потомки, Дорту, за верность вашу будете сатрапами юга и хранителями архива истории гномов, – и он возложил широкое лезвие на голову этого гнома.
– Ты, Хирон, и твои потомки будете сатрапами запада и моими личными оруженосцами.
– Это великая честь, мессир, – почти плача, ответил тот из-под лезвия возложенного на него меча.
– Теперь ты, мой любезный Карри…
Тот в покорности опустил голову.
– Ты и твои потомки назначаются сатрапами востока и хранителями короны, так как именно ты открыл секретную дверь и без тебя мне не выбраться было бы оттуда. – И меч коснулся затылка гнома.