O książce
Захар Прилепин – прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Патологии», «Чёрная обезьяна», сборников рассказов «Восьмёрка», «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой», сборников публицистики «К нам едет Пересвет», «Летучие бурлаки» и «Не чужая смута».
Рассказ автора «Шер аминь» является частью сборника «Семь жизней».
Gatunki i tagi
Opinie, 30 opinie30
Очень мужское произведение:лаконичное,живое,брутальное,без воды и красивостей! Это 1ое мое знакомство с автором. Думаю,что не последнее,но однозначно,дозированное,перемежая с классикой и легкой девичьей прозой!
Путанно и сумбурно. Идея повествования осталась для меня загадкой. Похоже на перечисление всех детских комплексов и обид. Годы прошли, а обиды остались.
Рассказ-зарисовка, передающий детские обиды, поражения, юношескую нереализованность. А все оттого, что отец ушел, а герой рассказа, шестилетний малыш, не смог его догнать. «Отец ушел, а я не смог догнать его»,-эта фраза рефреном проходит через весь рассказ и окрашивает его грустным лиризмом.
не понравилось. многие произведения на уровне. а здесь попахивает халтуркой на заказ.
скушно, нудно и убого.
прилепин не в ударе явно.
но думаю истинные любители его творчества будут кипятком радоваться от этого произведения.
Карл Май, мне его первые работы нравились – «Восьмёрка» и другие. Но последнее время он скатился. Похоже, исписался.
Мне понравилось начало, далее как сумбур – не понравилось. Читается с трудом.
Герой, как гадкий утёнок, став знаменитым писателем, словно сводит счеты со своими обидчиками и наслаждается своей победой, возвышением над ними. Я не поняла, что этим автор хотел выразить.
Все мужчины уверены, что дети растут как дички и самое трудное происходит на рабочих фронтах, а не где-то там, в домашнем тылу
Всякой иной гордыни тяжелей – гордыня веры.
С какого-то возраста, допустим, с пятнадцати лет, в любой компании я тихо решал для себя: "Мужчина здесь я"; и если нужно было принять решение - принимал его я. Чаще всего по той простой причине, что больше никто ни на что не решался.
Я ещё надеялся, что в прошлый раз он был просто пьян: это прощало бы его хоть отчасти, - но нет, он и трезвый был вполне дурак.
Утром я выхожу к реке и трогаю воду, совсем чуть-чуть прикасаясь к ней, двумя пальцами, иногда тремя: щепотью.
Просыпаюсь и думаю: как же мне хорошо. Засыпаю и думаю: хорошо.
Не спрашиваю отчего.
Не прошу ничего нового.
Только говорю: оставь всё как есть хотя бы ещё немного.
Можно было бы сменить реку, сменить деревья – всего несколько движений: качнул воду, и отражение сломалось.
Хотя скоро зима, и отражения не будет вообще.
Но разве имеет значение только то, что случилось?
Неслучившаяся жизнь – по её встречам и её разнообразным событиям можно тосковать, можно даже ностальгировать, и эта ностальгия имеет особенный вкус.
А можно всё это презирать, вот эту несбывшуюся жизнь – первую, или вторую, или третью, или какую-нибудь ещё – презирать, и радоваться всему тому, что не случилось с тобой, обошло стороной, сберегло тебя.
Или не сберегло.