Cytaty z książki «Ада, или Радости страсти»
Две мысли, точно связанные, кружились в медленном танце, в механическом менуэте с поклонами и приседаниями: одна "нам-нужно-так-много-сказать-друг-другу", другая "нам-решительно-не-о-чем-говорить". Впрочем, эти вещи способны переменяться во мгновение ока.
мозг человеческий способен сделаться изощреннейшей камерой пыток, какие только были изобретены за миллионы лет, в миллионах стран и отзывались воплями миллионов жертв.
Наверно, всякому, кто по наивности вляпается в чужую жизнь и опомнится, бывает изрядно не по себе.
Как странно: когда после долгих лет разлуки встречаешь однокашника или толстуху тетку, обожаемую в младенчестве, тотчас охватывает неизбывное, теплое чувство человеческого родства, а в случае со старой возлюбленной ничего подобного не случается - как будто вместе с прахом нечеловеческой страсти начисто сметается единым порывом все человеческое из былого чувства.
Память - роскошное фотоателье на нескончаемой Авеню Пятой Власти. Сладость на грани одержимости
Итак, карандаш, который я держу в пальцах, все еще длинен и удобен, хоть он и послужил мне на славу, а вот его резиновый кончик почти уничтожен той работой, которую он столько раз исполнял. Воображение у меня все еще живо и надежно мне служит, а вот память становится все короче.
Посоветуй ему остерегаться низких притолок. Молодые рога чрезвычайно чувствительны
...в худшем случае заживем где-нибудь на покое - ты моей экономкой, я твоим эпилептиком, тут-то мы, как выражается твой Чехов, и "увидим все небо в алмазах".
Оба, как это всегда происходит с настоящими любителями книг, искали в чтении что-то необыкновенное; оба обнаруживали во множестве известных книг претенциозность, скуку и легкое надувательство.
...смерть сводится, в сущности. лишь к более полному ассортименту бесконечных долей одиночества.
