Czytaj książkę: «Меня следует казнить на третьей главе»

Глава 1. Библиотекарь, заснувший с книгой

За окном барабанил дождь. Тот самый осенний дождь, который превращает город в размытое акварельное пятно и заставляет кутаться в пледы даже самых стойких жителей. В квартире было тихо, если не считать мерного тиканья часов на кухне и шелеста страниц.

Вера потерла уставшие глаза. Стрелки на часах показывали половину третьего ночи. Завтра – вернее, уже сегодня – ей нужно было вставать в семь, чтобы открыть библиотеку. Но оторваться было невозможно.

На коленях лежал том в твёрдом переплёте. Чёрная обложка, серебряное тиснение: «Корона и пепел. Книга третья. Финал».

Вера знала эту книгу наизусть. Она прочитала её ещё в день выхода, потом перечитала через неделю, чтобы успокоить нервы, и ещё раз месяц назад, когда решила подготовиться морально. Она работала библиотекарем не потому, что любила тишину, а потому, что любила миры, которые прячутся между строк. Но «Корона и пепел» была особенной. Это была её зависимость. Её проклятие.

– Ну почему, Мора? – прошептала Вера в пустоту комнаты. – Почему нельзя было просто уйти в отставку?

Она смотрела на страницу сто сорок вторую. Здесь, в роскошном королевском саду, под сенью мраморных статуй, леди Мора произносила свою последнюю роковую фразу. Холодная. Расчётливая. Обречённая.

Вера ненавидела Мору. Не той детской ненавистью, когда читатель хочет, чтобы злодей получил по заслугам. Это было глубже. Вера ненавидела её слепоту. Мора могла иметь всё – власть, влияние, ум, – но выбрала путь интриг, отравленных бокалов и предательств. Она была идеальным злодеем для этой истории. Слишком идеальным.

«Её следует казнить на третьей книге», – так писал автор в интервью. И он сдержал слово.

Вера провела пальцем по строке, где описывался приговор. Глава королевской стражи, Каэн. Человек-тень. В книге у него было всего несколько сцен, но именно он должен был надеть на Мору оковы. Именно его голос должен был провозгласить конец её жизни.

– Жестоко, – выдохнула Вера, откидываясь на спинку дивана.

Её квартира была маленьким царством бумаги. Стены исчезали за стеллажами, ломящимися от фолиантов. Здесь пахло ванилью, старой пылью и клеем. Запахом безопасности. Вера чувствовала себя здесь хозяйкой судьбы. Здесь, среди книг, она могла контролировать всё. Она знала, кто умрёт в следующем абзаце. Знала, кто предаст ради любви. Знала, что злодейка не получит шанса на искупление.

Но сегодня, читая знакомые строки в сотый раз, Вера почувствовала странный укол в груди. Не жалость к Море – нет, Мора заслужила свою участь. А ощущение… незавершённости. Будто между строк скрыто что-то, чего она не заметила за всеми этими чтениями.

Глаза слипались. Текст начал плыть, буквы танцевали, превращаясь в чёрных жуков, ползущих по белой бумаге.

– Ещё одну страницу, – пробормотала Вера, хотя веки уже становились свинцовыми. – Просто ещё одну…

Она не почувствовала, как книга соскользнула с колен на ковёр. Не почувствовала, как выключила настольную лампу, оставив комнату в полумраке, освещённом лишь уличным фонарём. Дождь за окном усилился, будто пытаясь смыть границы между реальностью и вымыслом.

Вера уснула мгновенно. Ей снилось, что она падает.

Не в мягкую перину, а в глубокую, тёмную шахту. Вокруг неё шелестели страницы, миллионы страниц, они кружились вихрем, разрезая кожу острыми углами. Она слышала чей-то голос. Низкий, спокойный, лишённый эмоций.

«Три книги, – говорил голос. – У тебя есть три книги».

– Что? – попыталась спросить Вера во сне, но губы не слушались.

«Чтобы не прошла Церемония».

Вихрь страниц сгустился, превращаясь в пепел. Чёрный, липкий пепел забивал горло. Вера задыхалась. Она хотела проснуться, вернуться в свою квартиру, к запаху ванили и будильнику, который зазвонит через четыре часа.

Но вместо звонка будильника она услышала звон металла.

Холодный. Тяжёлый.

Вера резко вдохнула.

Воздух был другим. Не спёртый квартирный, пропитанный пылью, а свежий, с ароматом ночных цветов и… железа. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было чужим. Тяжёлым. Слишком мягким в одних местах и непривычно лёгким в других.

Вера открыла глаза.

Над ней не было её потолка с трещиной в углу, которую она собиралась заклеить уже год. Вместо побелки её смотрело высокое, резное дерево балок, утопающее в полумраке. Полог кровати был из тяжёлого бархата, цвета крови.

Она подняла руку.

Это была не её рука. Не рука библиотекаря, испачканная чернилами и бумажной пылью. Это была тонкая, аристократичная рука с длинными пальцами, на безымянном пальце которой сверкал массивный перстень с чёрным камнем.

Вера села, и тяжёлые волосы – не её короткие каштановые волосы, а длинная, тяжёлая волна цвета воронова крыла – посыпались на плечи.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она знала этот перстень. Она видела его на иллюстрации в начале третьей книги. Она знала этот бархат. Она знала этот запах.

Это был покой леди Моры.

Вера медленно повернула голову к зеркалу в углу комнаты. Из темноты на неё смотрела женщина. Красивая. Холодная. С глазами, в которых застыл ужас.

– Нет, – прошептала Вера чужим, мелодичным голосом. – Этого не было в сценарии.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Кто-то остановился прямо у её спальни. Дыхание за дверью было ровным, спокойным. Будто человек знал, что она проснулась.

Вера сжала пальцами простыню. Она знала, кто стоит там. В оригинале он не приходил сюда до самого дня казни.

Но сюжет уже начал меняться.

И у неё было ровно три книги, чтобы выжить.

Глава 2. Пробуждение в чужой коже

Паника пришла не сразу. Сначала было онемение.

Вера сидела на краю огромной кровати, чувствуя, как холодный шелк простыни скользит по ногам. Её ногам? Нет. Это были ноги леди Моры. Длинные, бледные, непривычно изящные. Она попыталась сделать вдох, но воздух казался слишком густым, насыщенным ароматом ночных фиалок и чего-то металлического – возможно, оружия за дверью.

– Спокойно, – сказала она вслух. Голос звучал странно. Ниже, чем её собственный, с бархатистыми нотками, которые могли обмануть кого угодно, кроме неё. – Просто сон. Это просто очень яркий сон.

Она ущипнула себя за предплечье. Больно. Резко. На коже остался красный след.

– Чёрт, – выдохнула Вера.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить последнее, что видела перед сном. свою квартиру. Дождь. Третья книга. Смерть Моры.

А теперь она здесь. В спальне Моры. Но почему она не в темнице? Почему за окном не серое небо дня казни, а звёзды?

Вера подошла к зеркалу. Она боялась посмотреть, но необходимость перевесила страх.

Отражение было безупречным. Высокие скулы, тонкие брови, губы, будто окрашенные вином. И глаза. Большие, тёмные, сейчас расширенные от ужаса. Это было лицо женщины, которая привыкла командовать. Лицо женщины, которую все боялись.

Вера подняла руку к лицу. Отражение повторило движение.

Внезапно голову пронзила боль. Короткая, острая вспышка. Чужие воспоминания хлынули потоком, как вода из прорванной плотины.

Холодный зал совета. Шёпот заговорщиков. Вкус яда на губах. Лицо короля, полное презрения. И снова он – человек в чёрных доспехах, стоящий в тени.

Вера схватилась за край туалетного столика, чтобы не упасть.

Это были не её воспоминания. Это было наследство Моры. Но они были обрывочными, словно кто-то вырвал страницы из середины книги. Она помнила чувства – холодный расчет, жажду власти, обиду на короля. Но она не помнила деталей. Не помнила лиц слуг. Не помнила, где лежит яд.

Зато она помнила сюжет.

Вера выпрямилась. Библиотекарь в ней проснулся раньше, чем аристократка. Если есть сюжет, значит, есть структура. Если есть структура, значит, есть лазейки.

Она быстро осмотрелась. На столике лежал пергамент с печатью. Вера схватила его.

«Её Величество приглашает леди Мору на осенний бал».

Дата.

Вера перевела взгляд на календарь на стене.

Её сердце пропустило удар.

Это не третья книга. Это даже не вторая.

Это начало первой.

Тот самый бал, с которого всё началось. Где Мора впервые публично унизила героиню. Где она впервые открыто продемонстрировала свою власть. Где она поставила первую подпись под своим смертным приговором.

– У меня есть три книги, – прошептала Вера, и в её голосе впервые прозвучала не паника, а расчёт. – Три книги, чтобы не дойти до эшафота.

Шаги за дверью возобновились.

Теперь они не удалялись. Кто-то медленно ходил вдоль коридора снаружи. Патруль? Нет. Патруль ходит парами и громче. Это был один человек. Тяжёлый, уверенный шаг.

Вера знала этот шаг.

В описании автора он не фигурировал, но в её воображении, построенном на сотнях прочитанных страниц, этот шаг принадлежал ему. Каэн. Глава стражи. Человек, который в оригинале наденет на неё оковы.

Почему он здесь?

В первой книге Каэн почти не появлялся в покоях Моры. Он был тенью короля. Если он стоит у её двери сейчас, значит, либо что-то пошло не так в оригинале, либо… либо он всегда был здесь, а автор просто скрыл это от читателя.

Вера подошла к двери. Рука потянулась к тяжёлой ручке, но замерла.

Что она скажет? «Привет, я не та, за кого себя выдаю»? Его меч окажется в её груди быстрее, чем она моргнёт.

Ей нужно быть Морой. Холодной, высокомерной Морой. Но не той Морой, которая плетёт интриги. А той, которая… изменилась.

– Кто там? – спросила Вера. Голос не дрогнул. Удивительно, тело само вспомнило нужную интонацию. Ледяную. Повелительную.

Шаги остановились.

Тишина повисла настолько густая, что Вера услышала собственное сердцебиение.

Прошла секунда. Две.

– Стража, миледи, – ответил голос.

Низкий. Ровный. Без единой эмоции. Это не был голос слуги, который боится разбудить хозяйку. Это был голос человека, который имеет право здесь находиться.

Каэн.

– В такое время? – Вера нажала на ручку и приоткрыла дверь на щель.

Коридор был освещён факелами. И прямо напротив неё, словно вырезанный из ночи, стоял мужчина.

Высокий. В чёрных доспехах, лишённых гербов. Лицо скрыто полумраком, но Вера видела профиль. Жёсткий подбородок. Шрам над бровью, которого не было в описании. И глаза.

Когда он поднял взгляд, Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.

Он смотрел не как подданный на хозяйку. Он смотрел как хищник, который заметил странное движение в траве.

– Ночной обход, миледи, – сказал Каэн. – Беспокойство в городе. Мы усилили охрану дворца.

Вера знала этот момент. В книге не было никакого «беспокойства в городе» в начале первой главы. Это было добавлено. Или это было то, что автор упустил.

Или он лжёт.

– В моём коридоре? – спросила Вера, чуть прищурившись. Она вспомнила, как Мора смотрела на людей, которых считала ниже себя. С лёгким прищуром, словно оценивая ценность вещи.

Каэн не опустил взгляд.

– В вашем коридоре тоже, миледи. Тени стали гуще.

Он сделал шаг вперёд. Вера инстинктивно отступила назад, в комнату. Каэн остановился у порога. Он не вошёл, но его присутствие заполнило всё пространство.

Вера поняла одну вещь: он её проверяет.

Он смотрел на неё так, будто искал несоответствие. Может, манеру стоять. Может, взгляд. Оригинальная Мора никогда не спросила бы «Кто там?» с такой интонацией. Оригинальная Мора либо открыла бы дверь резко, либо приказала уйти.

Вера заставила себя расслабить плечи.

– Можете идти, капитан. Здесь безопасно.

– Безопасность – понятие относительное, – ответил Каэн.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах, затем опустился на её руки, сжимающие дверь.

– Спокойной ночи, леди Мора.

Он не поклонился. Просто развернулся и ушёл. Его шаги удалялись, ровные и тяжёлые, пока не растворились в тишине дворца.

Вера закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.

Дрожать начало только сейчас. Колени стали ватными.

– Он знает, – прошептала она в темноту. – Или ему кажется.

Она отошла от двери и подошла к окну. Город спал внизу, окутанный туманом. Где-то там была её реальность. Библиотека. Кофе. Дождь.

А здесь была смерть. Отсроченная, но неизбежная, если она не изменит правил игры.

Вера посмотрела на свои руки.

– Ладно, Мора, – сказала она отражению в стекле. – Ты играла в шахматы и проиграла королю.

Она сжала пальцы в кулак.

– Я не умею играть в шахматы. Но я знаю, где спрятаны все фигуры.

Она повернулась от окна. Завтра будет бал. Первое испытание. В оригинале Мора должна была отравить вино героине.

Вера усмехнулась.

– Нет, милая. Завтра мы будем пить чай. И улыбаться.

Она легла обратно в кровать, но не уснула. Она лежала с открытыми глазами, слушая тишину дворца. Где-то в коридоре снова хрустнул пол.

Каэн не ушёл далеко.

Он ждал.

И Вера поняла, что самая опасная книга в этой библиотеке – не та, что лежит на полке. А та, что стоит у её дверей.

У неё есть три книги.

Но первый том начинается завтра.

И она не имеет права на ошибку.

Глава 3. Зеркало, в котором смотрит Мора

Утро наступило слишком быстро.

Вера не успела сомкнуть глаз. Она лежала под тяжёлым бархатным одеялом, слушая, как меняется свет за окном. Сначала серая предрассветная мгла, потом робкий фиолетовый отсвет, и наконец – золотистый луч, коснувшийся резной ножки столика.

Реальность не исчезла. Сон не рассеялся с солнцем.

Она всё ещё была здесь. В теле леди Моры. В начале первой книги.

Вера села и снова посмотрела в зеркало. Ночью, при свете свечи, отражение казалось мрачным и угрожающим. Утром, в холодном дневном свете, лицо выглядело иначе. Более живым. Но чужим.

Она подняла руку и коснулась щеки. Отражение повторило движение.

– Кто ты? – спросила Вера.

Губы в зеркале шевельнулись, но ответа не последовало.

Это была не просто смена внешности. Это была смена роли. Вера всю жизнь была наблюдателем. Библиотекарь, который выдаёт книги, но не пишет их. Читатель, который проживает жизни героев, но остаётся в безопасности кресла.

Теперь она была в тексте. И она была злодеем.

В дверь постучали.

– Леди Мора? – голос был тонким, дрожащим. – Пора пробуждаться. Его Величество ожидает вас на совете перед балом.

Вера напряглась. Совет? В книге этого не было. В книге было только: «Мора проснулась, выбрала платье и поехала на бал». Никаких советов. Никаких утренних сборов с королём.

Сюжет снова менялся. Или она просто не помнила второстепенные сцены первого тома, поглощенная финалом?

– Войдите, – сказала Вера. Голос прозвучал твердо.

Дверь приоткрылась. Вошла девушка в простой серой форме горничной. Она несла поднос с завтраком и кувшин с водой. Девушка не поднимала глаз. Её руки слегка дрожали.

Вера вспомнила. В оригинале Мора однажды ударила эту девушку веером за то, что та слишком громко ступала. Звали её… Элла.

Элла поставила поднос и начала пятиться к двери, ожидая привычного окрика или приказа.

Вера посмотрела на неё. Страх в глазах горничной был настоящим. липким.

– Элла, – позвала Вера.

Девушка замерла, вжав голову в плечи.

– Да, миледи? Простите, я…

– Чай, – перебила Вера. – Налей мне чай. И садись.

Элла подняла глаза. В них читалось такое искреннее недоумение, будто Вера предложила ей полететь на луну.

– Миледи?.. Садиться? Мне?

– У меня болят ноги, – соврала Вера, используя первую пришедшую в голову причину. – Мне нужна компания, чтобы не заснуть во время сборов.

Элла колебалась секунду, затем быстро налила чай и присела на край стула у окна. Она всё ещё была напугана, но в её взгляде появилось любопытство.

Вера взяла чашку. Рука не дрожала. Тело Моры знало, как держать фарфор.

– Какой сегодня день? – спросила Вера, чтобы проверить синхронизацию дат.

– День осеннего равноденствия, миледи. День Бала Теней.

– Верно, – кивнула Вера.

Она пила чай и смотрела на Эллу. Эта девушка должна была выжить. В оригинале Элла погибла во второй книге, попав под перекрёстный огонь интриг Моры. Случайная жертва.

«Первое изменение, – подумала Вера. – Не бить слуг. Не травить героиню. Не быть Морой».

Но если она не будет Морой, кто тогда заметит перемену? Каэн заметил уже вчера. Король заметит сегодня.

– Элла, – Вера поставила чашку. – Какое платье приготовлено на вечер?

– Чёрное, миледи. С серебряной вышивкой. То, что вы приказали доставить из столицы.

Вера поморщилась. Чёрное с серебром. Цвет траура. Цвет власти. Мора любила напоминать всем, что она выше их.

– Нет, – сказала Вера. – Принесите зелёное. Изумрудное.

Элла моргнула.

– Но, миледи… Вы говорили, что зелёный цвет вам не к лицу. Что он… слишком прост.

– Я передумала. Сегодня я хочу выглядеть… живой.

Элла улыбнулась. робко, неуверенно.

– Как скажете, миледи.

Когда горничная вышла, Вера снова подошла к зеркалу.

««Живой»», – сказала она отражению.

Мора в зеркале усмехнулась. Уголок губ дрогнул. Это была не усмешка Веры. Это была гримаса хозяйки тела.

Вера провела пальцем по холодному стеклу.

– Мы договоримся, – прошептала она. – Ты дашь мне своё лицо. Я дам тебе свою жизнь.

Сборы заняли несколько часов. Корсет давил на рёбра, напоминая о клетке. Тяжёлая ткань шуршала при каждом движении. Вера чувствовала себя упакованным подарком, который должны вручить палачу.

Когда Элла закончила с причёской, в дверь снова постучали.

Но на этот раз не тихо. Уверенно.

– Леди Мора, – голос принадлежал не слуге. – Королевский совет начинается через полчаса.

Вера узнала этот голос. Каэн.

Она выпрямила спину. Сердце ёкнуло.

– Войдите, капитан.

Дверь открылась. Каэн вошёл в сопровождении двух стражников. Сегодня он был в парадной форме. Чёрный плащ с золотой застёжкой. Меч на бедре.

Он осмотрел комнату. Взгляд скользнул по пустой чашке чая, по стулу, на котором сидела Элла (девушка уже исчезла), и остановился на Вере.

Его глаза сузились.

– Изумрудное платье, – констатировал он. – Необычный выбор для вас, миледи. Обычно вы предпочитаете ночь дню.

Вера встретилась с ним взглядом. Она не стала опускать глаза, как сделала бы прислуга. Но и не стала смотреть свысока, как делала Мора.

– Ночь была слишком длинной, капитан. Я решила встретить день.

Каэн сделал шаг вперёд. Стражники остались у порога.

– День может быть опаснее ночи, – сказал он тихо. – Особенно для тех, кто забыл, где находится солнце.

Это была угроза? Или предупреждение?

Вера почувствовала, как по спине пробежал ток. Он проверял её снова.

– Я помню, где нахожусь, – ответила она спокойно. – В королевском дворце. Под защитой закона.

– Закон защищает тех, кто ему следует, – парировал Каэн.

Он подошёл вплотную. Вера почувствовала запах стали и морозного воздуха, исходящий от него. Он был выше неё на голову.

– Карета подана, – сказал он вдруг, отступая. Тон сменился на официально-сухой. – Не опаздывайте. Король не любит ждать.

Он развернулся и вышел.

Вера выдохнула только когда дверь закрылась.

Руки дрожали.

«Он знает, – повторила она про себя. – Или он чувствует. Как хищник чувствует раненую добычу. Но почему не нападает?»

Она подошла к окну. Внизу, во дворе, уже стояла чёрная карета с гербом рода Моры. Каэн садился на коня рядом с ней.

Вера посмотрела на своё отражение в стекле.

Изумрудное платье делало её глаза ярче. Менее мрачными.

– Ладно, – сказала она. – Посмотрим, как ты справишься с этим сценарием, Каэн.

Она взяла веер. Не как оружие, как делала Мора. А как защиту.

Вера вышла из комнаты.

Коридор был пуст. Только тени на стенах.

Но она знала: он где-то рядом. Всегда рядом.

Впереди был бал.

В оригинале сегодня должна была пролиться первая кровь. Героиня, простая девушка-цветочница, должна была случайно столкнуться с Морой. Мора должна была вылить на неё вино. Толпа должна была осудить цветочницу. Король должен был улыбнуться жестокости Моры.

Это был первый шаг к пропасти.

Вера спустилась по лестнице. Стук её каблуков эхом разносился по мраморному залу.

– Сегодня никто не упадёт, – прошептала она в пустоту. – Сегодня никто не умрёт.

Она толкнула тяжёлые двери дворца.

Свет ударил в глаза. Музыка, смех, звон бокалов.

И в центре зала, среди толпы, стояла она. Героиня. Девушка в простом платье, держащая поднос с цветами.

Их взгляды встретились.

Вера сделала вдох.

Сюжет ждал её первого хода.

А где-то в тени колонны стоял Каэн. И ждал тоже.

Три книги до казни.

Первая страница перевёрнута.