Czytaj książkę: «Никто, кроме тебя», strona 3

Даниэль только кивнул. Эмоции явно не его сильная сторона.

– Ну, рассказывай, – взяла Роберту за руку и увела в столовую. Начала заваривать наш любимый манговый чай. Я скучала по ее рассказам. Она была мне ближе всех после Мартины и Мамы.

– Как прошли выходные? Как море?

Роберта заулыбалась:

– Отлично! Разве не видно по загару? – она закружилась, демонстрируя загорелую кожу.

Вот бы тоже сбежать к морю, подальше от этого сумасшествия.

Даниэль зашел следом и стал у двери. Да, к работе он относился серьезно.

– Ну, ты как? – уже тише, с нотками сожаления, спросила гувернантка. Ее взгляд скользнул по затянувшимся ранам и синякам. – Опять досталось, да?

Я разлила чай по кружкам, чувствуя, как взгляд Даниэля буквально прожигал мне спину. Обернулась и предложила ему чая.

– Не люблю чай, – ответил он кратко.

Мысленно закатив глаза, я показала ему язык.

– Все случилось в тот вечер, – прошептала Роберте. – Как и всегда, впрочем.

– Я тут слышала о семье Романо… – осторожно начала она.

– Узнала об этом несколько дней назад, но уже не выношу эту тему, – устало выдохнула я. – Я не хочу за него зам…

Мои слова оборвались. Раздался громкий выстрел со стороны улицы, и я сорвалась на крик. Стекло разбилось, послышались крики охраны. Не успела оглянуться, как чьи— то мужские руки подхватили меня и швырнули под стол.

Я зажмурилась, прикрыв голову. Даниэль уже был рядом, с вытянутым оружием в руке. Роберта тоже забралась под стол.

– Кто это?! – закричала я, перекрывая шум.

– Если бы я знал, – ответил мой телохранитель.

Постепенно звуки стихли, а крики становились все тише и тише.

– Ждите здесь. Я все проверю, – Даниэль заставил отползти меня еще на шаг и облокотился об ножку стола.

Стало страшно. Я ухватилась за его руку, и мы оба замерли, глядя друг на друга. Пока в моих глазах поднималась паника и немая просьба остаться, в отражение Даниэля я видела лишь холодную решимость.

– Все будет в порядке. Не высовывайся, – приказал он и с вытянутым пистолетом шагнул к двери. Резко повернул налево, потом направо и наконец опустил оружие, услышав голос Марко.

– Конселло, – только злобное рычание.

Они не остановятся. Это было только начало.

Позже, когда в доме все стихло и тела наших охранников больше не валялись по двору, смогла сесть на кровать, надеть наушники и включить музыку на полную громкость.

Даниэль стоял за дверью. И я наконец смогла выдохнуть полной грудью. Покачивая ногой в такт музыке, пыталась забыть окровавленные тела наших людей. У них были семьи. Любящие жены и дети. Как же им сейчас плохо. Могла себе представить.

Вечером, когда мы собрались за столом, отец злобно объявил:

– Они начали мстить.

– Неудивительно, – добавила бабушка Кора. – Ты убил его наследника. Я вообще удивлена, как мы до сих пор живы.

Да, оптимизм нашей семьи зашкаливал.

– Мама, – угрожающе посмотрел на нее Марко. – Ты серьезно думаешь, что их месть закончится на этом?

Я скучно уткнулась в тарелку, гоняя салат по ней в разные стороны. Аппетита не было. Роберта ужинала с обслуживающим персоналом, и мне так хотелось к ним. Даниэль стоял у стены, как и еще несколько охранников. На самом деле, в охране дома не было нужды. Но после сегодняшнего я сомневалась, что хоть кто-то на секунду останется без присмотра.

– Правильно говоришь. Но чего они добиваются?

– Знать бы.

– Думаешь, они продолжат наносить удары? – влезла в разговор Вивьен.

– Знаю, – коротко кивнул Марко. – Это был лишь знак. Начало войны.

Ближе к ночи Марко уехал на поставку винного товара. Уже несколько лет наша семья занималась отправкой вина через порты. Но, думаю, не секрет, что половина коробок на кораблях была заполнена оружием или наркотиками.

Именно так отец получал и пересылал товар. А деньги переводил в банк, оформленный на мое имя. Этим порошком он снабжал полмира. Убивал полмира. Марко зарабатывал на смерти других. Это были грязные деньги, и мы на них жили.

Такова была жизнь. Все взаимосвязано. Хорошее и плохое. Нет разницы. Весь мир и люди варились в одной системе, даже не осознавая этого. Замкнутый круг, который невозможно разрушить.

Приняв душ, наконец привела себя в порядок. Завернувшись в полотенце, вышла из ванной и подпрыгнула на месте:

– Какого черта, мать твою?! – крепче прижала ткань к себе, чувствуя, как тело покрывается мурашками от его взгляда.

Даниэль с важным видом устроился в углу моей комнаты – на моем кресле. Даже не отвернулся. Просто сидел и смотрел.

Я прижала руки к полотенцу, надеясь, что он не заметил мои шрамы.

– Это приказ твоего отца, – Даниэль был абсолютно спокоен.

Не смогла скрыть удивления.

– Не может быть… – нахмурилась я.

– Может, – усмехнулся он. – Никто не хочет, чтобы обещанная невеста сбежала или была убита.

Его глаза блеснули, словно он пошутил.

– Я не невеста!

– Ты пытаешься убедить в этом саму себя, – внезапно Даниэль поднялся на ноги, и в комнате стало тесно.

Он сделал шаг вперед. Я – назад. Еще шаг. И снова. Пока не уперлась бедрами в комод. Он подошел ближе и загнал меня в ловушку.

Дышать стало невозможно. Его глаза гипнотизировали. Его руки уперлись по бокам от моих бедер.

– Но мы оба знаем, что у тебя нет выхода, – прошептал он.

Почему мурашки?

– Выход есть всегда, – не отступила я.

Мой взгляд упал на его губы. Они были слишком близко. Опасно близко.

– Боже, дьяволица, ты веришь в эти сказки? – рассмеялся Даниэль.

От его смеха мои нервы сжались. Испугавшись собственных желаний, я резко оттолкнула его. Он легко отступил. Сердце билось слишком быстро.

– Не называй меня так! – выпалила я. – Сущий дьявол!

– Видишь? – ухмыльнулся он. – Мы с тобой два сапога пара.

Я вскипела. Ударила его в грудь одной рукой, другой удерживая полотенце.

– Какая пара?! Думаешь, спас и все? Чего ты добиваешься?! – ударила еще раз.

Даниэль перехватил мою руку и резко потянул к себе. Я врезалась в его грудь. Губы раскрылись от изумления. Но больше всего пугало то, что мне это нравилось.

Господи, что со мной?

– Ты возбужденная, когда злишься, – усмехнулся он.

– Какой же ты мерзавец… – сжала челюсть.

– Я хуже, чем ты думаешь, – Даниэль отпустил меня. – Теперь тебе лучше переодеться, – окинул взглядом, от чего захотелось снова ударить.

– Не приказывай мне! Не забывайся, ты…

– Хочешь ходить передо мной полуголой? – он снял пиджак и устроился в кресле, словно на троне. – Да пожалуйста. Я не против.

– Невыносим! – схватив пижаму, скрылась в ванной, пытаясь успокоиться.

Кто он? Чего хочет? Почему сердце все еще бешено бьется?

Переодевшись в шорты и тонкий свитшот, я вышла из ванной.

Даниэль листал журнал, переворачивая страницы с особой грацией, будто являлся сыном аристократа.

– Ты будешь тут всю ночь? А как же сон?

Он убрал журнал и оглядел меня.

– Посплю утром.

– Тебе что, совсем не хочется спать?

– Нет.

– Это невозможно, – усмехнулась я.

– Привык. Теперь спи.

Как же, черт меня дери, бесит!

– Ты только и умеешь приказывать.

– А ты – язвить.

– Неправда.

– Я не спорю.

– А я и не спорю! – села на кровать, подтянув ноги.

– Спи, Андреа.

– Боже, какой ты зануда, – выдохнула и плюхнулась на постель.

– Могу показать, насколько «занудным» бываю. Боюсь, ты разбудишь весь дом своими стонами. Нас обоих потом закопают, – голос его был чересчур серьезен.

Мерзавец!

Хоть и хотелось выгнать его за дверь, я вспомнила о Лии и Локи. Их нужно было покормить.

– Слушай, – резко привстала, – ты должен мне помочь.

– Я тебе ничего не должен, – отозвался он.

– Ну же! Мои собаки останутся голодными, – кинула жалобный взгляд. – Помоги выйти из дома.

– А что мне за это будет? – приподнял Даниэль бровь.

– Твоя зарплата, мой дорогой, – поправила волосы и гордо вскинула подбородок. – Разве ты не должен ходить за мной по пятам? Вот и сейчас пойдешь.

– Интересно, твой отец не против? – хмыкнул он.

– Хорошо, – коротко кивнула. – Чего ты хочешь?

– Завтра мы выберемся из дома.

– Зачем?

– Нужно встретиться с одним человеком.

– Интересно, стоит ли говорить об этом отцу?

– Как и о том, что ты кормишь собак, которых он ненавидит.

– Договорились, – подала руку, и Даниэль, довольный совей маленькой победой, пожал ее.

– Договорились.

Похоже, Дэн был не таким уж плохим, если закрыть глаза на его извращенное поведение и невыносимый характер. В день нашего знакомства он не показался таким. Первое впечатление и правда было обманчиво.

– Обычно я перелезаю через заборы, но раз ты прикроешь, можно и через парадную, – заверила я, выходя из особняка первой.

Двор, как всегда, был идеален: ровные кусты, черные колонны вдоль боковых стен, мраморный бассейн в форме полумесяца, отражающий звезды так, будто они падали прямо в воду. Никакой простоты. Только роскошь, строгая геометрия и четкие линии. Все говорило об уставе, не об удовольствии.

Но настроение было отличное. Марко уехал и не вернется до завтрашнего вечера. Просто рай для меня.

– Думаешь, они выпустят тебя даже со мной? – удивился Даниэль, идя за мной.

Подправив сумку с кормом, я подошла к охране у ворот:

– Откройте. Нам нужно в магазин.

– Нам нельзя вас выпускать, – переглянулись они.

– Я с телохранителем, – указала на Даниэля.

– Не волнуйтесь, господа, – подал он голос. – Синьорина под моей ответственностью.

– Но…

– Мне нужны тампоны, понятно? – повысила голос. – Или вы хотите, чтобы я истекла кровью?

Парни явно не ожидали такого. Один из них молча открыл ворота.

– Так бы сразу, – цокнула я, проходя мимо.

Даниэль осмотрел местность, и мы вышли на каменную тропинку.

Улица за высоченными вратами была пустой, как всегда. Чистая, широкая, вылизанная до блеска, без единой припаркованной машины.

Наше поместье находилось на окраине Лигурии – там, где никто не проходил. Вся территория принадлежала только нам. Соседей не было. И я довольствовалась компанией бродячих собак.

Мы прошли до конца и завернули за угол.

– Все так тихо. Всегда так, – бросила я в пространство, поделившись мыслью.

– Это хорошо, – ответил Даниэль, – Тишина значит, никто не сдох.

Я усмехнулась, но не обернулась.

– Ты любишь собак? – спросила у Даниэля, начиная доставать корм из сумки.

На траве уже стояли четыре миски: две для корма, остальные – для воды.

– Моя первая умерла. Больше собак не заводил, – в его голосе прозвучали нотки отстраненности, словно воспоминания причиняли боль.

– Что произошло? – поставив миски в сторону, встала и начала звать собак, хлопая в ладони.

– Ее убили.

Я перестала хлопать. Наши взгляды встретились. В его темных глазах не было ни капли грусти или боли. Пустота.

– Но кто на такое пошел?

– Я, – резко ответил Дэн.

В груди образовался ком. Я не знала, что сказать или как это понять.

Он убил свою собаку намеренно? Или это было случайно?

– Как так…

– Дальше не отвечу, – тут же отрезал Даниэль.

В этот момент за поворотом появились собаки. Первая – кофейного оттенка вперемешку с песочным – Лия, вторая – полностью черная – Локи. Обе подбежали ко мне, виляя хвостами. На ошейниках их имена и мой номер.

Я присела на корточки и крепко обняла их. Друзья полезли на меня с сияющими глазами. Взгляд Локи устремился в сторону Даниэля, и он подал голос. Явно спрашивал: кто это?

– Это Даниэль, – поглаживала их за ушком. – Мой новый телохранитель.

Я думала, что Даниэль сядет и погладит их, но он развернулся к нам спиной. Собаки приступили к еде, так и не получив внимания от нового знакомого.

– Думаю, нам пора, – сказал он, оборачиваясь и глядя на меня краем глаза.

Я собрала сумку, перекинула ее через плечо и подошла к нему.

– Приятного аппетита, ребята, – бросила собакам напоследок.

Мы молча дошли до дома и зашли в комнату.

Я сняла носки, быстро распустила волосы. Клонило в сон. Но мне было неудобно спать в присутствии Даниэля. Интересно, отец об этом не думал? Дурочка. Когда он вообще думал обо мне?

Даниэль расстегнул рукава рубашки и сел в кресло, откинувшись назад. В комнате было темно. Я любила спать в темноте. Окно было приоткрыто, и с улицы доносились стрекот кузнечиков, гул пролетающих самолетов и тихий голос ночи, шепчущий завораживающе: «спи».

Я ворочалась с одного бока на другой почти час. В голове стоял туман и крутились мысли обо всем, что произошло за последние дни.

А если Конселло решат снова меня выкрасть?

– Даниэль, – тихо прошептала в темноту.

Возможно, он спал. Но нет.

– Чего тебе? – прозвучал тихий ответ.

– Что ты делал в ту ночь на набережной?

– Ждал девушку.

Я прикусила губу. Становилось не по себе. У него есть возлюбленная?

– И что потом? Ты смог с ней встретиться?

– Смог, – ответил кратко.

– А меня ты как увидел?

Я услышала смех в темноте, и он отозвался во всем моем теле. Смех моего телохранителя был глубоким и мужественным. Мне нравился его смех. Черт, это была проблема.

– Глазами, дьяволица, глазами.

Я повернулась в его сторону и увидела, как он смотрел на меня при свете луны. И почему— то поймала себя на мысли, что мне нравилось его присутствие. Я чувствовала себя в безопасности. Я доверяла ему. Так слепо доверять не было причин. Я знала его всего день. Но глупое и наивное сердце хотело именно этого и провалилась в сон.

Проснувшись ночью от кошмара, подпрыгнула на кровати и прикусила губу до крови. Рана почти зажила, но это сделало только хуже.

Быстро встав на ноги, шагнула в ванную. Но, открыв дверь, испуганно задержала дыхание. Сначала не поняла, кто склонился над раковиной, а потом вспомнила: это был Даниэль. Он плескал холодной водой лицо и смотрел в зеркало, где встретился с моим испуганным взглядом.

В его черных глазах промелькнули черти ярости. Впервые я увидела в этой бездне такую сильную эмоцию.

– Выйди, – грозным и холодным тоном приказал он.

Повторять не пришлось. Я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь и прислонилась к ней спиной. В голове всплыло, как во сне: его теплое дыхание рядом.

Он сидел возле моей кровати. Его рука нависала над моим лицом, словно внутри него шла борьба. Я чувствовала это даже сквозь закрытые глаза. Он коснулся моей щеки, но не прошло и секунды, сорвался с места.

И в этот момент я ощутила: Даниэль мог быть куда опаснее, чем казался. Его взгляд говорил о многом. Его прикосновения – тоже.

***

Утром, выйдя из ванной, не обнаружила Даниэля. Наконец— то мне дали немного личного пространства. Я быстро оделась, натянула джинсовые шорты и серый свитшот с длинными рукавами.

Подойдя к туалетному столику, села на пуфик и начала разглядывать себя: синяк почти прошел, но на губе все еще красовалась яркая рана. Она никак не заживала. Впервые за несколько дней я решилась закрасить все консилером и тональным средством.

Немного подвела ресницы и нанесла специальную мазь для губ. Она ускоряла заживление и придавала легкий блеск. Волосы собрала в небрежный хвост. Несколько каштановых прядей выбились из— под прически, но я не обратила на это внимания. Взяв маленькую сумочку в стиле бохо, подаренную Тиной, я вышла из комнаты.

За дверью ждал Даниэль. Он переоделся. Его волосы, взъерошенные утром, теперь были аккуратно причесаны. А взгляд снова стал бесчувственным и непроницаемым. Это было его рабочее состояние.

– Мы выезжаем после завтрака, – предупредил он, разглядывая меня с ног до головы. Особое внимание обращая на мое лицо.

Закатила глаза, понимая еще одну вещь: я стала слишком часто это делать.

– Да, я закрасила синяки. Не выходить же мне в таком виде на люди? Получу еще хуже, если кто-то из синдиката увидит, – затараторила, удивляясь своей неловкости.

Но я говорила правду. Если кто-то из синдиката или знакомых отца увидит меня с побоями, пойдут слухи. Тем более перед помолвкой, которую я «жду— не— дождусь», это выглядело бы совсем некрасиво. Получать еще сильнее не хотелось.

Проигнорировав мой порыв, Даниэль ответил:

– Тебя ждут за столом.

Он был первым из всех моих телохранителей, кто осмелился обращаться со мной на «ты». И почему— то мне это нравилось.

– Ты завтракал? – поинтересовалась, начиная спускаться.

– Переживаешь, дьяволица? – на его губах появилась издевательская ухмылка.

– Да хоть с голоду помирай, – бросила, мельком оборачиваясь.

Мне хотелось уловить его реакцию. Но это оказалось ошибкой: в следующую секунду я поскользнулась на ступени и начала падать. Однако твердые мужские руки перехватили меня на лету и быстрым движением притянули к себе. С застрявшим в горле криком оказалась прижата к перилам его телом. Сердце подпрыгнуло в груди. От страха или от опасной близости?

Его лицо было так близко, а дыхание обжигало мои губы, которые приятно немели от нанесенного бальзама.

– Не думаю, что это хорошо закончится, – услышала я голос Вивьен и с испугом оттолкнула от себя Даниэля. Он непринужденно подправил пиджак и отступил на шаг.

– Я… чуть не упала, Даниэль…

– Все в порядке, Андреа, – улыбнулась Вив. – Все в порядке, пока нет Марко.

– Он пришел? – спустилась я к мачехе.

После того разговора стало легче с ней общаться. Я перестала ее сторониться.

Вивьен отрицательно покачала головой. Мы вместе прошли в столовую. За нами шел Даниэль. Он остановился у двери, пока я оставляла сумку и садилась на свое место.

Бабушка Кора уехала вчера вечером, с радостной улыбкой заявив, что приедет в день приема семьи Романо. Поэтому сейчас на кухне были только я и Вив. И мне стало легче дышать. Даже появился аппетит.

Сегодня на завтрак были традиционные корнетто и свежеиспеченная чамбелла.⁶*

Ни один итальянский завтрак не проходил без выпечки и чашки кофе. Я любила сладкие завтраки, но сегодня, помимо этого, наполнила тарелку солеными оливками, брынзой и колбасами. Хрустящий обжаренный домашний хлеб дополнял всю идиллию.

Я начала есть, стараясь как можно дольше растягивать удовольствие. Мои завтраки редко проходили так спокойно. Присутствие Марко напрочь сбивало аппетит. Если не ошибаюсь, в последний раз я так хорошо ела месяц назад.

– Вы куда— то собираетесь? – спросила Вив, делая глоток зеленого чая. Кофе она не пила.

Прожевывая кусочек сыра, поймала взгляд Даниэля. Я даже не успела придумать отговорку.

– На балет, – автоматически придумала я.

Необдуманно, но должно было сойти с рук.

Вив приподняла брови, явно пересчитывая недели.

– Сегодня суббота? – она метнула подозрительный взгляд в сторону Даниэля, будто он мог знать.

– Нет, – покачала я головой и сделала глоток кофе. – Но у нас дополнительные занятия. – Быстро поднявшись из— за стола, забрала сумку.

– Тогда удачи.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, выходя из столовой.

Даниэль пошел следом.

Да, я любила балет. Это было единственное занятие, которое смогло меня зацепить. И все благодаря маме. Уже пятнадцать лет, каждую субботу, я убегала в студию, чтобы позаниматься с репетитором. Это было единственное увлечение, которому Марко дал свое согласие. Но при условии, что не будет никаких гастролей, выступлений и прочего «бреда». Я согласилась. Только потому, что не могла без балета. То ощущение окрыления, которое дарил этот вид танца, невозможно было описать словами.

Именно сейчас эта отговорка нас спасла. Но зачем я втягивала себя в эту авантюру? А если отец узнает, что никакого балета не было? Что я ему отвечу?

– Надеюсь, мое вранье того стоит. С кем ты хочешь встретиться? – спросила уже в машине, которую вел Даниэль.

Я сидела спереди, буравя его взглядом. Он был сосредоточен на дороге. И вообще, сегодня синьор выглядел каким— то напряженным.

Его брови сошлись на переносице, как только вопрос слетел с моих уст.

– Это личное.

– Серьезно? – шокировано раскрыла рот. – Я вышла из дома, соврав всем, лишь из— за твоего «личное»?

С кем он хотел увидеться? Возлюбленная? Друг? Отец? Мать, в конце концов? Господи, он же сирота. Оставались только друг и возлюбленная.

– Это не займет много времени, – Даниэль свернул на повороте.

Мы выехали на оживленную трассу.

Окна машины были распахнуты. С улиц доносились возгласы людей. Теплый ветер дул в лицо, а жаркое итальянское солнце заставляло щуриться даже сквозь солнцезащитные очки. Мне оставалось только откинуться назад, закрыть глаза и прислушиваться к шуму ветра и голосам. Вдыхать запах цветов, фруктов и местного итальянского фастфуда.

На дворе стоял июнь. Разгар сезона туристов. Их было много. К тому же, сегодня работал открытый рынок. И жители Лигурии, и туристы направлялись туда.

Глядя на то, как радостно все бежали за покупками, мне тоже захотелось ощутить это чувство.

Когда в последний раз я могла просто гулять по рынку и покупать всякую всячинку? Не из желания сбежать из дома и реальности, а ради себя. Без причин. Ради счастья, отдыха и удовольствия.

Такого я не припоминала.

Проехав несколько километров, Даниэль остановил машину у ресторана с летней верандой. Уже снаружи до меня доносился аромат лазаньи и запеченного сыра, вызывая слюни.

– Я оставлю тебя здесь, – сказал Даниэль.

Я собиралась возразить.

Он не мог оставить меня одну! После случая на побережье становилось не по себе при мысли, что я могла бы снова стать легкой добычей для Конселло. А если в следующий раз рядом не окажется Даниэля?

– Здесь ты в безопасности, Андреа, – словно читая мои мысли, добавил он.

Мое имя из его уст звучало так… интересно. Сердце сделало волнительный скачок.

– Конселло сейчас везде. Им бы только…

– Послушай, здесь отличная охрана. А бармен – мой хороший друг. Я его предупредил. Никто тебя не тронет, если будешь сидеть за своим столом и не высунешь свою любопытную задницу в «путешествие», – на последних словах уголки его губ тронула усмешка.

Я недовольно стрельнула в его сторону взглядом, вышла из машины и быстрым шагом направилась в ресторан. Только переступив порог, услышала, как с визгом отдалился автомобиль.

Боже, куда он уехал?

В ресторане было прохладно – отлично работал кондиционер, а на открытой веранде форсунки распыляли воду, даря чудесную свежесть. Завидев барную стойку, направилась к ней. Кажется, за ней стоял тот самый «бармен— друг». Как же эффектно работали его руки, когда он разливал напитки в несколько бокалов одновременно.

– Привет, – уселась я на высокий барный стул, пряча руки между коленей.

Молодой человек повернулся, едва отдав заказ официантке.

– Ты, должно быть, Андреа? – ехидно приподнял он бровь.

С губ сорвался смешок. При его лучезарной улыбке становилось легче.

– Даниэль сказал?

– Да, – рассмеялся он, расставляя перед собой несколько высоких коктейльных бокалов. – Сказал, что придет девушка с безумно зелеными глазами и красивой улыбкой. Ты сразу поймешь, что это Андреа.

– Так и сказал? – наигранно удивилась я.

– Конечно, нет, – закатил глаза парень, надув губы. – Думаешь, дождешься от него таких слов? Да нет, закапайте сразу.

Я снова залилась смехом и никак не могла остановиться.

– Я, кстати, Тристан, – протянул он руку, и я с удовольствием пожала ее.

Следующее время я слушала его истории и забывала обо всем. Просто позволяла себе отдохнуть.

Оказалось, Тристан жил в Италии всего девять лет. До этого во Франции с семьей. Его отец был итальянец, мама – француженка. С Даниэлем они познакомились несколько лет назад, когда Тристан переехал в Лигурию. Теперь он работал барменом, а Даниэля недавно уволили из ресторана за избиение клиента.

Но Тристан радовался, что его друг нашел «прекрасную» работу. Что он имел в виду под «прекрасной» – я так и не поняла. Работать на нашу семью – точно не удача.

Однако голубоглазый бармен мне нравился. Он был открыт, делился действительно забавными моментами из своей жизни, и я не могла перестать смеяться.

А еще у него были безумно вкусные коктейли. Думаю, я проглотила больше двух, пока ждала ненаглядного Дэна.

Разговаривая с Тристаном, не могла понять, как он дружил с Даниэлем. Они были совершенно разными.

– Нет, серьезно, я так напился в тот день, что десять минут стучался не в ту дверь. А открыли только тогда, когда на моих руках уже были наручники.

Я залилась смехом, с удовольствием потягивая «Секс на пляже» через трубочку.

– Ну откуда мне было знать, что я живу этажом выше, а за той дверью была девятнадцатилетняя девушка, которая от страха вызвала полицию.

– И что потом?

– А потом его посадили на сутки. Он отрезвел, а мне пришлось все разруливать, – послышался за спиной знакомый голос, и мои губы застыли над трубочкой.

– И как прошло твое «личное»? – спросила я, делая глоток и стараясь казаться безразличной.

Даниэль угрюмо покачал головой – мол, не тема для обсуждения. Я уловила взгляды, которые мелькнули между ним и Тристаном. Складка между бровей первого стала глубже.

– Твой отец будет в шесть. Роберта просила быть дома к этому времени, – предупредил Даниэль, медленно оттягивая мой коктейль к себе.

– Эй! – надула губы, словно ребенок. – Отдай!

– Сколько она выпила? – Даниэль вопросительно посмотрел на друга, затем – на меня, внезапно начавшую икать. – У тебя глаза искрятся.

– Да ладно? – с нервным смешком глянула на Тристана. – Серьезно? Прям искрятся?

– Напитки были не крепкие, – оправдывался он.

– Нам пора, – Даниэль потянул меня за локоть, заставляя спрыгнуть со стула. Пока я махала бармену на прощание, он тащил меня к выходу.

Но Тристан окликнул телохранителя, и тот с непонятной яростью обернулся в его сторону.

– Я хотел поговорить.

Даниэль отпустил меня, коротко приказав идти к машине, а сам направился к барной стойке.

Ноги подкашивались, перед глазами все плыло. Я не сказала Тристану, что за всю свою жизнь пила только вино. Ничего крепче. Я и представить не могла, как отреагирует мой организм. Но это чувство эйфории… оно мне понравилось. С каждым глотком холодной шипучки горло будто прожигало огнем, а все дерьмо в жизни превращалось в радугу, на которой скакал единорог.

Был ли это грех – просто хотеть расслабиться?

– Самые лучшие устрицы в Италии! – прокричал мужчина у ларька в углу ресторана.

Не раздумывая, подошла ближе.

– Две штуки, пожалуйста, – протянула ему купюру.

Продавец с радостью принялся за дело. Выложив устрицы и дольку лимона на пластиковую тарелку, он протянул ее мне. В этот момент рядом оказался Даниэль.

– Я же сказал – сиди в машине, – зло произнес он.

Я нахмурилась и поджала губы.

– Мне захотелось есть! – раздраженно бросила я и сунула ему в руки тарелку, выжимая лимон на устрицу до последней капли.

Даниэль покачал головой, стиснув челюсть и посмотрев на меня так, будто хотел испепелить взглядом. Мне было все равно. Я знала это выражение лица – оно у отца появлялось слишком часто.

– Здесь твоя жизнь в опасности куда больше, чем…

Я не дала ему договорить – резко прижала к его губам устрицу.

– Заткнись уже.

И он заткнулся. Хотя я заметила, как сильно он сжал челюсть, проглатывая устрицу. Но мне было плевать. Он был телохранителем, а не надзирателем. Его работа защищать, а не диктовать мне, как жить.

Отобрала у него тарелку и направилась к машине, пробуя на ходу морепродукт. Вкус был насыщенный, немного соленый, с яркой кислинкой лимона. Кажется, я выжала его до последней капли от злости.

Почти подошла к машине, когда Даниэль опередил меня, распахнул дверь и преградил путь. Я встретилась с ним взглядом, холодным и полным раздражения, но села в салон с гордо поднятой головой. Он с грохотом захлопнул дверь, демонстрируя, что и сам на пределе. Потом занял водительское кресло и завел двигатель.

– Слушай, у тебя есть девушка? – приподняла бровь.

Мы резко рванули с места, ветер ударил в окна, чуть отрезвив меня. Но не настолько, чтобы я начала держать язык за зубами.

– С чего ты взяла? – бросил он, скользнув по мне взглядом.

Я не понимала его отстраненности. Хотя… с самого первого дня он был именно таким.

– Все эти «личные» свидания. Ты не взял меня с собой, значит, твоя девушка была бы не в восторге.

Он усмехнулся краем рта и покачал головой:

– Сейчас не лучшее время для отношений. Так что нет, у меня нет девушки.

– Почему?

– Что – почему? – хмуро переспросил он.

Эта тема его, похоже, раздражала.

– Почему не лучшее? По моим данным, тебе уже немало годиков, – я начала считать на пальцах, ухмыляясь.

– Да, целых двадцать семь. Не хватит тебе пальцев, – усмехнулся он. – А что насчет тебя, дьяволица?

Я закатила глаза. Снова это прозвище. Почему дьяволица?

– А что насчет меня? – усмехнулась иронично. – У меня даже в губы никто не целовал…

И тут замолкла.

Боже, что я только что сказала?

– То есть… я не это имела в виду… Просто все как— то…

– Эй… – попытался вставить Даниэль, но я заговорила быстрее.

– Это никогда не было важным. Да и с моей семьей…

– Андреа.

Я замолчала. Меня охватила волна смущения. Почему эта тема так вывела меня из себя? Да, у меня не было парня. Да, я ни разу не целовалась. Что с того? Раньше меня это не беспокоило.

Вдруг я почувствовала его руку на своем бедре. Теплую, тяжелую ладонь, которая медленно двигалась вверх— вниз, успокаивающе, почти бережно.

Я онемела.

Мой взгляд метнулся к месту прикосновения. Что— то горячее вспыхнуло внизу живота, медленно растекаясь к центру. Щеки вспыхнули огнем.

Господи… что он делает?

Кажется, он и сам не понял. Его взгляд упал на свою руку, брови резко сошлись, и он тут же отдернул ее. Мы оба замолчали. До самого дома не произнесли ни слова. Только радио посмело нарушить тишину.

Когда мы подъехали, ворота сразу открылись. Я заметила машину отца. Пять вечера. Он приехал раньше обычного.

Сердце сжалось.

Мне не хотелось заходить. Я привыкла к его отсутствию. А теперь снова он.

Проходя в дом, я услышала знакомый голос.

– Да— да! – с энтузиазмом говорил Марко в трубку.

Он сидел в гостиной, с кофе в руке и светился от счастья.

– Мы ждем вас на следующей неделе для разговора о помолвке. Ждем!

Я не помнила, как добралась до своей комнаты. Захлопнула дверь ванной и повернула замок. В груди все сжалось. Слезы душили горло. Челюсть свело от ярости.

Сколько еще?

Сколько еще мне придется терпеть?

Сколько «подарков» приготовила для меня эта жизнь?

Когда я смогу дышать? Жить своей жизнью, а не чужой?

Никогда. Прошептало внутри.

Включила ледяную воду, несколько раз брызнула себе в лицо. Еще. Еще. Еще. Злость нарастала, как ураган. Ударила ладонью по мраморной раковин, отчего несколько баночек упали на пол. Среди них сверкнуло лезвие.

Рука потянулась к нему, почти машинально. Я сдернула с себя толстовку.

Металл вновь оказался в ладони, и больше я ничего не чувствовала.

Глава 3

Мама всегда говорила, что у каждого человека есть свой ангел— хранитель. Он оберегает нас от бед. Но казалось, что вокруг меня собрались одни демоны. Они поглощали заживо, не давая глотнуть воздуха. Я тонула в их тисках, не в силах позвать на помощь. В этой бездне не было ни одного ангела, который мог меня вызволить.

Может, найдется демон?

Открыв дверь ванной, снова подпрыгнула от испуга, увидев Даниэля на пороге. К счастью, в этот раз я была не в полотенце, как вчера, а в спортивных леггинсах и коротком топе, открывавшем живот и плечи. А значит, он мог видеть все мои шрамы – даже тот самый свежий порез, из которого все еще сочилась кровь.