Cytaty z książki «В окопах Сталинграда»
Мы стоим в траншеях и следим за перестрелкой. НемцыМинут десять еще постреливают минометы
Да, самое страшное на войне – это не снаряды, не бомбы, ко всему этому можно привыкнуть; самое страшное – это бездеятельность, неопределенность, отсутствие непосредственной цели. Куда страшнее сидеть в щели в открытом
лопоухий… Скоро опять окопы, опять бессонные ночи. Валега – туда! Валега – сюда! Дрыхни пока. А кончится война, останемся живы, придумаем что-нибудь. 11
телеграфных проводов, звон кузнечиков. Зайцы выскакивают прямо из-под ног. По ним стреляют из автоматов, пистолетов, но всегда мимо. Пахнет полынью, пылью, навозом и конской мочой.
пятками, кувыркается в воде, пробуя устойчивость плотика. Тут-то и является связной штаба Лазаренко. Я еще издали замечаю его. Придерживая рукой хлопающую по спине винтовку
Помню только, что упорный был парень. Конец вот только не нравится. Плохой конец. А, Бородин? Бородин смущенно улыбается мясистыми, тяжелыми губами. – Не помню… Давно читал
пропотевшая гимнастерка в белых разводах, «ТТ» на боку и немцы в самой глубине России, прущие лавиной на Дон, и вереницы
пушки не идите. А правее – метров двести прощупали – ничего нет
овраге. Сейчас куда-то, кажется, перебрался. Но где-то в том же районе. Поищите. – А в Сто восемьдесят четвертую больше не нужно саперов? – спрашивает Игорь. – Вы говорили, что там командир взвода вышел из строя. Майор смотрит на Игоря сквозь толстые стекла очков, и глаза его от этого кажутся большими и круглыми, как у птицы.
Сейчас в Советском Союзе книга запрещена, внесена в какието списки
