Czytaj książkę: «Ремонтник»

Глава 1. Запах горелой изоляции

Колыма проснулся от ощущения, что кто-то настойчиво просверливает его череп изнутри. По крайней мере, именно так это и ощущалось. Он открыл один глаз; второй отказывался сотрудничать. Обнаружил, что лежит лицом вниз на холодной решётке вентиляционной шахты, а изо рта у него торчит кусок провода с оголённым контактом.

— Твою мать, — прохрипел он, выползая из шахты, как рождающийся на свет ящер. — Опять.

Это был уже третий раз за месяц, когда он засыпал в самых неподходящих местах. В прошлый раз — в грузовом отсеке «Меридиана», и его чуть не выбросили в вакуум вместе с мусором. До этого — в кабине техобслуживания на станции «Кобальт-7», где он проспал двенадцать часов, пока его искали кредиторы.

Колыма сел, прислонившись спиной к переборке, и огляделся. Вокруг громоздились ряды гипердвигателей — старых, покрытых слоем смазки и ржавчины, снятых с грузовозов торговой федерации. Это был его мир. Мир, где пахло машинным маслом, горелой изоляцией и безысходностью. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным металлической пылью; каждый вдох оставлял на языке привкус железа. Где-то в глубине ангара капала вода — методично, как метроном, отсчитывающий секунды до конца времён. Колыма привык к этому звуку. Он стал частью его самого.

— Ладно, — сказал он сам себе, похлопав по карманам в поисках фляжки. — Где ты, зараза...

Фляжка нашлась в левом ботинке. Колыма отвинтил крышку и сделал долгий глоток. Дешёвый синтетический алкоголь обжёг горло, но хотя бы немного приглушил сверление в черепе.

Он поднялся на ноги, покачнулся, но устоял. В отполированной крышке турбины, висевшей на стене, отразился человек лет сорока на вид, хотя на самом деле ему было тридцать два. Лицо, покрытое слоем машинного масла и трёхдневной щетиной. Глаза, красные от недосыпа и алкоголя. Волосы, торчащие в разные стороны, как антенны сломанного дроида.

— Красавец, — сказал Колыма отражению и усмехнулся.

Его звали Колыма. Не по имени — имени у него не было уже лет десять, — а по прозвищу, которое прилипло после того, как он в одиночку вытащил из горящего грузовоза экипаж из семи человек. Тогда кто-то сказал: «Да ты прямо Колыма — холодный, как лёд, и твёрдый, как камень». Прозвище прижилось.

Работал он на задворках торговой федерации — в системах, где законы если и существовали, то только на бумаге, а бумага давно сгнила. Перебирал гипердвигатели, чинил то, что другие считали безнадёжным, и пил, чтобы забыть, что когда-то у него была другая жизнь.

Жизнь, в которой он был не механиком, а... Впрочем, об этом он старался не вспоминать. Прошлое — это багаж, который не стоит тащить с собой. Особенно если этот багаж набит трупами.

Заработка хватало на еду, выпивку и иногда — на новый фильтр для дыхательной маски. Не хватало на долги. А долгов было много. Очень много.

— Колыма! — раздался голос из-за двери ангара. — Открывай, мразь! Мы знаем, что ты там!

Колыма вздохнул. Это были люди Барона — местного криминального авторитета, которому он задолжал кругленькую сумму. Точнее, не он задолжал. Задолжал его напарник, Тихон. Но Тихон... Тихона больше не было.

— Иду, иду, — пробормотал Колыма, натягивая куртку. — Не орите, я не глухой.

Он нажал на кнопку, и дверь ангара с шипением поползла вверх. На пороге стояли трое — здоровенные парни в тяжёлых экзоскелетах, вооружённые до зубов. Их лица были скрыты за зеркальными визорами шлемов. От них пахло потом, металлом и дешёвым табаком.

— Чего надо? — спросил Колыма, хотя прекрасно знал ответ.

— Долг, — коротко ответил тот, что стоял посередине. — Ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Колыма. — Только нет у меня сейчас. Дайте срок — найду.

— Срок был. Три месяца назад. Барон ждёт.

— Барон может подождать ещё немного. Я же не отказываюсь. Я просто... временно неплатёжеспособен.

Парень справа сделал шаг вперёд, и его рука легла на кобуру.

— Барон сказал — или деньги, или...

— Или что? — Колыма приподнял бровь. — Убьёте меня? И кто вам тогда будет чинить ваши тачки? У Барона три грузовоза на приколе. Я — единственный, кто может их поднять. Убейте — потеряете больше, чем получите.

Это был блеф. Чистый блеф. Но Колыма знал, что Барон не дурак. Он действительно нуждался в механике. А хороших механиков на «Ржавом крюке» было не больше, чем честных политиков.

Парень посередине — видимо, старший — молчал. Потом кивнул.

— Барон даёт тебе неделю. Ровно семь дней. Если не заплатишь — мы вернёмся. И тогда, — он сделал паузу, — мы отрежем тебе руки. Одну за другой. Чтобы ты больше не смог чинить.

Они развернулись и ушли. Колыма закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Неделя, — прошептал он. — Ну что ж. Хоть что-то.

Он вернулся к верстаку, где лежали детали разобранного гипердвигателя. Но мысли были не о работе. Мысли были о Тихоне.

Тихон был его лучшим другом. Единственным, кому Колыма доверял. Они вместе начинали — два пацана из трущоб, которые мечтали о звёздах. Тихон был весёлым, добрым, немного наивным. Он верил в людей. Колыма — нет. Но именно это делало их идеальной командой.

Три месяца назад Тихон взял заказ. Перевозка груза с одной станции на другую. Ничего особенного. Обычная работа. Но груз оказался не обычным. И заказчики — не теми, за кого себя выдавали.

Тихона нашли в его каюте. Мёртвым. Три выстрела почти в упор. Кто-то очень не хотел, чтобы он рассказал, что перевозил.

А долг — тот самый долг Барону — остался. И теперь Колыма должен был его отдать.

Он провёл рукой по лицу, размазывая масло.

— Чёртова жизнь, — сказал он вслух. — Чёртова галактика. Чёртовы все.

В этот момент его коммуникатор — старый, потрёпанный, с треснувшим экраном — пискнул. Колыма взглянул на экран. Сообщение от неизвестного отправителя.

«Мистер Колыма. Мне нужен лучший механик в системе. Говорят, вы — именно тот, кто мне нужен. Встретимся в баре "Ржавый анкер" через два часа. Приходите один. Леди Ариадна фон Хаген».

Колыма хмыкнул.

— Леди, — пробормотал он. — Аристократка. Ну конечно. Что аристократке нужно от старого пьяницы-механика?

Но всё же — вариантов не было. Неделя. Долг. Деньги. Он мог сколько угодно презирать аристократов, но их деньги пахли точно так же, как и все остальные.

Он натянул куртку, проверил, на месте ли мультитул — универсальный инструмент, который он никогда не снимал, — и вышел в коридор станции.

Станция называлась «Ржавый крюк». Она вращалась вокруг газового гиганта в системе, название которой Колыма постоянно забывал. Здесь не было ни закона, ни порядка — только грязь, преступность и отчаяние. Идеальное место для человека, который хочет потеряться. Коридоры станции были узкими, как вены старого наркомана, и такими же грязными. Лампы мигали, как умирающие звёзды, а воздух был пропитан запахом сырости, машинного масла и разложения. Стены покрывали слои граффити — кто-то отчаянно пытался оставить след в этом забытом богом месте. Колыма шёл, не поднимая головы, привычно переступая через лужи и обходя подозрительные тени в углах. Он знал каждый закоулок этой станции. Знал, где можно спрятаться, где можно найти выпивку, где можно умереть. Это знание было единственным, что у него осталось.

Бар «Ржавый анкер» находился в самом низу станции — в секторе, куда не заходили даже местные бандиты. Слишком опасно. Но Колыма знал дорогу. Он шёл по узким коридорам, освещённым мигающими лампами, переступая через лужи какой-то вонючей жидкости. Жидкость была зеленоватой и светилась в темноте — наверное, охлаждающая смесь из пробитого трубопровода. Колыма старался не думать, что будет, если она попадёт на кожу.

Бар был полупустым. За стойкой скучал бармен — старый андроид с одной рукой. Его единственный оптический сенсор тускло мерцал, как умирающий светлячок. В углу сидели двое в плащах, явно неместные. А за столиком у окна — окна, выходящего на бесконечную черноту космоса, — сидела женщина.

Колыма сразу понял, что это она. Леди Ариадна фон Хаген.

Она была красива — той холодной, отстранённой красотой, которая встречается у статуй и айсбергов. Высокая, стройная, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Одета в дорогой, но практичный костюм — явно не для балов, а для путешествий. И глаза — серые, холодные, как лёд. Глаза человека, который видел слишком много.

Колыма подошёл и сел напротив. Ближе к ней он ощутил тонкий аромат — не духов, а чего-то другого: чистоты, дорогого мыла, металла. Запах человека, который не привык к грязи.

— Леди фон Хаген? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Мистер Колыма, — она кивнула. — Спасибо, что пришли.

— Ну, у меня не было выбора. Что вам нужно?

Она помолчала, глядя на него. Потом сказала:

— Мне нужен корабль. Вернее, не корабль. Мне нужна «Мантикора».

Колыма замер.

— «Мантикора»? — переспросил он. — Тот самый корабль? Легенда?

— Не легенда, — ответила Ариадна. — Реальность. Он существует. И я знаю, где он.

— И что вы хотите от меня?

— Вы должны его починить.

Колыма рассмеялся. Долго, искренне, до слёз.

— Леди, вы либо сумасшедшая, либо... Нет, только сумасшедшая. «Мантикора» исчезла сто лет назад. Её никто не видел. И даже если она существует — это не корабль. Это... Это чёрт знает, что. Он живой, по слухам.

— Именно, — Ариадна наклонилась вперёд. — Он живой. И я — единственная, кто может с ним связаться. Но чтобы его найти, мне нужен механик. Лучший.

— И вы думаете, что я — лучший?

— Я знаю, что вы — лучший. Ваш друг Тихон говорил о вас.

Колыма замер во второй раз.

— Вы знали Тихона?

— Да. — Ариадна смотрела прямо ему в глаза. — И я знаю, кто его убил. И почему.

Тишина. Колыма чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. В баре играла тихая музыка — что-то старинное, струнное. Андроид-бармен протирал стакан, который уже давно был чистым.

— Продолжайте, — сказал он тихо.

— Тихон работал на меня. Он искал «Мантикору». Он нашёл координаты. И он погиб, потому что кто-то узнал об этом. Кто-то, кто тоже хочет заполучить корабль.

— Кто?

— Адмирал флота. Кассиан Вейл. — Ариадна произнесла это имя с ненавистью, которая, казалось, обожгла воздух. — Мой... жених. Точнее, человек, который хочет на мне жениться, чтобы получить доступ к моей семье и её влиянию. Он не любит меня. Ему нужна власть. А «Мантикора» — это оружие. Оружие, которое может уничтожить целые флоты.

Колыма откинулся на спинку стула.

— И вы хотите сбежать от него. На этом корабле.

— Да. И я предлагаю вам работу. Много денег. Достаточно, чтобы расплатиться с долгами. И... месть за Тихона.

Колыма молчал. Долго. Очень долго. Он думал о Тихоне. О его смехе. О том, как они вместе чинили старый грузовоз, мечтая о том, что когда-нибудь у них будет свой корабль. Свой дом.

Потом сказал:

— Покажите координаты.

Ариадна улыбнулась — впервые за всё время. Улыбка была невесёлой, но искренней.

— Они у меня. Но сначала — контракт.

Она достала из кармана небольшой чип и положила на стол.

— Здесь всё. Сумма. Условия. Сроки.

Колыма взял чип. Вставил в свой коммуникатор. Прочитал.

Присвистнул.

— Это... это очень много денег.

— Я знаю.

— И вы готовы заплатить столько за... ремонт?

— За ремонт, — кивнула Ариадна. — И за то, чтобы вы не задавали лишних вопросов.

Колыма посмотрел на неё. На её холодные серые глаза. На её решительное лицо.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Он протянул руку. Она пожала её. Крепко. Без жеманства.

— Тогда идёмте, — сказала Ариадна, вставая. — Наш корабль ждёт.

— Наш? — переспросил Колыма.

— Наш, — подтвердила она. — Теперь мы — команда. Нравится вам это или нет.

Колыма вздохнул.

— Чёртова жизнь, — пробормотал он.

И пошёл за ней. Впервые за долгое время он чувствовал что-то, кроме усталости и безразличия. Что-то, похожее на надежду.

Или, может быть, на начало конца.